Время демонов

Даграэль и сам это чувствовал. Чем ниже они спускались, тем больше ему становилось не по себе. Началось это с полчаса назад и усиливалось с каждым поворотом, каждой новой ступенью. Один пролет лестницы, второй… В глаза ударил яркий свет и одновременно на них обрушился ментальный удар, от которого у Даграэля сердце сначала сжалось, а потом ухнуло куда-то вниз. Украдкой бросив взгляд на остальных членов группы, он с облегчением увидел, что и те испытывают нечто подобное. По внезапно посеревшему лицу Машамиэля катились крупные капли пота. Мургон сделал движение в сторону лестницы, но его удержали.

– Итак, перед вами Шестой круг наказаний, – сухо сказал наставник. Он остановился, обвел взглядом группу. – Сегодняшнее занятие посвящено именно ему. От первых пяти он отличается… никто не хочет сказать, чем?

Куда там! Все молчали, переглядывались, кто-то нервно облизывал губы. Постепенно Даграэль почувствовал, что все взгляды устремлены на него. Что ж…

– Шестой круг, – неуверенно начал он, не узнавая собственного голоса, – первый из по-настоящему суровых. Здесь происходят наказания средней степени тяжести… – проговорил он фразу из учебника, а сам подумал: «Ничего себе средней! Да тут даже воздух пропитан жутью. Что же дальше, на нижних кругах?!»

– Добраться к Шестому кругу можно по Великой лестнице, продолжал Даграэль уже увереннее, – коя принизывает все круги, от низу до верху. К работам в этом круге допускаются наказующие демоны не ниже третьего разряда.

– Неплохо, – удовлетворенно кивнул головой наставник. – А теперь следуйте за мной.

Постепенно пришедшие в себя студенты, наконец, смогли оглядеться. Они стояли на площадке, а там внизу расстилалась бесконечная равнина, каменистая и безжизненная. Тяжелое низкое небо, острый безжалостный свет, бьющий неизвестно откуда, ибо ни солнца, ни других светил здесь и в помине не было. Поначалу Даграэлю казалось, что вокруг, сколько хватает глаз, нет ни души. Он уже хотел обратиться с вопросом к Наставнику, когда разглядел далеко внизу возле груды камней несколько черно-серых фигур. Демоны. Они стояли неподвижно воздев руки над головой. Знакомая классическая поза для совершения Наказания. Но над кем? Ведь вокруг пусто! Или… Какие-то тени с самого края поля зрения. Он стал по-разному фокусировать взгляд – ближе, дальше, вбок и вдруг увидел. Вся равнина была заполнена людьми, полупрозрачные силуэты которых сливались с камнями, песком. Грешники. Да их тут десятки, сотни тысяч! Один из демонов протянул руки вперед, будто отталкивая что-то, и над равниной пронесся то ли вопль, то ли стон, исполненный страдания. За спиной Даграэля кто-то судорожно вздохнул. Их учили, готовили. Они все знали. Каждый из них уже проводил наказания на первом, а то и на втором круге. Но то, с чем они столкнулись здесь, оказалось совершенно иным. Никто из академистов не ожидал таких волн ужаса, отчаяния и безнадежности. Лишь Шустрый Бес как ни в чем ни бывало стоял на самом краю площадки и равнодушно поплевывал вниз. Весь вид его говорил о том, что все окружающее ему не в новинку. Ничего странного в том не было – Шустрый Бес был намного старше всех студентов и в жизни повидал немало. Отчего в таком возрасте он решил пойти учиться на наказующего для всех оставалось загадкой. Удивительным было поведение Царагеля, который посматривал на растерянных студентов с превосходством и пренебрежением.

«Неужели этот щеголь уже бывал в нижних кругах? – подумал Даграэль, – Но когда? А Шустрый Бес – хорош, мог бы и предупредить о том, что здесь ждет!»

Наставник тем временем уже спускался по крутой узенькой лесенке. Студенты потянулись за ним. Дальнейшее случилось очень быстро. Один из демонов, выделявшийся своим ростом даже издали, воздел руки и что-то выкрикнул. Грешные души ответили таким ужасным стоном, что Мургон, уже собравшийся было спускаться, не выдержал. С нечленораздельным криком он повернулся и бросился обратно к Великой лестнице. Оказавшегося на пути Царагеля он оттолкнул с такой силой, что тот отлетел к краю площадки, взмахнул руками пытаясь удержать равновесие. И, возможно, лежать бы ему с переломанными костями, а то и с пробитой головой, если бы оказавшийся поблизости Даграэль не успел перехватить в полушаге от пропасти. Ухватил и удерживал, пока подбежавшие демоны практиканты не оттащили обоих от опасного края.

Царагель судорожно хватал ртом воздух, но дикий страх, колыхавшийся в его глазах, постепенно затихал. Его спрашивали о самочувствии, заглядывали в глаза, а он только кивал, как заведенный, не в силах произнести ни слова.

– Ну, скоро вы там?! – послышался снизу голос наставника, который то ли не заметил происшествия, то ли решил не придавать ему значения. Практиканты потянулись вниз. Царагеля бережно поддерживали под руки двое из тех, кто все время старались держаться возле него.

– Зачем? – тихо проговорил Шустрый Бес, когда они с Даграэлем остались на площадке одни.

– Что – зачем?

– Зачем ты бросился спасать его? Жизнью своей рисковал, ведь могли упасть вниз вместе.

– Как-то не подумал, – признался Даграэль, – все само получилось.

– Плохо. Думать надо всегда. Теперь он тебе этого не простит. Унижение, а он это происшествие расценит именно так, иногда хуже смерти.

– Что же, надо было дать ему упасть и разбиться?

– Может быть. Разве ты забыл, о чем мы говорили вчера? А тут такой случай! Эх!!! – Шустрый Бес в сердцах махнул рукой и стал спускаться.

«А он, пожалуй, прав, – проговорил задумчиво Голос Разума, – упал и упал, наше какое дело? Вот увидишь, это благородство ничем хорошим не кончится».

Даграэль только вздохнул и двинулся следом. Что такого? Ну спас столичного щеголя и ладно. Он попытался понять, зачем это сделал, и не смог. Так получилось. Как будто что-то двигало им помимо его воли. Самое простое объяснение – судьба. Придя к такому умозаключению, Даграэль успокоился, решив, как можно скорее забыть странный инцидент. Ничего плохого ведь не случилось.

Он еще не знал, как ошибается. Впрочем, изменить он все равно ничего бы не смог.

* * * * *

Весь следующий день тянулись однообразные и донельзя скучные лекции по теории ментального поля. Лекторы, как на подбор, оказались косноязычными и, по мнению Даграэля, весьма посредственно знали свой предмет. Ни Шустрого Беса, ни Машамиэля на занятиях не было.

Вечером он выбрался из города и пошел прогуляться по окрестностям. Недавно Даграэль обнаружил неподалеку место, где можно при определенной ловкости перебраться через городскую стену. Кладка там выкрошилась, несколько каменных глыб упали. И не нужно идти пару часов до ближайших городских ворот, которые именовались Полуденными. Эти места Даграэль уже успел полюбить. Было там неподалеку изумительной красоты лавовое озеро. Берега его окружали дикие скалы из ноздреватого черного с фиолетовым отливом камня. Изредка то в одном, то в другом месте взлетали ввысь фонтаны кипящей воды, обрушивались на скалы, стекали в озеро. Вода с яростным шипеньем испарялась, превращаясь в белесый пар, на котором играли желто-красные отблески кипящей лавы. Даграэлю нравилось гулять по этим местам, но такое случалось нечасто…

Зловещие тени пронеслись в нескольких шагах. Пятеро демонов выступили из тумана и преградили дорогу. Один уверенно выступил вперед и остановился, небрежным жестом скрестив руки на груди. Узнав его, Даграэль почему-то даже не удивился. Царагель. Дорогая расшитая золотой нитью одежда. Тонкой выделки сапоги забрызганы местной черно-коричневой грязью. В глазах откровенная ненависть. Прав оказался Шустрый Бес. Не рискнул бы вчера жизнью, спасая этого щеголя, не стоял бы сейчас перед зловещей компанией. Никто не знал, что Даграэль направится именно сюда. Значит за ним следили. "А ведь я с ними не справлюсь," – мелькнула нехорошая мысль. Четыре здоровенных демона. Царагель – не в счет, он руки и одежду пачкать не будет. Если кинутся все сразу… Тело потом можно утопить в лавовом озере без следов.

Не кинулись.

– Ба, да это сам Даграэль! – прервал затянувшуюся паузу Царагель. – Гуляешь?

– Гуляю. Если ты не против.

– А если я против?

– Тогда тебе придется смириться с тем, что я гуляю здесь, не спросив у тебя разрешения.

– Ты мне дерзишь?

Где-то внутри Даграэля нарастали возмущение и злость, и ему уже приходилось немалым усилием воли оставаться подчеркнуто спокойным. Он ничего не ответил, просто стоял и ждал.

– Знаешь, чего я хочу? – осведомился Царагель.

– Конечно, – усмехнулся Даграэль. – Чтобы я по своей воле бросил Академию и уехал из Арганады.

– Не-е-ет! Зачем желать того, чего никогда не будет. Я имею в виду, что по своей воле ты не уберешься отсюда. Я это знаю.

– Тогда зачем ты пришел? С такой свитой? Похоже, ты меня боишься.

– Я никого не боюсь. А пришел я вот зачем. Почему бы нам не решить нашу маленькую проблему простым поединком? Проигравший покинет Академию и уедет из Арганады. Добровольно и навсегда. Что скажешь?

Тут Даграэль удивился по-настоящему. Даже злость пропала. Неужели этот столичный щеголь рискнет всем своим положением и карьерой только ради того, чтобы попытаться убрать его? Странно… Несмотря на сомнения, которые высказывал Шустрый Бес, в своих силах Даграэль был уверен.

– Я согласен, – коротко сказал он.

– Очень хорошо, – моментально подхватил Царагель. – Значит, ты вызываешь меня на поединок, главное условие которого таково – проигравший навсегда покидает столицу.

Что-то в его тоне насторожило Даграэля. Какая разница, кто кого вызывает. Он не был большим знатоком Кодекса поединков, но помнил, что вызываемый преимуществ не имеет. В чем же тогда подвох?!

– Ты подумай, я тебя не тороплю, – спокойно, даже как-то лениво произнес Царагель. – А чтобы ты не беспокоился, судьями в поединке я предлагаю пятерых. Двоих от тебя – это могут быть твои приятели Машамиэль и Шустрый Бес. Двое от меня, я их назову. А пятым судьей будет наставник Уригриэль. Надеюсь, такой состав судей удовлетворит тебя?

Даграэль лихорадочно размышлял, мысли прыгали, как капли воды над раскаленной лавой. Такой состав судей гарантирует беспристрастность. В себе он уверен. Даграэль пытался прислушаться к Голосу Разума, но тот молчал.

– Я согласен, – сказал он, отбросив свои сомнения. – Я вызываю тебя на Поединок Волевым Усилием.

– Аризель, – прорычал, не оборачиваясь, Царагель. – Объясни ему.

Один из четырех демонов, стоявших неподалеку и пока молчавших, выступил вперед.

– В «Кодексе о проведении поединков», который был утвержден Высшим советом демонов тысяча пятьсот семьдесят четыре года назад и до сих пор не отменен, сказано: «Тот демон, который был вызван на поединок, имеет право на выбор условий проведения поединка, без существенного изменения его характера».

– Вы хотите сказать, что Царагель может потребовать поединка с применением физической силы – кулаков, клыков и когтей, так что ли? Так я согласен! Пусть выходит хоть сейчас!

– Глупец, – снисходительно сказал Царагель. – Ты невнимательно слушал. В Кодексе сказано – «без существенного изменения». Ты хотел поединка ментальной силы, ты его получишь. Это твой дружок Машамиэль предпочел бы решить все с помощью примитивных мускулов. Я – демон современный. Мы не будем состязаться с помощью ментальной силы друг против друга. О, нет! Это тоже слишком просто. Будет так – мы будем по очереди проводить наказание грешников. Как экзекуторы. Кто сможет сделать это наиболее эффективно – тот и победитель. Я требую именно таких условий поединка, я имею на это право. А вот, – он изящным жестом указал за спину, – и четыре свидетеля. Теперь уже от нас двоих ничего не зависит. Дату поединка назначат судьи. Встретимся у барьера.

Произнеся эту ритуальную фразу, он церемонно поклонился, вложив в это жест явный оттенок издевки, и сделал знак своим приспешникам. Все пятеро исчезли за скалами.

Даграэль остался один.

Глава 4.

Элизиум Третий. Испытание.

«Жизнь есть выбор» – сказал Наринаэль.

«Не так. – Сказал Мудрый. – Простейшие выбора не знают. Чем более высокоорганинизован человек, тем более широк его и тем

он страшнее».

Беседы с Мудрым

Три декады пролетели как три дня. Вроде, времени еще ого-го сколько, а не успеешь оглянуться – оно и кончилось. До экзаменов осталось всего несколько часов. И кажется, что все знания куда-то улетучились, голова пуста, как мир до начала творения. Кто сдавал экзамены, тот поймет.

На следующий день после памятного визита Видящей, появился список допущенных к экзаменационным испытаниям. Он оказался неожиданно длинным: вдвое больше, чем ожидали. Первой шла Эоэлла.

Тем же вечером ее вызвала Старшая наставница. Постучав в дверь небольшого домика, Эоэлла в очередной раз удивилась: руководительница всей школы обитала в таком же скромном жилище, как и любая ученица.

– Как продвигается перевод Мудрослова? – спросила она после обычного приветствия.

– Я закончила четвертую главу, анджеле Адриэлна. Очень сложный текст, поэтому так долго. Много незнакомых терминов. К тому же строй языка почему-то изменился. Возможно, поменялся автор.

– Все равно, ты молодец, девочка. Только сейчас о переводе придется на время забыть. Ты знаешь, что число учениц, которым предстоят испытания, оказалось большим, чем мы ожидали. Наставницы готовят их целыми днями, забыв про отдых и сон. Школа Элизиума третьего не имеет права уронить свою репутацию. Даже мне приходится заниматься с несколькими ученицами. Я хочу, чтобы ты помогла нам. Уверена, что ты сама к испытаниям давно готова.

– Я очень надеюсь на это, анджеле Адриэлна.

– Я дам тебе двух учениц. Позанимайся с ними как наставница.

– Кто они?

– Миниэль и Кремилла. А Мудрослов пока оставь здесь. К переводам вернемся после экзамена.

Для Эоэллы настали нелегкие дни. Выяснилось, что учиться самой куда проще, чем объяснять другим. У Миниэль получалось далеко не все, она нервничала, расстраивалась, но старалась. С Кремиллой все было иначе. Очень быстро Эоэлла поняла, что вся эта учеба моднице совершенно не интересна. Как-то раз после целого дня малопродуктивных занятий она спросила:

– Послушай, Кремилла, зачем тебе все это? Школа, учеба, экзамены… Посвятить жизнь вознаграждению праведников ты не можешь и не хочешь.

– Ничего ты не понимаешь! – засмеялась Кремилла, прихорашивая кончики перьев на левом крыле. – Попасть в число вознаграждающих – это очень престижно. Праведников же я оставляю таким, как ты и Миниэль. Но экзамен я должна сдать. Поэтому, будь любезна, объясняй мне дальше. Сейчас ты отвечаешь за то, чтобы я прошла испытания успешно!

От такой постановки вопроса Эоэлла даже растерялась. Потом вздернула подбородок, сжала зубы и продолжала объяснять важные аспекты практики вознаграждения. Хорошо, задание Старшей наставницы она выполнит. А что до Кремиллы – так сказано: «Никогда не пытайся убедить не умеющего думать в том, во что веришь сам – он тебя не поймет».

* * * * *

Утром Эоэлла проснулась с ощущением радостного волнения. Экзамен! После него можно будет навестить родных. Хотя бы ненадолго. Она лежала в постели под мягким невесомым покрывалом и вспоминала места, в которых выросла. Там рано утром солнечные лучи распадаются на сотни радуг, а белоснежные птицы скользят между ними. Там заросшие деревьями скалы парят над голубыми озерами. Ей вдруг захотелось, как в детстве, сбежать с крылечка, броситься вниз и, пролетев несколько десятков метров, врезаться в прохладную воду. За это ее бранили, но не сильно. Она никогда не покинула бы Край Радужных озер, но, к сожалению, там не было ни одной школы. Когда пришло время, мать посоветовала ей отправиться в городок Аменти.

В тамошней школе Эоэлла проучилась почти четыре цикла и продолжала бы дальше. Но случилось так, что Старшая наставница Адриэлна появилась у них по каким-то своим делам. Она побеседовала с Эоэллой, которую ей представили как лучшую ученицу, и пригласила ее в свою школу, в Элизиум третий. Во всем Эдеме немного нашлось бы учебных заведений столь же известных. Отказаться мог только глупец, а к таковым Эоэлла себя не причисляла. Есть поступки, которые определяют жизнь на ближайший час, есть – на неделю, месяц, год, а бывают такие, что переворачивают всю жизнь. Жаль только, что мы не всегда умеем различать их. Иногда случится какая-нибудь мелочь, на которую сначала и внимания не обратишь, а она тянет за собой другое, третье. Оглянуться не успеешь – судьба уже сделала крутой поворот.

Новая школа ей понравилась. Хоть и небольшой, но собственный домик, птица, что прислуживала ей, новые подруги. Да и уровень преподавания в здесь был намного выше, чем в Аменти. Эоэлла недоумевала, почему мать сразу не послала ее сюда.

* * * * *

Внутри школы царила необычная тишина. Все ходили бесшумно и разговаривали шепотом. Позже, когда все закончится, здесь будет гам и столпотворение.

Эоэллу встретила сама Адриэлна с двумя помощницами, необычно молчаливыми и серьезными. Ее проводили в небольшую, совершенно пустую комнату, где должен был проходить экзамен. Неподалеку в таких же комнатах ожидали и нервничали приглашенные к испытаниям ученицы.

– Испытуемая Эоэлла! – послышался голос, шедший, казалось, со всех сторон. – Готова ли ты?

– Готова! – ответила Эоэлла.

– Задание. Перед тобой будет праведник по меркам своего народа. Нужно провести вознаграждение: сделать так, чтобы он был счастлив. Мысли, чувства и желания можно прочесть в его душе.

И это все? Эоэлла ожидала чего-то более трудного. Мало ли что могут придумать магистры. А тут такое обычное воздаяние…

Комната исчезла. Эоэлла оказалась на каменистой равнине, освещенной светом низкой красноватой луны. Рядом в небо уходили ступени черной пирамиды. А перед ней стоял человек. Невысокий, с голым выбритым черепом и крючковатым носом, напоминавшим скорее клюв хищной птицы. Очень худой, чего не могла скрыть даже висящая на плечах бесформенная накидка.

Эоэлла всматривалась в красноватое обветренное лицо незнакомца с татуировками в виде спиралей. Пора было начинать. Она осторожно потянулась к его разуму. Первое – проводник. Почти во всех верованиях праведника к вратам рая должен кто-то сопровождать. У викингов, к примеру, валькирия. А здесь?

– Хочитональ, – прошептал незнакомец. – Хочитональ!

Очень хорошо! Он сам позвал проводника, это облегчает задачу. Эоэлла обратилась в огромного крокодила, потихоньку ругаясь про себя на фантазию этих людей. Все эти рептилии и пауки были ей неприятны и ничего поделать с собой она не могла. Главное, чтобы у экзаменаторов, внимательно следящих за каждым ее движением, не возникло даже тени сомнения, что для нее есть какая-то разница – быть ли ей крокодилом или райской птицей. Сделав знак «Следуй за мной!», она грациозно поползла к входу в первую пустыню. Человек двинулся за ней. Начиналось самое главное – она должна прочесть в его душе, что он совершил в своей жизни и каким должно быть вознаграждение. Впереди восемь пустынь, времени более чем достаточно.

Так они шли – крокодил и человек – и не было в мире ни единого звука, кроме шороха их шагов. Вторая пустыня уже исчезала, и Эоэлла забеспокоилась. Вначале она привычно попыталась войти в контакт с душой идущего за ней человека. Ничего не получалось. Еще, еще раз. Безрезультатно. Словно душа этого человека покрыта прочным костяным панцирем. Раньше с таким явлением она не встречалась. «То, что нельзя сломать, можно растопить», – вспомнилось девушке. Эоэлла коснулась панциря, отдавая ему свое тепло. Сначала ничего не происходило, потом преграда стала подаваться, таять, исчезать. Вот она, открытая душа незнакомца! Не будь Эоэлла в облике крокодила, сейчас бы она стерла рукой со лба обильный пот. Четвертая пустыня… время еще есть.

Теперь душа незнакомца лежала перед ней, как открытая книга. Но чем дальше она ее читала, тем больше чувствовала, как холодеет у нее внутри. У этих людей не было понятия воздаяния, как не было и представления о грехе! Посмертие же они представляли в виде системы миров, сложно связанных друг с другом. Как она может провести вознаграждение и дать этому праведнику ощущение счастья, если он даже такого понятия не знает?! Да и праведник ли он? Эоэлла всмотрелась в память его души и содрогнулась. В другом, более привычном ей мире, он был бы страшным грешником, и даже чудовищем. Она попыталась дать ему хотя бы чувство покоя, но не успела. Человек внезапно выкрикнул что-то гортанное, выхватил из складок одежды каменный нож и… что есть силы вонзил его себе в сердце. Она ожидала чего угодно, только не этого. Это был провал, катастрофа.

В каком-то оцепенении она смотрела, как исчезает красноватый песок четвертой пустыни, а вместо нее появляется комната, в которой она начинала экзамен. Как входят трое магистресс с каменными лицами и что-то говорят ей. Эоэлла автоматически кивала. Она видела сдвинутые брови, шевелящиеся губы, но не слышала ни единого звука. В какой-то момент она, вероятно, кивнула невпопад, потому что на лицах магистресс появилось удивление.

– Мне кажется, она нас не слышит, – сказала та, что стояла слева.

– Не уверена, – ответила другая и, повысив голос, произнесла:

– Испытуемая Эоэлла! Ты нас слышишь?

– Да, – прошептала она.

– Ты не прошла испытания. Не скрою, мы весьма удивлены, но произошло то, что произошло. На этом твое обучение в нашей школе окончено. Сможешь ли ты остаться здесь в каком-либо качестве – будет решать Старшая наставница.

* * * * *

Эоэлла шла по дорожкам, к которым так привыкла за последний год, удивляясь, сколько народу приехало в школу сегодня. Ей кивали, улыбались. Она улыбалась в ответ, чувствуя спиной их взгляды: удивленные, сочувственные, злорадные. Еще бы! Лучшая ученица, которая позорно провалила экзамен. О таком событии пересуды будут ходить еще долго. Ей мучительно хотелось убежать от всех, спрятаться как можно дальше, но она продолжала идти, гордо подняв голову, как будто ничего не произошло. Возможно, по этим дорожкам она идет в последний раз. Умом она это понимала, но душой и всем своим существом принять не могла. Вернуться домой (а идти ей было больше некуда), потеряв впустую почти пять лет!..

От мрачных мыслей ее оторвали гневные возгласы Демонши, которая привычно распекала кого-то за порчу газона:

– Все расскажу Старшей наставнице!

Эоэлла вздрогнула. Слова Демонши напомнили ей, что не все еще потеряно: Старшая наставница может оставить ее при школе. Так говорили магистрессы. Эоэлла подумала, что перевод Мудрослова еще не окончен. А там, может быть, удастся экзамен сдать повторно.

Теперь она шла уже не просто так, а целенаправленно, к жилью Адриэлны. Только бы та оказалась дома! Ей повезло, Старшая наставница только что вернулась с экзаменов и внимательно рассматривала какие-то длинные свитки.

– Эоэлла? Можешь зайти. Только времени у меня очень мало. Ты знаешь, какой тяжелый был сегодня день.

Эоэлла, вся решимость которой куда-то испарилась, робко кивнула головой.

– Я удивлена. – Адриэлна отложила в сторону свиток и пристально посмотрела на свою ученицу. – И я хочу знать, как такое могло произойти?

Эоэлла была поражена. От наставницы веяло холодом, как от ледяной вершины. Вчера, да и сегодня утром она не была такой суровой…

– Не знаю, анджеле Адриэлна, – выдавила девушка из себя. – Я старалась, но задание было слишком трудным для меня. Понимаете, у этих людей нет понятия воздаяния и посмертного счастья для праведников. – Эоэлла заторопилась, надеясь объяснить свою неудачу. – Я пыталась…

– Оправдания меня не интересуют. От кого угодно ожидала подобного провала, но уж никак не от тебя! Это позор для всей школы! И что теперь с тобой делать?!

Нужно было молчать, не оставят ее здесь, все равно не оставят! Но Эоэлла не сдержалась. Судорожно сглотнув, она проговорила:

– Анджеле Адриэлна, может быть, я могла бы все-таки остаться в школе? Не как ученица, а как работник. Я ведь не закончила перевод Мудрослова…

– Нет! Это невозможно! Что касается Мудрослова, лучше всего, если ты вообще забудешь, что занималась его переводом. А теперь можешь идти. Младшая наставница сообщит, когда тебе нужно будет покинуть школу.

* * * * *

Выйдя от Старшей наставницы, Эоэлла расправила крылья и взлетела. Это категорически запрещалось, но сейчас ей было все равно. Полчаса она летела, не думая куда, лишь бы подальше. Потом бродила по незнакомому лугу, сплошь заросшему невысокими голубыми цветами. В голове ни одной мысли, в душе тяжелая, как камень, тоска.

Возвратившись назад, она поняла, что ей нужно хоть с кем-то поговорить, может быть, тогда станет легче. Ноги сами понесли ее к домику, где обитала Миниэль. Все-таки подруга. Окна дома были ярко освещены, а изнутри слышались громкие голоса и смех. Там праздновали. Подойдя к двери, Эоэлла негромко постучала. Раньше она просто вошла бы без всяких церемоний, а вот теперь не могла. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появилась Миниэль.