Предел Созидания. Наследие Альмари

Глава 6

Глава 6

Проснулся Денис с тем редким, почти забытым ощущением, когда тело чувствует физически: выспался просто отлично. Он открыл глаза, потянулся всем телом, уткнулся взглядом в низкий потолок, в тёмные балки, в стену с прибитым листом, потом лениво повернул голову – и только тогда понял, что свет в окне был уже далеко не утренний.

Мягкий, тёплый, с медным оттенком, какой бывает ближе к вечеру, когда солнце уже пошло вниз и светит сбоку. Денис несколько секунд просто лежал и смотрел на этот свет, пытаясь сообразить, сколько же он вообще продрых.

Ничего себе, вот это его приложило, конечно.

Парень поднялся на локте и обвёл взглядом дом. Мирены не было. Впрочем, чего ей делать-то посреди дня в доме? Ясно же, что где-то по хозяйству возится. Только мысль мелькнула с лёгким запоздалым недовольством: могла бы, между прочим, и разбудить. Хотя… может, как раз специально не стала. Видела же, в каком он вчера был состоянии после этой дурацкой истории с фальшивой Ирис. Пожалела, дала человеку выспаться… Ну и ладно. Зато Ден действительно выспался так, что хоть человеком себя почувствовал.

Он сел на постели, провёл ладонью по лицу и заметил котелок на столе, под крышкой явно была еда. Денис усмехнулся краешком рта.

Ну хоть об этом старуха подумала.

Ден натянул сапоги и вышел во двор, всё ещё в том спокойном, немного сонном состоянии, когда голова только-только собирается с мыслями. Воздух был тёплый, густой, пахло нагретой землёй, зеленью и водой. Где-то рядом звенело насекомое, у залива кричала птица, да и сам двор жил своей обычной жизнью. Денис спустился со ступеньки, огляделся и крикнул:

– Мирена!

Ответа не было.

Он даже не напрягся, просто повернул голову в сторону сарая.

– Эй, бабка!

Тишина.

Денис пошёл дальше, уже больше из любопытства, чем с каким-то беспокойством. Заглянул в стойло – Мирены там не оказалось, зато грыш жевал свою траву с таким видом, будто это бабка с Деном у грыша живут, а не наоборот. Лорш тоже был на месте, у свиней в корыте виднелись остатки корма, вода стояла, всё выглядело так, будто с утра по хозяйству уже прошлись как положено.

Ага. Значит, скот кормила.

Денис вышел обратно, обошёл дом, заглянул за угол, выглянул на огород. Там бабульки тоже не было, зато он сразу заметил вёдра у бочки. Вчера вечером огород поливал он один, Мирена только командовала и ворчала, а потом загнала его в дом. Сейчас же было видно: вёдра утром брали, с места переставили, а значит пользовались ими.

Парень постоял, щурясь на грядки, потом перевёл взгляд обратно на двор и чуть заметно поморщился.

Странная всё-таки старуха!

Ушла куда-то одна, ни слова не сказала, записку, хоть бы черканула. Он, конечно, не малый ребёнок, чтобы его предупреждать о каждом шаге, но всё равно. Просыпаешься – дом пустой, хозяйки нет, ищи-свищи её. И понимай как хочешь.

Денис огляделся внимательнее и только сейчас отметил ещё одну вещь: телега стояла там же, где и вчера, лорш на месте. Значит, уехать она никуда не могла, только ушла пешком.

Куда?

Да чёрт её знает. В Медарн? За травами? К заливу? Может, в деревню к кому-то зашла. Может, за грибами какими-нибудь попёрлась или ещё за какой своей надобностью…

Он мысленно ругнул старуху ещё раз, уже чуть сердитее, и пошёл к воде. Раз проснулся – надо бы хоть умыться нормально, искупаться, а дальше видно будет, всё равно пока солнце ещё достаточно высоко, делать особо нечего. Бабки с её бесконечными поручениями рядом нет, хозяйство на первый взгляд в порядке, так что можно позволить себе полчаса тишины.

У залива было спокойно. Вода лежала ровной прозрачной гладью, только у самого берега колыхались длинные стебли водорослей. Денис быстро разделся, сполоснул лицо, потом зашёл глубже и нырнул. Холодок прошёл по коже мгновенно, отрезвляя окончательно. Парень вынырнул, отфыркался, убрал волосы со лба и несколько секунд просто стоял по грудь в воде, глядя на противоположный берег.

Вот тут мысли сами собой снова свернули в ту сторону, куда упрямо вели весь вчерашний день.

Ирис.

Ещё вчера Денис был уверен, что поймал след. И чем всё закончилось? Ничем. Он провёл ладонью по мокрому лицу и тихо выдохнул.

Хреново.

Получалось, ниточка, в которую он так вцепился, оборвалась прямо в руках. Искать по городу всех подряд Ирис – затея из разряда совсем уже отчаянных. Калдариум огромный, и если он начнёт метаться там по улицам, высматривая похожее лицо, толку будет ровно ноль.

Значит, оставался только другой путь, та женщина в белом.

Мирена говорила, что про такие вещи стоит спрашивать у тех, кто ближе к дворцу, к Академии, к людям при боге. Надо будет поговорить с Миреной ещё раз, может, она знает не так мало, как кажется. Может, подскажет, с какого края к этому вообще подступиться.

Денис ещё немного постоял в воде, потом выбрался, быстро обтёрся и пошёл обратно.

Еда в котелке оказалась простой, но сытной: что-то вроде густой каши с кусочками мяса и овощей. Ден поел с удовольствием, потому что голод к этому времени уже разыгрался по-настоящему, и только потом огляделся по сторонам, прикидывая, чем заняться дальше.

Солнце ещё не село. Во дворе всё уже было сделано. Мирены не было. Болтаться без дела по дому и ждать, пока она явится, не хотелось.

Тогда он полез в сундук, достал книгу и ретривер.

Стоило взять пластину в руку, как по ладони снова пошло то самое знакомое тепло – едва уловимое, будто вещь просто отозвалась на прикосновение. Денис устроился за столом, притянул к себе лист, перо и начал снова разбирать буквы, слова, строчки.

Получалось уже намного лучше, чем в начале. Медленно – да. Неуверенно местами – тоже да. Но уже без того тупого чувства беспомощности, когда смотришь на письмена и понимаешь, что перед тобой просто странные узоры.

Язык по-прежнему оставался чужим, странным, никак не похожим на русский, и всё же смысл как-то сам, без всякого перевода – вставал в голове сразу.

Денис вполне ясно понимал, что думает по-русски. Но стоило начать читать – и смысл вставал в голове сразу, будто он всегда знал гаранский. То же было и с речью: мысль рождалась привычно, а наружу выходила уже чужим языком. Странная история.

Парень ещё раз прочёл короткий отрывок вслух, посмотрел на свои записи, снова на книгу. Да, определённо, схватывать становилось легче. Ретривер действительно помогал

За учёбой время прошло незаметно. Свет в окне изменился, стал ниже, мягче, тени вытянулись по полу. Денис поднял голову, посмотрел наружу и понял, что солнце уже почти спряталось за деревья. На дворе стоял тот самый вечерний час, когда пора было опять поливать огород – в жару полив нужен и на рассвете, до жаркого солнца, и на закате – как жара спадёт.

И вот тут Дениса впервые кольнуло по-настоящему – Мирены до сих пор не было. Сначала он просто отложил книгу и прислушался. Вдруг калитка скрипнет. Вдруг шаги. Вдруг голос. Но дом стоял тихо, и снаружи тоже не доносилось ничего, кроме обычных летних звуков.

Парень вышел во двор, снова позвал:

– Мирена!

Тишина.

Ладно, может, вернётся, пока он поливает.

Денис натаскал воды из канала, наполнил бочку, начал обходить грядки одну за другой. Вёдра привычно тянули руки вниз, вода плескала на сапоги, земля жадно впитывала влагу. Работа шла своим ходом, только теперь Денис всё время прислушивался, сам того не замечая, и всё время ловил себя на одной и той же мысли: сейчас откроется калитка, и старуха, как ни в чём не бывало, войдёт во двор, ещё и обругает его за то, что он полдня проспал.

Но калитка не открывалась.

Когда Денис закончил, на улице уже ощутимо смеркалось и он сразу пошёл в дом проверить, не вернулась ли бабка, пока он был занят.

Но в доме было пусто.

Вот теперь Дену сделалось уже не по себе. Мирена была бабкой с характером, да. Но чтобы уйти на весь день, ничего не сказать и не появиться даже к вечеру – это уже было странно.

Денис постоял посреди дома, потом выдохнул и решил: всё, хватит. Надо идти в Медарн. Узнать, не видел ли её кто. Может, сидит у кого-нибудь, отвар пьёт, языком чешет, а он тут уже напридумывал бог знает что.

С этой мыслью он вышел со двора и направился к калитке и, только подойдя ближе остановился.

Калитка висела косо.

Вчера она точно была в порядке, Денис отлично помнил, как они с Миреной вернулись из города и она сама накинула на неё верёвочную петлю, которой запирала створку. Калитка всегда была хлипкая, вся на честном слове, но стояла нормально. Сейчас же нижнюю петлю сорвало, и створка осела набок, держась только на верхней. Полуоткрытая, перекошенная, с торчащей в сторону доской, она выглядела неестественно и тревожно, так что Денис несколько секунд просто молча смотрел на неё, пытаясь понять, как это вообще получилось.

Внутри что-то неприятно шевельнулось.

Не мысль даже. Скорее ощущение.

Он подошёл ближе, дотронулся до доски, потом шагнул за калитку на тропу и почти сразу увидел в траве сбоку что-то яркое.

Красное.

В стороне от дорожки, в высокой траве, чуть ли не по колено, лежало яркое пятно, слишком резкое для вечернего поля. Денис машинально свернул туда, раздвинул стебли рукой, нагнулся и поднял находку.

Платок. Бабкин. Тот самый ярко-красный, который она носила на голове.

Вот тут тревога уже поднялась по-настоящему. Резко, с холодком под рёбрами, с тем неприятным сосущим ощущением в животе, когда разум ещё пытается цепляться за рациональные объяснения, а тело уже понимает: дело дрянь.

Может, уронила. Может, зацепилась. Может, ветер сорвал.

Может. Только калитка, сорванная с петли, и этот платок в траве вместе почему-то складывались в такую мысленную картинку, от которой Денису стало совсем нехорошо.

Он выпрямился, сжал ткань в руке и почти бегом рванул к Медарну.

До деревни было недалеко, и обычно этот путь занял бы минут десять-пятнадцать, но сейчас он будто тянулся бесконечно. Денис шёл так быстро, что почти перешёл на бег. Тропа мелькала под ногами, трава цеплялась за штаны, сумерки густели с каждой минутой. В голове лезли одна за другой неприятные мысли, но он ещё упрямо их отгонял.

Сначала – к Рейнару. Да и вообще Денис здесь знает только одного человека, с которым вообще можно поговорить.

Кузня уже стояла тёмная, без дыма и огня, зато в доме сбоку в одном окне ещё горел свет и Денис без церемоний заколотил в ставню. В окне почти сразу мелькнула тень. Через несколько секунд скрипнула дверь, и на пороге показался Рейнар.

– Чего надо?.. – начал он, потом прищурился. – А, Левир. Ты что ли?

Денис на секунду даже не понял, к кому обращаются, потом вспомнил. Ну да. Левир. Мирена именно так его кузнецу и представила, надо запомнить, пожалуй.

– Мирену не видел? – быстро спросил он. – Её весь день нет.

Рейнар нахмурился, но особого беспокойства на лице у него пока не появилось.

– В каком смысле нет?

– В прямом. Я проснулся уже вечером, её дома нет. Во дворе всё сделано, скотина кормлена, огород утром поливали, а самой её нет. И платок её я по дороге нашёл. И калитка сорвана.

– Подожди, – сказал кузнец уже серьёзнее. – Заходи.

Он открыл дверь уже шире, впуская Дениса внутрь и, пока тот шагал через тёмную жилую часть, негромко предупредил:

– Тихо только. Все спят уже.

У Рейнара дом был устроен иначе, чем у Мирены. Не одной комнатой, а со вторым отдельным помещением, отгороженным от остального дома, туда он и привёл Дениса. По обстановке сразу было ясно: что-то вроде домашней мастерской. Вдоль стены стоял широкий стол, на нём лежали ножи, деревянные рукояти, металлические заклёпки, куски кожи, какие-то заготовки. Пахло стружкой, ржавчиной и маслом. Рейнар, видимо, как раз работал перед сном.

– Садись, – сказал он, кивнув на лавку. – Рассказывай по порядку.

Денис сел, но спокойно усидеть всё равно не мог, напряжение внутри уже не давало. Он быстро, коротко пересказал всё: как проснулся поздно, как не нашёл Мирену, как видел, что с утра она занималась хозяйством, как потом поливал огород сам, а к вечеру пошёл искать, увидел покосившуюся калитку и нашёл в траве платок.

– Ясно, – медленно протянул Рейнар, выслушав. – Но, думаю, ты раньше времени себя накручиваешь. Мало ли куда она пошла. За травами, к заливу, в деревню… Она ж упрямая, если себе что решила – пойдёт и одна.

– Да могла бы хоть сказать, – сквозь зубы ответил Денис. – Или записку оставить. Или не шастать до ночи одной!

– Это да, – хмыкнул кузнец. – Но Мирена и разумные мысли редко в одну сторону смотрят.

– Ты её сегодня не видел?

Кузнец отрицательно покачал головой.

– А в деревне она ни к кому не заходила?

– Ну я не сторож ей, чтобы за всеми её шагами следить.

Денис помолчал, потом всё-таки сказал то, что крутилось у него в голове с того самого момента, как он поднял из травы красный платок:

– Мне всё это не нравится.

Рейнар поднял на него взгляд.

– Что именно?

– Всё вот это. Что её нет до сих пор, калитка сорвана, платок валялся в стороне от тропы… Не похоже это на то, что она просто куда-то ушла и задержалась.

Кузнец чуть заметно нахмурился, но всё ещё старался размышлять рационально.

– Калитка старая, ты сам видел, там давно всё на честном слове держится. Платок тоже мог слететь, зацепиться, да мало ли что.

– А если не мало ли что? – тихо, но жёстко спросил Денис. – Если с ней правда что-то случилось? Если напал кто?

Рейнар свёл брови, будто сама эта мысль ему не понравилась.

– Да кто на неё нападёт?

– Не знаю.

– Вот именно, что не знаешь. – Кузнец оперся локтями о стол и уже серьёзнее добавил: – Тут места мирные, Левир. Люди друг друга знают, чужих у нас не бывает, а если и появляются, то сразу вся деревня знает. Чтобы кто-то среди бела дня полез на кого-то – нет, такого тут отродясь не бывало. Да и кому сдалась она? Язык у ней, конечно, ядовитый, но все с её характером уже давным давно смирились.

Денис сжал челюсть. Легче от этих слов не стало, наоборот, внутри ещё сильнее заскребло то самое чувство липкой и противной тревоги, от которого никак не удавалось отмахнуться.

Кузнец хотел сказать что-то ещё, но тут из дверного проёма, где вместо двери висела занавеска, донёсся сонный детский голос:

– А бывают.

Они оба обернулись.

У входа стояла дочка кузнеца. Растрёпанная, сонная, в длинной рубахе, она тёрла кулаком глаз и смотрела на взрослых.

– Чего? – переспросил Рейнар.

– А вот и бывают, – повторила она. – Ты сказал, чужих не бывает. А бывают.

Рейнар нахмурился сильнее.

– Где это ты видела чужих, дочка?

Девочка зевнула.

– На закате. Я цветы собирала, там, на полянке за старой дорогой. Ну которые матушка просила… И там была большая повозка, и дядьки шли, в капюшонах. Как волшебники в книжке!

У Дениса внутри сразу неприятно кольнуло.

– Какие ещё дядьки? – быстро спросил он.

– Ну такие, – девочка пожала плечами. – Просто шли. И повозка с ними.

Потом девочка опять зевнула и протянула:

– Папа, я пить хочу.

Рейнар устало вздохнул, поднялся, взял кружку, зачерпнул воды из ведра на столе, подал дочери. Она выпила, вытерла рот рукавом и исчезла за занавеской.

Повисла короткая тишина.

– Вот тебе и не бывает, – сказал Денис.

Рейнар сел обратно, потёр подбородок.

– Там старая дорога, – сказал он после паузы. – К старой насосной станции. Раньше она качала воду из залива к городу, теперь стоит, забросили давно, а дорога только туда и ведёт. Мало ли кто там был – проверяющие, ремонтники, ещё кто.

Кузнец говорил разумно. И всё равно Дениса это не успокаивало.

– А калитка? – спросил он. – А платок? Я, может, и рад бы успокоиться, только не выходит.

Рейнар помолчал.

– Ты думаешь, с ней что-то плохое случилось?

– Я не знаю, что думать, – честно ответил Денис. – Но мне всё это очень не нравится.

Кузнец выдохнул через нос и покачал головой.

– Слушай. Тут места мирные. Люди друг друга знают. Чужие если и появляются, о них быстро становится известно. Чтобы кто-то среди бела дня полез на Мирену – нет, такого тут быть не может.

Вопрос прозвучал грубо, но не зло. Скорее как попытка самому себе доказать, что версия Дениса слишком уж дикая. Рейнар повертел в пальцах какую-то заклёпку, потом всё же сказал:

– Ладно. Давай так. До утра ждать – тебе сейчас, ясное дело, невмоготу. Если хочешь искать – ищи у залива. Обычно за травами ходят туда, вдоль берега, не в чащу же ей лезть. Там и полянки есть, и низинки, и заросли нужные. Если ногу подвернула, если плохо стало, если просто задержалась – там шанс найти её самый большой. А утром, если не объявится, приходи ко мне. Соберём мужиков и пойдём искать уже как следует.

Денис сразу вскинул голову:

– Почему утром? Почему не сейчас?

– Потому что сейчас ночь. Идти всем селом шариться по темноте из-за того, что старуха до вечера домой не вернулась, – идея так себе. Мужиков-то я поднять могу, но что я им скажу? Что у Мирены калитка сломана и платок в траве лежал? Утром будет светло, видно следы, видно дорогу, видно всё. Тогда и искать можно нормально.

Он говорил здраво, рационально. Правильно.

Только мерзкая внутренняя тревога, которая поселилась в Денисе с того момента, как он поднял из травы красный платок, от всех этих разумных слов никуда не делась.

– А дорога к станции где? – спросил он.

Рейнар недовольно покосился на него.

– Станция тебе зачем?

– Просто скажи.

Кузнец помолчал, потом всё-таки объяснил:

– За Медарном, в стороне, через развилку. Если пойдёшь так и так, выйдешь на старую дорогу, а дальше она сама приведёт. Ходу примерно с полчаса. Только я тебе всё равно скажу: лучше сперва ищи у залива, – добавил он под конец. – Если человек пошёл травы собирать или ещё чего, он туда и пойдёт. На станции ей делать нечего.

Денис встал.

– Спасибо.

– На рассвете приходи, если не вернётся, – напомнил кузнец. – И зря душу не терзай, такая баба не пропадёт.

Денис кивнул, хотя сам уже понимал: интуиция тянула его туда, куда совсем не хочется идти. Если не найдёт Мирену у залива, он всё равно пойдёт к станции.

На улице стало совсем темно. Не до черноты ещё, но уже до той густой летней тьмы, в которой деревья стоят сплошной стеной, а тропы и дома читаются только по силуэтам и редким светлым пятнам неба между ветвями. Денис быстро пошёл обратно, и по дороге решение внутри него сложилось окончательно.

Сначала – проверить берег. Это разумно. Если Мирена где-то неподалёку, если ей нужна помощь, искать её надо именно там, как и советовал кузнец. Но если вдоль залива её не будет, он пойдёт к этой чёртовой насосной станции.

И не с голыми руками.

Мысль про автомат пришла так ясно, будто кто-то подсказал её вслух. Денис даже зло дёрнул плечом. Ну да. А с чем ещё? Если там и правда какие-то люди, если Мирену и правда похитили, идти туда с ножом или вообще с голыми руками – просто идиотизм.

Денис свернул к заливу и пошёл знакомой полосой земли между берегом и лесом. По дороге несколько раз звал Мирену, но голос тонул в тишине. От воды тянуло прохладой, трава шуршала под сапогами, а край леса справа казался сплошной тёмной стеной.

Минут через двадцать Денис узнал место.

Вот этот изгиб берега. Вот этот просвет в деревьях. Вот здесь он очнулся в первый день.

Ден быстро свернул в лес, прошёл несколько десятков шагов и почти сразу увидел своё старое укрытие. Шалаш стоял как стоял – жалкий, перекошенный, но всё ещё узнаваемый. Схрон тоже оказался на месте. Денис опустился на корточки, откинул маскировку из мха, вытащил свёрток и развернул его.

Автомат лёг в руки так знакомо, будто между ним и нынешней ночью не пролегало ни другого мира, ни разговоров про бога, ни зелёных трёхрогих быков, ни городов с алхимическими трубами.

Просто оружие. Тяжесть, металл, ремень. Проверка по привычке, почти не думая. Всё было в порядке и от одного этого стало чуть спокойнее.

Совсем чуть-чуть.

Денис закинул автомат на плечо, свёрток прихватил с собой и почти бегом двинулся обратно к дому Мирены. Там быстро бросил свои старые вещи внутрь, взял с собой фонарик и только потом заметил на крючке у стены бабкин старый тканый плащ. Ден схватил его и накинул на плечи. Плащ был ему коротковат, но всё же удачно маскировал автомат. Денис пару раз перехватил оружие под тканью, проверяя, как будет удобнее выдёргивать, если понадобится.

Хоть бы не понадобилось.

Хоть бы вся эта тревога оказалась дурной паранойей.

Хоть бы Мирена сейчас действительно сидела у какой-нибудь деревенской знакомой, ворчала на жизнь и не подозревала, что он тут уже вооружился как на вылазку.

Этой мысли он держался до последнего, даже когда снова вышел на тропу, миновал Медарн, нашёл развилку и шагнул на старую дорогу.

Дорога действительно была старая. Заросшая, неровная, давно заброшенная, но всё равно узнаваемая по очертаниям. Земля здесь местами просела, широкая полоса угадывалась даже сквозь траву, кусты по краям разрослись, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: когда-то тут ходили часто и помногу.

И ещё одного взгляда хватило, чтобы увидеть следы совсем недавнего прохода. Трава на дороге была примята. Не просто кем-то одиноким, а чем-то тяжёлым.

Денис присел, провёл ладонью по примятым травинкам и сразу понял: тут точно недавно прошла повозка. И не пустая. Что-то тяжёлое, запряжённое крупной тягловой тварью, проехало по этой дороге совсем недавно.