Двойное алиби

Глава 1. Книга и два идиота.

Элеонора Вестбрук ненавидела балы.

Нет, позвольте уточнить. Она ненавидела необходимость посещать балы. Сами по себе балы были превосходными местами для наблюдения за человеческой природой во всей ее лицемерной красе. Где еще можно было увидеть, как леди Харрингтон улыбается виконтессе Дарси, в то время как обе прекрасно знают, что спят с одним и тем же любовником? Или как сэр Реджинальд проигрывает в карты состояние, которого у него нет, пытаясь произвести впечатление на девушку, которая уже обручена с его кузеном?

Нет, балы были восхитительны для детектива.

Корсеты, которые требовались для посещения балов, однако, были изобретением дьявола.

Элеонора сделала очередной крошечный вдох — единственный, на который была способна при нынешнем уровне затянутости, — и оглядела бальный зал особняка графини Монтгомери. Хрустальные люстры сверкали, как падающие звезды. Оркестр терзал Штрауса с энтузиазмом, если не с талантом. Сливки лондонского общества кружились в вальсе, сплетничали у колонн и уничтожали шампанское с пугающей скоростью.

А где-то среди этого великолепия скрывался вор.

Вор, который ударит сегодня ночью, — напомнила себе Элеонора, сжимая в руке крошечный кожаный блокнот. Если я права.

А она была права. Она должна была быть права.

Три кражи за три недели. Все в домах аристократов. Все во время балов. Схема была очевидна для любого, кто удосужился присмотреться — а Элеонора всегда присматривалась.

Особняк виконта Хартфорда.

Резиденция баронессы Уинтерборн.

Таунхаус графини Монтгомери.

Три дома — три идеально исполненные кражи. Никаких следов взлома. Никаких свидетелей. Никакой логики… кроме одной.

Сегодня был анонсирован музыкальный салон графини Монтгомери — событие, о котором знала вся столица. Две недели подготовки, а значит — две недели для вора, чтобы продумать четвёртую кражу.

Элеонора сделала еще один микроскопический вдох и мысленно перебрала факты.

Факт первый: На всех трех предыдущих мероприятиях присутствовали примерно одни и те же люди — сливки общества, древние фамилии, привычка жить так, будто мир им обязан..

Факт второй: Украдены были только определенные предметы. Не самые дорогие. Не самые крупные. Но все — легко транспортируемые и легко продаваемые.

Факт третий: Никаких следов взлома. Что означало либо невероятно талантливого взломщика, либо инсайдера.

Элеонора склонялась ко второму варианту.

Кто-то из своих помогал вору. Кто-то с доступом к этим домам. Кто-то, кого никто не подозревал.

Слуга, возможно. Или…

— Мисс Вестбрук!

Элеонора вздрогнула и обернулась, натягивая на лицо светскую улыбку. К ней приближалась миссис Феллоуз — пожилая дама с перьями в прическе, которые делали ее похожей на встревоженного попугая.

— Миссис Феллоуз, — Элеонора присела в реверансе, молясь, чтобы корсет не треснул. — Какое удовольствие.

— Дорогая моя! — Миссис Феллоуз схватила ее за руку. — Я так рада видеть тебя в обществе! После такой трагедии с твоим бедным отцом, я опасалась... ну, ты понимаешь.

Да, я понимаю. Вы опасались, что я скатилась в трущобы и стала проституткой.

— Вы так добры, — произнесла Элеонора вслух, продолжая улыбаться. — Я потихоньку выкарабкиваюсь.

— О, конечно, конечно! И такая хорошенькая девочка! Я уверена, скоро найдется какой-нибудь джентльмен, который…

— Миссис Феллоуз, — перебила Элеонора максимально вежливо, — не могли бы вы подсказать, где находится дамская комната?

— О! Конечно, дорогая! Вторая дверь налево от…

Элеонора уже не слушала. Она заметила движение у дальней двери — высокая фигура в ливрее лакея. Она не знала, кто он такой, но он явно наблюдал за залом, после чего проскользнул в коридор, ведущий к приватной части дома. Её сердце учащённо забилось.

Вот оно.

— Благодарю вас! — бросила она миссис Феллоуз и, подхватив юбки, направилась к выходу из бального зала, стараясь двигаться быстро, но не настолько, чтобы привлечь внимание.

Коридор был пуст и освещен лишь тусклыми газовыми лампами. Элеонора остановилась, прислушиваясь.

Там. Скрип половицы. Наверху.

Она двинулась к лестнице, прижимаясь к стене. Каждый шаг требовал осторожности — проклятые бальные туфли звучали как пушечные выстрелы на мраморном полу.

— Если бы я была вором, — размышляла Элеонора, поднимаясь по ступенькам, — куда бы я пошла?

Библиотека. Конечно. Граф Монтгомери был известным коллекционером. Его библиотека располагалась на втором этаже, в восточном крыле, вдали от шума бала. Идеальное место.

Элеонора достигла верхней площадки и замерла. Дверь библиотеки была приоткрыта, сквозь щель пробивался слабый свет.

Есть.

Она бесшумно приблизилась, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно в соседнем графстве. Осторожно, миллиметр за миллиметром, Элеонора заглянула внутрь.

Библиотека была огромной — два этажа книжных полок, массивный письменный стол, кожаные кресла, персидские ковры.

И там, у дальнего окна, возилась темная фигура.

Элеонора прищурилась. Лакей. Тот самый, за которым она следила. Он стоял спиной к двери, сосредоточенно что-то делая у... стены?

Что он...?

Элеонора осторожно толкнула дверь, намереваясь прокрасться ближе, но... Скрип. Громкий, предательский, оглушительный скрип петель.

Фигура у окна мгновенно обернулась.

Элеонора поняла три вещи одновременно.

Во-первых: это был не тот лакей. Силуэт другой — выше, шире в плечах.

Во-вторых: настоящего она успела упустить буквально секунду назад.

В-третьих: в библиотеке она столкнулась не с одним человеком. Их здесь двое.

Вторая фигура материализовалась из теней у книжных полок — высокая, в тёмном костюме, двигающаяся с хищной грацией.

О, чёрт.

— Стойте! — выкрикнула Элеонора, не думая, действуя на чистом инстинкте. — Во имя закона!

Во имя закона? Серьёзно, Элеонора? Ты не констебль!

Повисла секунда изумлённой тишины.

А потом всё покатилось к чертям.

Ближайшая фигура — один из них, что стоял у окна — рванула к ней.

Элеонора взвизгнула (совершенно не по-детективски) и схватила первое, что попалось под руку: тяжёлый том в кожаном переплёте.

"История Римской империи. Том III."

Спасибо, Цезарь!

Мужчина был почти рядом, она видела его лицо в тусклом свете — молодое, красивое, с выражением полнейшего изумления.

Элеонора размахнулась.

БАХ!

Книга встретилась с его головой со звуком, который напомнил ей удар молотка по арбузу.

— ОЙ! — мужчина пошатнулся, схватившись за голову. — ЧТО, чёрт возьми...?!

— НЕ ДВИГАЙСЯ, НЕГОДЯЙ! — завопила Элеонора, размахивая "Историей Римской империи" как боевым топором. — Я НЕ БОЮСЬ ПРИМЕНИТЬ НАСИЛИЕ!

— Это я уже понял! — рявкнул мужчина, всё ещё потирая голову.

Вторая фигура приближалась с другой стороны — выше, шире, двигалась быстрее.

Элеонора попыталась развернуться, занести книгу для ещё одного удара, но её проклятая юбка запуталась в ногах. Она пошатнулась, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие…

Сильные руки схватили её за запястья.

— Прекратите сопротивляться! — низкий, бархатный голос прямо у её уха.

Тот, что схватил её, был очень близко, она чувствовала тепло его тела за спиной.

— УБИРАЙТЕСЬ ОТ МЕНЯ! — Элеонора лягнула назад, целясь в пах.

Её пятка встретилась с твёрдой икрой. Мужчина выругался, но не отпустил.

— Себастьян, помоги! — рявкнул он.

— Я пытаюсь! — ответил тот, кого она ударила — Себастьян, значит. — Она опасная!

— ОНИ ЗДЕСЬ! — крикнула Элеонора изо всех сил. — ПОМОГИТЕ! ВОРЫ!

— Мы НЕ воры! — Себастьян попытался приблизиться, осторожно, руки вытянуты в примиряющем жесте. — Мисс, пожалуйста, успокойтесь…

Элеонора рванулась из захвата, извернулась (спасибо корсету за абсолютный минимум гибкости), подняла ногу и наступила остроконечным каблуком на ступню своего захватчика.

На этот раз ругательство было значительно громче.

Хватка ослабла ровно настолько, чтобы Элеонора вырвалась. Она сделала шаг вперёд, всё ещё сжимая том, развернулась лицом к своим противникам…

И её нога зацепилась за край ковра.

Дальше всё произошло как в замедленной съёмке.

Элеонора почувствовала, как падает. Она дёрнула руками, пытаясь схватиться за что-нибудь. Схватилась за первое, что попалось — это оказалась рубашка Себастьяна.

Он попытался удержать равновесие. Не получилось.

Они рухнули вместе — Элеонора, Себастьян и второй мужчина (тот, что держал её), который, споткнувшись о её юбки, тоже полетел вниз.

Элеонора приземлилась на ковёр. Себастьян упал рядом. А второй мужчина, пытаясь не раздавить их обоих, упал... прямо на них.

На секунду воцарилась тишина — тяжёлая, задыхающаяся тишина клубка из конечностей, ткани и раздавленного достоинства.

— Не мог бы ты... — начал Себастьян задушенным голосом, — ...убрать локоть с моего живота?

— Это не мой локоть, — прорычал второй мужчина. — Это её локоть.

— Это моё колено, — огрызнулась Элеонора, — и если вы, господа, не уберёте свои лапы…

— Мои лапы на ковре!

— Тогда чья рука у меня на…

— ЭТО МОЯ РУКА, и я очень извиняюсь!

— Себастьян, ради всего святого, ты где её держишь?!

— Я не знаю! Я ничего не вижу! На мне какая-то ткань!

— Это моя юбка!

— ТОГДА ПРЕКРАТИТЕ ИЗВИВАТЬСЯ!

В этот момент дверь библиотеки распахнулась настежь.

Свет от коридорных ламп залил комнату.

— Что здесь происходит?! — раздался властный женский голос.

Наступила абсолютная, оглушительная тишина.

Элеонора, всё ещё прижатая к полу телами двух мужчин, медленно повернула голову.

В дверях стояла графиня Монтгомери. За ней — дворецкий, две горничные и, о ужас, миссис Феллоуз со своими попугайными перьями.

Все они смотрели на сцену в библиотеке.

На Элеонору, распростёртую на полу в измятом бальном платье.

На двух мужчин, лежащих практически на ней, с руками в местах, которые при самом щедром толковании можно было бы счесть неприличными.

Миссис Феллоуз ахнула так громко, что где-то в Йоркшире, вероятно, треснуло окно.

— Скандал! — прошептала она, прижимая руку к сердцу. — Это скандал!

Элеонора закрыла глаза.

Отлично. Замечательно. Просто чудесно. Теперь вся Англия будет думать, что я... с двумя мужчинами... в библиотеке…

— ВСЕ ЗАМЕРЛИ! — рявкнула графиня голосом, способным остановить армию.

Мгновенное повиновение.

— Вы, — графиня ткнула пальцем в мужчину, лежащего наверху кучи. — Немедленно встаньте. И уберите руки с... куда бы вы их там ни положили.

Мужчина — высокий, с тёмными волосами, собранными назад с педантичной аккуратностью (насколько Элеонора могла видеть из своего положения) — молниеносно вскочил на ноги. Его лицо, как заметила Элеонора, было бледным и безупречно контролируемым.

— Ваша светлость, — начал он холодным, отчётливым голосом, — позвольте объяснить…

— Потом, — отрезала графиня. — Вы. Молодой человек под девицей.

— Рядом с девицей, — пробормотал Себастьян, но поднялся на ноги, всё ещё потирая голову. — Ваша светлость.

Теперь, когда тяжесть убралась, Элеонора смогла вздохнуть (настолько, насколько позволял корсет) и, собрав остатки достоинства, села.

Её волосы растрепались. Платье измялось. Чулки, вероятно, порвались.

А перед ней стояли два самых красивых мужчины, которых она когда-либо видела.

Один — тот, который поднялся первым — был высоким, широкоплечим, с идеальными чертами лица и глазами цвета тёмного шоколада. Всё в нём кричало о контроле, дисциплине и аристократическом достоинстве. Даже растрёпанный после драки, он выглядел так, словно только что сошёл с портрета в Национальной галерее.

Второй — Себастьян — был чуть ниже, но не менее привлекательным. Тёмные волосы в художественном беспорядке, серо-голубые глаза, полные искр веселья (даже сейчас!), и улыбка, которая обещала неприятности и удовольствие в равных пропорциях.

Элеонора поняла, что смотрит, и отвела взгляд, чувствуя предательский жар на щеках.

Сосредоточься, Элеонора! Сейчас не время для романтических глупостей!

Первый мужчина — Контролирующий — протянул ей руку. Жест был безупречно вежливым, но в его глазах читался холодный скептицизм.

Элеонора, скрипнув зубами, приняла помощь и поднялась на ноги, отряхивая юбки.

— Благодарю, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Не за что, — его голос мог бы заморозить лаву.

— Ну? — графиня скрестила руки, глядя на троицу с выражением, которое обещало либо казнь, либо развлечение. С графиней никогда нельзя было угадать. — Кто-нибудь соизволит объяснить, почему в моей библиотеке происходит... это?

Все трое заговорили одновременно.

— Ваша светлость, позвольте заверить вас…

— Я видела подозрительного человека…

— Мы расследуем…

— ТИШИНА! — графиня подняла руку.

Она повернулась к Контролирующему.

— Вы. Говорите. По одному слову за раз и без эвфемизмов.

Контролирующий выпрямился (если это вообще было возможно — он и так стоял, как будто проглотил кочергу).

— Ваша светлость, — начал он, — позвольте представиться. Доминик Блэквуд, детективное агентство «Блэквуд и Блэквуд». Это мой брат и партнёр, Себастьян. Вы наняли нас три дня назад для расследования серии краж, произошедших в домах лондонской аристократии.

Элеонора моргнула.

Блэквуд?

«Блэквуд и Блэквуд»?

О, нет. О, нет, нет, нет…

— Мы получили информацию, — продолжал Доминик, — что преступник может ударить сегодня ночью. Мы заняли позиции в библиотеке — наиболее вероятной цели, — чтобы перехватить его, когда... — он бросил ледяной взгляд на Элеонору, — когда эта особа ворвалась, начала размахивать книгами и устроила бедлам.

— Я УСТРОИЛА бедлам?! — взорвалась Элеонора. — ВЫ прятались в темноте, как... как преступники! Я думала, вы ВОРЫ!

— Возможно, если бы вы удосужились подумать, прежде чем атаковать…

— Если бы ВЫ удосужились ОБЪЯВИТЬ о своём присутствии…

— Мы на слежке! Объявлять о присутствии — противоположность слежке!

— Тогда не удивляйтесь, что вас принимают за преступников!

— Я не удивляюсь вашей глупости, мисс, я удивляюсь вашей наглости…

— ГОСПОДА! — рявкнула графиня. — И леди, — добавила она, глядя на Элеонору. — Заткнитесь. Все.

Наступила звенящая тишина.

Графиня медленно повернулась к Элеоноре.

— Элеонора Вестбрук, — произнесла она задумчиво. — Дочь покойного барона Вестбрука. Девочка, которая в девять лет раскрыла дело о пропавших пирожных, допросив весь персонал.

— Это был второй лакей, — пробормотала Элеонора. — Сахарная пудра на рукаве.

Графиня усмехнулась.

— Что ты делаешь в моей библиотеке, дитя?

Элеонора подняла подбородок.

— Я расследую, ваша светлость.

— Расследуешь, — повторила графиня. Потом перевела взгляд на братьев Блэквуд. — Значит, у меня двое детективов, которых я наняла, и одна детектив, которая пришла... по собственной инициативе?

— Она не «детектив», — холодно произнёс Доминик. — Она просто…

— Я абсолютно детектив, — перебила Элеонора. — У меня раскрыто четыре дела!

— Четыре?! — Себастьян прыснул. — Мисс Вестбрук, поиск домашних животных не считается детективной работой.

— Это были не только домашние животные! — Элеонора развернулась к нему, глаза сверкали. — Одно дело касалось супружеской неверности!

— О, одно дело супружеской неверности! — Себастьян прижал руку к сердцу театральным жестом. — Прошу прощения. Мы, определённо, имеем дело с мастером дедукции.

— По крайней мере, я не прячусь в библиотеках, как таинственный извращенец!

— Извращенец?! — Себастьян расхохотался — звонко и искренне. — Доминик, она назвала тебя извращенцем!

— Она назвала нас обоих, — Доминик потёр переносицу, как будто чувствовал приближение мигрени. — И никто не…

— ДОСТАТОЧНО! — графиня хлопнула в ладоши.

Все трое замолчали.

Графиня смотрела на них долгим, оценивающим взглядом. Потом её губы дрогнули. Потом расползлись в улыбке.

А потом она расхохоталась.

Громко. Заразительно. От всей души.

— О, боже мой, — проговорила она, вытирая слёзы. — Это лучшее развлечение, которое у меня было за годы! Миссис Феллоуз, — она повернулась к всё ещё шокированной даме в дверях, — будьте добры, обеспечьте, чтобы гости не беспокоились. Скажите им... что угодно. Упавший подсвечник. Мышь. Призрак.

— Но, ваша светлость, — заикалась миссис Феллоуз, — скандал…

— Будет, только если вы будете трепать языком, — отрезала графиня. — А я, как известно, не люблю сплетен. Особенно тех, что касаются моего дома. Ясно?

Угроза была завуалированной, но очевидной.

Миссис Феллоуз побледнела, присела в реверансе и поспешила прочь, гоня перед собой слуг.

Дверь закрылась.

Графиня повернулась к троице.

— Итак, — произнесла она задумчиво. — У меня проблема. С одной стороны, я наняла самое известное детективное агентство Лондона. С другой — у меня девушка с огнём в глазах, готовая раскрыть то же дело.

— Ваша светлость, — начал Доминик терпеливо, — при всём уважении к мисс Вестбрук…

— Которого у вас ноль, — вставила Элеонора.

— ...минимальному уважению к мисс Вестбрук, — продолжил Доминик, не глядя на неё, — это расследование требует профессионализма, опыта и ресурсов, которыми она не обладает.

— А ещё, — добавил Себастьян, хотя в его голосе слышалось больше веселье, чем злоба, — тестостерона. Расследования — мужская работа, мисс Вестбрук. Слишком опасная для хрупких дамских нервов.

Элеонора повернулась к нему так резко, что её юбки взметнулись.

— Хрупких?! — её голос поднялся на октаву. — ХРУПКИХ?! Я только что БИЛАСЬ с вами ОБОИМИ и держала свои позиции!

— Вы споткнулись о ковёр, — холодно заметил Доминик.

— После того, как ударила вас книгой!

— После того, как ударили моего брата книгой!

— Он ЗАСЛУЖИЛ!

— Я НИЧЕГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ! — возмутился Себастьян. — У меня до сих пор шишка!

— Господа, у преступления нет половых органов! — выпалила Элеонора.

Наступила мёртвая тишина.

Элеонора осознала, что только что сказала. Снова.

Себастьян издал звук, который был чем-то средним между смехом и удушьем.

Доминик закрыл глаза, как человек, молящий высшие силы о терпении.

— То есть, — Элеонора почувствовала, как её лицо полыхает, — я хотела сказать, преступление не имеет гендерных предпочтений! Женщина может быть детективом так же хорошо, как мужчина! Возможно, даже лучше!

— Лучше? — Доминик открыл глаза, и в них плясали искры холодного гнева. — Основываясь на чём? Вашем впечатляющем послужном списке из четырёх дел?

— Основываясь на том, что я заметила подозрительное поведение сегодня вечером!

— Какое подозрительное поведение?

— Я видела человека, — Элеонора выпрямилась, стараясь выглядеть максимально профессионально, несмотря на растрёпанные волосы и измятое платье. — Лакея. По крайней мере, форму он носил лакейскую. Но он двигался… не как слуга. Слишком уверенно, слишком по-военному. Он всё время оглядывался, следил за лестницей, а затем незаметно поднялся наверх. Я последовала за ним.

Она с удовлетворением заметила, как Доминик нахмурился.

— Описывайте, — коротко сказал он.

— Высокий, тёмные волосы, с военной выправкой. Лицо я толком не разглядела — он постоянно отворачивался. Но я видела его на прошлых мероприятиях, где произошли кражи. Он тоже был там. И тоже прятался на заднем плане, будто следил за чем-то.

Себастьян присвистнул.

— Впечатляющая память на лица.

— Это называется наблюдательность, мистер Блэквуд. Основа детективной работы. Вы слышали о таком понятии?

— О, я слышал, — Себастьян усмехнулся. — Я также слышал о понятии «не нападать на людей книгами». Но, похоже, это менее распространённое знание.

Элеонора открыла рот для язвительного ответа, но графиня подняла руку.

— Тихо. Все, — она обошла их, словно генерал, инспектирующий войска. — Итак, если я правильно понимаю: у меня есть два профессиональных детектива с ресурсами и репутацией, и одна решительная молодая женщина с острым умом и талантом к насилию при помощи литературы.

— Ваша светлость, — Доминик сделал шаг вперёд, — мы ценим энтузиазм мисс Вестбрук, но…

— Но что, мистер Блэквуд? — графиня развернулась к нему. — Боитесь конкуренции?

Доминик замер.

— Я... конечно, нет. Просто…

— Тогда у меня есть предложение, — графиня улыбнулась улыбкой, от которой по спине Элеоноры пробежали мурашки. Это была улыбка человека, придумавшего либо гениальную, либо ужасную идею. — Соревнование.

— Соревнование? — Элеонора и Доминик произнесли одновременно.

— Именно, — графиня кивнула. — У вас всех одна цель — найти вора. Так почему бы не добавить немного... стимула? Тот, кто первым раскроет дело, получит вознаграждение в пять тысяч фунтов.

Элеонора почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

Пять. Тысяч. Фунтов.

Это было... это было больше, чем она могла заработать за годы. Это было независимостью. Будущим. Шансом.

— Плюс, — продолжила графиня, явно наслаждаясь эффектом, — моя личная рекомендация в лучших домах Лондона. Для агентства «Блэквуд и Блэквуд» это означает ещё больше престижных клиентов. Для мисс Вестбрук... — она посмотрела на Элеонору, — это означает признание. Двери, которые сейчас закрыты, откроются.

Повисла тишина, тяжёлая от невысказанных мыслей.

Элеонора смотрела на графиню, сердце колотилось

Это шанс. Единственный шанс доказать, что ты чего-то стоишь.

— Я согласна, — произнесла она твёрдо, прежде чем успела передумать.

— Ваша светлость, — Доминик заговорил медленно, выбирая слова с осторожностью юриста на минном поле, — это в высшей степени необычное предложение. Наше агентство имеет репутацию…

— Которая только улучшится, когда вы выиграете, — перебила графиня. — Если, конечно, выиграете. Или, возможно, мистер Блэквуд, вы не уверены в своих способностях?

Доминик стиснул челюсть. Элеонора заметила, как напряглась мышца на его скуле.

— Я совершенно уверен в своих способностях, — произнёс он холодно.

— Превосходно! — графиня хлопнула в ладоши. — Тогда вопрос решён.

— Мне это нравится, — Себастьян уже сидел в кресле и откинулся на спинку, закинув ногу на ногу. Его глаза искрились весельем. — Немного здоровой конкуренции. Держит ум острым.

— Себастьян, — Доминик бросил на брата предупреждающий взгляд.

— Что? — Себастьян пожал плечами. — Доминик, признай — это интересно. И, — он повернулся к Элеоноре, и его улыбка стала чуть мягче, — я должен сказать, мисс Вестбрук, вы самая увлекательная женщина, которую я встречал в этом сезоне.

— Увлекательная, — повторила Элеонора, — это вежливый способ сказать «безумная»?

— Я предпочитаю «смелая», — Себастьян поднялся с кресла и приблизился. Он двигался с лёгкой, кошачьей грацией. Остановившись перед ней — слишком близко для строгих правил приличия — он слегка склонил голову.

— Обычно дамы падают мне в объятия, — протянул он. — А вы предпочли сбить меня с ног книгой. Должен признать: восхитительно оригинально.

Элеонора почувствовала предательское тепло, разливающееся по щекам.

— Я не собиралась бить именно вас, — пояснила она с достоинством, на которое имела весьма слабые основания. — Я била… потенциальную опасность.

— Превосходно, — Себастьян протянул руку и, прежде чем Элеонора успела отдёрнуться, подхватил её пальцы. — Предусмотрительность — одно из лучших качеств детектива.

Он поднёс её руку к губам, и Элеонора почувствовала лёгкое прикосновение — едва касание, но от него волна тепла прошла по руке, поднялась выше…

— Себастьян, — голос Доминика прозвучал как удар хлыста. — Прекрати.

Себастьян неторопливо отпустил руку Элеоноры, но улыбка не сошла с его лица.

— Прекратить что, брат? Проявлять вежливость? Я просто приветствую нашу новую... конкурентку.

Доминик подошёл ближе. Он возвышался над ними обоими — широкоплечий, с идеальной выправкой и выражением лица, способное обезоружить любого.