Предел Созидания. Наследие Альмари

Глава 2

Глава 2

Ночное небо было глубоким, тёмным, почти чёрным, но усыпанным звёздами так густо, будто кто-то взял и высыпал над Денисом целое море ярких искр. Никаких зарниц на горизонте. Никакого грязного городского марева. Никих взрывов вдалеке. Только звёзды.

И луны. Две.

Одна – большая, бледная, почти серебряная. Вторая – поменьше, синеватая, ниже и дальше. Денис моргнул один раз, потом второй. Ничего не изменилось, обе луны упрямо висели в небе.

Он рывком сел, тут же пошатнулся, спешно оперся рукой о землю. Несколько секунд парень пустым взглядом смотрел в темноту, не решаясь больше двигать, и пытался прокрутить в голове недавние события.

Мысль шла тяжело, как через вязкое болото. В голове вспыхивали куски: разрушенный город, белая мантия, золотой клинок, Ира – или Ирис, чёрт её теперь разберёт, – потом разлом в пространстве, прыжок, тьма, ощущение, будто его разорвало на части и снова собрали.

Как и любой адекватный человек, Денис решил, что он попросту спятил. Это легко бы объяснило всю чушь, свидетелем которой он стал.

Вариантов было несколько.

Первый – он действительно сошел с ума и сейчас на самом деле бьется головой о мягкую стену где-нибудь в сумасшедшем доме.

Второй – когда он отправился в город за Ирой, Денис случайно наступил на мину, растяжку, наткнулся на дрон или вообще словил внезапный прилет. Но для галлюцинаций умирающего всё длилось слишком долго. Хотя откуда ему знать, сколько длятся галлюцинации умирающего?

Третий вариант был позитивнее – Денис выжил и сейчас находится в коме, а это все ему просто снится. В таком случае есть шанс, что он скоро очнется и весь этот бред развеется, как дурной сон.

Ден врылся пальцами во влажную землю. Ощущения были слишком реалистичными. Он принюхался, тихо поцокал языком, проверяя обоняние и слух. Если это сон, кома или смерть, то ощущения пугали своей реалистичностью.

« Вариант четвёртый, – мысленно продолжил Денис. – Я не сошел с ума и всё это реально. А это значит, что Ира…» .

Он медленно поднял голову ещё раз, будто надеялся, что небо уже станет нормальным. Оно не стало. Две луны всё так же висели над тёмной водой и чёрной полосой леса.

– Твою мать, – хрипло выдавил он в пустоту.

Голос прозвучал глухо, странно, будто и воздух здесь был другим.

Как бы там ни было, нужно было думать, что делать дальше. Если это кома, сон, галлюцинации – то вообще без разницы, что он будет делать. Но если это всё таки реальность – Денис даже не знал, какой из вариантов его бы устроил больше – то он оказался хрен пойми где, вокруг может бродить хрен пойми кто и неосмотрительность могла бы обернуться проблемами. А если это реальность, значит Ира где-то тут, ранена, или вообще…

Он поморщился и слегка тряхнул головой, будто пытаясь выкинуть эту мысль. Нет, умирать было нельзя. Нужно найти Иру-Ирис.

Денис медленно повернул голову в сторону – нужно было осмотреться.

Он сидел на берегу какого-то залива или широкой реки – в темноте трудно было понять. Вода впереди была спокойной, чёрной, с редкой серебристой рябью, и в ней дрожали отражения обеих лун. Слева берег уходил к зарослям кустарника и деревьям. Справа тянулась полоска мокрой травы и низкий склон, весь в камнях и корнях. Сзади вплотную стоял лес, плотный, старый, почти чёрный в ночной тьме.

Темнота была не кромешной, свет двух лун вполне сносно давал разглядеть очертания деревьев, рваный контур берега и кудрявую траву. Судя по темноте, сейчас было около двух-трех часов ночи. Лето или поздняя весна – было довольно тепло, несмотря на близость к воде.

Он сидел так ещё с минуту, глядя на воду.

Ира. Ирис.

Где она?

Эта мысль мгновенно вытолкнула всё остальное. Денис с трудом поднялся, покачнулся, но устоял. Осмотрел берег вокруг себя, сначала машинально, потом внимательнее.

Высокая и пышня трава была примята там, где он лежал. Не просто слегка, а глубоко, как после тяжёлого падения. Чуть правее виднелось ещё одно такое же место.

Денис замер.

Второе примятое пятно в траве было меньше, но такое же явное. Там тоже бороздили землю сдвинутые комья, поломанные стебли, след от тела, будто кто-то упал, прокатился чуть в сторону, а потом поднялся.

У него внутри всё сразу сжалось.

Значит, не привиделось. Она была здесь!

Денис быстро встал и начал осматриваться уже по-настоящему. Если смотреть внимательно, можно было увидеть тёмную дорожку из примятой травы, несколько обломанных веток кустарника, чуть дальше – тёмные капли на камне.

Он присел, коснулся пальцем. Тёмная, ещё не высохшая.

– Чёрт, – выдохнул Денис.

След тянулся к воде.

Он пошёл по нему медленно, стараясь ничего не потерять в темноте. Вот ещё примятая трава. Вот мазок крови на стебле высокой травы. Вот на песке отпечаток колена. Значит, она шла сама. Или хотя бы пыталась. Не осталась там, не умерла сразу. Уже что-то.

Следы привели его к кромке воды и дальше обрывались.

Денис стоял у самого берега и смотрел на чёрную гладь. Вода была спокойной, только мелкая рябь от ветра тревожила поверхность залива. Если Ирис ушла в воду, понять, куда именно, сейчас было невозможно.

Он пробежался глазами по сторонам, прошёлся вдоль берега влево, вправо, но ничего не нашёл. Ни новых следов, ни крови, ни клочка ткани. Как будто вода проглотила её целиком.

На несколько секунд он просто застыл, зло стиснув зубы. Ну и что теперь? Прыгать следом? В чёрную воду, ночью, неизвестно где, после всего этого? Гениально. Можно сразу и утонуть, чтобы не растягивать.

Он отступил от берега и заставил себя дышать ровнее.

Надо думать. Не метаться как идиот, а думать.

Он в неизвестном месте. Без связи. Без понимания, что происходит. Не знает, где враги, где свои, есть ли здесь вообще «свои». Не знает даже, на Земле ли он ещё. А Ира – если это была она, если это всё правда, – ранена и явно не горела желанием, чтобы он шёл за ней.

От этой мысли стало так паршиво, что он зло провёл ладонью по лицу.

Ладно.

Сначала нужно понять, в каком положении он вообще оказался. Ден отошёл чуть дальше от воды, где трава была суше, и принялся осматривать себя.

Камуфляж весь на месте, только вымазан землёй. Бронежилет тоже. Разгрузка. Подсумки. На нём всё ещё было именно то, в чём он сидел на позиции, когда заметил, что Ира ушла. То есть ничего дополнительного он с собой не брал – ни рюкзака, ни шмота, ни запаса еды, ни спальника, он просто пошёл вернуть Иру обратно, как последний самоуверенный кретин.

Ден усмехнулся довольно безрадостно и полез по карманам.

Нож – на месте.

Маленький складной мультитул – тоже. Жгут. Пара бинтов в индивидуальном пакете. Зажигалка. Пачка галет, смятая, но целая. Полупустая фляга. Фонарик. Телефон – бесполезный кирпич, конечно, но тоже здесь.

Ещё какие-то мелочи: изолента, спички в водонепроницаемом пакетике, перчатки, пачка влажных салфеток, мятая пачка сигарет, хотя сам он курил редко и таскал их больше для других, чем для себя.

Оружие.

Автомат валялся в траве рядом с местом падения.Так вот что так больно дало ему тогда в плечо! После всего случившегося Ден даже не сразу вспомнил о нём. Магазин на месте. Несколько запасных – тоже. Видимых повреждений не было. Хотя… против женщин, прыгающих по воздуху, автомат выглядит не слишком убедительно, но хоть что-то.

Скинув с себя куртку и броник, Денис принялся осматривать тело на повреждения. Ссадины были – на ладонях, на локте, чуть сбита кожа на колене, плечо ныло так, будто им неплохо приложили обо что-то твёрдое. Но ничего серьёзного. Ни переломов, ни кровотечения, ни дыры в боку, ни даже вывиха. А ведь по ощущениям его должно было размазать о землю так, чтобы он вообще не встал.

То, что его вышвырнуло в чужой мир без переломанных костей, уже не казалось самой странной частью последних часов.

Он снова посмотрел на воду.

Следов Ирис там всё ещё не было. Хоть до утра ходи вдоль берега – толку ноль.

Ночь, какому бы миру она ни принадлежала, всё равно оставалась ночью: чужой, полной звуков и теней, в которых сознание быстро начинает придумывать лишнее. Надо было решать, что делать до рассвета.

Если мыслить так, будто всё вокруг реально, ему нужны тепло, укрытие и хоть какое-то понимание местности. Если это бред – тем более плевать, пусть действует как при реальном выживании. Глупее всего сейчас было бы вести себя так, будто происходящее ненастоящее.

Он ещё раз осмотрел берег и лес за спиной. Вода рядом – хорошо. Лягушки блестят в лунном свете мокрыми спинами, значит вода пресная, можно пить и помыться. Открытое пространство у кромки – плохо. Если здесь вообще кто-то есть, костёр на берегу будет видно издалека. А даже если никого нет, то всё равно лучше уйти чуть вглубь: хотя бы от ветра.

Денис выбрал место метрах в пятидесяти от воды, зайдя в лес глубже. Деревья тут росли гуще и земля под ними была посуше. Туда свет лун доходил слабее, зато между стволами было спокойно, и с берега его никак не разглядеть. Он двигался тихо, больше по привычке, чем из мысли что кто-то его здесь будет искать. Всё равно после войны тело само на автомате старается не шуметь лишний раз.

Сначала он собрал сухие ветки. Сухих было мало – воздух вокруг был тёплый, влажный и лес хранил эту влагу в листьях и коре. Но под поваленным стволом нашлось сухое нутро древесины, а под густым кустарником – несколько ломких веток. Он работал быстро, почти не думая, просто давая рукам занятие, чтобы голова не треснула от мыслей.

Костёр разжёг со второй попытки. Зажигалка щёлкнула, мелкий сухой мох нехотя занялся, потом маленькое пламя схватило тонкие ветки. Денис присел на корточки и смотрел, как огонь набирает силу. Самый обычный огонь, красные угли, едкий дымок, уходящий между стволами. После золотых клинков, порталов и двух лун это почти утешало.

Живот напомнил о себе сразу, как только стало хоть немного теплее. Галеты – это, конечно, что-то, но не ужин. Он посидел ещё минуту, вслушиваясь в лес, потом взял нож и осторожно двинулся в сторону, откуда доносились какие-то шорохи и короткие ночные звуки.

Охотник из него был так себе. Но он умел не шуметь, умел ждать и умел пользоваться ножом, если деваться некуда.

Птицу он заметил на земле почти случайно. Она копошилась в низкой траве у корней дерева, крупная, темноватая, с буро-пёстрыми перьями и короткой шеей. В полумраке выглядела как куропатка или что-то очень на неё похожее. Денис замер, присел, подождал, пока она чуть сместится ближе, и метнул нож.

Удар вышел неидеальным. Птицу не убило сразу – нож воткнулся ей в крыло, пробив бок, она дёрнулась, забилась, попыталась рвануть в сторону. Денис подскочил за два шага и перехватил её руками. Тёплое, живое, бьющееся тело в ладонях, быстрый судорожный ритм сердца.

– Извини, – тихо сказал он сам не зная зачем и перерезал ей горло.

Когда Ден вернулся к костру, ночь уже стала совсем густой. Две луны висели выше, и от этого всё вокруг казалось ещё более нереальным. Он ощипал птицу, как умел – не особенно аккуратно, быстро. Поджарил мясо на прутьях над огнём. Запах вышел терпимый, съедобный. Он ел молча, обжигая пальцы и почти не чувствуя вкуса.

Это была не куропатка. Или, может, и куропатка – кто его знает. Птица и птица. Он не биолог, не охотник, не человек, способный по перьям определить, водятся ли такие птицы дома или это всё же создание другого мира. Перья бурые, мясо и мясо, кости и кости.

После еды он стянул ботинки и носки, размял затёкшие ноги, потом поднялся и вернулся к воде. Пахло от него костром, жареной птицей и грязным телом. Вода у берега была тёплой – неожиданно тёплой для ночи. Точно лето. Настоящее лето. Денис сначала умылся, потом, помедлив, разделся и зашёл в воду целиком.

Тёплая гладь обняла тело легко, почти ласково.

Денис нырнул с головой, вынырнул и несколько секунд просто стоял по грудь в воде, глядя на отражения двух лун. Они дрожали, ломались о мелкую рябь, вытягивались серебристыми дорожками. От этого становилось ещё страннее. Слишком красиво для кошмара и слишком правдоподобно для бреда.

Он провёл руками по лицу, откинул мокрые волосы назад и медленно выдохнул.

Если это сон, он слишком долгий.

Если это кома, мозг у него фантастически талантливый.

Если это смерть… тогда почему всё выглядит так буднично? Почему он мёрзнет, когда выходит на ветер? Почему у него ноет плечо? Почему мясо у той птицы было волокнистым и чуть жёстким? Почему земля под ногами настоящая?

Он вспомнил Иру.

То, как она оглянулась на его крик.

То, как в её взгляде на секунду смешались злость и ужас.

То, как легко она создала этот золотой клинок.

То, как уверенно та женщина назвала её Ирис.

Он опустил голову и уставился в воду.

Кто она такая?

Нет, не так.

Кем она была всё это время?

Девчонкой из детдома при церкови. Своевольной, острой на язык, дикой. Потом – слишком взрослой и безрассудной, когда Ира вдруг решила идти медиком на войну, будто её вообще ничто не может напугать. Потом – той, которую он видел сегодня на площади, над разбитым асфальтом, разрезающую ударами пространство. И всё это каким-то образом умещалось в одном и том же человеке.

Он почувствовал, как внутри поднимается злость. Не яростная, а тёмная, тяжёлая, вязкая. Потому что если всё это правда, значит, она лгала ему всю жизнь. А если не лгала… то просто никогда не считала нужным сказать. Но даже эта злость не могла заставить его забыть о главном. Она была ранена. И она точно где-то здесь.

Денис вышел из воды, вытерся как мог тканью футболки, снова натянул одежду и вернулся к костру. Тот уже осел, превратился в красные угли с редкими языками пламени. Денис подбросил ещё пару веток, присел, вытянул ноги и уставился на огонь.

Если всё это бред, то осторожность не навредит. Если всё это реальность, то беспечность может стоить ему жизни.

Значит, до утра – переждать. Не светиться. Отдохнуть, насколько получится. На рассвете осмотреться, понять, куда его занесло, есть ли следы людей, дороги, дым, дома, что угодно. И попробовать найти Иру. Ирис… Хрен пойми, как её звать теперь!

Он устроил себе нечто вроде жалкого шалаша из веток и куска масксети, который нашёл свёрнутым в подсумке. Вышло так себе, но хоть немного прикрывало от ветра и скрывало огонь сбоку. Автомат он положил рядом, нож – под руку. Прислушался. Лес шуршал, дышал, жил своей жизнью. Несколько раз где-то поблизости пробежало что-то мелкое, один раз совсем далеко снова закричала ночная птица.

Сон накатывал волнами, тяжёлыми, липкими. Стоило закрыть глаза, и перед глазами сразу вспыхивала площадь, вздыбленный асфальт, Ира в воздухе, кровавое пятно под её броником… Он открыл глаза и посмотрел на угли, пока наваждение не отсупило. Потом всё-таки лёг, чувствуя спиной корни и сухие ветки.

Последняя мысль перед тем, как сон наконец перетянул его на свою сторону, была простой – возможно, сейчас он уснет, а проснется уже в блиндаже от тычка Лёхи в бок и расскажет тому просто охренительный сон.

Глава 3

Глава 3.

Проснулся Денис резко. Секунду он лежал, не открывая глаз, и только чувствовал затекшее тело. Спина ныла так, словно ночью его аккуратно уложили на корзину с камнями. Шею свело, под лопаткой кололо., ноги затекли. Под коленом что-то неприятно саднило после вчерашнего падения. Даже ладонь, которой он во сне, видимо, подмял щёку, онемела и отказывалась сразу нормально слушаться.

Между ветвями уже пробивался дневной свет. Лучи проходили сквозь листву тонкими наклонными полосами, ложились на мох, на корни, на его кое-как наваленный шалаш. Воздух был свежий, влажный, прохладный после ночи. Где-то рядом стрекотало какое-то насекомое, в стороне коротко крикнула птица, больше звуков не было. Почти идеальная тишина и тотальное спокойствие.

Денис медленно сел и поморщился.

– Красота, – пробормотал он хрипло сам себе. – Ну просто курорт.

За ночь ничего не изменилось. Лес был на месте, шалаш тоже, да и проснулся он не в блиндаже, а на своей импровизированной лежанке из веток да уже подсохшего мха. Если задуматься, то хрен его знает, где Ден хотел бы быть этим утром больше – тут, в спокойной безмятежности, но в полной неизвестности, или там, на позиции, среди своих пацанов, но с ощущением постоянной опасности, риска да с шумом дронов и арты над головой.

Денис вылез из своего укрытия, размял плечи, растёр затёкшую шею и первым делом пошёл к воде. Берег утром выглядел совсем иначе, чем ночью. Теперь стало видно, что это был широкий залив или большое озеро – противоположный берег был почти у линии горизонта и различался лишь тонкой темной полосой с неровными выступами макушек деревьев. Что на той стороне – не разглядеть даже приблизительно. У берега, где стоял Ден, гладь залива уходила далеко вправо, за низкий мыс, а левее наоборот сужалась, отделяя его от противоположного берега всего метров на сто-двести.

Вода лежала почти неподвижно, прозрачная, как самое чистое стекло. У самого берега виднелись камни, длинные стебли водорослей, светлое дно. После мутных луж, канав, жижи в воронках и той зеленовато-серой воды водоемов, к которой он давно привык дома, эта чистота казалась почти невозможной.

Он присел, зачерпнул ладонью, понюхал. Ничем не пахло. Сначала Денис умылся, сгоняя с лица остатки сонливости и мелкие ворсинки сора, потом быстро скинул одежду и зашёл в воду полностью. Утром она была немного прохладнее, чем ночью, но всё равно очень приятной.

Парень нырнул, выпрямился и провёл ладонями по лицу, сгоняя струйки воды от глаз и носа. Несколько секунд стоял по плечи в воде, щурясь от солнца и глядя, как по поверхности пляшут тонкие блики.

Ему вдруг стало неловко за то, что он вообще сюда полез. Вода была такой прозрачной и чистой, будто предназначалась для питья, а не для плавания. Денис хмыкнул себе под нос, выбрался на берег, вытерся футболкой, наполнил флягу и вернулся к своему импровизированному лагерю.

Подсохшие остатки вчерашней птицы выглядели так себе. Завернуть еду было не во что, поэтому под большим широким листом, которым Ден накрыл вчера мясо, уже устроили пир какие-то мелкие насекомые, похожие на муравьев. Денис достал из упаковки галеты, запил водой и, пока жевал, думал, что ему делать дальше.

Вариантов было немного.

Сидеть у берега и ждать чего-то было глупо. Возвращаться к следам тоже бессмысленно – днём они не приведут дальше, чем привели ночью.

Да, лучшим решением было определенно разведать местность. Хорошее место для укрытия у него уже есть, на улице тепло, так что о ночлеге пока беспокоиться не приходилось. Питьевая вода – рядом, еду он добыть себе кое-как, да сможет. Условия, конечно, не то чтобы райские, но для минимального комфорта и удовлетворения базовых потребностей – считай выживальческий олл-инклюзив. Единственное, что не хотелось бы ночью повстречаться с какой-нибудь местной тварью, которая решит отужинать сочным мясцом инопришеленца. Но он мужик вооруженный, как-нибудь, да справится.

Ден решил, что идти по чужому лесу в камуфляже, с автоматом и бронежилетом на пузе – идея откровенно паршивая. Он оглядел разложенные возле шалаша вещи и задумчиво уставился на свое богатство. Всё, что ещё вчера казалось жизненно необходимым, теперь делало его слишком заметным.

Денис поднялся и принялся собираться. Автомат он тщательно протёр от росы и земли, отспегнул ремень, положил рядом. Потом расстелил на лежанке куртку, изнанкой кверху, сверху положил бронежилет, разгрузку, сложил внутрь всё, что решил оставить: запасные магазины, мелочь, телефон, сигареты, лишние вещи. Все это завернул в куртку.

Получился тяжёлый, угловатый свёрток. Денис обернул его плотнее, оглянулся и оттащил в сторону, туда, где под старой елью мох лежал особенно толстым, как зелёное одеяло.

Ножом он аккуратно поддел верхний пласт, поднял его целиком вместе с влажной землёй и корешками, выкопал руками неглубокую яму, уложил туда свёрток и накрыл мхом обратно. Потом ещё раз пригладил края ладонями, присыпал сверху иголками и сухими ветками, отошёл на пару шагов, присел, посмотрел со стороны.

С первого взгляда ничего не бросалось в глаза. Просто обычный участок лесной подстилки. Чуть бугристый, но не настолько, чтобы насторожить. Денис обошёл схрон кругом, проверяя, не слишком ли заметно место с другой стороны. Нет. Нормально. Если не знать, что искать, мимо пройдёшь и не заметишь.

Он ещё раз мысленно отметил ориентиры – кривой ствол, камень, раздвоенное дерево, – после чего взял флягу, нож и пошёл.

Двигаться налегке было очень непривычно. К берегу он решил не выходить. Лучше идти по краю леса, прячась за стволами и время от времени поглядывая в просветы. Слева – лес, справа – залив. Между ними берег шириной метров в двадцать. Если попадутся люди или поселение, когда залив останется в стороне, Ден их увидит, а вот они его – нет. На открытом месте маячить незачем.

Лес днём оказался не таким мрачным, как ночью, но чужим от этого быть не перестал. Деревья здесь росли иначе, чем в знакомых ему местах: выше, гуще, с какой-то странной пластикой ветвей. Листья у некоторых деревьев отливали сизым, кора местами была гладкая, местами напоминала формой чешую. В траве мелькали цветы незнакомой формы, похожие на металлические звёздочки. Несколько раз Денис останавливался только затем, чтобы убедиться: нет, ему не кажется. Всё и вправду чужое.

Он шёл медленно, сквозь деревья всё время мерцала вода. Где-то берег становился уже, где-то шире. Несколько раз попадались камни, торчащие из травы, потом появились следы тропы – в стороне, ближе к открытой полосе земли. Значит, кто-то тут всё-таки ходит.

Минут через пятнадцать он увидел дом. Точнее, сначала не сам дом, а забор. Старый, покосившийся, местами ушедший в землю, местами подпертый кое-как новыми жердями. Потом за ним проступила стена и крыша, тёмная, тяжёлая, с неровным краем. Потом показался и весь дом целиком: невысокий, приземистый, будто вросший в землю он стоял у самого леса, метрах в пятнадцати от деревьев.

Стены дома были обмазаны чем-то вроде глины или старой штукатурки; местами эта обмазка облупилась и отвалилась пластами, обнажив тёмную основу. Дом выглядел усталым, давно пожившим, но при этом не брошенным. В этом и был весь странный диссонанс: старый – да, бедный – возможно, но ухоженный.

У крыльца подметено. Возле стены сложены дрова. На верёвке сушится тряпьё. На перекошенной калитке висит верёвочная петля вместо нормального запора.

Больше дворов рядом не было.

От дома в сторону уходила хорошо протоптанная тропа. Она вела вдаль, к открытому месту, и чтобы пойти по ней, пришлось бы выйти из леса и двигаться по открытой местности.

Денис на полусогнутых подкрался к забору в месте, где расстояние от леса до двора было наименьшим, присел за кустом и какое-то время просто смотрел. Он уже собрался обойти забор по краю, как вдруг услышал звук.

Кряхтение или что-то вроде возни.

Звук шёл со двора, из-за невысокой пристройки или сарая чуть поодаль, но рядом с забором

Денис напрягся. Дом точно был с хозяином, а может и с несколькими хозяевами, и вообще с кем угодно внутри. Он медленно двинулся вдоль забора, стараясь не наступать на сухие ветки и присматривась к окнам дома. Ни движения, ни голоса. Только то приближающийся по мере движения звук какого-то копошения.

Он перемахнул через низкую часть забора и оказался во дворе. Нутро сжалось в комок. Слишком открытое место, если кто-то сейчас выглянет из дома и увидит незнакомого мужика в камуфляже разгуливающего во дворе без приглашения – возможно он пожалеет, что не взял с собой автомат.