Не вписан. 90-е, риск, легенда

© Виктор Алеветдинов, 2025

ISBN 978-5-0068-2192-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В девяностые мы жили на полутонах – стипендия раз в месяц, зачет – как лотерея, хлеб – по талонам или «с людьми» у гастронома. И был у нас в группе Слава – нетощий, неширокий, такой, на которого и не подумаешь, что будет первым, кто хлопнет дверью аудитории. Он и хлопнул. На третьем курсе принес заявление на отчисление, закинул в пакет тетради, засунул в карман паспорт, на прощание улыбнулся: «Парни, учитесь. Мне некогда. Деньги ждать не любят».

Мы тогда пожали плечами. Денег никто не, не любил, но у нас была сессия, а у Славы – планы. Через месяц я пришел к нему домой – позвал «на чай, заходи». Подъезд с выбитыми стеклами, дверь железная, а дальше – другой мир. На столе – баночки с красной икрой, в углу – японский магнитофон, на кресле – пуховик «Montana» с этикеткой, в коридоре – коробка с импортными кроссовками. Из кухни пахло кофе – настоящим, не растворимым. На окне стоял горшок с лимоном.

– Откуда? – спросил я, показывая на магнитофон.

– С рынка, – отмахнулся Слава. – Не спрашивай. Не суеверный, но… Пока – работает.

Мы выпили чаю, поговорили о всякой ерунде. Он был легкий, быстрый, не злой. Смеялся от души. Я ушел, понюхав кофе на память, и неделю ходил по институту с мыслью, что вот, кто-то же делает, берет что хочет.

Через месяц мы встретились у трамвайной остановки. Он был в той же куртке, только рукав порван, синяк под глазом зеленкой смазан. Глаза веселые.

– Ты где пропал? – говорю.

– Заносит, – ответил и дернул щекой. – И меня подзанесли. Деньги любят счет, а счет любят другие люди. Ничего. Догоним.

Синяк он списал на случайность. Потом, когда мы уже сидели у него на кухне за пустым столом – пустым совсем, без икры и магнитофона, – извиняясь, попросил не осуждать: «Напрягли, короче. Вписался. Думаю, где взять, чтобы отдать. Придумаю. Не впервой».

Я предложил занять, сколько мог. Он махнул рукой.

– Не надо, – сказал. – Я должен быть должен только по делу. Иначе потом голову не включишь.

Он исчез на два месяца, а вернулся вдруг, заросший, с длинными волосами, в зимней шапке, в апреле. Смеялся, дергал плечом: «Живой же!» Про «напрягли» больше не вспоминал.

Потом его «закрыли». Слух был такой: НДС, накладные, какие-то цепочки – все громкие слова, которые мы знали лишь из газетных колонок. Кто-то сказал – по ошибке, под шумок. Полгода посидел – выпустили. Сняли обвинение. Он вышел, как-то сразу постаревший, но все с той же привычкой улыбаться уголками губ.

– И что? – спросил я.

– Теперь уж точно по-умному, – ответил Слава. – Без этих прыжков. С нуля, но нормально.

Нормально у него длилось две недели. Потом начался следующий круг: то исчезал на день, то приводил в дом людей с острыми скулами и мягкой речью, то отдавал телевизор «в долг» и через неделю покупал новый, «лучше прежнего». Стало сложнее. Появились не просто «напряги», а «люди, которым надо объяснить». Он однажды сказал нехотя:

– Не оборачивайся. Если увидишь двоих у подъезда – пройди мимо, будто не заметил. Я сам.

Потом он пропал. Совсем. Год – тишина. Еще полгода – тишина. Город жил без него. Мы получили дипломы, кто-то уехал, кто-то женился, кто-то пристроился в бухгалтерию, кто-то ушел «в охрану». Я иногда вспоминал его кухню с кофе, пустой стол, зеленку на щеке.

И вот однажды вечером, когда уже темнело, в мои окна ударил свет фар. Я выглянул – во дворе стояла огромная машина с запаской на задней двери. Дверца хлопнула – во двор вышел он. Свежевыбритый, в дорогой куртке, с теми же глазами. Славкин манер – улыбаться перед тем, как что-то сказать.

– Поедем? – спросил он.

– Куда?

– Не бойся. Я за тобой правильно приехал.

Мы поехали через полгорода, по кольцу, через мост, туда, где темнее и чище воздух. Он вел спокойно, одной рукой, будто давно с этой машиной знаком. Я вслушивался в треск радио, в бесполезные новости. Он молчал, только иногда бросал короткие фразы:

– Когда сидел, познакомился с мужиками. Лес. Таежные. Они живут просто: если сказал – сделай. Если взял – верни. Если украл – уйди далеко. Я к ним ушел. Они меня спрятали. А потом я их поднял.

– Поднял? – переспросил я.

– Леспромхоз. Слышал такое слово? – Он улыбнулся. – Думал, это такой советский динозавр. А оказалось – вполне себе зверь. Патенты, лесосеки, техника. Бумаги – целая наука. Но у меня уже диплом другого факультета, – усмехнулся. – Практического.

Он рассказывал коротко, без хвастовства. В лагере, говорил, сидят люди разные, но там он услышал правильные слова. Не «проживу», а «сделаем». Они не задавали лишних вопросов, когда он исчезал на неделю «в город». Они помогли ему собрать первый окорочный барабан и первый склад, после – первый контракт – маленький, на пиломатериал куда-то в Приморье. Потом узнал людей с портов, потом встретил переводчика, который знал китайский, потом сделал еще контракт – уже на экспорт. Деньги начали идти длиннее – не наличка, а по счетам. Он их не трогал, боялся: «Сначала техника, потом люди, потом лес». Две зимы они рубили, две весны тонули в грязи, два лета перебирали кадры, пока не стало получаться. Он говорил четкими словами: «Сушилка», «манипулятор», «перегруз», «второй сорт», «сертификат происхождения», «таможня».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.