Человек Кардинала

Глава 12

— Он что, послал тебя ко мне? — с долей удивления спросил кардинал Пио. — Это значит, что он знает или догадывается о том, что ты со мной связана? Или ты ему рассказала? — пристально посмотрел в глаза Кармелы кардинал.

— Думаю, не догадывается.

— Тогда почему именно тебя послал ко мне?

— Да всё просто, ваше Высокопреосвященство: Карлос в безвыходной ситуации. Помощи ему ждать неоткуда. Только от вас.

— Натворил он дел. Как я смогу помочь ему?

— У него есть соображения на этот счёт.

— Да что мне его соображения? — отмахнулся кардинал.

— Ему грозит виселица, и вы обязаны помочь ему.

— Обязан? Ты не слишком ли обнаглела, девушка, заявляя мне такое?

— Карлос многое делает для вас. А вы не хотите помочь. Такого, как он, вы не найдёте. Поэтому считаю, что вы должны помочь, — настаивала Кармела.

— Считает она. А ты узнала, откуда у него золото в сумке? Нет. Как я могу прислушиваться к тебе, если ты простого не можешь сделать?

— Причём здесь золото? Ему смерть грозит, — возмутилась девушка.

— Как я могу помочь ему?

— Вот по этому поводу мы и разговаривали.

— Ну, давай. Выкладывай, что он там придумал, — недовольно произнёс Пио.

***

По приказу главы тайной службы Андрес Дюран прибыл в здание тюремного комплекса для встречи с начальником.

— Здравствуйте, — поздоровался Дюран с Маноло Ибанесом.

— Здравствуйте, — указал на кресло начальник.

Андрес присел, смотря на неприятного внешне мужчину.

— Вы знаете, по какому поводу я к вам прибыл?

— Нет. Я даже не знаю, кто вы. Мне сообщили о том, что прибудет человек к нашему новому постояльцу, — улыбнулся Маноло.

Андрес поморщился; до такой степени был неприятен начальник, что Дюран не смог сдержать своих эмоций.

— Я, представитель тайной службы его величества короля Филиппа, — гордо заявил Андрес.

Маноло моментально поник, улыбка исчезла с лица, вместо неё появился страх.

«Два слова "тайная служба", а какой эффект производят», — промелькнула мысль в голове Андреса.

Ему даже захотелось посмотреть под стол и убедиться, обделался ли начальник от страха или нет.

— Мне нужно встретиться с находящимся под стражей графом Карлосом де Бристо.

— У вас есть соответствующие бумаги? — робко спросил Ибанес.

— Конечно, — не спешил предъявлять Дюран, ставя начальника тюрьмы в неловкое положение.

— Простите, но вы могли бы показать?

— Вот они, — достал Андрес бумагу из кармана, но не разворачивал, откровенно издеваясь.

— А можно взглянуть? — ещё более неуверенным голосом спросил Маноло.

— Почему же нельзя? Пожалуйста, — кинул на стол бумагу.

Начальник аккуратно развернул лист, затравленно посматривая на гостя. Внимательно прочитал. Аккуратно сложил и вернул предъявителю.

— Неувязочка получается, — вдруг уверенно произнёс Ибанес.

— Это же какая может быть неувязочка? — грозно спросил представитель тайной службы.

— Достопочтенный дознаватель Эмилио Хименес строго-настрого запретил впускать кого-либо к графу де Бристо.

— Ты, наверное, не понимаешь, с кем разговариваешь? — приподнялся Андрес.

— Прекрасно понимаю. Но письменное распоряжение дознавателя запрещает любые посещения заключённого, — достал бумагу из ящика стола и передал гостю.

Дюран, наморщив лоб, изучил бумагу.

— Там внизу подпись и печать его величества короля Филиппа, — подсказал Маноло, указывая пальцем, — вот и получается неувязочка. В вашей бумаге печать главы тайной службы, а в этой — самого короля. Поэтому очевидно, чья бумага имеет большую власть, — сдерживая радость, говорил начальник тюрьмы.

— Я вижу, — зло рявкнул Андрес.

— К тому же граф де Бристо во всём сознался и попросил защиту у властей, боясь за свою жизнь. Он считает, что его пытаются убить. А власть обязана защищать своих людей, тем более высокородных. Так что, уважаемый служитель тайной службы, я и рад вам помочь, но, как вы понимаете, не могу.

— Я вернусь с другой бумагой, и тогда мне будет можно всё. И даже уволить тех людей, которые не хотят сотрудничать с нами, — угрожающе произнёс Андрес, поднимаясь.

— Буду ждать, — выдавил из себя улыбку Ибанес.

Гость ушёл, хлопнув дверью. Начальник выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Его кинуло в жар, но он радовался, так как смог отказать такому грозному человеку, как служителю тайной службы.

***

— Почему ты плачешь, Луиза? — спросил Густаво, обняв девушку на кухне.

— Граф в тюрьме, как же тут не плакать?

— Да не беспокойся, снова выберется, как и в прошлый раз.

— На этот раз говорят, что графу грозит виселица, даже не каторга. А без него мы точно пропадём. Я не хочу уезжать от тебя, Густаво, — ещё сильнее разрыдалась девушка.

Парень крепко обнял её.

— Как-то граф сказал, что на него охотится тайная служба и хочет завладеть его деньгами и имуществом.

— Ты же понимаешь, что это бред?

— Но ты же из тайной службы, и я уверена, что ты тут не просто так появился, ведь так, Густаво?

Парень растерялся, не зная, что ответить. То, что он признался ей о своей работе, но не сказал об истинном назначении своего появления в таверне, давило тяжким грузом. Об этом он умолчал. Но сейчас девушка смотрела прямо ему в глаза, и соврать ей он не мог.

— Ты права. Я действительно следил за графом. А случай распорядился так, что мне удалось спасти ему жизнь. Я преследовал совсем другие цели, но никак не отбирать у него его имущество.

— Тогда зачем ты следил за ним?

— За графом идёт кровавый след из трупов после его дуэлей. Естественно, он нас заинтересовал, так как все люди, убитые графом на дуэлях, — высокородные, имеющие власть. И такое ощущение, что он как бы специально, по приказу, убивал их, обставляя это как дуэли.

— Я не знаю, что он творил, но я верю ему.

Густаво задумался.

— Хорошо, дорогая, я постараюсь выяснить всё, что касается графа, и помочь ему. Правда, пока не знаю, как это сделать. Но я тебе обещаю: сделаю всё, чтоб ты осталась со мной, и вовсе не нужны деньги графа, чтоб мы были вместе.

***

— Что же получается, сеньор Эрнесто, с самой вершины с нами никто не считается? — возмущённо спросил Андрес Дюран у главы тайной службы. — Я предъявляю бумагу, а этот грязный ублюдок Маноло отказывает мне. Видите ли, какой-то дознаватель взялся охранять де Бристо.

— Ты, Андрес, сильно не возмущайся. Маноло отказал тебе по данному ему праву.

— Но мы же должны допросить Карлоса и вынудить его подписать документы. Ведь так?

Глава кивнул.

— Но как это сделать, раз нас на порог не пускают?

— А мы ничего не будем делать.

— То есть как? — не понял Дюран.

— Всё дело в том, что король Филипп поменял своё решение по поводу графа.

— То есть как поменял? Он теперь не хочет забирать имущество де Бристо?

— Хочет. Но не таким жестоким образом. Филипп сделает по-другому. Над Карлосом со дня на день будет суд, где его осудят на казнь через повешение. Вот тогда будет разговор с графом, где он будет вынужден отдать все свои владения и деньги в обмен на изменение меры пресечения. Вместо виселицы — десять лет тюрьмы, или пять лет каторги, или столько же лет службы в армии королевства Спаники. Ему даже предоставят выбор. Так что вот так, Андрес. И никаких пыток, издевательств.

— Да уж. Хоть и говорят, что король дурак, но на самом деле хитёр, — высказался Дюран.

— Ну ты потише насчёт короля. Мы всё-таки работаем на него. Ему виднее, как действовать, и мы не вправе осуждать его, а только поддерживать.

— Дело в том, что Карлос сознался в совершённых преступлениях. Не получится так, что судья смягчит ему меру, и тогда королю нечем будет крыть.

— Поверь. Судья сделает так, как скажет Филипп.

— Ну, это радует, — откинулся на спинку стула Андрес. — Одно хорошо, что не придётся руки марать об этого графа.

— Что твой молодой подчинённый? Как работает?

— Способный парень. Далеко пойдёт.

— Надеюсь, он не в курсе наших дел?

— Нет, конечно. Я ему даю ограниченную информацию. Его чувство справедливости и вера в то, что он пытается изменить мир к лучшему, слишком сильны, чтоб посвящать его в наши грязные дела.

— Ещё успеет окунуться с головой во всю грязь. Если, конечно, выдержит. Ладно. Пусть ещё какое-то время будет в компании друзей графа. Возможно, что-то узнает об этом... как его?

— Армандо, — подсказал Андрес.

— Об Армандо. Ну, а после суда над де Бристо посмотрим, что к чему.

— Хорошо, сеньор Эрнесто.

Пробыв в конспиративной квартире ещё какое-то время, служители тайной службы покинули её. А через минуту, как только щёлкнул закрывшийся замок из дальней комнаты, вышел Густаво, всё это время внимательно слушавший разговор начальства.

«Значит, всё-таки Карлос был прав. Они хотят забрать его имущество. Да никто иной, а сам король. Это ужасно», — присев на стул, размышлял Густаво.

Его разочарованию не было предела. Его вера в справедливость и короля рухнула в одночасье. Парень находился в таком смятении, что не мог на данный момент понять, как ему действовать дальше.

***

Городской судья Северино Рубио, мужчина в возрасте, имеющий за плечами огромный опыт судейского ремесла, возвращался домой после очередного заседания в зале суда.

Устало развалившись на диване кареты, снял кудрявый парик, прикрывающий плешь и остатки седых волос. Сейчас ему хотелось тишины, спокойствия. Выпить несколько рюмок заморского пойла, поговорить с женой и пойти отдыхать.

Хотя мысль о посещении одного из домов не покидала его вот уже несколько дней. Как он ни клялся перестать посещать «дом удовольствий», но низменная тяга и приятные, душещипательные моменты торчали большой занозой в его голове.

Чем ближе к дому, тем сильнее ему хотелось утех, несмотря на усталость. Северино подсознательно стал продумывать план, как ему сбежать из дома: «Скажу жене, что есть срочные дела государственной важности» — это всегда проходило. Жена гордилась востребованностью мужа, который не раз встречался с самим королём.

Усилием воли судья откинул мысли, задавил их в себе, решив остаться дома. «Может быть потом, как-нибудь, но не сейчас. Уж слишком часто стал посещать эти места. Так можно и попасться».

Оставшийся путь домой Северино не вспоминал о «доме удовольствий», задумавшись о предстоящем деле над графом де Бристо. Судью поражало то, что этим делом заинтересовался сам король, который недвусмысленно намекнул на то, что граф должен получить самое высокое наказание. А он, судья, большой поклонник короля, всё сделает, чтоб угодить Филиппу.

Зайдя в роскошный дом, Северино сделал то, что и замышлял: выпил заморского крепкого напитка, поболтал с женой и отправился на второй этаж. Расположившись в любимом кресле на балконе, откуда открывался прекрасный вид, успокаивающий, умиротворяющий, где судья наслаждался пением птиц и шелестом листвы.

Лениво закурив трубку, выпустил густое облако табачного дыма.

«Да уж, это не опиум», — взглянул на трубку, невольно вспоминая опиумные сны, настигающие сразу после небольшой затяжки.

Уже почти задремав, его потревожил слуга, как из-под земли появившийся рядом. Мужчина от неожиданности дёрнулся.

— Ты что тут делаешь? Я же просил беспокоить меня только по важным делам.

Слуга растерянно мялся на месте.

— К вам гость.

— Какой ещё гость?

— Кардинал, — прошептал слуга.

— Кто? Ты что, пьяный? — уставился Северино на слугу как на умалишённого. — Какой кардинал? Ты что, совсем того? — покрутил судья пальцем у виска.

— Кардинал Пио де Моралес собственной персоной.

Судья вскочил с кресла.

— Проведи его в дом.

— Он ждёт в гостином зале. Общается с сеньорой.

— Вот так дела, — всполошился судья.

Через минуту Северино Рубио вошёл в гостиный зал. И действительно, сам кардинал сидел за столом и мило общался с его женой.

— Здравствуйте, сеньор Северино, — заметив вошедшего, с улыбкой произнёс Пио.

Судья взял себя в руки, до сих пор не веря в то, что кардинал посетил его обитель.

— Здравствуйте, ваше Высокопреосвященство, — поклонился мужчина, робко, словно не у себя дома, подошёл к столу. — Чем обязан столь неожиданному визиту?

— Дела, касающиеся страждущих нашего города. Церкви нужна ваша помощь. Если вы не против, могли бы мы поговорить наедине? — посмотрев на жену судьи, Пио добавил: — Прошу прощения, сеньора Рубио, но дела из разряда государственной важности.

— Вам не за что просить прощения, ваше Высокопреосвященство, я уже давно привыкла к делам мужа, поэтому с вашего позволения удаляюсь.

Кардинал привстал, кивнув женщине. Сеньора ответила тем же и вышла из комнаты.

— Если вы не против, судья Северино, то, возможно, разговор будет более уютным в вашем кабинете, а не здесь, где слова теряются в стенах.

Конечно же, судья был против, так как обожал короля, а король, в свою очередь, всегда враждовал с кардиналом, и об этом Северино знал наверняка. Но вслух произнёс следующее:

— Вы правы, ваше Высокопреосвященство, в кабинете будет более комфортно вести диалог.

Поднявшись на второй этаж, мужчины разместились в удобных креслах. Судья занял место за столом. Кардинал сел спиной к окну, чтоб хорошо видеть лицо Рубио. А вот судье было плохо видно выражение лица Пио, так как свет, струящийся через стёкла, слепил и не давал возможности чётко видеть.

— О каком деле вы хотели поговорить? Я теряюсь в догадках.

— Об одном страждущем человеке, который находится за стенами тюрьмы из-за ловко расставленной ловушки.

— Я не понимаю, о ком вы?

— Я говорю о графе Карлосе де Бристо, над которым через два дня свершится суд. А судить будете вы.

— Но я не понимаю, причём здесь вы, ваше Высокопреосвященство? Это дело королевских служб, но не церкви.

— Вы правы, судья, но человеку, который жертвует большие суммы денег церкви и вдруг попадает в тюрьму по сомнительному обвинению, церковь обязана помочь. Я, кардинал Пио де Моралес, являюсь представителем церкви, поэтому я здесь.

— Нет прощения человеку, который убил и покалечил людей. Простите, но ваше появление больше похоже на попытку склонить королевского судью в выгодную вам сторону. А это приравнивается к подкупу должностного лица и карается законом.

Пио молчал. Северино внутренне ликовал: «Не такой уж и страшный этот кардинал».

— Вы правы, сеньор Северино, — перебил мысли судьи кардинал. — Вы правы в том, что я действительно хочу склонить вас в свою сторону. И на это у меня есть весомые аргументы; выслушав их, вы будете сами меня просить о том, чтоб принять мои условия.

— Маловероятно, ваше Высокопреосвященство. К тому же есть свидетели, которые подтвердят вину вашего щедрого графа.

— О свидетелях не беспокойтесь. Сегодня они хотят говорить, а завтра — нет. А вот вы что скажете по поводу того, что ваша благоверная жена узнает о ваших небольших шалостях? — прищурившись, спросил Пио.