Попаданка для звёздного капитана

Глава 3. Дипломатия высокого напряжения

Следующие два дня я в темпе вальса осваивалась на «Авроре». Мне выделили отдельную каюту по соседству с капитанской — видимо, чтобы «ключ к разгадке» всегда был под рукой. Выдали и местную униформу. Правда, выяснилось, что таргонцы в плечах и росте куда мощнее средней женщины из Подмосковья. В стандартном комбезе я смотрелась как карандаш в стакане — сиротливо и крайне нетехнологично.

Поэтому первые полчаса я занималась привычным делом: инженерным тюнингом. Пришлось вооружиться найденным в ремнаборе лазерным резаком и буквально «ушивать» высокотехнологичную ткань по фигуре. Материал сопротивлялся, искрил и пытался самовосстановиться, но против русской женщины с резаком и четким пониманием того, как должен сидеть костюм, у имперских технологий не было ни шанса.

— Ничего, — ворчала я под нос, укрощая непослушный воротник, — если я смогла перепрограммировать пылесос «Ракета», чтобы он перестал жрать шторы и начал просто сосать пыль, то с этой «умной» тряпкой я как-нибудь договорюсь.

Получив доступ к терминалу, я с упоением зарылась в базу данных. Оказалось, Галактическая Империя — тот еще серпентарий, населенный сотнями видов: от разумных облаков до мыслящих грибов. Но «погоду» в секторе делали трое. Кроме синих здоровяков-таргонцев, тут верховодили аквилонцы — надменные эльфоподобные существа, которые смотрели на всех как на дефектные модели. И были еще дроки — мелкие, юркие существа с глазами-бусинками; прирожденные торговцы, способные впарить вам воздух даже в открытом вакууме.

Генератор украли именно у аквилонцев, и те теперь извергали тонны дипломатического яда. Я честно пыталась помочь: пересмотрела отчеты безопасности и даже провела собственное «дознание».

Правда, с методами я немного переборщила. Перехватив в темном коридоре одного подозрительного техника, я по-нашему, по-простому прижала его к стене, требуя сознаться, не видел ли он поблизости какого-нибудь неприкаянного гения с безумным взглядом и повадками техноманьяка. Чтобы аргумент звучал убедительнее, я на автомате — чисто по-женски, как учили на курсах самообороны в Щёлково — заблокировала ему коленом нижний сектор.

Техник издал звук, очень похожий на свист закипающего чайника, и медленно сполз по стенке. В этот момент я сделала два важных открытия. Во-первых, у четырехруких гуманоидов болевые точки расположены ровно там же, где и у земных мужчин. А во-вторых — инженерная этика Таргона не подразумевает столь тесного физического контакта при обсуждении рабочих вопросов.

Но, несмотря на мой «интенсивный опрос», результат был нулевой. Таргонцы были само дружелюбие и абсолютный ноль информации. Никто не видел ни странных вспышек, ни подозрительных личностей с мотком синей изоленты наперевес.

Весь остаток второго дня я провела в попытках достучаться до «Сердца Сверхновой», но кристалл молчал. Я носила его с собой в защитном кофре, иногда украдкой прикладывала холодную грань к виску, надеясь снова услышать тот ледяной шепот, который так бесцеремонно влез в мои мысли в лаборатории. Тишина. Только алое пламя внутри него пульсировало — мерно и равнодушно, будто насмехаясь над моими попытками разгадать его природу. К восьми вечера я окончательно озверела от цифр и графиков, которые не сходились. Именно в этот момент, когда я была готова швырнуть планшет в стену, мой терминал ожил.

«Обсудим стратегию» , — гласило лаконичное сообщение от Лайана.

Я, как наивная дура, обрадовалась возможности переключиться на реальное планирование. Прихватила с собой планшет с инженерными выкладками по кристаллу, туго перетянула свой рабочий хвост и даже не подумала, что в «стратегию» может входить что-то, кроме звездных карт. Но когда двери каюты капитана бесшумно скользнули в пазы, я поняла: сценариев бывает много. И мой — «просто выжить, сохранив остатки здравого смысла» — явно не учитывал то, что я увидела внутри.

Каюта капитана была воплощением строгого мужского уюта, от которого у меня внутри всё предательски сжалось. Огромный иллюминатор, за которым медленно вращалось звездное полотно, превращал комнату в декорацию к очень дорогому фильму. И стол, накрытый на двоих. На нем стояли высокие прозрачные цилиндры, внутри которых дрожало мягкое алое пламя.

— Настоящие свечи? — я замерла на пороге, невольно потянувшись рукой к «огню». — В космосе, где каждый кубометр кислорода на счету и за открытое пламя должны расстреливать из бластера на месте?

— Ионные имитаторы, — Лайан улыбнулся, и в этой улыбке было столько спокойной уверенности, что мне захотелось немедленно поправить воображаемое вечернее платье, которого на мне и в помине не было. Вместо него на мне был комбез, облепивший фигуру так, что каждый мой вдох казался публичным заявлением. — Но аромат я выставил «кедровый лес». Считайте это... попыткой сгладить ваше резкое знакомство с нашей реальностью. Садитесь, Алиса.

Я опустилась в кресло, чувствуя себя максимально нелепо. Планшет с чертежами, который я сжимала в руках, теперь выглядел так же уместно, как гаечный ключ на званом ужине. Куда деть руки? На стол? На колени? Сложить в замок, как на собеседовании?

— Вы всем нелегальным иммигрантам устраиваете такой прием? — я постаралась вложить в голос максимум скепсиса, чтобы скрыть, как бешено колотится сердце. — Или это стандартный протокол допроса в особо комфортных условиях? Вино, свечи, звёзды... не хватает только скрипача с щупальцами и чистосердечного признания в конце.

— Только тем, кто падает из разлома с артефактом стоимостью в несколько планет, — Лайан разлил по бокалам густую розовую жидкость. — Расслабьтесь, Алиса. Здесь нет скрытых камер. Просто... иногда капитан мостика — это самая одинокая должность в галактике. Мне захотелось поговорить с кем-то, кто не смотрит на меня как на икону и не отдает честь каждые пять минут.

Вино (или что это было?) пахло карамелью и чем-то неуловимым, похожим на запах озона после грозы. Я сделала глоток. Напиток оказался коварным: он мягко потек по жилам, мгновенно расслабляя затекшие плечи.

— Расскажите о себе, капитан, — попросила я, решив, что лучшая защита — это нападение. — Вы ведь не похожи на таргонцев. И на тех аквилонских «эльфов» тоже не тянете. Слишком... человечный, что ли. Для того, кто командует этой махиной, в вас слишком много жизни.

Лайан на мгновение помрачнел, тень легла на его резкие скулы, и я кожей почувствовала, как потяжелел воздух в каюте.

— Я полукровка. Мать — аквилонка из высшей аристократии, отец — человек, инженер-колонист. Мой вид в Империи считается вымирающим анахронизмом. Но я выжил. В основном за счет того, что унаследовал от матери кое-какие... дефекты.

— Дефекты? — я приподняла бровь, стараясь удержать маску ироничного скепсиса, хотя внутри всё вибрировало, как барабан стиралки на отжиме. — У нас в Щёлково дефектом считается кривая резьба или течь в прокладке. А вы выглядите вполне... исправным.

— Эмпатия. Я чувствую эмоциональный фон, — Лайан вертел в пальцах бокал, и я невольно засмотрелась на его длинные, сильные пальцы. — Иногда — обрывки мыслей, если они окрашены действительно сильным чувством. В моей работе это помогает отличить правду от хорошо подготовленного рапорта. Но порой это становится проклятием: в толпе я задыхаюсь от чужой боли или ярости.

Я невольно выпрямилась и прикрыла бокалом грудь, хотя тут же поняла, насколько это глупый жест. Стало вдруг чертовски жарко. Если бы он сказал, что видит сквозь одежду, это было бы просто вторжением в частную жизнь. Но Лайан видел мои чувства, а это было куда интимнее. Я ощутила себя абсолютно голой — так, словно он содрал с меня не комбез, а саму кожу, оставив беззащитной перед этим спокойным серебристым взглядом. Против такого «сканера» у меня не было никакой изоляции.

— И что вы сейчас чувствуете... во мне? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кроме того, что я инженер третьего разряда с легким ПТСР от гаражных экспериментов?

Он поставил бокал и подался вперед. Расстояние между нами сократилось до того предела, когда начинаешь чувствовать чужое тепло. Лайан посмотрел мне прямо в душу своими серебристыми глазами, и мне показалось, что их стальной блеск смягчился, становясь почти ртутным.

— Смесь жгучего любопытства, легкий страх, который вы так отчаянно и талантливо маскируете сарказмом... и симпатию. — Его голос стал тише, приобретая ту самую бархатистую глубину, от которой мурашки начинают бегать по спине стройными рядами. — Причем симпатию встречную. Вам здесь нравится гораздо больше, чем вы готовы признать даже себе, Алиса. Ваш пульс сейчас участился — я слышу его даже без приборов. В вашей голове хаос, который вы пытаетесь упорядочить с помощью технических терминов. И, поверьте, этот резонанс мне очень приятен.

Я почувствовала, как щеки обдает густым жаром. Черт! Быть прозрачной для этого мужчины было невыносимо, унизительно и... возбуждающе до дрожи в коленях. Это было похоже на короткое замыкание: когда предохранители уже выбило, а ток всё равно продолжает течь по цепи, раскаляя провода добела.

— Ладно, один-ноль в вашу пользу, господин экстрасенс, — я отвела взгляд, сделав вид, что безумно заинтересована пузырьками в бокале. — Тут круто. Космос, технологии... Но я всё равно хочу домой. У меня там мама, не сданный годовой отчет и недосмотренный сериал. Моя жизнь в Щёлково была предсказуемой, и мне это... почти нравилось.

Лайан промолчал, и на мгновение мне показалось, что в его серебристых глазах отразилась не то зависть, не то глубокая усталость. Он медленно отстранился, разрывая ту невидимую нить, что натянулась между нами.

— Понимаю, — тихо произнес он, и его голос снова стал ровным, почти официальным. — И я подтверждаю свое слово: мы вернем вас. Я лично прослежу, чтобы вы досмотрели свой сериал.

Он резко выдохнул, словно стряхивая наваждение, и коснулся сенсорной панели на краю стола. Вечерний свет каюты тут же сменился холодным синеватым сиянием терминала.

— Но лирика подождет. Теперь к делу, — Лайан вывел в центр стола объемную проекцию. — Вот что нам удалось выяснить за последние часы. Мои разведчики запеленговали астероидную базу в секторе Веритас. Среди обломков камней, парящих в пустоте, мигала зловещая красная точка.

— Все следы похищенного генератора ведут туда. Там логово «Свободных планет» — повстанцев, которые считают, что Империя застоялась. Если генератор у них, они не просто украдут технологию — они сотрут столицу с лица галактики. Мы летим туда завтра. Под прикрытием. Только я, вы и пара моих лучших людей.

— Я?! — я чуть не поперхнулась напитком. — Капитан, вы обещали мне безопасность! Я инженер по бытовой технике, а не универсальный солдат. Мой максимум в ближнем бою — это запустить в противника тяжелым утюгом.

— Мне не нужен боец, Алиса, — он серьезно посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула тень досады на собственное бессилие перед технологией. — Бойцов у меня сотни. Но у нас проблема.

Он сделал паузу, приблизив голограмму сектора Веритас так, что красная точка стала похожа на пульсирующую рану.

— На астероидной базе мощные помехи. Мои сенсоры там ослепнут, но кристалл… Мы предполагаем, что он срезонирует, когда мы окажемся в радиусе действия генератора. Поймите, Алиса, почувствовать этот отклик, расшифровать «шепот» кристалла и понять, в какую сторону крутить ручку, чтобы всё не взлетело на воздух, сможете только вы. Вы — наш единственный живой детектор. Без вас мы будем просто бродить в темноте, пока нас не обнаружат.

Я посмотрела на карту, потом на него. Страх липким холодком прошелся по позвоночнику, но азарт — тот самый, что заставлял меня в детстве разбирать папин магнитофон до последнего винтика, — оказался сильнее. Стать «живым детектором» в компании этого мужчины было пугающе, но чертовски заманчиво. В конце концов, в Щёлково мне никогда не доверяли спасение галактики — максимум ремонт стиралки с вертикальной загрузкой.

— Хорошо, — я решительно поставила бокал на стол. — Но давайте уточним условия контракта. Если на нас нападут четырехрукие фанатики, вы меня прикрываете. Своей широкой капитанской спиной. Это ваш долг как принимающей стороны.

— Обещаю. Всеми силами, — тихо сказал он. Его голос вибрировал от какой-то новой, незнакомой мне ноты.

Лайан поднялся и медленно подошел ко мне. На таком расстоянии его эмпатия, должно быть, зашкаливала — он явно читал мой испуг, смешанный с диким, почти животным влечением. Он осторожно взял мою ладонь. На этот раз я не дернулась. Я позволила его длинным пальцам окутать мои, чувствуя, как его тепло проникает под кожу.

— Алиса, — его голос стал совсем низким, почти шепотом. — Я должен быть честен. Это опасная вылазка. И хотя я сделаю всё, чтобы вы были в безопасности... в таких операциях случается непредвиденное. Если вдруг ситуация выйдет из-под контроля...

— Так, стоп! — я перебила его, чувствуя, как сердце пустилось вскачь, ударяя в ребра. — Даже не вздумайте каркать про «не вернемся»! Вы обещали мне билет домой в один конец. Так что мы вернемся. С генератором, с победой и со всеми конечностями на месте. А потом вы покажете мне свой любимый закат..или как вас там называется. И это не обсуждается. Понятно?

Лайан вдруг усмехнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё окончательно расплавилось. Он не отпустил мою руку, напротив — потянул на себя, заставляя подняться с кресла.

— Понял, — шепнул он, оказываясь совсем рядом.

Его рука скользнула по моей талии, притягивая ближе. Тонкая ткань комбинезона не давала никакой защиты — я чувствовала твердость его мышц и жар его тела. Лайан наклонился, и я замерла, забыв, как дышать. Его дыхание — свежее, с легким ароматом того самого розового вина — коснулось моих губ.

Сначала это был лишь намек на поцелуй, легкое, почти невесомое исследование. Но через секунду всё изменилось. Лайан собственнически накрыл мои губы своими, и по моим нервам прошел ток такой силы, что никакая синяя изолента бы не спасла. Это был поцелуй мужчины, который привык брать то, что хочет, но в нем была и странная, почти болезненная нежность.

Я непроизвольно охнула, когда его язык коснулся моего, и мои руки сами собой взлетели к его плечам, вцепляясь в плотную ткань формы. В голове вспыхнули сверхновые. Всё тело превратилось в один оголенный провод. Я чувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжались на моей пояснице, прижимая меня к себе так плотно, что я ощутила каждый жесткий шов и рельефную эмблему на его груди. Его мундир, созданный для парадов и битв, сейчас казался единственной преградой, мешающей мне почувствовать, как бешено колотится его сердце. Это не было похоже на скучные поцелуи с Костиком — это была стихия, черная дыра, которая всасывала меня без остатка.

Когда он наконец отстранился — всего на пару сантиметров, — я почувствовала себя так, будто из-под меня выбили опоры, а гравитацию на корабле забыли включить. Мои губы горели, а сердце колотилось где-то в районе горла, мешая вытолкнуть хоть одно членораздельное слово.

— Это для храбрости, — хрипло шепнул он, не выпуская меня из объятий. Его серебристые глаза сейчас не просто светились — в них бушевал настоящий шторм.

— Храбрости у меня теперь на три галактики хватит... и еще на одну маленькую черную дыру останется, — выдохнула я, судорожно пытаясь восстановить дыхание и поправить комбинезон, который внезапно стал казаться слишком тесным во всех стратегически важных местах. — Пошли уже собирать манатки, капитан. Повстанцы сами себя не поймают, а я очень хочу увидеть тот самый закат. И желательно — в комплекте с тобой и обещанным билетом домой.

Мы вылетели на рассвете корабельного времени. Маленький, юркий разведчик-невидимка, похожий на хищную рыбу, нырнул в гиперпространство. Глядя на растягивающиеся в бесконечные линии звезды, я думала: «Ну, Костик, удружил так удружил. Если выживу — убью. А если не выживу... черт, с таким капитаном даже погибать как-то не так обидно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.