Дела людей. Часть вторая. Lucy González

– А если ты… Ну, тело, окажется лесбиянкой? – Люси уже стало любопытно.

– Так чтобы забеременеть совсем не обязательно испытывать удовольствие.

Он пожал плечами.

– Можно подумать лесбиянки не рожают! Мне главное заслужить милость Ангела Смерти.

«А я бы НЕ хотела,» подумала Гонзалес угрюмо. «Хватит мне ребёнка от Начальника Концлагеря… Боже Вседержатель, неужели ещё неделю я ничего не узнаю о Дэне…»

Она не чувствовала своих слёз, предательски катящихся по щекам.

Глеб Орлов возник неожиданно, из Подпространства, но порванная, испачканная ветровка и брюки доказывали его соблюдение ``правил игры``.

Люси смотрела на него, улыбаясь, словно по-прежнему одурманенная транквилизаторами.

«Из машины он явно выскочил в физическом теле», отметила она профессиональным взглядом. «а не телепортировался или улетел, как мог бы.»

– А почему ты велел подождать тебя? – обратилась она к мужу с ироническими нотками в голосе. – Побоялся меня одну к Стасычу запустить?

– А то! – Орлов подмигнул, протягивая ей брючный спортивный костюм… – Там не только он на тебя облизывается, так что, давай-ка, оденься по-проще.

Гонзалес так и сделала, причём Фабро отвернулся, а Глеб рассматривал жену со своей ``гангстерской`` ухмылочкой.

– Я ж ``селёдка задохлая``. – Люси произнесла по-русски, демонстративно оглаживая себя.

– И? – Орлов подмигнул. – Это для Вишнёвки, а по современным Питерским эталонам -ты ж у нас, прям, моделя. Жаль- плоскодонка.

– Ещё раз мои сиськи раскритикуешь, я тебе яйца оторву, – прошипела она, не меняя умильного выражения лица – Фабро уже снова смотрел на них.

– Да, ладно, золотко, не злись, – удивлённо отозвался Глеб.

``***, ну, какой он тупой иногда,`` Люси передёрнулась от досады.

А он обнял её так страстно, так нежно, и женщина снова ``растаяла``.

Огромный, сильный, надёжный; защитник, опора, поддержка.

Можно почувствовать себя, наконец, слабой.

Не хладнокровной машиной-роботом, а женщиной…

«За мужа завалюсь – ничего не боюсь… Как же я устала бороться…»

Переведя дыхание, потёрлась щекой о его грудь.

Его натуральный мужской запах, смешанный с остатками выхлопных газов, кружил ей голову.

Воспоминания детства?

Отец, чуть ли не с рождения, таскал с собой в гараж…

Воспоминания подросткового возраста, когда гоняли по ночам и развлекались и внутри и снаружи машины?

Джерри-Альберто? Поддерживал, ведь всегда поддерживал…

А сейчас смотрит, как баран…

Её мысли постоянно возвращались к Мэри Чёрнсын.

«Сообщить? Связаться? Проклятый Артур, как перенаправить силы Лилит на него? Пусть бы эти нечисти сами разбирались между собой… Нееет, как всегда людей надо задействовать!»

Она вспомнила битву за спасение Мэри, там, в подвале.

Люси не присутствовала, пока искали Альберто, но постепенно смогла восстановить картину произошедшего.

«И везде, везде Глеб выкладывался по полной, не щадя, не жалея себя. Понятно, почему мы все так восхищаемся им,» подумала Гонзалес, снова закрывая глаза. «Нет никого сильнее Смерти. И от Его объятий не уйдёшь.»

– Очень трогательно получилось с туфельками для девочки, – заговорила она снова.

– Для девочки? – Глеб переспросил изумлённо.

– А? – Она растерялась. Путаясь, рассказала о своём визите в квартиру Крубецких.

– Покажи-ка мобильник.

Орлов открыл, полистал, Гонзалес смотрела тоже.

Инструкции исчезли, а вместо них – картинка.

Голубь.

А снизу подпись – «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное.»

Демон Смерти стоял, опустив голову, покусывая губу.

Люси перекрестилась. Она поняла.

«Есть Кое-кто сильнее Смерти. Если мы с Дэном вернёмся домой – я поставлю такую статую в молельне… За Марка-Охранника и Джерри… А если нет… то на кладбище…»

* * * * *

Глеб, экономя время, телепортировался со своими спутниками к месту назначения.

– Они устроили базу для ``отсидки`` посередине склада, под полом, объяснил он. – Тут двенадцать выходов, сквозь канализацию, гараж, сам склад, заводские помещения… В общем, строго на строго приказано постараться не засветить. Мне пришлось довольно кругленькую сумму внести, как депозит.

Он ухмыльнулся и уточнил по-русски, чтобы Фабро не понял.

– Я потребовал, чтобы Хозяин оплатил. Это не ``вмешательство в дела людей``– когда местные попадают в Москву, им дают места, где жить. Да и у престижного Похоронного бюро много есть способов… Помочь.

– Место на кладбище? – поинтересовалась Люси иронично.

– Ну, кстати, тоже. А так -свидетельство о смерти, кремация…

– А! – Гонзалес нервно хихикнула. – Избавляться от трупов конкурентов?

– Не только. Кремировали бедолагу, приехавшего на заработки, как бомжа, найденного без документов. А его паспорт- в оборот. А если особо активных родственников нет -вот тебе и ``новая жизнь``. Даже в ``бега`` идти не надо.

– И… – Люси похолодела. – Меня Лилит хотела отправить… В санаторий?

– Ух ты! – Её муж взглянул на неё с тревогой. – Ну, там тоже примерно такой сценарий. Закрытость, анонимность. Хотя там чаще просто ``отсиживаются``. А так, ``богатенькие Буратины`` любят подлечивать своих близких именно в эдаких заведениях- чтобы всё было шито-крыто. Сына, например, в драке помяли. Дочка на наркотики подсела. МЧ любовницы по шеям надавал. Да чего только не бывает.

* * * * *

Они снова вылезли из шахты, уже, как Люси догадалась, в ``прихожей``.

Металлические стены; это могло быть и подсобка и передвижной контейнер.

Тут, на крючках вдоль стены, висели ветровки, спецовки и даже пара телогреек. Внизу тоже – целая шеренга разномастной обуви.

Глеб набрал код возле двери, и они, наконец, вошли в ``базу``.

Это оказалось довольно просторное помещение.

Два молодых охранника Стасыча сидели в креслах перед небольшим телевизором.

Шмарик с унылым видом слонялся по комнате, явно не зная чем бы заняться.

Он остановился возле худощавого очкарика, работавшем сразу на двух компьютерах и лэптопе. Гонзалес увидела и свой, лежавший сбоку от Хакера.

– Ну, дай, чё те в падлу? – заныл Шмарик. – Ну, хоть полчасика?

– Программу мне скинешь, – отозвался тот, ухмыляясь. – А то и вирусяк заполучишь.

– Да, дома наиграешься! – поддержал его Александр Станиславович.

Сам он со своим ``Старым`` партнёром рассматривали какие-то бумаги, схемы и документы, обсуждая вполголоса.

Люси увидела и сейф, уже с открытой дверцей. «Из Гостиницы,» поняла она.

Все взглянули на входящих.

– Ты кого это притащил, Сибиряк? – Стасыч нахмурился было, но тут же его брови удивлённо дёрнулись вверх.

Он поднялся и направился к ним, вглядываясь в Гонзалес.

– Богаматерь! – пробормотал он. – Людмила Ароновна? Я подумал -пацанёнок какой-то. Может выпьете?

– Бренди есть? – отозвалась Люси хрипло.

– Не совсем. Коньячок неплохой.

Он сделал приглашающий жест и проводил её к ``кухонному уголку``.

Здесь, за стойкой, отделявшей ``жилую часть``, вдоль стены расположены были пара холодильников, плита и столик с кофеваркой и микроволновкой.

Достав коньяк, Александр Станиславович повернулся – Люси поджидала его с фужером наготове. Он плеснул ей на донышко, но женщина решительно отобрала бутылку, налила себе почти до краёв и выпила за пару глотков.

Поставив и то и другое на стойку, она так же молча вернулась в комнату.

– Ни х* себе баян, – пробормотал Шмарик потрясённо.

Пройдя в зал, Стасыч увидел Люси уже спящей на одном из матрасов, уложенных вдоль самой дальней от входа стены.

– Ты, Сибиряк, отнёс бы даму, – обратился к нему Александр Станиславович. – Мы ж ей кровать заготовили…

– Не, – Глеб хмыкнул. – Она так натренирована – сейчас, даже я её тронь- пристрелит, не успев проснуться. Пусть. Ей, бедолаге, ещё и не в таких условиях ночевать приходилось.

Bсе мужчины снова взглянули на Люси.

– Какая же вы разная, Мадам Гонзалес, – прошептал Стасыч, высказывая общую мысль.

* * * * *

…Сквозь полудрёму Люси слышала – мужчины уже вставали, переговаривались вполголоса.

Включили телевизор…

– Сибиряк, – Шмарик окликнул с вызовом в голосе. – А ваша мадам не сварганит нам завтрак?

– Я тя щас сам на завтрак пожарю, – насмешливо отозвался Орлов.

– Да ладно, ребята! – Гонзалес поднялась со вздохом. – Я люблю готовить. Омлет или оладушки?

– Омлет! Оладьи!

– Очень рекомендую оладушки, – похвастался Глеб. – Это её коронное блюдо.

– Тогда бегом чистить яблоки! – приказала Люси, направляясь в санузел.

Орлов выругался, а остальные мужчины рассмеялись.

– Правильно, – поддержал её Стасыч. Он брился электробритвой перед небольшим зеркалом на боковой стене. – Разрекламировал- принимай участие.

Демонстративно крутанув глазами, Глеб побрёл в кухонный уголок.

* * * * *

Когда Люси присоединилась к мужу, тот уже успел начистить целую миску свежих душистых яблок.

Она невольно залюбовалась, как ловко он делал это.

«Ещё бы,» думала Гонзалес с улыбкой. «представляю, сколько картошки этот деревенский парень перечистил и в Вишнёвке и в Армии…»

– А чего не Энергетикой? – поддразнила она его, замешивая тесто в миксере. – Ах да! ``Экономика должна быть экономной…`` ***! Что за бред?

– Тебе вставили блоком все выражения и пословицы русского языка, что могут знать старики Орловы, – спокойно объяснил Глеб. – А так, да, приходится экономить. Видела то, второе тело в коме? Ещё немного- и мне придётся туда возвращаться.

Они разговаривали на испанском, чтобы даже Фабро не понял о чём речь.

– Хозяин и так будет очень недоволен, если узнает от кого я получил такую поддержку.

Он покачал головой.

– Наш Господин, конечно, догадывается, но и выдавать меня не будет. Тем более подстилке своей. Хоть он, скотина, ей и позволяет ``хулиганить``. Она была создана как женщина, как человек. Но после ``Запретного Плода``, она вкусила и от ``Древа Жизни``. ТЕМ ``плодом`` может поделиться только ангел. Если бы Ева обратилась не к Адаму, у неё тоже был бы шанс. А так…

– Да уж, – пробормотала Люси. – Я тоже выбрала человека. Джерри. До сих пор не могу разобраться, рада я этому или жалею.

Она начала печь блинчики, и от чарующего аромата даже у неё самой потекли слюнки.

– Какое потрясное масло! – отметила она. – Тоже местное?

– А то! – Орлов подмигнул. Его окликнули из зала, он быстренько обнял жену и отошел, а через небольшую паузу Люси заметила Шмарика.

Парень, воровато оглядываясь, вошёл в ``кухонную зону`` и встал за спиною Гонзалес.

– Чего ты? – спокойно поинтересовалась женщина.

Он приблизился и вздохнул, глядя на тарелку с уже готовыми, одуряюще пахнущими оладушками.

– Да возьми уж, – ухмыльнулась женщина.

– Пышку или вас? – Парень сунул вкусняшку в рот и подмигнул.

– Смотри, – Люси тихо рассмеялась. – Глебка-то слово держит. Получишь на завтрак жаренные яйца с сарделькой.

Парень тоже хыкнул, в точности, как молодой и глупый жеребчик. Он даже ногой сделал какое-то похожее движение, словно бил об землю копытом.

– А вы… – Шмарик замялся. – Очень обиделись, там в деревне, да?

– Что, родители не учили вежливому обращению?

У него лицо как погасло.

– Я -детдомовец.

– Извини. – Люси перестала улыбаться.

– У меня мать-алкашка, – вдруг прошептал он то ли с горечью, то ли с вызовом. – Не знаю, зачем я это говорю. Я сбегал к ней столько раз. А она сдавала меня обратно! У вас вот ведь сын, объясните же мне!

– Ты где научился самбо?

Гонзалес видела, как растерялся парень.

– А чё?

– Просто ответь.

– Да. В детдоме учили.

– Специальность получил? Квартиру?

– Комнату.

– Ну, хотя бы. – Люси вздохнула. – Мать не выбирают. Я верю- она отталкивала тебя, как от чумной, как от заразной. Она понимала, что не сможет тебе дать даже того, что дало государство. Она любит тебя. Она оторвала тебя от сердца ради тебя.

Всхлипнув, парень выбежал из кухни.

Люси покачала головой.

«Пусть он верит,» говорила она себе. «Пусть он верит в Любовь.»

Она заметила, как всё вокруг затянулось туманом от её собственных слёз..

«Взять себя в руки… Я теряю контроль…»

Она всё-таки выключила конфорку, отставила сковородку в сторону.

Гонзалес оперлась обоими руками на край столика для готовки и медленно переводила дыхание, так как её учили.

Но тут какое-то подсознательное чувство заставило её открыть глаза.

Миска-блюдо, куда она складывала уже испечённые оладушки была ПОЛНА.

С горбом. Даже из всего теста, что она замесила, она не смогла бы напечь столько. И так быстро…

Она взглянула – контейнер с тестом стоял пустым. Чистым.

Она перевела взгляд на сковородку – тоже. Аж блестит.

Люси снова посмотрела на гору оладушек; один, совсем сверху, съехал, словно доказывая свою реальность.

Она перекрестилась, подняв глаза и лицо. «Простите мою слабость…»

Люси благоговейно взяла выпавший оладушек.

«Иисус смог накормить пять тысяч человек пятью хлебами,» подумала она, неверяще покачивая головой. «А тут- пять бандюг. Боже Вседержатель! Не суди, да не судим будешь. Мне-то за что такая честь? Что подыграла с туфельками там, у Крубецких?»

``Да просто ``по блату``, из-за муженька твоего.`` прозвучал в глубине сознания голос, так мучительно похожий на Артура Чёрнсына.

– Изыди, Сатана! – шепнула она сквозь стиснутые зубы.

Аккуратно подняв блюдо, она вышла в жилой зал.

Дружное восхищённое: «Ооооо!» и даже аплодисменты не могли не польстить её чувствам хозяйки.

– Но не раскатывайте носы! – Она рассмеялась. – Не рассчитывайте на эдакое каждый раз. Это, считайте, в качестве новоселья.

Она поставила блюдо посередине стола, выпрямилась и её взгляд встретился с глазами мужа.

«Он знает!» поняла она, видя его потрясённо-растерянное, даже какое-то виноватое выражение лица.

Она села, мужчины потянулись к оладушкам.

– Нет! – Глеб вдруг рявкнул так, что все отдёрнули руки и взглянули на него с изумлением.

Тот перевёл дыхание и произнёс довольно сдержано; – Позвольте на правах гостя?

– Давай, – отозвался Стасыч спокойно.

Орлов втянул воздух, резко выдохнул.

Он сцепил ладони, опустил голову и заговорил решительно и твёрдо;

– Создатель Мира сего! Благодарим Тебя за ``хлеб насущный``, посланный нам, как обещал Твой Сын Единородный.

– Amen! – поддержал его Фабро.

– Теперь можно? – робко поинтересовался Шмарик, поглядывая на своего Босса.

– Давай, – подтвердил тот, кладя себе на тарелку несколько оладушков.

Все сразу накинулись тоже.

– А меня Александр Станиславович с собой в церковь берёт! – похвастался Шмарик, обращаясь к Люси.

– Я и при Советской Власти не боялся ходить! – Стасыч отогнул верхний край рубашки, показывая наколку на груди – горящий крест, обвитый колючей проволокой. И внизу – надпись: «Верь в Бога, а не в коммунизм».