Чудеса в решете (сборник)

Однако долго пребывать в задумчивости ей не пришлось. Из этого состояния ее вывел сотовый телефон. У нее возникла неожиданная мысль о том, что наверняка это Карташов с сообщением об очередном трупе.

– Алло, я слушаю. – Котова взяла трубку.

Но это был не бравый майор милиции с повадками инспектора Лестрейда. А всего лишь Оля Коробейникова.

– Лариса, я могу с вами поговорить? – робко спросила Оля. – Я не отниму много времени.

– Что ты хотела сказать?

– Я не хочу, чтобы вы бросали мое дело.

– Но твой отец найден, твоя мама его опознала, – мягко сказала Лариса. – Я понимаю, тебе очень хочется, чтобы он был жив, но воскресить его, к сожалению, не в моих силах…

– Вы верите в то, что говорите? – неожиданно перебила ее Оля. – Вы думаете, я маленькая девочка и абсолютная дура? Я не знаю, зачем мама это сделала. Но папа вернется, обязательно!

Лариса не разделяла до конца ее оптимизм, но тоже сомневалась в том, что труп, предъявленный в морге для опознания Валентине Егоровне, действительно тело ее мужа Льва Коробейникова.

А Оля тем временем продолжала:

– Поэтому я прошу вас не бросать это дело. Все так странно себя ведут. Я чувствую себя совсем одинокой.

– Ты сказала «странно». А в чем это выражается?

– Они смеются, шутят, говорят о делах, дарят мне подарки. Как будто это не похороны, а день рождения.

– А когда похороны?

– Сегодня в обед, в два часа на городском кладбище. Я туда не пойду. Я в эти игры не играю. Им делать нечего – пусть развлекаются. А я хочу, чтобы вы нашли его живого. Я удвою ваш гонорар.

– Да я и не собираюсь бросать это дело, – серьезно сказала Лариса.

Ее крайне заинтересовал вопрос – а зачем, собственно, такая спешка с похоронами? И она решила сама, своими глазами понаблюдать за церемонией погребения Льва Борисовича.

Достаточно быстро добравшись до кладбища – пробок на дорогах, к счастью, не было, – Лариса очутилась в прохладной тени огромных деревьев, вечных свидетелей всего, что здесь происходило.

Вообще-то это было старое, уже двадцать лет как недействующее кладбище, и простых смертных давно хоронили за городом. Но при определенных обстоятельствах и за определенную мзду можно было похоронить и здесь, в центральной части города. Поэтому периодически к воротам кладбища подъезжала очередная погребальная колонна машин, в основном состоящая из иномарок.

Машину Лариса оставила на стоянке: не хотелось привлекать внимание к своей скромной персоне. И она, не торопясь, пошла по кладбищенской дороге.

Отыскав какого-то служащего, она поинтересовалась, где производится погребение. Ее вопрос остался почти без ответа, если не считать того вялого мямления, из которого она ровным счетом ничего не поняла. Котова достала пятидесятирублевую купюру, и речь кладбищенского смотрителя сразу стала осмысленней. Он даже любезно согласился проводить Ларису до нужного ей места.

Она спряталась за деревьями, которые в изобилии росли на территории кладбища. Церемония прощания уже завершилась. Лариса увидела знакомую ей физиономию Валентины Егоровны – она была насупленной и сосредоточенной. Но Котову не оставляло впечатление, что это всего лишь игра на публику.

Мимо нее проходили господа Рюмин и Крысин, коллеги усопшего, и ей удалось подслушать их разговор.

– Жалко Левку, хороший был мужик. Столько лет вместе, как говорится, пуд соли съели – чего только не было, – вздыхал Рюмин. – Такую махину, понимаешь, раскрутили. Такую глыбу сдвинули.

– Жаль, конечно, но, как говорится, все мы там будем рано или поздно, – отвечал ему Крысин.

– Уж лучше поздно…

И они оба засмеялись.

«Да, Оля подметила совершенно верно: это мало похоже на похороны», – подумала Лариса.

В этот момент Рюмин с Крысиным остановились прямо рядом с местом, где за густой кроной деревьев пряталась Лариса. Судьба явно была благосклонна к ней в тот день. Голоса звучали очень тихо, но она смогла разобрать почти все:

– Что ни делается, все к лучшему. Да и не годился он для бизнеса. Я имею в виду – для большого бизнеса. Слишком мягкий был и интеллигентный. Если бы не я – не видать нам этого контракта, как своих ушей.

– Да, Серега, ты молодец, – согласился Крысин. – Можно сказать, голова!

И они снова начали подхихикивать.

– Слушай, Сергей, – Крысин покосился на новенькую оградку, – а ты уверен, что там – Лев? Гроб-то не открывали. Валентина говорит – он был так изуродован, что не узнаешь. Как же она узнала?

– Это твое дело? Нет, – рассудительно ответил Рюмин. – Нам теперь важно, чтобы так было на самом деле.

– А если он объявится?

– Когда объявится, тогда и думать будем. А то если обо всем думать заранее, то начинать надо с гроба и белых тапок – вот это будет основательность и предусмотрительность!

И тут Рюмин с Крысиным буквально захохотали. «Да, странные похороны!» – в очередной раз отметила мысленно Лариса.

– Сергей, Юра, – послышалось издалека, – вы что там, умерли?

После этих слов снова раздался смех.

– Даже не надейся, – откликнулся Крысин.

– Не дождетесь, – вторил ему Рюмин.

– Мы уже уезжаем. Идите все к нам. – Голос явно принадлежал Валентине.

– Ладно, пошли. Невежливо заставлять себя ждать, – посерьезнел Рюмин.

Немного погодя голоса стихли. Оба заместителя усопшего Коробейникова покидали кладбище.

У Ларисы же после подслушанного разговора создалось впечатление, что сейчас здесь был похоронен тиран и самодур, державший в страхе всех: семью, работу, конкурентов. И его смерти все радуются и ликуют. Что ж, может быть, это примета времени, жесткого и безжалостного, когда нет места нормальным человеческим чувствам?

Лариса, будучи сама бизнесменом и принадлежавшая к классу капиталистов – «новых русских», подумала, что не рада этой примете времени.

Однако ей следовало поторопиться – ведь в ее планах на этот день значилось еще и посещение главной конкурирующей с «Симерсом» фирмы – закрытого акционерного общества «Алмаз».

Офис «Алмаза» находился в здании крупного оборонного предприятия. Завод был вынужден раздавать свои помещения в аренду – это было общепринятой в последние годы практикой.

Преодолев «вертушку» и получив разъяснения от охраны, куда ей обратиться, Лариса на лифте поднялась на третий этаж и немного погодя открыла дверь, на которой висела табличка ЗАО «Алмаз».

И сразу же наткнулась на взгляд молодой девушки, которая достаточно профессионально расфасовывала папки с бумагами.

– Вы не подскажете, где мне найти директора? – спросила Лариса.

– А вы по какому вопросу? – спросила девушка, которая больше всего была похожа на секретаршу.

– По личному.

– Директор сегодня не принимает.

– Я не спрашиваю, принимает он или нет. Я спросила, где могу его увидеть, – усилила нажим Лариса.

Девушка удивленно посмотрела на Котову. И логика посетительницы ее, должно быть, сразила, поскольку она в конце концов сказала:

– Крайняя дверь в конце коридора.

Лариса направилась на поиски кабинета. Кожаная дверь была не закрыта, и из-за нее доносились голоса. И Котова сначала осторожно заглянула в комнату.

За огромным столом сидел довольно молодой мужчина. Около него толпились служащие. Все кричали, размахивали руками, что-то доказывали. Лариса не смогла понять ничего из того, что они говорили. И человек за столом, судя по его уставшему виду, тоже. Котова решила постучать, но никакой реакции не последовало. Ее стук просто не услышали.

После трех или четырех попыток заявить о себе Лариса вошла сама в комнату. Подойдя к столу и нагнувшись к самому уху мужчины, сидевшего за столом, она чуть ли не прокричала:

– Я могу с вами поговорить?

Тот вздрогнул и отсутствующим взглядом уставился на Ларису. По мере того как он приходил в себя, лицо его все более вытягивалось: он Котову не знал и не мог понять, откуда та здесь взялась.

– Вы кто? – наконец спросил он, сделав жест сотрудникам, чтобы они умолкли.

– Я собираюсь с вами поговорить об одной фирме. Вам известно название «Симерс»? – вместо того чтобы представиться, спросила Лариса.

Судя по тому, как он дернулся, Котова поняла, что это название мужчине известно, и весьма неплохо.

– Пойдемте со мной. – Он быстро встал и буквально юркнул в соседнюю дверь.

Лариса последовала примеру шефа «Алмаза» и скрылась вместе с ним за дверью.

Помещение представляло собой резкий контраст с тем, где она только что находилась. Это был настоящий директорский кабинет, с кондиционером и музыкальным центром. Из колонок лилась очень спокойная, расслабляющая музыка.

Это был как бы оазис в жаркой пустыне: журчание небольшого водопадика и пересвист птиц. Впечатление дополняло огромное множество цветов и две пальмы.

– Присаживайтесь, пожалуйста, меня зовут Егор, – приветливо сказал директор. – Просто у нас небольшие проблемы, поэтому мне пришлось вместе с сотрудниками решать их.

– Я очень бы хотела поговорить об известной вам фирме, – повторилась Лариса. – Дело в том, что я имею задание собрать материал о ее работе.

– От кого вы получили это задание? – быстро спросил Егор.

Лариса только улыбнулась и загадочно сказала:

– Слишком уж идеальной фирмой выглядит «Симерс»…

– Вы из налоговой? – продолжал допытываться Егор.

Лариса не ответила. Она раздумывала, кем бы ей лучше представиться. И когда решила, что не будет выпендриваться и назовется просто частным детективом, Егор сам продолжил разговор:

– Да ни черта она не идеальная! – воскликнул он. – Такие же нарушения, как и везде. Но я не могу сказать, какие конкретно. Сам бы очень хотел это узнать. Кстати, может быть, вы это узнаете для меня? Заплачу много.

– Почему бы и нет. Но сейчас я хочу послушать вас.

– К сожалению, я немного знаю. – Егор был явно словоохотливым малым. – Фирма «Симерс» на нашем рынке давно: лет пять, а то и больше. Это достаточно долго. Фирма стабильная, цены, даже в начале августовского кризиса, не скакали. Очень плавно поднимались. Уж и не знаю, как им это удавалось. Мы тут у себя за голову хватались, магазины не открывали по три дня, а у «Симерса» они ни разу не закрывались. Льва Борисовича знаю лично, и он мне очень симпатичен, хотя для бизнеса слишком мягок. Вы про контракт с японцами слышали?

– Да, я в курсе.

– Ну так вот, этот контракт должен быть наш, наш! – еще более горячо воскликнул Егор. – Мы вели эти переговоры уже год и наконец недавно пришли к согласию. И буквально накануне подписания контракта происходит сбой наших компьютеров. Я вызвал мастера: сами знаете, в нашей стране все не слава богу. А к вечеру все наши компьютерные программы были стерты, они просто исчезли. Япошки отказали нам в связи с ненадежностью компании. И тут же подписали договор с «Симерсом».

– Вы хотите сказать, что это происки «Симерса»?

– Не знаю, – мотнул головой Егор. – Не знаю… А все-таки, – он неожиданно забеспокоился, – кто вы такая?

– Частный детектив, – призналась Лариса. – Я расследую смерть Льва Борисовича Коробейникова.

– Что?! Когда?! Этого не может быть! – По лицу Егора поплыли красные пятна. – Как это случилось?

– Вы не знаете об этом? – удивилась Лариса. – Его сегодня похоронили.

Она посмотрела на часы и уточнила:

– Два часа назад гроб с телом закопали на Воскресенском кладбище.

Сообщив Егору эту информацию, она пристально посмотрела на него.

– Это все его дружки, – торопливо пробормотал он. – Все они. Он всегда этим гордился и хвастался, объясняя успех сплоченностью рядов, основанной на доверии. Вот и доверился. Они его и грохнули.

– А почему вы думаете, что это они? – осторожно, не спуская с директора «Алмаза» глаз, спросила Лариса.

– А кто же? Вы же не думаете, что это я? – вскричал Егор. – У меня полное алиби! Мне сейчас не до убийств!

– То есть, надо полагать, в другое время вы были бы не против? – насмешливо уточнила Лариса.

Она уже не сдерживала своего ироничного отношения к эмоциональному директору компьютерной фирмы.

– Что «не против»? – не понял Егор.

– Ладно, оставим это. Насчет вашего алиби… Вы же не знаете, когда это произошло. Как же вы можете утверждать об алиби!

– Я… В смысле того… Что мне незачем! – Егор прижал руки к груди.

Похоже, он был так обескуражен приходом частного детектива и той информацией, которую она ему сообщила, что совсем растерялся. И Ларисе пришлось сделать вывод, что директор конкурирующей с «Симерсом» фирмы, по всей видимости, непричастен к исчезновению Коробейникова. Или слишком хороший артист. Хотя, конечно, это поверхностное впечатление – мало ли что может скрываться за поведением, какое сейчас демонстрировал Егор.

– А дружков Коробейникова вы знаете? – спросила Лариса. – В смысле – компаньонов…

– Не близко, – откровенно ответил директор «Алмаза». – Мы как-то встречались, но контакт так и не установился. Знаете, как бывает: увидишь человека – и сразу возникает симпатия, а бывает наоборот.

– А Валентину Егоровну знаете?

– Жену Левину? – живо уточнил Егор. – Знаю, но она, простите, стерва еще та. Вот от нее всего, что угодно, можно ожидать. Дочка у них хорошая – бесспорно. Не в мать пошла, это уж точно.

– Вы не знаете, кому могла понадобиться эта смерть? – прямо спросила Лариса. – Вернее, одну версию я уже услышала – о его, как вы выразились, дружках. А другие версии у вас есть?

Егор задумался. Потом покачал головой:

– Нет. Не знаю… Если только жена…

– Лев Борисович не вернулся с рыбалки. Его нашли в Волге. Он утонул.

Директор «Алмаза» тихо присвистнул.

– Ну, знаете, чтобы ехать на волжские острова и там грохать – это я в первый раз слышу, – сказал он. – Зачем так далеко? В городе мест, что ли, мало? Интересная история, интересная…

Он поцокал языком, поднял указательный палец вверх и убежденно заявил:

– Это его дружки. Больше просто некому. А я… Я к этому всему решительно непричастен. И в милиции, если меня туда вызовут, буду говорить то же самое. К тому же я все выходные был на даче, меня там все видели. Бред какой-то – меня обвинять! Япошки все равно со мной контракт из-за того, что я Леву убрал, не подписали бы…

Егор живо задвигался, на его лице отразился целый спектр эмоций: возмущение, недоумение и даже усмешка по поводу предположения его причастности к смерти Коробейникова.

– Ну что ж, спасибо за откровенный разговор, – подытожила Лариса и направилась к выходу.

– Подождите, – торопливо остановил ее Егор. – Если вдруг вы… ну, найдете что-нибудь интересное о «Симерсе», позвоните мне. Вот моя визитка. Я заплачу. Мы люди небедные, так сказать…

Он услужливо открыл перед Ларисой дверь, и она, проследовав через соседнюю комнату, в которой не переставали галдеть о чем-то сотрудники «Алмаза», вышла в коридор. Спустя пару минут она уже стартовала на своем «Вольво» по направлению к центру города.

Близился вечер, и день показался Ларисе нескончаемо длинным. Она раскрыла кучу тайн, но не приблизилась к главным: жив или мертв многоуважаемый Лев Борисович, а если мертв – то почему, и кто, черт побери, убил Виктора Савельева.