За тех, кто в морге
- -
- 100%
- +
Не знаю, сколько времени продолжалось все это безобразие около цирка, но в какой-то момент к нам подошел молодой парень в штатском и, вернув наши с Маринкой вещички, посоветовал уезжать с этого места, предупредив, что нас как свидетелей еще вызовут для дачи показаний. Пока он нам все это говорил, весь отряд ОМОНа куда-то рассосался, и если бы не ощутимая боль в шее, то можно было подумать, что мне все это привиделось и прислышалось, но, к сожалению, таких чудес на свете не бывает.
До редакции мы ехали в полнейшем молчании, переполненные впечатлениями и переживаниями. Маринка даже не вспомнила про свою «Арабику-как-ее-там», ради чего, собственно, мне и пришлось поехать именно к цирку, а не сразу на работу.
Когда мы приехали, Маринка поднялась в редакцию, а я немного задержалась рядом с машиной: только сейчас я получила возможность спокойно походить вокруг нее и осмотреть повреждения. Кроме смятого заднего бампера, двух отверстий от пуль в лобовом стекле и царапины на передней левой стойке, никаких повреждений не было заметно. Тяжело вздохнув о тяжкой доле, я тоже пошла на свое рабочее место.
Зайдя в редакцию, я сразу же поняла, что Маринка уже начала обрабатывать общественное мнение. Ромка, стоящий посередине приемной с открытым ртом и горящими глазами, выглядел ну прямо как памятник Христофору Колумбу, запечатленному в тот момент, когда тот узнал, что если он что и открыл, то никак не Индию, – открытый рот, вытаращенные глаза и волосы дыбом. Колумб, одним словом.
– Ольга Юрьевна!.. – воскликнул Ромка и заткнулся, напоровшись на мой мрачный взгляд.
Я поморщилась и посмотрела на Маринку, уже копошащуюся вокруг кофеварки.
– Во сколько это примерно началось? – задал мне вопрос Сергей Иванович, самый старый и опытный сотрудник нашей редакции.
Он сидел за компьютером и, судя по характеру вопроса, уже шлепал статью на тему покушения на главного редактора «Свидетеля». На меня то есть.
– Ой, не помню точно, Сергей Иванович! – отмахнулась я и тут же добавила: – Приблизительно в десять.
– Понятно, – Сергей Иванович опять защелкал кнопками клавиатуры.
Несмотря на некоторую взвинченность, я не смогла не удивиться профессионализму этого человека и тут же укусила свою секретаршу – ее, между прочим, всегда есть за что!
– Вот видишь, Марина! Вместо того чтобы здесь рассуждать про взрывы и пожары, – нудным тоном сказала я, – взяла бы и написала статью про это происшествие. Бери пример с Сергея Ивановича, видишь, он уже пишет.
– А кто будет брать пример с меня? – моментально взъелась на правду Маринка. – Я пришла и, несмотря на нервное, можно сказать, потрясение, вынуждена сочинять не статью, а кофе, причем на всех! Тружусь, как…
– Как пчелка, – с тяжелым вздохом закончила я ее мысль, потому что слышала все это даже не в десятый раз, и отворила дверь своего кабинета.
– Даже хуже, чем пчелка! – прокричала мне Маринка вслед, но я уже закрыла дверь и начала снимать плащ.
Раздевшись и сев в кресло, я первым же делом позвонила своему старинному приятелю Фиме Резовскому. Фима был адвокатом, все рабочее время посвящавшим добыче денежных знаков, а свободное – хобби.
Его хобби была некончавшаяся охота за моей благосклонностью – я просто из приличия не хочу употребить именно тот термин, который здесь был бы более подходящ, потому что как раз благосклонность Фима имел, но все, что следовало за нею, – шиш. Причем, как мне кажется, Фима не отчаивался, его увлекал сам процесс. Мне иногда не без оснований казалось, что, если бы Фима добился своей цели, ему было бы просто грустно жить на свете, потерялся бы и смысл, и стимул для этой жизни. А так – все отработано и привычно: в рабочее время – работа, во внерабочее – хобби. Счастливый человек!
Я дозвонилась до Фимы без сложностей. Секретарша в офисе папы-Резовского, где Фимочка тоже имеет свой стульчик, а может быть, и столик – не знаю, не была, не видела, – уже начала меня узнавать по голосу и соединила с Фимой сразу же, как только я об этом заикнулась. Я почему-то подумала о Маринке, которая даже меня не всегда узнает, когда я звоню на работу, но развить эту мысль не успела, поскольку трубку взял Фима. Я быстро изложила ему все, что со мною и с Маринкой сегодня произошло, и он так же быстро ответил, что окажет мне все услуги в самом полном объеме.
– Ты поняла, Оля? – Фима со значением в голосе повторил: – В самом наиполнейшем!
– Я давно уже поняла, Фимочка, но пока у меня возникла необходимость только в адвокате. То есть, как только меня приглашают в РОВД или куда-то там еще, я звоню тебе?
– Конечно! Конечно! – быстро отреагировал Фима и спросил: – А ты, кстати, знаешь, что в последнее время наши органы начали практиковать приглашения на допросы под вечер и нарочно затягивают их допоздна? Это обусловлено двумя причинами. Во-первых, чрезмерной перегруженностью оперативных работников, а во-вторых…
– Фима! – взмолилась я. – Я уже все поняла, но мне очень неудобно просить тебя приезжать ко мне домой и с вечера до утра ждать, когда же меня вызовут. Да и места у меня маловато.
– Какие могут быть неудобства между своими людьми? – вкрадчиво спросил Фима. – А много места мне не нужно…
Кое-как закончив разговор с Фимой, я положила телефонную трубку, но тут дверь моего кабинета отворилась и в полном составе ко мне зашла вся редакция. Занятой вид был только у Сергея Ивановича, у остальных – занятный. Маринка – со страдальческим лицом. Ромка, по-моему, так и не сумел закрыть рот, открытый при моем приезде на работу. А Сергей Иванович держал в руках блокнот и шариковую ручку.
– Кофе пить будем? – сурово спросила меня Маринка и, не дожидаясь ответа, то есть действуя, как всегда, начала расставлять на кофейном столике чашки и блюдца.
Мне оставалось только кивнуть, что я и сделала, заметив, что на мою реакцию никто и внимания не обратил, опять же, наверное, кроме Сергея Ивановича.
– Ольга Юрьевна, – обратился он ко мне на полном официозе, как всегда поступал в пиковые по времени ситуации, – пожалуйста, дайте мне для статьи уточнение, сколько было взрывов, три или все-таки пять, впрочем, я могу написать «несколько», что допустимо… И еще: чеченские боевики-ваххабиты участвовали в этой бойне, так сказать, с вашей стороны или они защищали президентский кортеж, стоящий перед вами?
– Что? – переспросила я, ничего не понимая. – Это вы о чем?
– О господи! – простонала Маринка. – Да все о том же! О чем же еще! О том, как нас с тобой чуть на тот свет не отправили Хаттаб Басаевич или – как его там? – Басай Милошевич, ну, короче, с бородой который!
– Ах, с бородой, – покачала я головой. – Ну да, ну да, с бородой, с одной деревянной ногой, на плече у него сидел попугай, который кричал: «Пиастры! Пиастры!» – а из цирка в это время на парашютах спускалась банда клоунов, и два из них вместо нас с тобой приехали в редакцию и сейчас притворяются один Олей, а другой Мариной…
Ромка хихикнул, Кряжимский опустил очки на кончик носа, а Маринка покраснела, но промолчала.
– Сергей Иванович, сбросьте, пожалуйста, вашу статью мне на дискету, я сама ее подправлю, – попросила я Кряжимского, который почти сразу понял, в чем дело.
Он мне кивнул и вышел из кабинета. Маринка разлила кофе, села на стул и с неудовольствием обозвала меня занудой. Я промолчала и взяла дискету из рук подошедшего Сергея Ивановича.
– Что мы знаем про наш цирк? – задала я вопрос для затравки.
Ромка честно пожал плечами, Маринка сделала вид, что задумалась над моим вопросом, хотя сама наверняка думала о том, какой я скверный товарищ, а Сергей Иванович тихо заметил:
– Во-первых, совершенно не очевидно, что эта история связана с цирком. Во-вторых… – тут Сергей Иванович замолчал, а Маринка решилась развозмущаться:
– Ну как же неясно! Пришла машина, и люди из нее что-то выгружали. Причем несли в цирк. Я сама… Мы сами видели! А тут эти киллеры! А помните, что вчерашний придурок говорил?
– Откуда он может помнить? – прервала я Маринку. – Мы же только что встретились!
В двух словах я пересказала Сергею Ивановичу вчерашнее событие. Рот у Ромки раскрылся еще шире, Сергей Иванович, наоборот, нахмурился. Он обдумал услышанную информацию и негромко заговорил:
– Цирк – это большое предприятие, целое хозяйство, мастерские, клетки, загоны, сфера питания как людей, так и зверей, а кроме того – выступления популярных эстрадных артистов, а это деньги! И немалые! Кроме того, множество помещений, сдаваемых в аренду, и прочее, и прочее… Пока не получим хотя бы примерной информации о том, кто в кого стрелял…
– Да в кого стреляли, уже сегодня по телевизору скажут! – проявил свои умственные способности Ромка, а Сергей Иванович кивнул:
– Скорее всего так и будет… Так вот, пока мы не получим дополнительной информации, говорить о чем-либо преждевременно.
Глава 3
В тот день мы на работе уже в третий раз начинали пить кофе, и не знаю, как Маринка, а я считала, что жизнь почему-то перестала проходить стороной. Не только где-то по ту сторону голубого экрана происходили взрывы и пожары, какие-то скандалы и неприятности, но уже и у нас, причем на приличном среднем мировом уровне.
Ромка – наш курьер и самый младший член редакции – во время третьего кофепития для разнообразия сбегал в кондитерскую за печеньем и сочниками и теперь сам их и грыз. Маринка берегла фигуру, у меня не было настроения, а Сергей Иванович – наш Брокгауз-Ефрон и Даль в одном лице – отказался от сладкого без комментариев. Одним словом, компания в редакции подобралась крепко сбитая и дружная, потому что, когда было печально на душе у меня, скучали все, однако веселее от такой сплоченности не становилось.
– О чем еще интересненьком тиснем в завтрашнем номере? – задала я конкретный вопрос, понимая, впрочем, что одного только участия двух наших сотрудников, или, правильнее сказать, «специальных корреспондентов», в сегодняшних перестрелках хватит как минимум на неделю репортажей.
Но форму терять нельзя. Хорошо, конечно, что так произошло: здоровый журналистский цинизм давал о себе знать – не убили, и слава богу, – но после того, как нервозность спала, можно было и подумать о том, что же еще можно было прописать в газете, кроме такого многообещающего происшествия.
Я задала вопрос, осмотрела коллектив и с неудовольствием отметила, что на мой вопрос ответить никто не может. Это было печально.
– И никто не приезжает в наш провинциальный град из политиков и бизнесменов? – сдерживаясь от зевка, спросила я.
– И даже не уезжает. Я имею в виду из заметных людей, – заметил Кряжимский.
– Может быть, придумать сенсацию, если она не происходит? – предложил Ромка, осторожно поглядывая на меня.
– Ну и? – лениво покосилась я на него. – Приведи пример.
– Да запросто. Сообщить, что к нам приезжает Мадонна с новым мужем и собирается дать два концерта по приглашению губернатора.
– Ой, бли-ин! – протянула Маринка. – А почему не Пол Маккартни?
– Если уж сочинять, то так, чтобы было правдоподобно, – заметила я. – Например, дать крупным шрифтом: «От нашего специального корреспондента»…
– «Мадонна на этой неделе в Тарасов не приедет», – тихо сказал Сергей Иванович.
– А ниже дать мелким: «И вообще она сюда не собирается!» – закончила Маринка.
Ромка захихикал, отчего у него изо рта полетели мелкие крошки печенья. Сергей Иванович скупо улыбнулся, а я опять едва не зевнула.
В это время зазвонил телефон. Я встала, подошла к нему и сняла трубку. Звонил Фима Резовский. Поговорив с ним несколько минут, я почувствовала, что настроение у меня начинает улучшаться – Фима на такие дела мастер. Положив трубку, я с победным видом осмотрела свой коллектив. Под моим взглядом все немного напряглись. Маринка забегала глазами по сторонам, покраснела и потупилась. Интересно, о чем она подумала?
Отложив пока то, что мне сказал Фима, я попробовала ковать железо, пока горячо.
– Все знаю, Мариночка! – сказала я. – Между прочим, с твоей стороны это свинство!
Я понятия не имела, о чем говорю, но весь Маринкин вид говорил о каком-то секрете, который ну просто-таки жаждет вырваться наружу. Я била наудачу, и у меня это получилось! Маринка покраснела еще больше, потом вдруг в ее глазах зажегся боевой огонек.
– Сволочь твой Фима! – крикнула она, раздувая ноздри, как кавалерийская лошадь, почуявшая врага. – Сволочь и болтун!
Мне от этих слов стало сразу же нехорошо. Не то чтобы я была очень уж против этого обвинения – Фима, конечно же, болтун, но не сволочь, – однако Маринкина реакция породила во мне жутчайшее подозрение.
При чем здесь вообще Фима и Маринка? Уж не случилось ли между ними того, чего Фима безнадежно добивается вот уже несколько лет от меня? Я почувствовала, что краснею до самых корней волос.
– Фима не болтун, – медленно произнесла я. – Просто он честный человек.
Маринка откинулась на стуле назад и выпалила, понимая, что скрывать больше нечего:
– Я же по твоему лицу вижу, что он тебе все рассказал. А обещал молчать!
Самое ужасное предположение получало подтверждение, и я спешно обдумывала, как мне следует себя повести – холодно-равнодушно или же толкнуть речь о том, что человек одинок во Вселенной и верной дружбы не существует. Маринка не дала мне времени додумать и высказалась до конца:
– Мы с ним встретились в химчистке, и он мне дал честное слово, что не скажет тебе о том, что я посадила на твой лиловый костюм пятно!..
Я испытала прекраснейшее чувство облегчения, и даже известие про испорченный костюм прошло как-то стороной. Наверное, это нарисовалось у меня на лице, потому что Маринка внимательно посмотрела на меня и подозрительно спросила:
– А что он сказал?
Я махнула рукой, понимая, что нужно завязывать наш диалог, иначе моя пиррова победа обернется каким-нибудь нежданным Ватерлоо.
– Потом расскажу, – демонстрируя великодушие, туманно ответила я и, обращаясь уже ко всей компании, объявила: – А почему никто не говорит о том, что у нас в цирке сегодня после вечернего представления, можно сказать даже, глубокой ночью, будет происходить собрание Тарасовского отделения Магического круга номер 166? Или я одна должна добывать новости для нашей газеты?
– Чего? – протянул Ромка и положил обратно на блюдечко кусок недоеденного печенья. – Колдуны, что ли, приехали? А почему же ночью? Это прикол?
Я промолчала, наслаждаясь своей победой.
Сергей Иванович снял очки и протер их стекла платочком. Как старый и тертый зубр журналистики, он предпочел промолчать и дослушать информацию до конца. Маринка, отойдя от потрясения, вызванного мнимым предательством Фимочки, наоборот, молчать не стала.
– Кино такое будут снимать, да? – непонятно почему, предположила она. – Эльдар Рязанов приезжает или Рогожкин?
– А вот мы с тобой пойдем сегодня и все узнаем, – ответила я. – Фима приглашает нас, у него есть три билета. Кстати, скоро он и сам будет со свежими новостями по сегодняшней перестрелке.
Сделав это сообщение, я допила последний глоток из своей чашки. Ну а потом началось то, что и ожидалось. Я не первый день живу на свете и понимаю, что собираться куда-либо – это проблема та еще и здесь одной нервотрепкой не обойдешься, однако собираться выйти в люди с Маринкой – это такое испытание, что, например, добровольная вечеринка в компании с белыми макаками, куда меня звал в прошлый раз Фима, кажется просто детским лепетом, да и вообще – не то сравнение. Пятнадцати минут не прошло после того, как я сообщила, что мы идем в цирк, а мне уже не только не хотелось куда-либо идти, но и вообще кого бы то ни было видеть и слышать.
– Нет, подожди, ты мне скажи, – в сто пятнадцатый раз за десять минут приставала ко мне Маринка с вопросом, – он как сказал, это будет солидное мероприятие или свойская тусовка? Мне надевать черное парадное платье или что?
– Иди в чем есть, – лениво отвечала я, сама находясь в положении не лучше Маринкиного, но мне-то спросить совета было не у кого.
– Издеваешься? – начала подозревать подвох Маринка. – А сама в чем пойдешь? А? В чем?
– В костюме! – не выдержав, рявкнула я. – В деловом костюме, и никак иначе! Я даже переодеваться не собираюсь. Какая может быть свойская тусовка с колдунами? Если хочешь, можешь одеваться, как своя. Только ступу где возьмешь?
Маринка открыла рот и тут же прикрыла его, признав тем самым мою безусловную правоту.
Фима подъехал к шести вечера, к концу рабочего дня, когда мы с Маринкой уже успели и поругаться, и помириться, и все это даже не во второй раз. Я сидела в кабинете и рассматривала разложенные перед собою милые дамские мелочи, так необходимые в моем скромном быту: диктофон, фотоаппарат, сигареты. Дверь открылась, и в кабинет заглянул Фимочка.
– Ого! – воскликнул он. – Наши хищники-журналюги чистят свои арсеналы!
Фима вошел и аккуратно прикрыл за собою дверь. Он был одет, как обычно, в черное пальто и в темно-серый костюм с красным галстуком. Единственным отличием от повседневного имиджа было то, что Фима не держал в руках портфеля.
– Добренький вечерочек, Оленька, – запоздало произнес он и, пройдя в кабинет, сел в кресло у окна.
Не успела я еще ничего ответить, даже улыбнуться не успела как следует, как в кабинет влетела Маринка, боящаяся упустить хоть слово из той ценнейшей информации, которую, как она думала, сейчас начнет разбрасывать Фимочка, и сразу же выпалила:
– Фима! Это колдуны или фокусники?
– Кто? – Фима весело взглянул на нее и, улыбаясь, ответил: – Конечно же, фокусники, я же Оле все объяснил. У них что-то вроде курсов повышения квалификации, профсоюзного собрания и показательного выступления одновременно. Три в одном флаконе. Аренда дорога, они решили сэкономить и собраться во внеурочное время. Вот и все, никакой романтики.
– Фокусники? – недоверчиво повторила Маринка. – А почему же магический круг какой-то? Или это все шуточки? Прикол?
– Никакого прикола, – ответил Фима, разваливаясь в кресле и наслаждаясь возможностью прочитать незапланированную лекцию профанам. – Существует как бы всемирный профсоюз или синдикат фокусников, иллюзионистов и представителей смежных профессий. Каждая страна по какой-то старой традиции называется Магическим кругом с порядковым номером. Наше разлюбезное отечество имеет номер 166. Вот и все. Во все времена фокусники для лучших сборов называли свое ремесло магией. И находились те, кто им верил. Вот как ты сейчас, например.
Пока Фима разглагольствовал, в кабинет просочился весь коллектив редакции, и кофейный столик был накрыт снова.
– Ну что, Ефим Григорьевич, – спросила я, приглашая гостя к столу, – а есть хоть какие-то новости по нашему делу?
– Про покушение на двух самых замечательных девушек тарасовской журналистики? – улыбнулся Фима и покосился на Сергея Ивановича. Наклонившись к нему, он с шутливым выражением лица прошептал: – А то, что я скажу, будет прописано как «из заслуживающих доверия источников нам стало известно» или «как сообщил нам высокопоставленный работник администрации, пожелавший остаться неизвестным», а?
– Если хотите, Ефим Григорьевич, могу полностью указать все ваши координаты, – серьезно ответил Сергей Иванович, – даже с домашним телефоном.
– Такой известности мне не нужно, – Фима шутливо погрозил пальцем Кряжимскому, – в таких вопросах предпочитаю оставаться в тени-с! Скромность, знаете ли, иногда бывает выгодна.
– То есть хочется побыть добрым гением, но без имени, – немного подольстилась я к Фиме.
Почему бы не сделать человеку приятное, если это почти ничего не стоит? К тому же Фима неоднократно на самом деле доказывал, что он может быть и добрым, и гением, и… ну, в общем, ясно.
– Так! – Фима взял печенье в одну руку, а чашку с кофе в другую. – Что нам известно? – с хорошо отработанной адвокатской интонацией произнес он и сам себе с таким же пылом ответил: – Да почти ничего, к сожалению. Слишком уж мало времени прошло после инцидента, но рад вам сообщить, милые мои дамы, что в глазах наших бдительных правоохранительных органов вы обе вне подозрения. У них даже не возникло мысли о вашем соучастии в этом происшествии.
– Приятно слышать, – ядовито сказала Маринка, – а то я бы плохо спать начала, все думала, неужели меня подозревают в том, что это я начала стрелять!
– В этом вас не заподозрят, но в другом – могут! – Фима привлек наше внимание, не закончив фразы, и, весьма довольный собою, принялся кушать печенье, запивая его кофейком.
Пауза затянулась, все смотрели на него, а этот юридический паршивец, прожевав печенье, принялся многословно расхваливать Маринкин кофе. Послушав его немного, я не выдержала.
– Ефим Григорьевич, – заметила я, – создается впечатление, что вы хотите похитить у нас Мариночку…
Фима задумался, но только на секунду.
– С величайшей бы радостью, – он лицемерно опустил глазки на столик. – Прекрасный кофе у Мариночки, однако, как говорил кто-то другой в сходной ситуации: «Но я другому отдана и буду век ему верна»… Итак, на чем я остановился?
– На том, что нас заподозрят в другом! – рявкнула Маринка, окончательно потеряв терпение. – Я готова устроить вашей секретарше бесплатные курсы по варке кофе, если хотите, Ефим Григорьевич!
– Не стоит беспокоиться! – Фима понял, что тянуть больше не имеет смысла, да и становится опасно.
– Я слышал как-то одну высказанную мыслишку, как говорится, в кулуарах, о том, что вы, Оля, и вы, Мариночка, попали в это место и в это время потому, что заранее знали или же догадывались о том, что должно было там произойти. Вот, пожалуй, на эту тему вас и могут немного попытаться раскрутить.
– И не такие пытались! – гордо заявила Маринка, даже не покраснев. Про себя того же не скажу, не знаю, не помню, но я бы так категорически утверждать не взялась.
– Так что же конкретно стало известно про это дело? – настойчиво спрашивала я, потому что понимала, как важно получить информацию поскорее. Сдача номера на носу, а Фима все риторические приемы отрабатывает…
– Значит, так, – наконец-то начал он. – Машина, на которой приехали двое стрелков, была угнана со стоянки напротив городской мэрии. Как ни странно, но эта стоянка оказалась, наверное, единственной в городе не охраняемой.
– Понадеялись на то, что смелости не хватит? – фыркнул Ромка.
– Вряд ли, скорее всего просто привыкли. Дело в том, что по документам на этом месте стоянки вообще быть не должно. Сначала поставил машину кто-то один, потом второй, а третий уже подумал, что так и нужно. Далее. Кто точно стрелял, неизвестно, но около машины обнаружен один автомат Калашникова и один пистолет «ТТ» без отпечатков пальцев… – Фима все-таки не удержался и, снова сделав паузу, обвел нас всех многозначительным взглядом. – А вот по кому стреляли, уже интересно. Дело в том, что машина, разгружавшаяся напротив одного из служебных входов в цирк, а именно около третьего подъезда, ведущего в подвальные помещения, была арендована оргкомитетом Магического круга и на ней был привезен реквизит некоторых участников. Разгружали все это волшебное добрище штатные грузчики цирка, обычные в общем-то люди, ничем особым себя не запятнавшие.
– А не особым? – уточнил Ромка.
Я скупо улыбнулась, порадовавшись тому, что всегда, когда нужно, рядом со мною находится человек, задающий именно тот глуповато звучащий вопрос, который мне и самой очень хотелось бы задать, да положение не позволяет. Будучи начальником, надо стараться не оказаться в смешном положении. Если хватает сил.
– Ну знаете, молодой человек, – Фима выпил свой кофе и попросил у Маринки еще, – когда речь идет об использовании автоматического оружия, такие мелочи, как систематическое посещение вытрезвителя или осуждение на условный срок по молодости лет особого внимания не привлекают… Что-то здесь не то. Непонятно, зачем нужно было обстреливать грузчиков или реквизит, не представляющий никакой особой ценности? Все содержимое «КамАЗа» было, разумеется, изучено и ничего противозаконного не найдено.
– А откуда появились омоновцы, словно рояль в кустах? – спросил Сергей Иванович.
– Это охрана цирка, – объяснил Фима. – Как раз в это время проходил внеурочный дополнительный инструктаж подразделений, несущих охрану по договору с руководством. Омоновцы имели при себе штатное оружие, ситуация была ясной, и они это оружие применили. Одним словом, создается впечатление, что произошла ошибка. Покушались не на тех, кто был нужен. Лоханулись киллеры доморощенные, так сказать. Я, честно говоря, тоже так думаю.
– А чей конкретно это был реквизит? – спросила я, пытаясь нащупать рациональное зерно в действиях налетчиков. В пошлую ошибку верить не хотелось, поэтому приходилось накапливать факты.
– Ты имеешь в виду, не было ли там известнейших иллюзионистов вроде Кио или Копперфильда, с которых можно бы что-нибудь скачать, если их напугать хорошенько? – моментально уловил ход моих мыслей Фима.