Отсчет свидетелей

– Анна Викторовна, а Родин, кажется, упоминал о том, что во время заключения липового договора присутствовал и ваш заместитель, – напомнила я.

– Полагаю, что Дмитрия Михайловича тоже ввели в заблуждение, – уверенно сказала Минаева. – Я его очень хорошо знаю. Он не стал бы ввязываться в подобные махинации, тем более что тоже имел хороший доход от фирмы.

– То есть можно сказать, что вы были партнерами? – уточнил Валерий.

– В принципе да, – согласилась Анна Викторовна. – Он только формально числится моим заместителем. Первоначально мы с ним организовывали дело на равных правах. Впоследствии я заняла должность генерального директора, а Воробьев согласился быть моим заместителем.

– Следовательно, на договоре должна быть и его подпись, – заметил Валерка.

– Честно говоря, я даже не обратила на это внимания, – растерянно сказала Анна Викторовна. – Поймите, мне в тот момент было не до этого, тем более что Родин так настойчиво наседал на меня.

– Что же произошло с Воробьевым? Почему вы его до сих пор не можете найти? И вообще каким образом появились подписи на документах? – задала я вопросы, ответа на которые никто из присутствующих дать не мог.

Анна Викторовна неуверенно пожала плечами и растерянно посмотрела на меня.

– Когда в последний раз вы виделись с Дмитрием Михайловичем? – поинтересовалась я у Минаевой.

– Он мне звонил в субботу вечером, – ответила она. – Все-таки я отсутствовала на работе в течение недели, поэтому он должен был со мной поделиться новостями.

– И что он вам говорил?

– Сказал, что все в полном порядке, неделя прошла вполне спокойно, – рассказала Анна Викторовна. – Только сказал, что сам он приболел немного: у него был хрипловатый голос, который я сначала и не узнала. А когда спросила, хорошо ли он себя чувствует, ответил, что немного простудился.

– Голоса не узнали? – насторожилась я.

– Сначала нет, – подтвердила Анна Викторовна. – А когда он объяснил, что это связано с простудой…

– А вы уверены, что в субботу вам звонил именно Воробьев? – неожиданно спросил Гурьев, и мы дружно перевели взгляд на него.

– Он же представился, – неуверенно ответила Минаева.

– Ну и что, – хмыкнул Гурьев. – Представиться по телефону мог кто угодно. Может быть, с вами разговаривал не сам Воробьев, а кто-то другой?

– Кто? – не без интереса спросила Анна Викторовна.

– Понятия не имею, – развел руками Валера. – Мало ли кто это мог быть. Я даже думаю, что звонивший хорошо знаком с Дмитрием Михайловичем, если осмелился разговаривать с вами. Вы что-нибудь конкретное о работе у него спрашивали?

– Вы и в самом деле думаете, что мне звонил не мой заместитель? – растерялась Анна Викторовна и, тут же вспомнив что-то, воскликнула: – Но звонок поступил с сотового моего зама! У меня же на мобильнике определитель, ошибиться я не могла.

– Воробьев мог потерять телефон, – догадался Пашка.

– Или у Дмитрия Михайловича его специально отобрали, – предположил Валерий.

– Отобрали? Кто отобрал? Зачем? – испуганно прошептала Анна Викторовна.

– Чтобы позвонить вам от его имени. Неужели это не понятно? – Валерка уже начинал потихоньку выходить из себя.

– А вы, Анна Викторовна, звонили ему на мобильник? – поинтересовалась я.

– Да. Но Дмитрий Михайлович отключил телефон, – смущенно ответила Минаева. – Поэтому-то я его и не могу найти.

– И вряд ли вы вообще его теперь найдете! – нервно крикнул Валерка, поражаясь наивности Минаевой.

– На что вы намекаете? – насторожилась Минаева.

– Боюсь, что Воробьева уже нет в живых, – с сожалением сказал Гурьев.

– Что вы такое говорите?! С чего это вы так решили? – испуганно прошептала Анна Викторовна.

– Михаил Владиславович Родин решил заняться вполне законным бизнесом, – спокойно объяснил Гурьев, не обращая внимания на восклицания Минаевой. – Допустим, что по каким-то причинам он не мог начать с нуля, поэтому решил приобрести официально зарегистрированную фирму, то есть ваше предприятие. Разумеется, ни вы, ни Воробьев не были согласны на продажу фирмы, поэтому Родин и задумал воспользоваться фиктивными документами. Подделать вашу подпись и подпись Воробьева не представляло большого труда.

– Но ведь это же все равно в конце концов раскрылось бы, – напомнила Минаева.

– О провале своих планов Родин не думал, – тем же тоном ответил Гурьев. – От Воробьева, как я полагаю, он уже избавился, теперь дело… Кстати, с вами за последние дни ничего странного не происходило?

– Нет вроде бы, – неуверенно ответила Анна Викторовна.

– Как же не происходило? – перебил ее Павел. – Вы же сами рассказывали о дорожно-транспортном происшествии, которое случилось в воскресенье. Джип въехал в «шестерку», и водитель «Жигулей» погиб. Вы же упомянули о том, что, если бы не счастливая случайность, на месте «шестерки» оказалась бы ваша машина.

– Точно! – воскликнула Анна Викторовна. – Джип сразу же скрылся с места происшествия. Я даже номера запомнить не успела. Честно говоря, я тогда очень сильно испугалась за собственную жизнь. На перекрестке было не так много машин, и после зеленого сигнала светофора я должна была первой выехать на дорогу, но «шестерка» обогнала меня. Наверное, там сидел какой-нибудь лихач…

Минаева глубоко вздохнула, нервно вскрикнув:

– Димку убили!

– Пока с уверенностью об этом сказать нельзя, – своеобразным способом успокоил ее Гурьев. – Но думаю, что Родин собирался расправиться и с вами, чтобы потом стать полноправным владельцем вашей фирмы. Если вы говорите, что он был уверен в том, что экспертиза докажет подлинность документов, значит, у него и в самом деле был свой человек в милиции, который бы за определенную плату сфальсифицировал результаты экспертизы.

– Ужас! Просто какой-то кошмар! – возмутилась Анна Викторовна. – И что мне делать дальше?

Она растерянно посмотрела на нас. Никто из присутствующих не предполагал, что дело примет такой серьезный оборот. И тем более никто не мог подумать, что здесь пахнет не только подделкой документов, но и преднамеренным убийством. Если Родин пошел на такое серьезное преступление, значит, он опасен, и в этом случае испуг Минаевой вполне обоснован. Даже сейчас еще не поздно объявить, что договор на самом деле имеет юридическую силу, а потом уж убрать и Анну Викторовну, чтобы некому было отстаивать свои права. Мало ли какие документы подписывали Минаева и Воробьев! Не удивлюсь, если в ближайшие дни обнаружится труп Воробьева в каком-нибудь неожиданном месте.

– Советую вам на время вообще уехать из города, – сочувствуя хозяйке дома, сказал Валера. – У вас есть какое-нибудь место, о котором никто не знает и где вы можете немного отсидеться?

– Даже не знаю, – растерянно пробормотала Анна Викторовна, все тем же испуганным взглядом посматривая на нас.

– А может быть, вам опять на какое-то время отправиться в Турцию или куда-нибудь еще? Там уж вас точно никто не найдет! – предложил решение Павел.

– Бросить свою фирму в такой момент? – удивилась предложению Анна Викторовна.

– Речь идет не о фирме, а о вашей жизни, – напомнил Старовойтов. – Выбирайте, что вам дороже. Я бы выбрал второе.

– Но у меня и средств нет еще на одно путешествие, – смутилась Анна Викторовна. – Чтобы отправиться на отдых, даже на море, нужна приличная сумма денег, а я все потратила в эту поездку.

– Но у вас должны быть деньги на банковском счету фирмы, – напомнил Валерий. – Родин, вероятно, все-таки перевел туда приличную сумму, как бы расплатившись за фирму по договору. Так что вы спокойно можете снимать их со счета.

– Валер, ты не думаешь, что на время разбирательства этот счет заморожен? – перебила я его.

– Не знаю даже, но попробовать можно, – ответил Гурьев. – И чем скорее вы, Анна Викторовна, снимите деньги, тем быстрее сможете уехать из города.

– Сейчас уже почти семь часов, – заметила Минаева. – Надеюсь, что банк еще открыт.

– Кстати, я бы посоветовал вам перевести всю сумму со счета фирмы на свое имя, – предупредительно сказал Валерка. – Мало ли как в дальнейшем будут разворачиваться события. Вы можете потерять и фирму, и деньги, то есть вообще остаться на бобах.

– Вы меня не бросите? – с мольбой в голосе спросила Анна Викторовна.

– Нет, не переживайте, – успокоила ее я. – Но времени у нас мало.

– Подождите, пожалуйста, пять минут, – сообразила Анна Викторовна. – Я переоденусь.