Наследие эллидора. Первая часть.

И с дерева всё началось…

Время – это нить, связывающая воспоминания в жизнь.

Произведение посвящается Lu. Тому, кто учится думать и жить

Любовь к тебе рождает в моём сердце свет.

Старый особняк

Леин опаздывала, безжалостно опаздывала, несмотря на тщетные попытки успеть к положенному сроку. По её подсчетам, праздник, вечер в честь помолвки отца, давно начался. Известие о скорой женитьбе застало Леин врасплох: она не желала знакомиться с новой «мамой», её жизнь с отцом давно устоялась, и ей не хотелось нарушать привычный порядок вещей. Но неделю назад отец сообщил потрясающую новость – он женится! За него она, конечно, рада, а вот за себя…

Проворно соскочив со ступенек поезда и выбежав из вокзала на улицу, Леин чуть не столкнулась с дворником, который, заканчивая рабочий день, обстоятельно осматривался по сторонам. Она извинилась, поспешно пересекла привокзальную площадь и побежала к пристани. Издали заметив, что речной трамвайчик собирается отчалить, Леин, словно ветер, промчалась по причалу и в последнюю минуту запрыгнула на палубу.

– Сейчас, – порывшись в кармане сумки, Леин извлекла на свет деньги и протянула их жилистому мужчине-кондуктору, одетому в серую униформу. – Плата за проезд.

Пока трамвайчик мчался к набережной, преодолевая быстрое течение реки Илги, Леин стояла на носу судна и всматривалась вдаль.

Радостный на удивление тёплый осенний вечер заставлял сердце тоскливо поднывать, предчувствуя скорое расставание. Мягко пламенеющее, уже угасающее солнце прятали за блеклыми полупрозрачными боками небольшие тучки, но светилу они не были помехой. Ровным тёплым светом лучи рассекали преграды и золотили землю. «Колонны», тянувшиеся от корней деревьев, постепенно удлинялись и превращались в неимоверных гигантов. Тут на помощь тучам пришёл сумрак. Подчиняясь его натиску, лучи медленно потускнели и угасали. Ветер к вечеру стих, притаился в ветвях деревьев и изредка напоминал о себе, шелестя желтеющей листвой. Напоенный солнцем воздух нехотя остывал. Мир погружался в страну теней.

Леин предвкушала события праздничного вечера. От переполнявшего её радостного возбуждения разыгралось воображение. Вспомнив книгу с живописными иллюстрациями бала, она представила дам в воздушных платьях и кавалеров в элегантных костюмах. Кавалеры, изящно кланяясь, приглашали дам на танец, и те, присев в лёгком реверансе, охотно соглашались. Кружась в стремительном вальсе, пары скользили по паркету. Яркие картинки сменяли одна другую и не давали опомниться. Живой ум без труда воссоздавал необходимые образы. Леин ощущала аромат духов, слышала музыку и звон бокалов, чувствовала общее воодушевление и невольно заражалась им.

Сама Леин, девушка семнадцати лет, отличалась весёлым задорным нравом. Улыбка редко сходила с её лица: всё вокруг она находила интересным и забавным, увлекательным и необычным. Искренность, с которой она наслаждалась жизнью, приводила окружающих в неподдельный восторг и заставляла безоговорочно верить в ее добродушие.

Ещё одной отличительной чертой девушки была, пожалуй, любознательность. Не проходило ни дня, чтобы она не сунула куда-нибудь свой любопытный нос. Но живой азарт, с которым она подходила к делу, подкупал, а врождённое упрямство, которое унаследовала от предков, помогало добиваться успеха в любых начинаниях.

Хотелось бы упомянуть, что при всей правильности черт, была в Леин какая-то особенность, изюминка, которая выделяла её среди прочих девушек и запоминалась надолго.

Внимание окружающих привлекал игривый блеск синих глаз. Известно, что в зависимости от выражения глаз меняется выражение лица. Если на подтянутом, стремящемся к моложавости лице сидят тусклые, умудрённые опытом глаза, оно не кажется свежим и живым. Выражение лица, несмотря на усилия обладателя, остается невзрачным и блёклым. И наоборот, если на неприметном лице блестят игривые глаза, оно становится живым и привлекательным. Вот и выходило, что помимо воли, окружающих привлекал озорной взгляд Леин. Длинные дугообразные брови невзначай подчеркивали его и говорили о мечтательной, чувствительной натуре, о добром характере и хорошем интеллекте. Тонкий нос, вместе с высокоподнятой головой, заражал уверенностью. Мягкие рыжие волосы, разделённые пробором, слегка вились и разлетались в стороны из-за резвой ходьбы.

Следуя тенденциям моды, Леин одевалась со вкусом, но делала это с лёгкой небрежностью: пылкость натуры не позволяла часами придирчиво осматривать себя в зеркале. Она быстро выбирала приглянувшийся наряд и, как правило, приобретала его после первой примерки.

Последнее веяние моды, брюки для женщин, она одобрила: те были удобны в практическом использовании: прыгай, бегай, веселись, не задумываясь о правильности позы. При выборе ботинок и туфель у девушки, ведущей активный образ жизни, был один критерий – удобство.

Вот и сейчас на ней были надеты туфли без каблуков: они и в походе не подведут, и на праздничном вечере, прикрытые длинным платьем, сгодятся.

Как только трамвайчик коснулся берега, Леин спрыгнула на землю и поспешила на улицу Огюр.

Ивин Огюр считался главным архитектором города Я́лоса. Пиком его искусства называли здание академии, в котором училась Леин. Жители поговаривали, что мастер вложил в строение душу. Любой прохожий мог застыть с раскрытым ртом, завороженный величием здания.

Миновав дом №7, Леин свернула в переулок, прошла вдоль череды старинных зданий и оказалась на Парковой улице – самой живописной и широкой улице города. Жилых домов там не было, в основном располагались магазины, офисы и административные здания.

Пробежав сто метров, Леин свернула в аллею, которая вывела её из черты города и подвела к воротам особняка.

Старое здание, выложенное из красного кирпича, светилось изнутри. Это тёплый свет люстр и свечей создавали сказочный эффект. Красивый и ухоженный дом, кое-где обросший плющом, манил. Высокие колонны подъезда выделялись на фоне стены и напоминали строгих стражей. Широкие ступени вели к распахнутым дверям.

Пройдя по дорожке, усыпанной гравием, Леин остановилась: войти через главный вход нельзя – отец узнает, что она опоздала, все узнают, что она опоздала. В дом следует проникнуть незаметно, а, если спросят, где была, сказать, что осматривалась и потому осталась незамеченной. Превосходный план!

Леин изучила фасад здания и обстановку. Лазейки, позволяющей незаметно проникнуть в дом, не было. Окна закрыты, а в дверях стоял подозрительно строгий тип.

Леин знала, что стоит перед старинным особняком какого-то древнего семейства, но бывать в этом удаленном от города месте ей не приходилось. Она недоумевала, почему отец устроил праздник в чужом доме. Он говорил что-то по поводу большого количества гостей, которые должны были собраться в этот знаменательный вечер, но это звучало скорее, как оправдание. «Неужели он хочет поразить новую знакомую? – предположила Леин, но сразу отмела эту мысль. – Он скоро женится на „новой знакомой“! – подколола себя за то, что не заметила перемен в отце. – К тому же, он не из тех, кто покоряет людей эффектными поступками. Ясно одно, у него есть причина устраивать праздник в этом месте».

В поисках альтернативного «входа» Леин обошла фасад здания, проверила, хорошо ли заперты окна на первом этаже, и, убедившись, что прислуга отменно справляется с обязанностями, приуныла. Она остановилась на газоне под большим балконом, придирчиво осмотрела стены, потом похлопала молодой крепкий дуб по стволу: «Ты – мой спаситель!» – хитро улыбнулась и начала подъём.

Леин поставила ногу на выступ, зацепилась руками за ствол, подтянулась, ухватилась за ветку, следом за балясину балкона, потом повисла на руках. В голову пришла мысль: «Хорошо, что заранее не переоделась, а то это восхождение походило бы на сцену из смешной сказки». Дальше труднее: из положения болтающегося каната нужно уцепиться ногой за основание балкона и подтянуться. Одно дело думать, другое – делать. Она хорошенько раскачалась, забросила ногу и постаралась упрочить положение с помощью ступни, но та предательски соскользнула. Тело резко дернулось и обмякло. От падения спасли крепко сплетенные пальцы. С каждой секундой мышцы слабели, но сдаваться не хотелось – цель близка. Забавным оказалось то, что Лени не могла расцепить пальцы, те словно вросли в балясину. Она кое-как ослабила хватку и полетела на землю. «Ай-яй-яй! – Леин встала, отряхнулась и растёрла ушибленное место. – Нет, не сдамся». Решительность бурлила в ней. Она повторила попытку «восхождения», но на полпути, представив себя ползущей по дереву на помолвку к отцу, улыбнулась. Веселье не лучший помощник в подобный момент. Однако, картинки подъёма были столь забавными, что девушка не удержалась и рассмеялась. Живот откликнулся режущей болью, в глазах потемнело. Смех испарился, а его место заняло отчаянье. «Умела бы я, как маги, появляться и пропадать», – подумала она. Неожиданно крепкие руки схватили её и подняли на балкон. Теперь она прочно стояла на каменном основании, единственное, что отделяло её от человека, стоящего рядом – перила.

Леин подняла глаза и встретилась взглядом со спасителем. Первое, что увидела – умные, глубокие карие глаза. Чтобы скрыть нарастающее смущение, она отодвинулась от незнакомца и, поставив ногу на перила, ловко, подобно сноровистой обезьянке, запрыгнула на балкон.

Леин и предположить не могла, что сегодня её ждёт приятное знакомство. Её глаза радостно заблестели, на лице появилась лучезарная улыбка, а на щеках – еле заметный румянец. Трудно было упрекнуть её в проявлении подобной слабости: молодой человек был высок, статен и хорош собой. Его умное лицо располагало к беседе, открытый взгляд был дружелюбным. Копна тёмно-русых волос бережно забрана назад. Длинные прямые брови удивленно приподняты. Прямой широкий нос с хорошо выделенной переносицей дышал ровно и размеренно. Дыхание, пока он поднимал Леин, не сбилось. В отличие от девушки, гость был одет по-праздничному: белая рубашка, бледно-коричневые брюки и жилет. Правда, пиджак юноша снял, тот небрежно лежал на скамейке возле окна, а верхние пуговицы рубашки, устав от духоты, расстегнул. Но эта вольность в наряде ничуть не портила благостного впечатления, которое он производил.

Леин не знала, как начать разговор, потому продолжала улыбаться, а юноша терпеливо ждал, пока она объяснит своё своеобразное появление. Наконец опомнившись, она достала приглашение.

– Опоздания у папы не в почёте, вот – пришлось схитрить. – Леин приложила немало усилий, чтобы голос остался ровным и не изменил ей.

– Ваш отец…

– Кристер Лэрой. Не стоит заставлять его ждать, это чревато неприятностями. – Леин сняла с плеча сумку, извлекла длинное вечернее платье, встряхнула его и бросила на перила. – Обожаю немнущиеся ткани.

– Вы собираетесь надеть его? – Молодой человек удивленно вскинул брови.

– Именно для этой цели я его достала.

– Здесь?

– Предлагаете надеть его там? – Девушка кивнула в сторону зала. – Вы будете весьма любезны, если позволите мне исполнить задуманное.

Юноша отошёл в сторону, отвернулся и принялся изучать пейзаж, открывавшийся с балкона.

Леин встала за небольшой выступ в стене, торопливо скинула плащ, взяла коралловое платье с длинными рукавами и надела поверх тонкой красной кофты, потом аккуратно, не поднимая юбку, опустила брюки и переступила через них. Почти готова. Дело за прической. Она вытащила из кармана сумки заколку, помотала головой в разные стороны, причудливо закрутила волосы на затылке и прихватила их. Последний штрих – две прядки свободно выпущены по бокам. Леин покидала вещи в сумку и предусмотрительно спрятала её в углу. Вот теперь всё!

– Добрый вечер! – Она присела перед новым знакомым в легком реверансе.

– Я бы сказал незабываемый. – Юношу поразила её смелость.

Балконная дверь распахнулась, и в её проеме показался Кристер Лэрой – высокий стройный мужчина лет сорока. Его русые волнистые волосы с лёгкой проседью были зачёсаны назад и открывали большой лоб. Тонкий прямой нос упирался в усы. Борода, обнимая вытянутое лицо, делала его чуть шире. Увидев Леин, мужчина ласково улыбнулся. В его серо-зелёных глазах, цвета зрелой листвы, блеснули лукавые огоньки.

– Вот ты где! – Он подошёл к дочери. – Я везде тебя ищу. Почему не подошла поздороваться?

– Извини, папуль. – Девушка с чувством обняла отца. – Я разговорилась с новым знакомым и потеряла счёт времени, – обернувшись, она приставила палец к губам.

– Вы знакомы? – ожидая объяснений, мужчина посмотрел на молодого человека.

Леин не дала ему ответить. Радость встречи с папой и предстоящий вечер будоражили. Ею овладело смутное беспокойство – в ней что-то неминуемо менялось, в сердце творился сумбур. В хаосе эмоций на первый план выступал нежный трепет и ожидание чего-то незабываемого, таинственного и прекрасного. Пребывая во власти смешанных чувств, Леин была невнимательна к другим.

– Мы уже познакомились. – Она понимала, что от внимания ускользает нечто важное, но обилие чувств возымело верх над разумом.

– Вот и отлично. Пойдём, представлю тебе Эстер. – Кристер подал дочери руку. Вместе они вошли в помещение.

Зал встретил их лёгкой, приятной музыкой, создающей праздничную атмосферу, и ярким светом больших люстр, ослепляющих после вечернего сумрака. Прохладный голубой цвет стен успокаивал, большие узкие зеркала, расположенные в простенках, отражали собравшихся гостей и зрительно увеличивали пространство, превращая обычный зал в волшебный зеркальный дворец, где вот-вот могло произойти нечто чудесное.

Леин приветливо всем улыбалась. Отец провел её сквозь дивный мир, наполненный оживлением, праздничной суетой и весёлыми голосами. Вскоре он остановился у небольшого столика.

– Куда же она делась? – Кристер осмотрелся по сторонам, он казался немного уставшим. – Загоняли вы меня сегодня, девочки. Стой здесь, я найду Эстер, – попросил он дочь и направился в соседнюю комнату.

Леин пробежала глазами по залу в поисках знакомых лиц. В стороне у камина стоял дядя Тори и общался с какой-то неизвестной худощавой маленькой дамой в тёмно-синем платье. Кончик её носа провисал, а в глазах мелькали едкие иголки. Дядя Тори её уколов не замечал, его полное лицо весело улыбалось, а пузо выдавалось далеко вперёд, и для бокала ему не нужен был столик.

Чуть правее кузина Элидия усердно строила глазки кузену Мариусу. Он от вежливых уклонов весь выдохся и позеленел, бедняжка. В углу слева, на мягком диване с кремовой обивкой, воркующая парочка – тётя Лаиса и её возлюбленный, имя которого Леин никак не могла запомнить: то ли Илларидиан, то ли Ирралидион. В конце концов, это не так важно.

Внезапно порывистый ветер ворвался в помещение. Подчиняясь силам природы, входные двери с шумом распахнулись. В дверном проёме появилась высокая пожилая дама. Открытый узкий лоб и орлиный нос делали её похожей на хищную птицу, чётко знающую своё дело. Чёрные, аж в синеву, волосы были взбиты и уложены в строгую причёску и только пепельно-белые прядки контрастно выделялись на фоне вороной копны. Длинное чёрное платье с красной отделкой подчеркивало её худобу. В ней самой и в её неторопливых движениях угадывалась порода, но высоко задранный подбородок и острый испытующий взгляд придавали лицу отталкивающее высокомерное выражение. В мгновение ока она привлекла к своей персоне всеобщее внимание. Чуть заметно склонив голову, дама поприветствовала гостей. Сила и мощь, подобная грозному валу, исходила от неё.

Леин поняла, эта женщина – маг. Она машинально провела рукой по голове, снимая статическое электричество. Заинтересованно посмотрев на старуху, отметила про себя: «Много незнакомых персон для семейного торжества».

– Ты Леин?

Девушка обернулась. Перед ней стояла потрясающе красивая женщина. Волнистые каштановые волосы были аккуратно сплетены в изящную прическу. Длинное тёмно-синее платье с жёлтыми вставками и широкими манжетами в цвет глаз придавало владелице грациозность и в тоже время мягкость. И её взгляд! Он пленял добротой и материнской нежностью. Женщина светилась счастьем. На вид ей нельзя было дать больше тридцати пяти лет, но Леин знала, Эстер – ровесница отца. Девушка думала, что когда встретит папину избранницу, обязательно скажет какую-нибудь гадость, или что-нибудь глупое, ну или что-нибудь несуразное, но сейчас она стояла прямо перед ней и хотела сказать лишь одно:

– Приятно познакомиться с вами, Эстер.

– И мне приятно. – Женщина обняла Леин так естественно, что та и не подумала сопротивляться. – Я хочу, чтобы мы стали семьей, дружной семьей. Ты меня поддержишь?

Теперь Леин и сказать ничего не могла: ком подступил к горлу. Не в силах разомкнуть пересохшие от волнения губы, она только приветливо кивала. В этот момент она думала об одном: как бы ей хотелось, чтобы её мама хоть отдаленно напоминала эту очаровательную женщину.

К смеси радостных чувств, которые в данный момент владели ею, прибавилась тоска. Мысли о маме всегда отдавали горечью и обидой; с самого детства Леин воспитывал отец. От обилия переживаний закружилась голова. Отгоняя на задний план тревожные мысли, Леин несколько раз энергично махнула ею, следом восхищенно воззрилась на Эстер, а потом, уловив неясное тепло, исходящее от её стройного тела, заворожено, не без доли опаски и страха, спросила:

– Эстер, вы маг?

Женщина, не ожидав подобного вопроса, поначалу смутилась, но, взяв себя в руки, твёрдо сказала:

– Да, маг, причем тёмный. Тебя это смущает?

Как и гости, собравшиеся в зале, Леин знала, что тёмных магов сослали в подземный город неспроста. Их изоляция была вынужденной мерой предосторожности. Только так люди могли защитить, отгородить себя и своих близких от тёмных сил, от магов, способных причинить вред. Подземный Тэу стал тюрьмой тёмных магов после ужасающих событий десятилетней давности, и никто не сомневался в правильности подобного решения. С тех пор о тёмных магах не говорили и тем, связанных с магией, не касались. Светлых магов не сослали, но им не разрешали переходить границы установленных территорий.

«Что происходит?» – Леин поняла, помолвка отца не единственный сюрприз, ожидавший её сегодня. В это время, отец сказал Эстер:

– Дорогая, она опомниться не может, ты сразу на неё всё вывалила. – Он нежно заглянул женщине в глаза.

– Я считаю, не следует скрывать от неё что-либо. Пусть она услышит всё от меня, нежели от кого-то ещё.

– Согласен, но у неё сегодня трудный день. Дай ей привыкнуть.

– Хорошо, завтра ты сам ей всё расскажешь. Договорились?

– Договорились. – Отец перевёл взгляд с будущей супруги на дочь. – Я счастлив! – сказал он и обнял обеих.

Леин впала в оцепенение, ей стало дурно, снова голова пошла кругом – слишком стремительно развивались события. Она видела и слышала всё словно сквозь туман.

Отец увлечённо беседовал с Эстер, а Леин медленно направилась в сторону балкона – ей необходим свежий воздух. Прежде чем добраться до места, она столкнулась в зале с царственной старухой.

– Юная мисс, вы невнимательны! – едкий взгляд пронизывал насквозь.

– Простите, я не нарочно, – по-прежнему стремясь к намеченной цели, пробормотала Леин.

– Вы дочь Кристера Лэроя? – цепкий взгляд старухи неприятно щекотал нервы.

– Да, – не в силах сопротивляться внезапному натиску, вяло выдохнула Леин.

– Вы-то мне и нужны. – Старуха схватила её за запястье и потащила за собой в холл.

Леин не сопротивлялась: «Это, конечно, не балкон, но тоже сойдет». Дорогу она видела так: лестница, ковёр, паркет, плитка, земля. «О, – подумала она, – мы вышли на улицу». Свежий воздух, опьяняя, ударил в лицо. Старуха остановилась и посмотрела на спутницу.

– Я отдам тебе силу и запущу процесс преобразования. Прости меня, девочка, нет времени объяснять. Предупреждаю, будет больно. – Старуха схватила спутницу за запястья.

Последнее, что видела Леин – её глаза. В них читались мудрость, сила, власть, а ещё усталость. Дальше – темнота…

Гости в доме радовались встрече и пили за здоровье будущих супругов, когда ночь разорвал страшный крик. Затем наступила тишина.

Леин открыла глаза и осмотрелась. Она лежала в зале на кушетке, и вокруг было много пар глаз. Она даже не сразу сообразила, какие глаза кому принадлежат.

– Ваши лица неестественно напряжены. – Она приняла наиболее удобное положение. – Что-то случилось?

– Мы слышали крик, а потом нашли тебя в саду. – Отец заботливо осмотрел её, пытаясь отыскать следы страшной трагедии. – У тебя всё хорошо?

– Всё в порядке. – Леин не врала, чувствовала она себя отлично.

– Ты встретила кого-нибудь на улице? – не унимался отец.

– Я хотела насладиться вечерней прохладой: нехорошо себя почувствовала – вот и…

В этот момент в помещение вошла старуха. Увидев её, Леин привстала от изумления: чёрные, как смоль, волосы гостьи стали пепельно-белыми, и только две вороные прядки выделялись на фоне голубой седины. Но, кроме неё, на изменения в образе старухи никто не обратил внимания. Та властно и громко произнесла:

– Месяц назад Совет снял блокаду с Магического Круга, и теперь все мы, наконец-то, равны. Пользуйтесь силой с умом. – Она внимательно посмотрела на Леин, после чего вышла.

Новость взбудоражила присутствующих. Леин видела, как дядя Тори поперхнулся и опрокинул бокал, как кузина Элидия закатила глаза, предполагая скорый обморок, как заботливо обнял возлюбленный тётю Лаису, как отец сжал руку Эстер, и как та ответила ему долгим взглядом. «С меня хватит!» – Леин порывисто встала и поспешила на балкон.

– Ты куда? – окликнул её отец.

– Домой.

– Постой, – начал он, но Эстер покачала головой.

– Ты сказал – не всё сразу, – прошептала она. – Пусть отдохнет, она вымотана.

– Хорошо, иди, – согласился отец. – Я попрошу, чтобы тебя проводил…

– Пап, я сама. Ладно?

Отец кивнул. Леин быстро прошла на балкон, взяла сумку и бросила её вниз; нельзя, чтобы узнали об её маленькой уловке. Потом, направляясь к выходу, стремительно пересекла зал. Лестница, паркет, плитка кажутся знакомыми. Наконец сад. Леин подняла сумку. Теперь домой.

Она вскинула голову и посмотрела на балкон. «Интересно, кто он? – вспомнила молодого человека. – Тоже маг? Блокада снята, тёмные маги наравне с людьми, поэтому Эстер здесь. Но как с ней познакомился отец? Слишком много вопросов для одного вечера. Сначала надо переварить встречу с Эстер. А старуха, меняющая цвет волос?» Леин вспомнила слова отца: «Мы слышали страшный крик, а потом нашли тебя в саду». «Нашли меня в саду? – Она медленно прошла вперёд, кинула сумку на землю и стала чесать запястья. – Почему я ничего не помню? Папа сказал, кто-то кричал, а потом нашли меня. Если кто-то кричал, я должна была видеть – кто. Или же кричала я?» – по спине пробежали мурашки. Леин подхватила сумку и поспешила домой.

Чуть погодя из-за дерева вышла старуха. Она долго смотрела вслед удаляющейся фигуре.

– Я сделала, как ты просил, – сказала она, повернув голову в сторону аллеи.

Там, в тени деревьев, за мощным стволом стоял кто-то. Он не вышел, только слегка повернул голову.

– Спасибо, Мэвэрлин.

– Что теперь будешь делать? – криво усмехнулась старуха. – Ты прекрасно знаешь, чем ей это грозит.

Юноша отвернулся и сжал губы, но старуха этого не видела, потому, не дождавшись ответа, продолжила:

– В любом случае, с этой минуты мы в расчёте, так что, если понадобится помощь, придумай, что сможешь предложить взамен. – Она развернулась и пошла прочь.