Нам с тобой по пути. О море, дружбе и любви
- -
- 100%
- +
Надя с сыном разглядывали акульи ясли, где можно было увидеть, как зародыш акулы шевелится в оболочке. Потом малыш прогрызёт стенку и покинет детский сад, а его, уже не малыша, а настоящую акулу, переведут в главный аквариум. Шурик зачарованно смотрел на полупрозрачные мешочки, в которых шевелились будущие хищники.
Остановившись у аквариума с медузами, Настя с Аней замерли. Зрелище завораживало. Аквариум подсвечивался разными цветами, переливаясь от бирюзового до перламутро-зелёного, а медузы, которых там было несчетное множество, лениво распускали свои зонтики и, казалось, тоже наблюдали за посетителями. В небольшой нише напротив аквариума стояла скамейка. Настя усадила туда Аню и плюхнулась сама, вперив взгляд в аквариум. Казалось, эти эфемерные создания бесплотны и сотканы из морской пены. Плавные непрерывные движения этих фантастических существ приносили умиротворение и успокаивали нервы. Настя ни на минуту не забывала об особенном положении подруги и хотела дать Ане возможность передохнуть, поэтому они посидели какое-то время, совершенно ни о чем не думая.
Хотя кое-что пришло Аньке в голову. Мечтательно глядя на медуз, она вдруг сказала:
– А моя сестра кроликов разводит! Какие кролики? Вот какая от них польза?
– Польза от них только в рагу! – согласилась Настя.
– Вот! А в нашем преклонном возрасте уже о высоком надо думать! Пусть бы лучше медуз разводила – вон какие они… космические…
Компания провела в океанариуме почти три часа, Анька была без сил и с ужасом думала о каком-то там Невском проспекте, обещанном ей во второй половине дня. Единственное, чего бы ей сейчас хотелось – это стать морской звездой, распластав свои конечности в теплой морской воде. Ну, и разве что ещё мороженого. И котлету.
– Я не хочу на Невский! – решительно заявила Анька, едва все вышли на улицу.
– Ого! – Настя развернулась вплотную к подруге, вопросительно вскинув брови. – Так у тебя ж этот… Надь, как его?
– Инполлитра! – авторитетно заявила Надя.
– Точно! Инстаграм! И тебе же очень была нужна в него фотография!
– А теперь не нужна! Теперь я хочу котлету, мороженое и диван. Мы устали с Ульянкой!
– Ой, вспомнила опять, что беременна! Как шампанского на завтрак выпрашивать, так она нормальная, а как на Невский, так беременна! Что же это творится, люди добрые? – громко заверещала Надя. Люди, добрые и не очень, стали настороженно озираться.
– Что, что? А то! Мы вчера с твоей сестрой выяснили, что я идеальна. Поэтому я, как идеальная беременная женщина, должна быть капризной и ветреной. Так что мы с Ульяной Семёновной хотим фастфуда!
– Аня, а фастфуд – это вообще-то вредно. От этого толстеют! Мне мама рассказывала, – возразил Шурик, с подозрением глядя на округлившийся Анин животик.
– Жить – это вообще вредно, мой юный друг. От этого, говорят, умирают. Так что мы идем туда! – Аня махнула рукой в направлении вывески, обещавшей райские гастрономические наслаждения уставшим и голодным странникам.
– Всё-таки жизнь хороша! – доедая третью порцию мороженого, сказала Анька. – А что Невский? Стоял без меня триста лет, и еще постоит!
– Да и правда, – дожёвывая жутко вредный, но очень вкусный пирожок с вишней, согласилась Настя. – На пенсию выйдем, сходим.
– Да уж, знатные из нас выйдут пенсионерки, – мечтательно протянула Надя, пытаясь запихнуть хоть какую-нибудь еду в своего худющего сына. – Так и вижу – платочки с люрексом, семечек стакан, пенсионное удостоверение… Как сядем на лавочку перед подъездом, как начнем молодёжь костерить..
– Ага! Точно! Будем вспоминать, как Анька зрелища на хлеб променяла. Ну, то есть Невский на котлету! – хихикала Настя.
– Вот же вы какие поросята, девчонки! Когда вы уже запомните, что я – бе – ре – мен – на, – по слогам произнесла Аня. – Понимаете? То есть я могу себе позволить… нееет, я ДОЛЖНА капризничать!
– Да, сестра, попала ты в переделку, – сочувственно похлопав по плечу Настю, сказала Надя. – Сходишь ты в музей в вашей Антальи, ага…
– Чекисты не сдаются, – ответила Настя. – Меня так папа учил. На месте разберемся! Ну что, поехали обратно?
Солнце, так ярко сиявшее весь день, внезапно скрылось за облаками. В городе снова стало серо и неуютно. Природа как будто предчувствовала близость разлуки сестёр и грустила вместе с ними. Укутавшись поплотнее в шарфы, девчонки поехали домой, чтобы провести последний совместный вечер за болтовнёй, сборами чемоданов и чаепитием.
Весь вечер Настя с Надей изо всех сил пытались сохранить бодрость духа, чтобы не дать волю чувствам и не расплакаться. Если раньше они часами сидели на кухне и никак не могли наговориться, вспоминали детство, рассказывали друг другу новости про родственников и общих знакомых и не замечали при этом, как ночь плавно перетекает в рассвет, то сегодня они усилием воли пораньше отправились спать. Это должно было им доказать, что завтра – обычный день, что никакой разлуки не предстоит и что нет необходимости заранее скучать и плакать.
Надя особенно переживала расставание с сестрой, потому что, выйдя замуж после института, она уехала из города, оставив на малой Родине маму с папой и сестру. В северной столице у нее был муж, дети, со временем появились подруги, но семья осталась на Севере. Настя понимала, что Наде трудно одной, потому что сама она такого одиночества не ощущала. Мама, хоть и не жила с Настей, приходила к ней почти каждое утро выпить кофе, часто отводила в детский сад младшую дочь, помогая сэкономить несколько заветных минут с утра, могла нагрянуть неожиданно и сварить, например, картошки к ужину, укутав кастрюлю теплым одеялом, чтобы блюдо не остыло к приходу домашних с работы. Она просто незримо была рядом – всегда, в любую минуту. Настя ценила эту заботу особенно ещё и потому, что к её любимой сестре родители не заглядывали вот так запросто, на завтрак или ужин.
Итак, невзирая на желания людей, небесное светило взошло над горизонтом, и наступил новый день – день расставания и новых приключений.
Глава 7
Утром, в день отъезда, Настя с Надей сидели на краю ванны, синхронно закинув ногу на ногу, и чистили зубы. Только что они выяснили, что в их семьях у мужей зубные щётки синего цвета, у детей – розовые и оранжевые, а у них обеих – зелёные.
– Потому что мы жабы, что ли? – спросила Надя, и сёстры в очередной раз разразились дружным хохотом.
Вообще, в последнее время они старались держать чувство юмора под контролем. Во-первых, зачастую окружающие люди не находили ничего смешного в вещах, которые вызывали у сестёр приступы смеха, потому что это были их, личные истории, понятные только им двоим. Во-вторых, несколько лет назад Надя чуть не задохнулась во время таких весёлых посиделок. Смеялись сёстры долго, весело и заразительно и никак не могли успокоиться. Лишь только смех затихал, тут же в памяти всплывала очередная история, которую не было необходимости даже пересказывать – девчонки вспоминали эти истории лишь по одному кодовому слову, и все начиналось заново. Тушь на ресницах давно была смыта слезами, потому что уже час они не просто смеялись, а рыдали. Сашка, изредка заглядывая на кухню, укоризненно качал головой. Изведя пачку салфеток и потянувшись за следующей, Настя сквозь слёзы увидела, что Надя как-то странно дышит. То есть не очень-то она и дышит. Как-то через раз. Или даже через три. Понимая, что сестра задыхается, Настя попыталась успокоиться сама и успокоить сестру. Она молниеносно вскочила, налила в стакан воды, протянула его сестре и взглядом заставила сделать несколько глотков, не переставая при этом смеяться. Потихоньку страсти улеглись, Надя перестала дико вращать глазами и задышала нормально.
– Ты представляешь, Надь, – сказала тогда Настя, – я ведь понимала, что вот моя сестра, сидит передо мной и натурально задыхается, погибает прямо на моих глазах, а перестать смеяться не могла. Это же ненормально?
– Нет, ненормально. Потому что я, та самая, которая натурально задыхалась, отчетливо понимала, что вот он, мой последний час. А потом представила – вот придут патологоанатомы, разложат мои телеса и начнут ломать голову – что за приступ сразил столь юную красавицу? А красавице просто было весело! По-моему, очень романтичная причина смерти, как считаешь, сестра?
– Ага, очень. Как и надпись на надгробии: «Смех без причины – признак дурачины!».
В общем, шутки шутками, но теперь сёстры научились опознавать приближение юмористического коллапса и старались купировать начинающийся внезапно приступ.
Сейчас, сидя с полным ртом зубной пасты, Настя авторитетно пихнула Надю в бок, потому что та начинала выходить за рамки дозволенного.
– Вы дадите поспать человеку? Чего опять тут развели, а? Шум на весь дом! – ворвалась в ванну Анька. Протиснувшись между девчонками, Аня тоже уселась на край ванны и потянулась за щёткой. Зелёной.
– Квааааа, – согнувшись от хохота, пропели Настя с Надей, и вытянули вперед свои зеленые щётки.
– Да, слов нет, одна музыка! Вы прекратите когда-нибудь эти истерики? Нам вообще-то ехать пора! – Аньке не терпелось поскорее сесть в самолёт, который умчит её к морю.
– Спокойно, Ань, не нервничай, мы уже такси вызвали, у нас еще сорок минут. Успеем, – выходя из ванной, сказала Надя. – А опоздаете, так оно и к лучшему. У меня тут веселее, чем в вашей Антальи. И обед включён. И я рядом.
Собравшись на кухне, девчонки быстренько позавтракали, торопливо оделись и расцеловали на прощание Шурика и Юльку. Подхватив чемоданы, они вывалились на улицу за три минуты до времени, указанного диспетчерской службой такси. Через десять минут они начали нервно озираться по сторонам. Через двадцать минут стали звонить водителю. Заручившись его клятвенным обещанием, что он уже вот-вот подъедет, они еще полчаса простояли на тротуаре, обступив плотным кольцом чемоданы.
– Ну что, Красненький, не видать тебе Антальи! Останешься тут! Вместе с моей сестрой! – не скрывая радости и приплясывая на тротуаре, приговаривала Надя.
– Мне всё больше нравится наш отпуск, – бурчала себе под нос Настя.
Тут из-за угла дома выскочила машина и с визгом притормозила у подъезда.
Аньку решили посадить вперёд, чтобы её не сильно укачивало. Водитель услужливо загрузил чемоданы в багажник, Надя уселась на заднее сиденье, следом за ней полезла Настя. Когда она уже почти достигла цели, Анька с грохотом захлопнула переднюю дверцу машины, не заметив, что Настя всё еще держалась за перегородку. Её пальцы оказались зажаты дверцей, Настя заорала, Анька подпрыгнула, а Надя вообще не понимала, что произошло. Водитель, который и так уже был виноват вдоль и поперёк, опоздав почти на час, совсем позеленел. Только отрубленных девичьих пальцев ему не хватало! Он подскочил к дверце, рывком открыл её, схватил Настину руку и начал дуть на пальцы непутёвой пассажирки. Настя, выдохнув, поняла, что пальцы целы и даже, как ни странно, не болят, только слегка покраснели. Она пыталась вырвать руку, но водитель держал её цепко.
– Мужчина, вы так вцепились в мою руку, как будто хотите на мне жениться, – после безрезультатной двухминутной борьбы сказала Настя. – Я в порядке. Да в порядке я, говорю! Если не считать того, что моя подруга, с которой мне предстоит неделю жить в одном номере в чужой стране, только что совершила на меня покушение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.