Том 1. Восход Вновь Возрожденного

Элиза невольно сравнила его с хрупким хрустальным антиквариатом. Грубая кожа, усыпанная мелкими шрамами и родинками, смуглая, но странно бледная, тёмные круги под глазами, однотонные глубокие коричневые радужки — всё это делало его одновременно живым и хрупким. Хриплый голос и лёгкий запах сигарет, который пронёсся за ним в палатку, добавляли странного, болезненного очарования.

— Да, — кивнула Элиза, невольно повторяя его манеру.

Не тратя время на слова, Аифал протянулся к фонарику. Девочка невольно рассматривала его ладони: жилки и костяшки рук, тёмная вышивка совы на форме, строгий силуэт плеч — всё это приковывало взгляд. Внутри Элизы что-то дрогнуло: напряжение, любопытство и едва ощутимая тревога смешались воедино.

Сердце Элизы то и дело сбивалось с ритма, будто нарочно пропуская удары. Дыхание каменело, замирало в груди, а внизу живота стягивался тугой, ноющий узел. Присутствие Аифала рождало чувство надвигающейся опасности — и вместе с тем тянущее, постыдное влечение. Эти два ощущения сталкивались, мутя разум: страшно и до безобразия интересно.

Спасаться, доверившись инстинкту? Или поддаться любопытству — и шагнуть в бездну?

Забрав фонарик, Аифал без лишних слов пополз к выходу из палатки. Даже не обернулся. Это кольнуло Элизу неожиданной обидой — мелкой, но упрямой. Ни «спасибо», ни прощального взгляда. Ничего.

«Вот блин!— с раздражением подумала она. — Почему меня всегда тянет к каким-то травмированным придуркам? Ещё и надышал тут своим никотином!»

— Спокойной ночи, — холодно бросил он напоследок и исчез.

«Ладно, не всё так плохо,— Элиза втянула носом прохладный воздух, пропитанный сигаретным дымом. Запах неприятно щекотал ноздри, вызывая отвращение. — Точно. Он же курит. Фу. Всё, я передумала. Даже думать о нём не хочу. Гадость».

Она опустилась на колени, достала из-под ветровки нитки и иглу. Неумело, но старательно зашила вход в палатку. Оставшись наедине с тишиной и въевшимся запахом, Элиза методично выполнила всё задуманное: привязала катушку к ноге, спрятала свиток, погасила свет и только тогда позволила себе выдохнуть.

Но ощущение чужого взгляда не отпускало. Словно кто-то всё это время слишком близко стоял и ждал.

В каком-то смысле Элиза даже была благодарна Аифалу за его внезапный визит: с ним страх отступил, пусть ненадолго. Его присутствие дало иллюзию безопасности. Теперь же она осталась одна — на целую ночь, с пергаментом, спрятанным под одеждой, за которым охотились все новобранцы.

«И как теперь спать?..— Элиза поёжилась, забираясь в спальный мешок. — Вот бы здесь был Наум. Или Илса. Калда. Хейден. Даже Аифал. С ними проще. Какими бы они ни были».

Тихий, вымученный вздох. Уставшие глаза. Бесконечная смена поз в поисках хоть какого-то комфорта. Ломота в коленях, сдавленное давление в груди, которое нарастало с каждой секундой, будто кто-то медленно затягивал петлю изнутри.

В ушах звенела пустота — навязчиво, как тиканье часов в пустой комнате. И кто-то смотрел. Чей-то взгляд лип к ней, не отпуская даже в полной темноте.

«А если правда подслушивали? Если придут?.. Наум где-то рядом, он должен заметить,— мысли путались. — Но это же кто-то из своих. Тогда почему мы вообще соревнуемся?»

Грудь поднималась и опускалась неровно. Тело застыло, врастая в ткань спального мешка. Желание провалиться в сон чуть приглушило страх, но тот не уходил — лишь затаился, терпеливо выжидая.

Снаружи лагерь постепенно замирал: севры сняли котелок, убрали припасы в громоздкие рюкзаки, старую гитару спрятали в потёртый чехол. Караульные разошлись по периметру. Над лагерем, укутанная дымчатыми облаками, печально светила луна, а звёзды одна за другой проступали на тёмном полотне неба, обещая ясное утро. Мирный покой подкрадывался. Но был ли он один?

«Кто?!» — Элиза дёрнулась от ужаса, ощутив на себе чужую уверенную хватку.

Сознание рвануло в реальность. Тело прошила крупная дрожь, руки и ноги затряслись сами по себе. К горлу подкатил колючий ком, дыхание сбилось, а сердце так сильно ударило о рёбра, что на миг показалось — оно сейчас остановится.