- -
- 100%
- +
— Неважно, что они сказали, важно, что я почувствовала. Элиза, это была неизбежность. Конечность. Трагедия.
Больше Юлия не проронила ни слова.
— Неизбежность, — говорила в пустоту кабинета Элиза, зябко ёжась. — У меня тоже было чувство неизбежности. Может, оно идёт бонусом ко всем пророчествам?
Потом она решила, что Юлия так отреагировала из-за своей чуткой творческой души. Она была певицей. Очень, очень хорошей. Лучшей, что, в общем-то, немудрено, с такими генами.
Элиза потрясла головой, протерла глаза и перелистнула страницу на планшете. Экран засветился сдержанно-желтым: архивная новостная заметка об аварии. Элиза нахмурилась, быстро пробегая глазами по черным строчкам. Лаконичная статья сухо сообщала, что в автомобильной катастрофе погибли Николай Даар и Вера Угольщикова. Совладельцы двух угольных империй направлялись на одну из дальних шахт, когда автопилот машины дал сбой, пассажиров спасти не удалось. Хозяин Чаргорода выражал соболезнования семьям и назвал случившееся “невосполнимой” потерей.
Девушка еще и еще раз пробежалась по материалу перед глазами. Она знала, что муж Арины Михайловны погиб, но когда это случилось, была слишком мала, чтобы интересоваться подробностями. Но отказавший автопилот? Это было почти невозможно. С другой стороны, никто не оставил бы смерть двух влиятельных людей без разбирательств. Элиза устало откинулась на спинку кресла. Внутри вновь разливалась давящая пустота. Ну почему, она? Что она могла сделать со всем этим?
Мимо приоткрытой двери прошёл Макс. Резко остановившись, он неловко повернулся, схватился за дверь, чтобы не упасть. Его взгляд словно прошёл сквозь Элизу, застывшую у стола. Нетвёрдой походкой он прошествовал к креслу и тяжело упал в него. От мужчины разило спиртным. По запаху, казалось, он выпил сразу все, что есть в барах Чаргорода. Элиза так и стояла с листом бумаги в руках, не решаясь пошевелиться и судорожно соображая, нужно ли сообщить об этом Арине Михайловне или лучше тихонько вызвонить жену Макса. Правда, насколько она знала, у начальника с супругой не было особо нежных чувств и взаимопонимания. Макс был склонен держать людей как можно дальше от себя. В этот список входили и жена, и даже его маленький сын.
Мужчина обвёл кабинет мутными глазами, остановился на девушке, удивлённо приподняв брови:
— Элиза, нельзя столько работать, — слово “нельзя” он пытался выговорить пять раз.
— Как и столько пить, — парировала девушка. За время работы на Даар у неё с Максом сложились странные отношения: не настолько близкие, чтобы изливать друг другу душу, но не столь отстранённые, чтобы по-доброму не подшучивать друг над другом. Макс был благодарен, что Элиза не настаивает на сближении, несмотря на то, сколь много времени им приходилось проводить вместе. Девушка знала: он не верил в затею матери, не разделял подходов Элизы, но ее стойкость и результаты, которых она добивалась, невольно вызывали уважение к ней.
Он хмыкнул:
— Сегодня можно.
Девушка подумала, что он говорит о визите жрецов, но Макс внезапно добавил:
— Сегодня день памяти.
— Памяти чего? — осторожно поинтересовалась Элиза, тихо возвращаясь в своё кресло напротив Макса.
— Конца моего де… детства. У тебя есть что выпить? На… — он качнулся, подаваясь ближе к столу. — На кухне кончилось.
— Кажется, тебе уже хватит.
— Я не искал няньку! — сердито отрезал он, стукнул кулаком по столу, слегка промахнулся, и удар пришёлся на боковину, кулак соскочил, костяшки прошлись по краю столешницы.
Элиза болезненно поморщилась:
— Макс…
— Не надо! — перебил он. — Есть или нет?
— Ты же сам оставлял для непредвиденных случаев и клиентов, — со вздохом сдалась она. Поднялась, открыла небольшой шкафчик и вытащила бутылку с янтарной жидкостью и два стакана.
— Ты… — Макс попытался поставить локоть на стол, снова промахнулся, повторив попытку, ткнул в неё пальцем и отчеканил: — Ты не пьёшь. Нечего тебе...
— Ну уж нет. Чем больше мы выпьем вдвоём, тем меньше тебе достанется одному!
Он расхохотался, взъерошил свои черные волосы и махнул рукой:
— Тогда тащи сюда. Только налей сама.
Элиза плеснула немного Донийского виски в стаканы, под недовольное бурчание Макса заполнила их до половины. Подняв свой стакан, мужчина произнёс неожиданно ясным голосом:
— За конец детства, который всегда случается внезапно.
Они чокнулись и залпом выпили терпкий напиток. Горло Элизы объяло пламенем, она попыталась унять подступающий кашель. Макс же даже не поморщился, подвинул к ней вазочку с конфетами, которая стояла тут же на столе. Внимательно наблюдая за тем, как девушка торопливо разворачивает фантик, он начал говорить:
— Я ведь подростком был. Денис и того меньше... Да он и не понял ничего. Я потом часто думал, если бы мне было десять, я бы тоже не понял? — он поднял на неё полные надежды глаза. Руки девушки замерли, так и не раскрыв конфету. — Да нет, я бы все равно понял.
Он схватил бутылку, налил себе ещё, слегка расплескав содержимое на стол, и тут же выпил. В воздухе запахло терпким солодом и солнцем. Элиза требовательно подвинула к нему свой стакан. Пить такими темпами и порциями совершенно не хотелось, но отобрать у него бутылку она не смогла бы. Макс криво ухмыльнулся и наполнил два стакана снова. Кое-как справившись со своей порцией, девушка аккуратно спросила:
— Ты делился с кем-нибудь? С Денисом? — она поняла, что Макс говорит про Дениса Угольщикова. По всей вероятности, когда-то они были близки.
— Толку с ним говорить? Да и с другими тоже, — отмахнулся он.
— Но тебя же это мучит.
— Чем поможет, если об этом трещать на каждом углу?
— Я и не говорю на каждом. Но если бы ты поделился с близким человеком, то стало бы легче отпустить, — она понятия не имела, что так зацепило Макса в детстве, только догадывалась, именно это событие сделало его таким недоверчивым и колючим.
— Он мне неблизкий! — буркнул мужчина. Потом добавил: — Не после того.
Девушка видела, что это событие терзает его, и он отчаянно желает хоть с кем-нибудь поговорить, но не даёт себе разрешения. Не может показать себя слабым. Элиза решила сосредоточиться на фигуре Дениса, не затрагивая больную для Макса тему. Если он будет готов, то сам расскажет. Поэтому задала следующий вопрос:
— А был близким?
Макс уставился в свой стакан, тяжело кивнул и опрокинул содержимое в себя.
— Мама всегда шутила, что ей стоило родить Дениса, а не Юлю. С сестрой я не возился столько, сколько с ним, — глухо сообщил мужчина. — Мы и правда были словно братья. Нам было весело, несмотря на разницу в возрасте.
Он надолго замолчал, рассматривая пустое дно стакана и слегка покачиваясь. Элиза разрушила тишину осторожным уточнением:
— Сколько тебе было? Тринадцать? Четырнадцать?
Стаканы снова наполнились. Снова огонь по горлу. По венам начало разливаться тепло, тело расслабилось. Элиза судорожно развернула и запихнула в себя сразу две конфеты.
— Пятнадцать лет прошло. Мне четырнадцать. Во… восторженный романтик, — обронил Макс, крепко сжав стакан, так, что на руках ярко проступили вены. — На самом деле, дурак. Я — дурак, — он резко бросил стакан, упёрся лбом в кулак и прошептал: — Они… они стояли там. Под платаном. Высоким таким. Целовались. А он со мной рядом улыбался, — его голос сорвался, остальное он произнёс на грани слышимости: — Отец… маму так никогда… Так страстно. Взаправду.
Глаза Элизы расширились от удивления. Мозг после спиртного работал медленно, смысл едва не выскользнул, но она схватилась за последнюю фразу, как пьяница за протянутый стакан. Медленно протянула к нему руку, осторожно обхватила напряженное запястье:
— Ты знал, с кем он был?
Макс резко отбросил её руку, вскочил с кресла, навис над столом. Его глаза излучали незамутнённую ненависть. Элиза невольно вжалась в спинку своего кресла. Страх смазал ее красивые черты лица, серые, как пепел, глаза потемнели. Макс поморщился и снова тяжело опустился в кресло, наполнил стаканы, не глядя, подвинул Элизе её. Выдохнул неясное:
— Мать… — мотнул головой, не закончив мысль, и одним глотком осушил свой стакан.
После встал, покачнулся, неуверенно развернулся, держась за кресло, и молча вышел из кабинета.
Девушка смотрела ему вслед. Внутри было пусто, словно Макс заразил её своим болезненным одиночеством. Он не сказал точно, но это и не нужно было, она все поняла.
Элиза вспомнила заметку про аварию. Стало ясно: Макс винил себя или Дениса, но не отца или судьбу. Он не желал признавать, что в случившемся не было виновных, просто так бывает. А завтра ей предстояло встретиться с мальчиком, который пережил ту же травму. Каким будет он: столь же яростно ненавидящим или холодно-расчетливым?
Тело покрыли мурашки, словно в кабинете распахнулось окно, впуская холодный осенний ветер. Рука Элизы потянулась к наполненному стакану с Донийским виски, но в последний момент девушка отодвинула его в сторону. Достала блокнот с записями и добавила в него еще одну строчку: “Детская травма. Измена. Скрывают?”
Глава 4. Ресторан “Парящий”
«Стоило надеть что-нибудь потеплее», — думала про себя Элиза, пританцовывая в ажурных туфлях и легком пальто, пока ожидала Арину Михайловну. Женщина отдавала какие-то распоряжения водителю. Но может быть дело и не в осеннем ветре, а в волнении.
Элиза никогда не встречалась ни с кем из Угольщиковых лично. Однажды видела Каса издали. Проезжала мимо одного из парков и заметила Юлию, которая подошла к сидящему на скамейке молодому человеку. Тот сразу подскочил. Девушка не могла слышать, о чем говорили эти двое, но их смущенные позы, неловкие жесты рассказали ей о взаимной симпатии, а потом в молодом человеке Элиза узнала младшего Угольщикова. Стоило ли удивляться тому, как судьба раз за разом связывает эти две семьи вместе? Вряд ли. Они были столпами этого мира, без их работы людям пришлось бы туго. Так что, хотел того Макс или нет, им суждено идти рука об руку. А теперь вот и она, Элиза, встала на их путь.
Девушка нервно цокнула несколько раз правым каблуком, пытаясь разогнать зябкую дрожь. Вызвала в памяти портреты Дениса и Петра Угольщиковых. Петр вряд ли будет сегодня на встрече — после смерти жены он вел жизнь затворника. Как только Денис достиг шестнадцати лет, отец полностью передал сыну все дела бизнеса. Несмотря на юный возраст, тот показал себя умелым управленцем, вот только именно с того момента Даар и Угольщиковы окончательно превратились в конкурентов, а не партнеров. Было ли это следствием детского потрясения, о котором вчера нечаянно проговорился Макс? Или же здесь скрывалось что-то иное?
После исповеди начальника она уже намеренно перерыла всю доступную информацию об аварии.
“Хранители провели свое расследование аварии, унесшей жизни Николая Даар и Веры Угольщиковой, подтвердив техническую неисправность автопилота. Напомним, что представители двух влиятельных домов трагически погибли, направляясь на рабочую встречу на Дальних шахтах.”
Найденные информационные статьи сухо комментировали произошедшее, никаких намеков на роман Николая и Веры Элизе найти не удалось. После трагедии Денис появлялся на каждом снимке рядом с отцом, если дело касалось Угольщиковых. Мальчику явно пришлось рано повзрослеть. Вполне возможно, что именно это стало его защитной реакцией. Девушка не могла не восхититься его силой духа.
— Перестань дрожать, это всего лишь два юнца, — раздался насмешливый голос справа от Элизы. Крепкая рука Арины Михайловны взяла девушку под локоток. — В конце концов, у тебя есть неоспоримое преимущество твоей миловидности, воспользуйся им.
Элиза недоуменно посмотрела на женщину. Госпожа Даар озорно подмигнула:
— Все верно. С младшим, конечно, ничего не получится, бедняга уже попал в сети моей дочери, — на губах Арины Михайловны играла легкая улыбка, но глаза оставались жесткими.
— Вы знаете про Юлию и Каса? — выдохнула девушка. Остальное она предпочла пропустить мимо ушей. В самом деле, не могло это говориться всерьез.
— Мать должна знать о таких вещах.
— И вы не против?
— Кас — хороший мальчик, правильный. Пусть себе любят друг друга. В конечном счете это всегда можно выгодно использовать. Главное, чтобы Юля голову не теряла.
Арина Михайловна говорила об отношениях собственной дочери, как об оборудовании для новой шахты. Словно это не два любящих сердца, а фрагменты бизнес-процесса, которые нужно правильно собрать. Кожу Элизы покрыли мурашки. Стараясь сбросить с себя холодную расчетливость начальницы, она всмотрелась во входную группу заведения, к которому они подходили.
Обед был назначен в ресторане «Парящий» — лучшее место в Чаргороде для заключения крупных сделок. Элиза внутренне усмехнулась иронии подобного выбора. Считалось, что ресторан благословлен самим Парисом, покровителем торговли и бизнеса, чьей главной добродетелью была честность. Надеялась ли Арина Михайловна на защиту бога или своим выбором пыталась дать понять, что после визита жрецов готова к честному диалогу? Элиза сомневалась и в том, и в другом. Никто не говорил, но большие дельцы шли сюда в надежде, что их ложь окажется меньше, чем неправда соседа, и тогда божественная кара настигнет партнера, а они заберут все барыши себе.
Через огромные окна ресторана было видно его главную особенность: столы, лишенные ножек, плавно дрейфовали над полом, удерживаемые то ли сложной магнитной инженерией, то ли старой магией воздуха.
«Сумеют ли два семейства по-настоящему проникнуться духом этого места и быть честными друг с другом? Или будут вести искусную игру, пытаясь подставить другого?»
Размышления Элизы прервала Арина Михайловна. Они как раз переступали порог ресторана, когда старшая Даар прошептала:
— Улыбайся, девочка, улыбайся.
Сама она моментально натянула доброжелательную улыбку и с материнской мягкостью в глазах смотрела на спешащих им навстречу мужчин.
Оба молодых человека были светловолосые и сероглазые. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что перед ней стоят братья. Широкая полоска белого шрама пересекала левую бровь Каса, придавая ему хулиганский задор, который совершенно не сочетался с мягкими чертами лица. Парень производил впечатление искреннего человека, тем любопытнее было его решение сохранить шрам. На щеках Каса проявился бледный румянец, стоило ему только взглянуть на старшую Даар. Денис был немного выше брата и буквально излучал силу, уверенность, надежность. Поза, осанка, лицо, одежда, — все в нем говорило о решительной натуре. Элиза хорошо успела запомнить его лицо, изучая вчера материалы по Угольщиковым, но она оказалась не готова к тому, что в жизни Денис был столь привлекательным. Живые, полные любопытного интереса глаза смело рассматривали девушку с головы до ног, совершенно не заботясь о приличиях. И эта дерзость заставила ее на мгновение растеряться, поддаться новому, необычному ощущению.
Молодые люди галантно проводили дам за стол, отодвинули перед ними стулья и только после этого сели сами. Стол был круглым, накрытым на четыре персоны. Как Элиза и ожидала, Петра Угольщикова сегодня они не увидят. По левую руку от девушки оказался Денис. Для переговоров это была стратегически верно выбранная позиция: он мог хорошо видеть своего оппонента в лице Арины Михайловны, при этом соблюдать дистанцию и использовать Элизу и Каса, которые сидели между ними, как дополнительный буфер.
Элиза сильнее выпрямилась и придвинулась к столу, пытаясь скрыться от непрошенного притяжения, которое на нее оказывал мужчина. Она заинтересованно рассматривала еду на столе. Но стоило чуть сильнее втянуть воздух, и вместо ароматов готовых блюд ее захватил свежий запах леса и апельсина.
Нахмурившись, Элиза повернула голову к Арине Михайловне, та еле заметно указала глазами в сторону Дениса, не снимая с губ широкой улыбки. Внутри девушки заскреблось возмущение: она не собирается быть кем-то большим, чем профессионалом! Госпожа Даар слегка сузила глаза и поджала губы. Элиза выдохнула, улыбнулась Касу напротив себя, который покраснел за это время еще больше, после чего уверенно развернулась к Денису, ожидая начала разговора. Светло-серые глаза обожгли задумчивым взглядом.
— Благодарю за приглашение, Арина Михайловна, — коротко кивнул Денис в сторону госпожи Даар.
— В одной лодке плывем, — сухо отозвалась женщина и, игнорируя этикетные прелюдии, сразу перешла к сути: — Что вам сказали жрецы?
Молодой мужчина напротив нее слегка приподнял уголки губ, словно ожидал именно такой подачи.
— Нам сказали, что огонь в наших печах может сжечь не только уголь, но и наши крыши, — ровным тоном проговорил Денис.
— И все? — глаза Арины Михайловны подозрительно сузились, она слегка подалась вперед. — Никаких дополнительных предупреждений? Сроков? Пророчеств?
— Ничего такого, — нарочито громко вздохнул мужчина и тут же контратаковал: — С вами жрецы были более словоохотливы?
— Нам хватило и одной вести, — не моргнув глазом, парировала госпожа Даар.
«Как они собираются объединиться, если даже в главном не могут открыться друг другу?» — думала Элиза, наблюдая, скорее за искусной торговлей, чем за переговорами.
Денис хмыкнул, лениво подцепил кусок рыбы, но есть не стал:
— И как вы понимаете этот визит и слова?
— Как открытое объявление, что кредитная линия исчерпана, — со сталью в голосе ответила Арина Михайловна. — Мы слишком увлеклись нашими столкновениями. Жрецы не приходят поболтать просто так, и, если уж посетили тех, кто добывает уголь… — она сделала паузу, тишиной подчеркивая значимость их дела. — Значит, риск слишком велик. Последствия затронут не только нас.
За столом повисло тяжелое молчание.
— Звучит так, словно вы ищете виноватых, — холодно заметил Денис, перекладывая вилку дальше от себя.
— Я ищу причины, Денис, — глядя ему прямо в глаза, отчеканила Арина Михайловна. — Не находишь странным, что наше оборудование внезапно ломается, а новое не готово, хотя до этого фабрикаторы не были замечены в срывах сроков? И тут же на нашем пороге появляются жрецы. Слишком много совпадений за короткое время.
Элиза затаила дыхание. Это было еле обернутое в аналитическое наблюдение прямое обвинение. Ее начальница била наверняка и начала с версии сына. Женщина отмахнулась от него в момент, когда нужно было погасить конфликт, но теперь вернулась к разбору первопричин.
Денис медленно откинулся на спинку стула. Его лицо осталось таким же непроницаемым, но голос стал жестче:
— Совпадения — удобный способ уйти от собственных промахов и обвинить неугодных, — он смело отвечал на прямой взгляд, не отводя своих глаз. — Если у вас есть факты, указывающие на мое вмешательство, я готов их рассмотреть. Если же это попытка переложить ответственность за провалы Даар на моих людей… боюсь, это не лучший фундамент для союза.
Напряжение между двумя лидерами стало почти осязаемым. Никто из них не хотел сдавать своих позиций. Не отводил взгляд. Элиза же не видела ни одной причины, по которой могла вмешаться прямо сейчас.
— Если оборудование — единственная проблема, — внезапно мягко вклинился Кас, — мы могли бы помочь. Временно. Верно, Денис?
Его слегка подрагивающий голос и теплое обращение к брату разом рассеяло искры, не дав заняться пожару. Денис перевел взгляд на Каса, маска отстраненности треснула:
— Верно. Мы могли бы предоставить вам в аренду оборудование. Может быть, перебросить часть своих рабочих на шахту, если ваши люди… устали. Хотя я наслышан, вы справились с возникшим кризисом? — он с улыбкой повернулся к Элизе, вовлекая ее в разговор.
— Да, ситуация стабилизировалась, но… — начала было Элиза, однако ее жестко перебила госпожа Даар.
— Не будем отвлекаться от главной темы.
Девушка изумленно взглянула в глаза начальницы, но тут же вернула на лицо спокойствие и кивнула соглашаясь. Не время и не место подрывать авторитеты.
— Я услышала тебя, Денис, — Арина Михайловна слегка смяла салфетку в руках. — Если мои подозрения беспочвенны — тем лучше для всех нас. Но прежде чем жать руки, я должна быть уверена, что они у всех чисты.
Денис сделал изящный жест, словно смахивая невидимую пыль со стола.
— Вы в своем праве, — мужчина снова развернулся к Элизе, с легкой иронией продолжив, словно его и не перебивали: — И если уж мы говорим о чистоте. Мне кажется, или вы пытаетесь скрыть ценный актив компании?
Элизу сдержала желание заерзать на стуле. Ситуацию усугубляло и то, что она не знала, к кому повернуться: к своей начальнице или к спрашивающему, поэтому смотрела на Каса, сидящего напротив. Тот же, слегка склонив голову набок и прикусив край нижней губы, внимательно и даже как-то недоверчиво следил за братом.
— Я же не ошибаюсь, — продолжил Денис, — именно эта прекрасная девушка подписала договор с забастовщиками?
Госпожа Даар с задержкой, скупо представила:
— Это Элиза Маюнова, наш помощник в вопросах внутренних коммуникаций, — она сделала паузу, после чего вернула разговор в прежнее русло, словно скрывая Элизу от других. — Инцидент исчерпан и остался в прошлом. Давайте посмотрим в будущее и подумаем, как нам не угодить на аудиенцию в небоскреб.
— Безусловно, в подобном визите мало хорошего, — механически ответил Денис, так и не отведя взгляда от девушки. — Но позвольте восхититься. Решить сложнейший конфликт в кратчайшие сроки одними только переговорами. Каким образом вам это удалось? Шантаж? Подкуп? Личное обаяние?
Вопрос звучал как комплимент, но в нем был и вызов, попытка узнать, кто на самом деле скрывается за новой фигурой на доске.
Он поставил ее в ситуацию, когда Элиза не могла промолчать. Она обозначила улыбку, принимая комплимент, но не снимая с лица профессиональную маску отстраненности. Только ее руки под столом сильнее вцепились в подол платья. Ощутив плотность ткани, она повернулась к Денису, пожав плечами, и ровным тоном ответила:
— Исключительно диалог. Честное озвучивание рисков для всех сторон работает лучше угроз.
Денис слегка наклонился в ее сторону, аромат свежего леса и апельсина стал гуще, руки девушки сильнее смяли ткань под столом:
— Честность? Против толпы разъяренных мужчин? — Денис недоверчиво усмехнулся, но в глазах зажглось восхищение. — Видимо, вы невероятно смелая. Неужели вам совсем не было страшно? Одна против всех.
Ей нужно было ответить, но взгляд серых глаз будто гипнотизировал, лишая слов.
— Она была не одна, с ней был Макс, — ледяной голос начальницы развеял наваждение.
Элиза моргнула:
— Именно. Господин Даар сыграл ключевую роль, — девушке восстанавливала субординацию, заодно выкидывая из головы вопросы, почему этот мужчина на нее так действует. Не сейчас.
Денис откинулся на спинку стула, разрывая зрительный контакт с Элизой, развернулся к Арине Михайловне и спросил:
— Кстати, почему он не почтил нас своим присутствием?
— Инспекция на шахтах, — легко отозвалась госпожа Даар, взяв бокал с белым вином, немного пригубила. Элиза потянулась за стаканом с водой и, повторяя уверенные движения начальницы, отпила, пряча за этим действием ненужные эмоции, которые могли проступить на ее лице. Она знала, что Макса специально отправили с проверкой подальше от Чаргорода и ресторана. Его мать напрямую заявила: «Твоя ненависть и горячность будут только мешать».
— Жаль, — в тоне Дениса как будто сквозило искреннее сожаление. — Что же, давайте вернемся к основному вопросу. Кас прав: мы можем помочь вам с техникой или рабочими. А в обмен… — он сделал паузу, многозначительно взглянув на Элизу, — нам пригодится консультация вашего специалиста по «честным диалогам». Обмен ресурсами — лучший способ укрепить доверие, не так ли?
Остаток встречи прошел в вежливо-сдержанном тоне. Со стороны могло показаться, что переговоры удались, но Элизу не покидало ощущение, что семейства ни на сантиметр не сдвинулись с начала беседы. Из существенных договоренностей прозвучала только одна: в обмен на дополнительную силу рабочих Элиза встретится с Денисом, чтобы поделиться своим опытом. Даты и места оговорено не было, согласие Арина Михайловна дала с явной неохотой, через сжатые зубы.
Завершение встречи было наполнено все той же холодной вежливостью. Молодые люди помогали подняться дамам, которые были рядом с ними. Денис отодвигал стул для Элизы, задержав свою руку на его спинке дольше необходимого. Близость мужчины заставляла ожидать и даже желать случайного касания. Элиза крепче сжала челюсть. Над ее головой прозвучал внезапный вопрос:
— Вы не будете против, если наша встреча пройдет не в офисе? Не хотелось бы, чтобы излишняя официальность сковывала.
Последняя фраза была произнесена со смешком и явно обращена к госпоже Даар. Та лишь слегка скривилась, но промолчала, а все, что смогла Элиза, — кивнуть.
К ее огорченному облегчению с пальто ей помогал уже Кас. Показалось, что Денис был расстроен этим: он слегка пожал плечами и грустно улыбнулся. Она вздрогнула от неожиданности, услышав шепот около своего уха: