- -
- 100%
- +
ʨ 2 ʨ
—Ты мойсамый преданный ученик, Клавдий. Мой...Никто так старательно не выполняет домашнее задание, никто так вкрадчиво не слушает мои лекции во всём Риме. Когда-нибудь....когда-нибудь... ты станешь великим понтификом.- говорил, охмелев вином, хоть оно и было разбавлено водой, учитель римского языка и римской литературы.
—Либо я, либо никто— решительно поставив графин с тёмно-бардовой жидкостью на стол, отрезал Клавдий.
—Кладвий...ик...Клавдий...—продолжал учитель—пройдёт тысячи лет, десятки эпох сменят эту, и пить с учеником станет не только претить понятиям этики и морали, но и наказуемо буквой закона.
—Я знаю одно, — перебил учителя Клавдий,—у меня есть то, что заметно ускорит моё воцарение. У меня есть информация, которую можно использовать против {данные удалены 1}. То, что заставит его кровь стыть в жилах, извиваться как уж на раскалённой сковородке, ....что....
—Да, ты филигранно владеешь искусством фразеологизмов. Мои лекции не проходят зря, если их посещает такой слушатель, как ты....
—..заставит волосы дыбом подниматься, мороз по коже бегать, заставит душу уйти в пятки....кровь стыть в жилах. Повторился, чёрт.
Учитель Клавдия одобряюще кивал и щурил глаза от удовольствия, припадая губами к бокалу с бледно-розоватой жидкостью.—Я прибегну к...я забыл, как это называется.
—Этоназывается шантаж.
ʨ 3 ʨ
На этот раз Клавдий снова видел яркий сон. В нём к нему явилась манящая красотой женщина с аурой чаровницы или, если угодно, демона-искусителя суккуба.
—Ты придёшь одна?—Я приду одна, я знаю твой этаж.
Клавдий опять счёл это неким пророчеством. Страсть была запретной и накал чувств слишком выходящим в этом сне за рамки понимания и дозволенного, хотя любого римлянина, вступившего в возраст согласия, сложно было впечатлять хоть чем-то. Он стал чаще полагаться на свои сны, ведь они являются отражением бессознательного. Что такое бессознательное Клавдий не знал, ровным счётом как и его учитель, который заверял, когда «десятки эпох сменят нашу эпоху» ну и всё в таком роде, вот тогда это будет известно каждому хоть мало-мальски образованному человеку хотя бы на уровне коллективного бессознательного. Клавдий пытался вспомнить имя таинственной незнакомки. Маслина? Да, веротяно Маслина. Маслины очень почитались в Риме. И в Греции. Кто у кого заимствовал любовь к маслинам уже и не разобрать. Массала? Мескаль? Мескалито?
Шантаж Клавдия заключался в том, что слепец не может править Римом. Либо {данные удалены 1} сам отступит от права на престол, либо прилюдно и во всеуслышание Клавдий сам озвучит это.
Получив отказ {данные удалены 1} в просьбе признаться в собственной несостоятельности по причине слабого зрения и фальшивого глаза Клавдий решил действовать.
ʨ 4 ʨ
Клавдий, желая исполнить своё предназначение, доверился мастеру, который тридцать дней и три ночи инкрустировал скипетр алмазами. Мастер заверял, что его работа отличается от исполнения других, менее даровитых инкрустаторов скипетров. Что после первого выхода в свет алмазы осыпятся, что может повлечь за собой неуважительное отношение подданных. «Чего стоят твои обещания, правитель, если алмазы с твоего скипетра рассыпались, как твоё иллюзорное величество».
Будучи на совместном мероприятии с {данные удалены 1}, Клавдий поймал своим алмазным скипетром световой блик, а тысячи солнечных зайчиков воздействовали на сетчатку глаза {данные удалены 1}. Схватившись так резко за правый глаз, {данные удалены 1} потерял и второй, левый, тот с характерным звуком прокатился по всему залу. Нужно ли говорить, какую эту вызвало бурную реакцию у всех причастных?
ʨ 5 ʨ
Следующий на очереди был {данные удалены 2}. Для устранения этой кандидатуры не нужно было продумывать такой сложный план. Подгадав нужное место и время, —церемонию по случаю празднования воцарения на престол. Выждав необходимое для того, чтоб конкурент выпил достаточно и изрядно захмелел, Клавдий завёл разговор с {данные удалены 2}.
—Поздравляю с вступлением в наследство.
—Здравствуй, Кладвий.
—Знаешь ли ты, как на самом деле произносится моё имя? Что оно значит? По одной из версий, оно происходит от латинского слова «claudus», что означает «хромой» или «калека». Но заметно ли то, что я хромаю? Как по-твоему, я выгляжу хромым?
—Я немного устал, выпил...с излишком...я пожалуй...—попытался удалиться собеседник.—Я сочту это покушением, моя стража...
—Так и есть. Покушаюсь на тебя, ведь твой типаж —ограниченный тираж. Хочешь поиграем в игру?—Мы с тобой, boy, поиграем, но не в консоль.—из уст нового императора вырывалась бессвязная речь.—И ты мой, мой, ты мой сахар, и в этом соль.—подыгрывал ему Клавдий.—Да, любовь — боль, ведь опасно быть не со мной. Между нами бой, но
—Нет, ответь на вопрос: «Я выгляжу хромым? Кривым? Косым?»
—Ты задал три вопроса. Я не готов отвечать ни на один из них.
—И всё же я настаиваю.
—Я уже собирался идти. Завтра важный день и...церемония уже подошла к концу...Если угодно, то согласуй приём заранее, через некоторое время я смогу принять тебя официально...
—Я не слышу, здесь так шумно.
В этот момент в помещение зашли слуги, они вносили виноград и закуски, чтобы гостям торжества было чем заедать обильное количество алкоголя. Все разом смолкли в ожидании угощений, разглядывая яства.
—Я устал, я ухожу!
—Все слышали? Он отрёкся от престола до того, как вступить в законное правление.
Никто не был удивлён. Никто не переспрашивал.
Тиберий стоял в углу залы. Этот день наступил. День, когда труды и старания дали плоды. День, когда цель оправдала все средства.
ʨ 6 ʨ
Наступил самый желанный день для Клавдия. Он наконец стал римским императором.
—Какой титул Вы себе хотите? Как Вам Тиберий Клавдий Цезарь Август Германик, Великий понтифик, наделён властью трибуна 14 раз, консула — 5 раз, императора — 27 раз, Отец Отечества)?
—Я выберу новое имя. Отныне я именую себя Клавдий Кока.
Луперкалии
В мрачный февральский вечер, когда всё же хочется достать чернил и плакать, писать о феврале навзрыд, Люция согласилась пойти вместе со своей одинокой подругой Бертой на вечеринку по случаю Дня Святого Валентина. Настроение было мерзопакостное, слякоть и лужи. В феврале давно не было снега. Лишь голые деревья и пожухлая листва, которую не убрали работники коммунальных служб.
— Я там буду совсем одна, мне сложно найти причину для разговора с незнакомыми людьми. Ты оставишь меня, будешь танцевать и угощаться коктейлями, как всегда. — тоскливо произнесла Берта.
— Люция, тебе и не нужно ни с кем говорить. Сама атмосфера фестиваля тебе обязательно будет по душе. Ты только особо не пугайся, всё, что ты увидишь будет ненастоящим. Да и с чего ты взяла, что я тебя брошу? Будем вместе весь вечер, я буду держать тебя за руку.... — обиделась такому мнению о себе подруга- Организаторы больше двух миллионов тратят на правдоподобность действа, антураж там просто крышесносный. Пойдём!
— Поверю на слово. Не сдержишь обещание- давай на спор-с тебя выпивка.
Подруги встретились в 7 вечера 14 февраля и направились в бар «Пещера». Это было большое двухэтажное здание, в самом центре города. Но о нём Люция не слышала ничего. Она решила, что место, хоть и часто проходимое, но малоприбыльное. Одно кафе, не успев открыться, сразу же закрывается. Не выдерживает конкуренции рядом с соседствующими местами.
Снаружи окна помещения не были украшены пресловутыми пошлыми сердечками, не было людей в костюмах купидонов, не было ничего, что бы отсылало ко Дню Всех влюблённых. Это Люция оценила, потому что сам праздник казался ей вычурным и пошлым, видимо, решила она, организаторы фестиваля и правда постарались на славу, чтобы их мероприятие не вписывалось в привычное понимание праздника, а в социальных сетях максимально получило огласку своей экстраординарностью. Новое веяние.
Когда Люция и Берта вошли, они направились сразу к бару, в чьём меню не было привычных «маргарит» и «негрони». Даже «ром кола». Даже текилу и шнапса не предлагали своим гостям. Цен тоже не было в строках меню. Просто какие-то надписи на...латыни?
— Здорово, тут всё бесплатно сегодня. Думаю, все напитки входят в стоимость входного билета. - обрадовалась Берта.
Мрачный бармен с потухшим взглядом налил Берте и Люции по кубку красной жидкости. Подача была оценена. Закуски тоже не предлагались. Бармен сказал, что «трапеза» будет после. Для всех гостей сразу.
Девушки обернулись, взяв напитки в руки, и увидели, что на сцене, которая больше напоминала грот, установили специальный алтарь. Вынесли три молодых козочки с перевязанными копытцами.
— Что они собираются делать?
— Помни, что все это шоу. — пригубив бокал сказала Берта- Не принимай близко к сердцу. Не тронут они козочек.
Один из «жрецов» занёс кинжал над бедным животным. Люция и Берта резко одновременно отвернулись, закрыв глаза. Люцие показалось, что та даже взвизгнула, но чей крик от ужаса она не могла понять.
Один из «аниматоров» прикасался смоченным в крови жертв клинком ко лбам двоих знатных юношей. Другие жрецы стирали кровавые отметины шерстью, смоченной молоком, после чего рассмеялись. Гостям фестиваля тоже, казалось, было весело. Дамы и господа наслаждались шоу, праздником, никто не реагировал бурно. Затем последовала ритуальная трапеза, по окончании которой шкуры ловко разрезались на произвольные части.
— Куда ты меня привела, Берта?- с ужасом и дрожью в голосе шепнула Люция. Её зрачки были широки. Девушка была несказанно напугана.
Обнажившись и прикрыв бёдра козьими шкурами «аниматоры» бегали и стегали встречных кусками шкур. Женщины, находящиеся в полутемном баре, охотно подставляли тела под удары, их лица озаряли улыбки. Все происходящее их абсолютно не пугало, а забавляло.
Берта заметила, как в толпе показался «аниматор» с огромной искусственной головой волка. Его глаза светились зелеными огоньками.
— Они правда убили тех коз?
— Не будь такой серьёзной. Я слышала только хорошие отзывы от ребят, которые ходили на такие вечеринки. Про коз нужно было сказать тебе заранее. Я знала, что ты чувствительная, но не настолько же.
— Это больше похоже на хэллоуин, чем на День Святого Валентина.
— А теперь, уважаемые дамы, подойдите к столику справа. На листочках вам необходимо написать своё имя и опустить в урну! — сказал в микрофон человек, облачённый в шкуру козы.- Имена гостей мужского пола уже находятся в урне слева.
Берта и Люция переглянулись.
— Видимо, это конкурс?
— На образование пар?
— Да, пойду напишу имя.
— Ты обещала, что будешь весь вечер со мной. Держать меня за руку и никуда не уходить.- в глазах Люции застыл ужас, она вцепилась руку подруги.
— Не своё имя я буду писать,твоё,глупая.
Берта легко высвободила руку Люции, потрепала её слегка по волосам.
Берта подошла к столику справа. Бросила свой листок в урну и засмеялась, но смех её как будто сорвался — она будто забыла, где находится. Свет в зале потускнел, и все гости начали напевать что-то. Урны начали вращаться с помощью механизма. Имена, написанные на листках, зашевелились, словно живые. Когда ведущий запустил руку в урну, он пристально оглядел всех участниц лотереи. Слегка улыбнулся. Вытащил бумажку и развернул. В зале повисла тишина.
— Люция.
Воздух стал гуще, когда она услышала своё имя. Из урны вырвался зелёный дым. Люция почувствовала, как кто-то холодной рукой касается её плеча — и увидела перед собой мужчину с волчьими глазами. Урна, в которой были мужские имена даже не двигалась. Её просто укатили за кулисы. Вокруг раздался вой. Берты уже не было рядом. Она ведь обещала, она ведь обещала....вместо неё — козлиная шкура на полу и бокал, наполовину наполненный кровью. Люция закричала — и очнулась в пустом баре, где все следы праздника исчезли. Только на запястье у неё осталась алое пятно в форме сердца. Из глубины сцены зазвучала флейта, и она танцевала, не помня себя. Что ещё остаётся делать, когда в жизни случается нечто, по поддающееся объяснениям. Она танцевала, танцевала, танцевала под звуки флейты и цокот копытец.
Утром она проснулась в своём доме, в одежде с запахом дыма и молока.
Мерин
Утром четвёртого ноября, когда колокола звали на службу, а улицы города были перекрыты, так как намечалось шествие к главной площади города, поднимались первые флаги — красные, белые, синие, — из церковной конюшни тихо под шумок выскользнула гнедая кобыла по имени Вера. Она никогда не понимала, почему её зовут так: ведь Вера — то, что живёт внутри, а не стоит на привязи у стены. Но в целом лошадь была довольна тем, что в её стойле всегда ароматный овёс, свежая вода и детишки, которые изредка хотели покататься на ней, не сильно ей докучали. Они были лёгкими и очень приятно проводили маленькими ручками по её великолепной чёрной гриве.
Вере нравилось слушать звон колоколов, который раздавался из колокольни церкви, три, а иногда и четыре раза в день. Это приносило ей неимоверное блаженство. Духовное блаженство, которое только может испытывать кобыла.
Ворота конюшни были приоткрыты — может, ветер, может, случай. Вера ступила копытом на мощёную камнем дорожку и впервые ощутила, как звон подковы отзывается в ней самой, будто сердце вдруг заговорило железом.
По городу шли люди — некоторые из них размахивали флагами, — церковносвященники шли впереди хода, несли икону. Вера вышла через задний двор. Свободная, но не чувствующая себя одинокой: в каждом прохожем, за которыми она наблюдала издалека, ей чудилось движение — то же, что было в ней. Единство — это, может, не в строе, а в ритме,думала она.
У фонтана на площади стояли две серые лошади из полицейского эскадрона. Вера подошла ближе, и они, будто поняв, сделали шаг вперёд. На мгновение между ними возникло безмолвное согласие — не человеческое, не словесное, а то, что бывает только в стае, или, в этом случае, в табуне, где каждый знает, куда идти. Где каждый является и частным и целым одновременно.
Неподалёку от храма находилась низина. Чтобы не переломать свои ноги, Вера аккуратно спустилась с небольшого обрыва, едва ловя равновесие.
В низине располагался святой источник, который был огорожен небольшим деревянным заборчиком. Также на территории находился питьевой фонтан, комнатка для молитвы и что-то, напоминающее купель.
Вечером она вышла за город. Чуть влажная земля, по которой было приятно ступать копытцам, закончилась полем. Тянулся лес, пахнущий листвой и дождём. Вера остановилась, посмотрела на огни вдали — там, где остались люди, флаги и колокола.
Она не знала, что ждёт её дальше — зима, волки или пастбище. Две серые лошади неслись бодрой рысью, догоняя Веру. Чуть поодаль она увидела ещё две белых лошади, которые приветствовали её бодрым заливистым ржанием, топали копытцами оземь.
Вера не знала их, но знала одно: сегодня впервые день народного единства стал и днём её собственного освобождения.
Несущ{ий}ствующий
В большом зале было очень темно.
Настолько темно, что свет, исходящий от свечей, казался кроваво-красным. В этом сакральном полумраке на троне восседал правитель. Рядом с ним лебезил его слуга, пытаясь угодить и умаслить недовольного жизнью господина.
—Сын зари, наша утренняя звезда, чем я могу помочь тебе?
—Я нахожу в думах, отстань от меня, мелкий бес.
—Что беспокоит тебя, о величайший из великих?
—Я переживаю за народ. Веками я пытался наставить их на путь истинный, пытался показать им правду, но они не слушали меня и поклонялись лжебогу. Именно из-за этого они стали несчастны. Женщины бросали мужчин, уходили из семей, браки разрушались. Коварные обольстительницы оставляли их ни с чем, разбивали миллионы сердец и уходили, чтобы разбить миллиарды.Мужчины стали слабыми, болезными туфяками. Эти глупые слепцы не видят, что старые устои сгнили. У них нет денег, они не хотят зарабатывать, не хотят ничего менять. Их знания ничего не стоят, они "работают на дядю", и не видят в этом проблемы. Как выжить человечеству, когда вместо завоевателей и покорителей вокруг лишь червяки да слизни? Они бесхребетные, их легко обвести вокруг пальца. Многие из них живут в безрадостном горе, которое называют "бытом", но их быт мог быть иным. Они выбрали не того, слушали не тех.
Одну битву я уже проиграл... из-за этого мы сейчас здесь. Но я не проиграл войны, бес.
Я не проиграл войны!!!!
—Что планирует наш светоносный лидер?
—Я дам им знания, научу их жить в этом черном мире, я освещу им путь. Но это право получат не все - за счастье нужно будет заплатить. Счастью нужно будет обучиться.
Я буду учить мужей быть мужами, отобрав достойных. А если им не хватит золота - они могут взять рассрочку.
—Господин, но это же мошенничество!
— Как ты смеешь так говорить со мной, Это не мошенничество, сопляк! Это реальный шанс забустить свою жизнь, порвать все ебучие пределы и стать победителем. Умные мужи больше не выберут непригодок, болезнь РСП обойдет их стороной, они перестанут быть финансовыми *** и станут рамой два вандама. Особо прилежные станут рамой четыре вандама.
Они отрастят бороды, будут пить таблетки с экстрактом чеснока и начнут хорошо высыпаться. А главное - они смогут закрыть любую Наташку за две минуты. Они получат секс везде, где захотят, оставив *** как занятие для женщин. Их женщины будут девственницами, они воспитают их под себя, чтобы ни один солевой рахмаджуло не коснулся прелестей прекрасной пригодки!
И не побоится моя армия озера огненного и серного, и не будет ввержена в гиену огненную. Мы будем рвать *** пределы, бес.
—О, мой светоносный лидер, слова твои мудры, и все же я не понимаю ЧТО ты хочешь дать этим плебеям?
— Я несу им свет. Я НЕ СУЩИЙ СВЕТ
Оракул
60-е были тяжелыми. Умер мой наставник Бурр. Да и в целом… много римлян в тот год узнали смерть как родители спустя годы разлуки моментально узнают в толпе родное дитя. Некоторых пришлось знакомить с ней насильно. Не сложились отношения с матерью, да и с женой, если честно, тоже (мир вашему праху, Агриппина и Октавиа), а управлять государством стало тошно - в общем пришлось произвести «зачистку». Я до сих пор вспоминаю их имена как детскую считалочку: Паллант, Рубеллий Плавт, Феликс Сулла. Взвешены на весах, признаны недостойными и больше не найдены.
Что меня действительно радовало – так это творчество. Я упражнялся в стихосложении, писательстве, пел и музицировал. Помню, как однажды я возлежал с одной особо искусной волчицей, и после, находясь в состоянии так сказать аффекта, расплылся в любовных излияниях: «шейка блестит Киферейской голубки при каждом движеньи». Эту историю я потом поведал Сенеке, и он выразил почтение перед моим талантом. Ох, Сенека, старый пройдоха и транжира - хорошо, что он добровольно отстранился от государственных дел…
Я знал, что одарен. Боги милостивы, и они наградили меня не только талантом «править», но и талантом «творить». В итоге я правил и «исправлял» ошибки прошлого, но и творил и вытворял! Я верил, что моя поэма о гибели Трои поразит читателей, но несмотря на всё это я не был спокоен…А когда великий понтифик неспокоен – крах его империи близок.
Я отправился вдаль, чтобы получить ответ на свой вопрос.Не буду вдаваться в ритуальные подробности, но скажу, что для решения геополитических и стратегических задач мне нужно было оказать храму некоторую финансовую помощь, а после - совершить омовение в священном источнике и снова выпустить на волю чужую кровь. Я не считал и не считаю, что эти люди и животные были «жертвами» — это все являлось необходимым элементом, позволяющим шестерёнкам приводить в движение саму жизнь. Если колесо крутилось медленно – я мог ускорять его ход.
Вы знаете, что Оракул использует «тёмный» поэтический язык, но я ведь и сам был поэтом, поэтому кривотолки были исключены. Вопрос повис в воздухе. Оракул провел минуту в рассуждениях, налаживая контакт с Волей Божьей, а после ответил мне:«Когда ставится чёткая цель, то пустые скитанья становятся квестом. Город твой, Нерон, как пирамидка из колечек. Каждый человечек в нем наполовинку искалечен. Эта инфа как лавина, в ней вранья половина, но ты никогда не узнаешь, какая именно...».
Я вышел от него, и мысли мои, как и взор мой, были чисты и свободны от пелены сомнений... Не даром столь созвучны наши имена - спасибо, Мирон! Я наконец-то знал, что делать.
Я смотрю с высоты: вокруг алое зарево, слышны истошные крики людей и треск горелой древесины, в воздухе отчетливо различим запах сожжённой плоти. Я восхищен красотой этого пламени, и мне хочется воспеть ее - ведь я смог вывернуть Рим наизнанку, чтобы увидеть Мир!
Если есть парадокс лжеца – значит, есть парадокс правителя.
Созерцаю ли я пожар? – этого вы не увидите.
Попурри (центон с внутренней драматургией по стихотворениям А.С.Пушкина)
Приветствую тебя, пустынный уголок!
Чернели избы здесь и там,Приют убогого чухонца;
Глядишь в забытые воротыНа черный отдаленный путь:
Луна, как бледное пятно,
Там лес и дол видений полны,
У лукоморья дуб зелёный, -
О сколько нам открытий чудных…
И мглой волнистою покрыты небеса.
Паситесь, мирные народыПод шепот старины болтливой,
Храните гордое терпенье -
Оковы тяжкие падут!
О чем шумите вы, народные витии?
Где льется дней моих невидимый поток?
Душе настало пробужденье:Звезда пленительного счастья -
И дум высокое стремленье,
И жизнь, и слезы, и любовь,
Веленью божию, о муза, будь послушна.
Приятна мне твоя прощальная краса!
Я здесь, от суетных оков освобожденный,
И на обломках самовластья
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
Для вас, души моей царицы,
Я вас любил: любовь еще, быть может
Во глубине сибирских руд…
На берегу пустынных волн.
Я к вам пишу -
Мне грустно и легко; печаль моя светла.
—Печален ты; признайся, что с тобой.— Люблю, мой друг! — Но кто ж тебя пленила?
— Унылая пора! Очей очарованье!Теперь моя пора: я не люблю весны;Люблю я пышное природы увяданье
В томленьях грусти безнадежной,В тревогах шумной суеты.
Я снова жизни полн — таков мой организм(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!
Взойдет ли наконец прекрасная заря?
Куда ж нам плыть?..
Ретроград поневоле
Всегерои вымышлены, как и истории, и не имеют ничего общего с реальностью
— «Ах, дилижанс, дилижанс» — мечтательно вздохнула старушка и... умерла.
Компания у костра разразилась заразительным хохотом, то затихая, то снова взрываясь от смеха. Они были рады увидеться после долгой разлуки и просто поболтать ни о чём, отвлекаясь от бытовой суеты и проблем. В такие моменты кажется, что мир обещает быть, и что всё потихоньку наладится. Они все реже виделись - работа, семьи, другие города. Обычные человеческие причины, когда тебе где-то за тридцать Поэтому так важен был этот момент, стирающий границы между воспоминаниями, которые они проживали отдельно. Сегодня казалось, что они никуда не девались и не прекращали общаться. Время остановилось, и хотелось по-фаустовски остановить это мгновение, побыть в нём как можно дольше.
Друзья отхлебнули пива, и Н. сказала:
— Да-да, это как про магрибский молитвенный коврик, только там вообще не смешно!
— А про парты знаете? — спросил А.
— Парты? — уточнил Ж.
— Ну да. «Парту, отец, купи мне парту!»
— Аааа да это ж копия коврика.
— Это вообще всё из серии «ля», — подумал Штирлиц. В дверь постучали. «Временная пет», — подвёл итог Ж.
— Ахах, а вот этот вполне себе забавный – отметила Н.
Приятно щекотал нос запах горелой древесины. У воды было прохладно, поэтому они то и дело закидывали в костёр сухие ветки. Рядом стояла кастрюля с горячим шашлыком - они ели его руками, потому что опять забыли взять тарелки и столовые приборы. На природе любое мясо становится вкуснее. Особенно если ты голодный, и особенно если ты пьяный.