Наследница всех капиталов

– Естественно, а разве должно быть не так?

– Нет, так, конечно. Просто… – я немного растерялась, затем заставила себя собраться с мыслями и, улыбнувшись, продолжила: – Как вы понимаете, мы, журналисты, вынуждены расспрашивать обо всем, что может заинтересовать нашего читателя. Не обижайтесь, если вопрос покажется вам немного некорректным. Кстати, готовую статью перед выходом в свет мы вам непременно покажем.

– Это радует, – немного расслабился Курдов.

– Так вы говорите, что тогда жили с другой девушкой, – поторопилась вернуться я к насущной теме. – А почему вы расстались? Она показалась вам недостаточно хорошей заменой матери для вашей дочери?

– Да нет, это совсем ни при чем, – усмехнулся Курдов. – Тогда я еще не знал, что решу забрать к себе дочь. Мы расстались просто потому, что не сошлись характерами, но я ничего не имею против Лили, она неплохой человек.

– Так ее зовут Лиля? – сразу же уточнила я.

– Да, Лилия Елизаровна, – ответил Курдов. – Красивое сочетание, не правда ли? Мне ее имя сразу понравилось, я люблю все звучное.

– А фамилия у нее такая же красивая, как и имя, или нет? – спросила я.

– Да нет, фамилия у нее абсолютно простая, – вроде бы ничего не заподозрив, ответил Курдов. – Семеновская.

– Ну почему же простая… Вон как прекрасно звучит, – произнесла в ответ я, – Семеновская Лилия Елизаровна.

– Это верно, тоже звучит, – согласился со мной Александр, с минуту помолчал и спросил: – Вас еще что-нибудь интересует?

– Пожалуй, – немного подумав, ответила я и, посмотрев прямо в глаза мужчине, заговорила, стараясь быть насколько возможно убедительной: – Как правило, собирая материал о ком-то для статьи, мы беседуем не только с самим будущим героем, но и с его друзьями, окружением, так сказать, чтобы составить наиболее правильное общее впечатление о нем. Согласитесь, что вы сами не станете себя расхваливать, тогда как это очень даже удобно сделать вашим знакомым. Вот поэтому нам бы хотелось получить от вас пару адресов таких людей. В том числе и вашей бывшей подруги, если, конечно, вы нам доверяете.

– Естественно, доверяю, мне бояться нечего, – улыбнулся Курдов, после чего достал из ящика стоящего рядом столика ручку, лист бумаги и стал что-то писать.

Мы с Виктором молча ждали, когда он с этим покончит, затем я попросила своего коллегу сделать фотографию Курдова, якобы для той же самой статьи, а на самом деле для удобства расследования, и стала прощаться с Александром Владимировичем.

– Очень жаль, что вашей дочери не оказалось дома, – сказала я уже на пороге. – Все-таки нам бы очень хотелось побеседовать еще и с ней, но я думаю, что мы еще к вам заглянем.

– Непременно заходите, – расплылся в улыбке Курдов. – Только предварительно звоните, а то можете никого не застать дома. Номер своего телефона я написал вам на том же листе.

– Да, я заметила, – откликнулась я и вышла за порог.

Виктор последовал за мной, и вскоре мы уже выходили из дома. Сев в салон машины, я призадумалась: ехать сейчас в редакцию или прямо отсюда направиться на поиски бывшей любовницы Курдова. Если повременить, то он запросто может ее предупредить о том, что нужно, а что не нужно говорить ей, общаясь с нами, а нам бы было выгоднее, чтобы этого не случилось. Так что, немного поразмышляв, я все-таки решила направиться к самой Лилии. Тем более что время у нас в запасе было – Кряжимский и Ромка все равно могли еще не вернуться в редакцию, так как передвигались на общественном транспорте.

Поняв, что я что-то задумала, Виктор вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что делать дальше. Я вздохнула и произнесла:

– Давай на Фамитовку, заедем в гости к Семеновской.

Виктор согласно кивнул, мол, все понял, и, молча заведя машину, направил ее в сторону нужной улицы. Довольно быстро добравшись до необходимого нам дома, мы оставили «Ладу» недалеко от подъезда и направились в дом. Там нашли квартиру любовницы Курдова, и я позвонила в дверь. В первые несколько минут нам никто не спешил открывать, и я стала от расстройства прислушиваться – прекрасно ведь знала, что в такое время дома вполне может никого и не быть. Но тут совершенно неожиданно дверь распахнулась, от чего я едва не упала, поскольку до того облокачивалась одной рукой на ручку, и мы увидели старушку с морщинистым лицом.

– Вы к кому? – шепеляво спросила она.

– К Семеновским, – улыбнувшись поприветливее, ответила я. – Мы из газеты, хотели бы задать Лилии Елизаровне пару вопросов. Она дома?

– Опять опрос какой-нибудь? – деловито спросила старушка, видимо, не расслышав то, что я сказала.

– Что-то вроде этого, – согласилась я, решив больше не объяснять ничего, а просто выведать, где сейчас девушка.

– Ну входите, – проворчала бабулька, отстраняясь, давая нам возможность войти.

Мы прошли в квартиру и стали снимать обувь.

– Чай будете? – продвигаясь в глубь квартиры, громко спросила нас бабушка.

– Нет, мы ненадолго, – проходя в зал и присаживаясь в кресло, ответила я. – Мы только хотели узнать, где сейчас Лилия, и поговорить с ней. Вы нам не поможете?

– Поговорить со мной хотите? – опять ничего не расслышав, завздыхала старушка. – Я люблю поговорить, многое могу рассказать. О жизни своей, о том, как мы после войны жили, как голодали, как детьми вынуждены были работать… Да, жизнь-то у меня была большая, я много чего повидала.

– Это замечательно, – улыбнувшись, произнесла я и еще раз повторила свой вопрос, но на этот раз еще громче, чем в первый. Теперь бабушка услышала, что я от нее хочу, и, улыбнувшись, произнесла:

– Ах, так вам внучка моя нужна! Вы ее подружка, да? А я вас за других совсем приняла, старая галоша. Я ведь не слышу почти, так что вы громче говорите. А Лиля сейчас в магазин пошла, вот-вот должна вернуться.

– Можно мы ее подождем? – во весь голос спросила я, склонившись к уху бабульки.

– Да ждите, конечно, мне не жалко, – откликнулась та и, медленно поднявшись, поплелась в другую комнату, оставив нас с Виктором совершенно одних.

Впрочем, мы ничуть не скучали, рассматривая жилище Семеновских. А посмотреть тут было на что! Не знаю уж, кто из членов семьи был таким одаренным, но почти все стены в зале были украшены вырезанными по дереву панно, плоскими деревянными масками, резными полками и иными красивыми вещами. И даже на столе, в невысокой вазе, стояли три деревянные розочки, выточенные из каких-то веточек, – такие ни на одном заводском станке не сделаешь!

Пока мы любовались необычными произведениями искусства, скрипнула дверь и в квартиру кто-то вошел. Я мгновенно собралась, решив, что это вернулась Лиля. И это в самом деле оказалась она, так как бабушка очень громко сообщила ей, что пришли друзья. Что-то ответив старушке, девушка вошла в зал и недоуменно застыла на пороге, естественно, не увидев среди нас никого из своих знакомых.

– А вы к кому? – грубовато спросила девица.

Она была невысокой, с ладной фигуркой и окрашенными в ярко-рыжий цвет короткими волосами, густо намазанными гелем и поэтому торчащими пучками в разные стороны. В целом такую молодежную прическу можно было бы назвать «стриженое солнышко», хотя девушке она очень даже шла и делала ее еще моложе, чем она была на самом деле. Глубоко посаженные глаза, маленькие губки, такой же носик, ровный овал лица и слегка торчащие в стороны ушки делали ее весьма очаровательной особой. Одета бывшая любовница Курдова была по-спортивному: светлые брюки с декоративным шнуром на поясе и маечка на тонких бретельках.

– Мы к вам, – бегло окинув взглядом девушку, сказала я. – Если вы, конечно, и есть Лилия Семеновская.

– Да, это я. Но вас я не знаю и никогда не видела, – поспешила заметить девица.

– Это мы знаем, – улыбнулась я. – Но вы пока не дали нам возможности представиться.

– Ну так представляйтесь, я слушаю, – без лишней скромности, даже еще более грубо, чем вначале, буркнула Семеновская и деловито сложила руки на груди.

Я улыбнулась и сообщила не только как нас зовут, но также кто мы такие и зачем ее беспокоим. Выслушав меня, девица прошла в комнату и, плюхнувшись в мягкое кресло, произнесла:

– Не пойму, а вам-то это все зачем надо? Ну ладно менты ко мне приходили, расспрашивали все про то убийство и про алиби Александра, но вам-то что с того? Кажется, дело давно признали висяковым и Курдова оставили в покое.

– Не совсем, – тихо вздохнув, ответила я. – Я и мои коллеги теперь начали расследование заново по просьбе матери убитой. У нас ведь не обычная газета, а со своими собственными правилами, одно из них и позволяет оказывать платную помощь гражданам в расследовании тех или иных происшествий в их жизни.

– Так, значит, вы как частные детективы действуете? Только детективы по совместительству, – все поняла Лилия.

– В общем-то, да, – кивком подтвердила я и спросила: – Ну так как, вы согласны нам помочь?

– Нет, – спокойно ответила девица и хитро улыбнулась. – У меня ведь, в отличие от вас, никакого стимула к разговорчивости нет. Вы не милиция, права допрашивать меня не имеете, так что… – Семеновская вскинула руки вверх и развела их в стороны, намекая на то, что наш разговор на этом закончен.

– Хорошо, – не желая сдаваться, решительно произнесла я, – тогда давайте мы вам заплатим. Это будет являться стимулом?

– Смотря сколько заплатите, – удовлетворенно расплылась в улыбке девица. – Меньше чем за пятьсот рублей базар вести не буду.

– Ладно, мы дадим вам эти пятьсот рублей, – понимая, что иного способа выяснить правду и уточнить, было ли алиби у Курдова ложным или правдивым, у нас пока нет и, возможно, не будет. Приходилось принимать условия собеседницы. – Только расскажите нам про своего бывшего парня, Александра Владимировича Курдова, – попросила я и, пристально посмотрев на Лилию, добавила: – Что вы о нем знаете, какой он на самом деле человек, есть ли у него слабости? В общем, расскажите все, что вы о нем знаете. Ну а главный вопрос – об алиби. Действительно ли в день убийства он был с вами или же это ложь?

– Прежде деньги, – все еще не желая ничего говорить, произнесла Семеновская и выжидающе посмотрела на нас обоих.

Мне пришлось раскошелиться и достать из кошелька припасенные на всякий случай пятьсот рублей. Протянув деньги наглой девице, я снова напомнила ей о своем вопросе и приготовилась слушать. Удовлетворенная легким заработком, Лилия преспокойно бросила деньги на стоящую рядом тумбочку, как будто они для нее были такой мелочью, что даже смешно их прятать, и, закинув ногу на ногу, сказала:

– Лады, я вам расскажу все. Но не из-за денег, а из-за того, чтобы насолить этому гаду, который меня бросил сразу же, как только его дела пошли в гору. Я, видите ли, слишком много денег требовала. Урод!

«Ну спасибо, сделала одолжение, – зло прошипела я про себя. – Зачем, спрашивается, тогда плату требовала, раз все равно зуб на него имеешь? Вот народ пошел, палец о палец за просто так не ударят. Все торгуются, даже если им самим выгодно рассказывать, а не молчать. Тьфу, противно смотреть».

– Честно скажу, что алиби его – полная липа, – не отвлекаясь ни на что лишнее, сообщила девица. – Ни в каком ресторане я с ним не была и вообще до того дня трое суток его не видела. А потом он прилетел весь в мыле, нервный какой-то и стал умолять, чтобы я всем сказала, что он эти дни у меня был. Я тогда ничего такого не заподозрила, а когда менты про убийство проведали, испугалась: вдруг и в самом деле он свою жену убил. Сразу пришла мысль, что, если не сделаю, как он просил, со мной может произойти то же самое, так что лучше выполнить его просьбу. Впрочем, я совсем недолго думала, ведь еще любила тогда этого подонка. А когда он ко мне спустя два дня пришел, я спросила, виновен ли он. Однако Саша заверил меня, что не виновен, а просто подстраховался, так как знал, что его будут подозревать. Сказал, что в тот день дома был, футбол смотрел, и подтвердить это никто не может. Правда это или нет, я не знаю.

– Значит, вы даже понятия не имели, где он был, а просто исполнили его просьбу, потому что любили? – выслушав короткий рассказ девушки, уточнила я. – Ну да, соврала я милиции, – совсем не стыдясь содеянного, подтвердила свои слова девушка.

Я посмотрела ей в глаза и спросила:

– А почему потом, когда он ушел, вы не пошли в милицию и не рассказали правду? Сами же только что упомянули, что злитесь на него за его поступок.

– Да, злюсь. Мало кому понравится, что его кидают, да еще вешают все свои долги, – согласилась с моими словами Лилия. – Только знаете, у меня с милицией не очень ладно дела обстоят, и мне там светиться никак нельзя. А потом, позже, когда Шурик сообщил мне о своем уходе, я попыталась на него надавить этим ложным алиби, но он напомнил мне о том, что когда-то тоже вытащил меня из-за решетки, куда я попала за хранение наркотиков. Он тогда по каким-то своим каналам меня отмазал, так что у меня перед ним должок маленький был. А так, соврав – представив Александру алиби, – я его вроде бы как прикрыла, долг заплатила.

– А сейчас, рассказывая это нам, вы не боитесь, что все вновь выплывет? То есть он, узнав о вашем предательстве, позаботится о возобновлении вашего дела? – поинтересовалась я, не совсем понимая, почему девица так спокойна.

– А вы попробуйте потом доказать, что я вам что-то говорила, – нахально улыбнувшись, ответила она. – Я скажу, например, что была пьяна. Или же что меня заставили все это сказать. И потом, не в ваших же интересах меня выдавать. Если докажете его вину, понадобятся свидетели, а о них вы должны позаботиться. Я права?

– А вы верно мыслите. – Только теперь я начала понимать, что девица на самом деле не так проста, как кажется. – И вы нам действительно еще можете понадобиться.

– Ну вот и отлично, – улыбнулась в ответ Семеновская. – Что-то еще интересует?

– Что рассказывал вам о своей дочери и бывшей жене Курдов? – не задумываясь, спросила я.

– Да ничего, – пожала плечами Лилия. – Он о них и не вспоминал до некоторых пор.

– До каких именно? – уточнила я.

– До того, как проблемы с деньгами начались. Шурик ведь игрок, он в обычном уличном автомате может столько денег просадить, что страшно становится, а потом ноет целый месяц, что за душой ни гроша. Его когда с последней работы уволили, он занимал почти у всех, кого только знал. Могу предположить, что и бывшая жена этой участи тоже не избежала. А что касается дочери, то о ней я только раз и слышала, да и то не от него, а в милиции. Честно сказать, меня прошлая жизнь моих мужчин совершенно не интересует.

«Интересная особа», – все больше удивляясь словам девушки, подумала я. Лилия Семеновская действительно выглядела как уверенная в себе женщина, спокойно относящаяся ко всему происходящему и умело извлекающая из всего выгоду. Такую нелегко провести.

Задав девушке еще несколько интересующих меня вопросов, я поблагодарила ее за помощь, записала ее домашний и сотовый телефоны и только после этого стала прощаться. Лилия проводила нас с Виктором до двери и даже пожелала нам удачи в расследовании. Мы спустились на первый этаж и заспешили к машине. Теперь нам нужно было поскорее вернуться в редакцию и расспросить у Сергея Ивановича и Ромки, что им удалось узнать, а затем, собравшись всем вместе, обсудить дальнейшие действия.

Поручив Виктору заботиться о нашем маршруте, я преспокойно уселась на соседнее с водительским сиденье и погрузилась в размышления, радуясь тому, что мне не нужно следить за дорогой.

«Итак, Лариса Евгеньевна, по всей видимости, была права, обвиняя в смерти своей дочери ее бывшего мужа, – думала я. – Во-первых, на момент убийства у него не было алиби. Во-вторых, он его себе просто сделал, подговорив свою девушку. Учитывая этот факт, легко понять: раз Курдов обманывал милицию, значит, ему было что скрывать, и значит, он очень даже может быть виновен в смерти своей бывшей жены. Если бы он был ни при чем, зачем бы ему было заботиться об алиби, да еще заблаговременно, задолго до того, как к девушке нагрянула милиция. Это указывает на то, что он либо знал об убийстве, либо сам был замешан – возможно, даже кого-то лично нанял, чтобы убрать с дороги мешавшую ему жену. Так что теперь необходимо искать улики, подтверждающие причастность этого типа к преступлению, ну а потом позаботиться о том, чтобы девочку вернули ее родственникам, более достойным быть опекунами».

Воспоминания о ребенке почему-то сразу навеяли на меня грусть. Я понимала, что бедной девочке, не имеющей права голоса, во всей этой истории приходится сложнее и хуже всего. Ее просто делят между собой родные как какую-то вещь или игрушку. Родной отец о ней самой совершенно не думает. И главное – теперь только от нас зависит, каким будет будущее этого ребенка, а значит, мы должны постараться распутать клубок в интересах девочки.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на дорогу и увидела, что мы уже подъезжаем к зданию редакции. Виктор притормозил машину под самыми окнами. Не успела я еще даже захлопнуть дверцу автомобиля, как на улицу выскочил Ромка и сообщил, что они с Сергеем Ивановичем уже устали нас ждать.

– Тебе полезно научиться ждать, – осадила я и тут же спросила: – Маринка на месте?

– Нет, не видели пока. Наверное, опять к своему возлюбленному удрала, – хихикнул Ромка. – Развлекаются.

– Это еще что за приколы? – с укором посмотрев на Романа, произнесла я. – Где твое уважение к коллегам, к женщине? Можно ведь просто сказать, что Марина отсутствует. В твоих комментариях никто не нуждается.

– Подумаешь… – надулся Ромка, но тут же повеселел и спросил: – Ну что, собирать всех на аналитическое собрание?

– Ага, собирай, – засмеялась я, услышав из уст Ромки такой умный термин. Интересно, где это он успел его подхватить? Не у Широковой ли случайно?

Немного расслабившись от общения с нашим курьером, я уже в более приподнятом настроении поднялась наверх и поприветствовала Кряжимского. Сергей Иванович, занятый приготовлением кофе на всех, по причине отсутствия на рабочем месте нашей секретарши, слегка кивнул мне и поинтересовался:

– Удачно съездили?

– Думаю, что вполне, – ответила я, падая в кресло Маринки. – Нам удалось узнать, что на самом деле алиби у Курдова на день убийства липовое, он просто подговорил свою любовницу прикрыть его. Полагаю, одного этого уже вполне достаточно, чтобы начать его подозревать.

– Согласен, – кивнул в ответ Кряжимский.

Затем он разлил горячий кофе по чашкам и сел рядом, собираясь начать рассказ обо всем том, что удалось выяснить ему. И тут как раз подоспели Ромка с Виктором.

– Мы пообщались с парочкой бывших дружков этого типа, – тщательно выговаривая слова, заговорил Кряжимский. – Так вот, удалось узнать много интересного. Во-первых, Курдов всегда был человеком запойным – если вдруг ему и улыбалась удача и он зарабатывал большие деньги, все они быстро уходили на спиртное. Ребята говорят, что пил Александр по-черному, совершенно не умел останавливаться. Если уж выпил рюмку, считай, недельный запой обеспечен. В пьяном состоянии он становился агрессивным, часто лез в драки, избивал жену. Были случаи, когда доставалось и дочери. Слава богу, что с девочкой ничего серьезного не случилось. Во-вторых…

– У него сейчас проблемы в бизнесе, – резко встрял Ромка, не желая оставаться в стороне и не получить свои лавры за добывание информации.

Кряжимского эта юношеская выходка совершенно не оскорбила, и он спокойно продолжил:

– Да, проблемы есть, и уже давно. При этом дружки Курдова утверждают, что в последнее время Александр в пьяном состоянии часто повторял, что ему нужно только немножко подождать и тогда все пойдет на поправку, а жизнь у него наступит такая, что он будет как сыр в масле кататься. Я подозреваю, если не сказать, почти уверен, что он имел в виду деньги и имущество бывшей жены и что он уже давно запланировал от нее избавиться. Для таких, как он, даже пятьдесят тысяч – деньги.

– Да, но о точной сумме он мог и не знать, – заметила я. – Вероятно, на момент убийства он считал, что денег у Виктории куда больше.

– Согласен, – поддержал мое предположение Сергей Иванович. – Такое вполне возможно.

– Ну что ж, из всего ставшего нам известным несложно сделать вывод: Курдов убил мать своей дочери, а затем позаботился о том, чтобы ему вернули девочку. Кстати, – я снова посмотрела на Кряжимского, – вы не узнавали ничего насчет Вики?

– Я звонил в социальные службы, у меня там один знакомый есть, – начал объяснять Кряжимский. – Он заверил меня, что все сделано по закону, и девочку после гибели матери отдали отцу, так как ее бабушка и дедушка вышли из того возраста, когда можно усыновлять детей.

– Но ведь Курдова, кажется, лишали родительских прав, – напомнила я.

– В том-то и дело, что не лишали, – отрицательно покачал головой Кряжимский, после чего сделал маленький глоток кофе и добавил: – Старушка ошиблась. Ребенка только передали по суду матери, а у отца от социальных служб по защите детей было несколько предупреждений. По этой самой причине Курдову и пришлось собирать кое-какие справочки, что теперь у него все нормально в материальном плане, что психическое состояние его соответствует норме, впрочем, как и жилищные условия, в которых он собирается содержать ребенка. Так что все по закону.