- -
- 100%
- +
– Поэтому она его дядей-то зовёт?
– Да…
В данном случае английский язык помог им; слово «Daddy» особенно произнесённое ребёнком, легко воспринималось рускоговорящими как «дядя», а сама девочка была ещё слишком мала, чтобы удивиться, почему она должна звать Глеба «папа».
– Ну, Бог даст, у вас с Глебом тоже детки будут, а? – Валентина Макаровна чуть ли не заискивающе взглянула на невестку.
– Мы думали об этом. – Мэри опять не соврала. – Но, Глеб считает – рановато.
– Да, – Бабка вздохнула. – Ну, может, Бог даст, доживу…
– Валентина Макаровна! – У Мэри просто сердце разрывалось от сочувствия к той, которая была ей свекровью только на бумаге. – Мы… Хотите, мы на Рождеств… На Новый Год к вам приедем?
– На чём? – изумилась та. – На вездеходе?
– Вертолёт арендуем!
– Да! – Бабка просияла. – Тут года два назад одному плохо стало, так да, вертолёт из района прилетел, на лёд реки посадили!
– Ну, вот видите!
– Спасибо тебе, доченька!
Они обнялись, и, впервые за многие годы, Мэри смогла вслух произнести слово: «Мама».
* * * * *
Поздно вечером Мэри сидела на кровати, у стенки, разглядывая Глеба, снова устроившегося в спальном мешке.
После небольшой паузы он, не открывая глаз, поинтересовался;
– Вы так и будете сидеть, как сова, всю ночь? Усыпить вас?
– И что, удобно тебе там, на полу? – отозвалась она в ответ.
Абсолютно в той же позе, он мгновенно оказался на «своей» половине кровати, даже уже под одеялом. – Так, конечно, удобнее, – произнёс он невозмутимо.
Мэри тоже легла, отвернувшись к стене, буквально физически ощущая «барьер» между ними, словно положенный в постель обнажённый меч.
– Это твоя или моя Энергетика? – раздражённо спросила она, снова садясь.
– Нас обоих, – объяснил Глеб спокойно. – Вы – по-прежнему жена Артура, а я – начальник его охраны. – Он, наконец, открыл глаза и взглянул на неё, как собирающийся взлететь беркут. – Вы почему парням не позволили сразу вмешаться, там, на болоте?
– А вот именно, как жена Артура, я и не обязана отчитываться!
– Как раз обязаны! Для чего было изводить столько Энергетики? Зашвырнули бы они его в топь прямо с берега – вообще ни капли бы потратить не понадобилось!
– Я понять пыталась…
– Да тут каждый третий такой. – Орлов хмыкнул. – Золотые руки, да и душа неплохая, а как выпьет… Да вы сами, на моём примере, знаете! Никакой Энергетики не хватит всем печёнки лечить да от пьянки кодировать!
– Как в «Молчании ягнят», – возразила женщина. – Спасти хотя бы одного! А ты, Глеб, тоже забываешься! Сценарий принят – изволь следовать ему! Ты сюда приехал не как киллер, от закона скрывающийся, а как уважаемый врач! Обойди односельчан, начни с одноклассников! Вон девчонки, сами матери, а помнят, как ты их за косички дёргал да портфель из школы носил, а потом им же и лупил их!
Оба рассмеялись. Орлов сел тоже, и Мэри заметила, что он и смущён и растерян.
– Что не так? – насторожилась она.
– Хозяин прав в этом плане оказался, – объяснил он, покусывая губу. – Был бы я человеком – проблемы бы не было.
– Объясни же мне, наконец!
– По сценарию мы «медовый месяц» провести приехали, а до сих пор «кроватью не поскрипели». Могу поспорить, старички вторую ночь прислушиваются. Ну, что вы так смотрите? Деревня это. Бывает деток на лавке под окном заделывают, а старшенькие с печки подглядывают.
Мэри с трудом перевела дыхание.
– Значит, чтобы «в роль войти», тебе надо е*** меня?
– Этому слову вы утром научились?
– Я с тобой по-английски говорю, – холодно заметила ему женщина.
– Да, действительно. – Он помотал головой.
– Ну, и в чём проблема-то? – Она решительно отбросила лифчик, но, взявшись за трусики, замешкалась.
– Ты уверен… – замялась она. – Ну, что наговор сработает?
– Ой, Хозяюшка, да я когда-нибудь подводил вас?
– Ну, и ладно, – пробормотала она, избавляясь от последней части своей одежды. – С меня не убудет.
Не закрываясь одеялом, она легла поудобнее.
– Можешь даже пощупать, если нужно дополнительно «вдохновиться.»
– Не нужно. – Он рассмеялся тихонько. – Этому телу ваше всегда очень нравилось.
– Да? А ты меня, как Роджер Сатани, привлекал гораздо больше, – призналась Мэри со вздохом. – Несмотря на возраст… Такой солидный, а ты…
Хищно оскалившись, она рванулась к нему. – А ты – пацанчик!
Мэри повалила его на спину. – А с пацанчиками разговор короткий!
Она забралась на Глеба, как оса-наездница – на насекомое, подготавливающая его в пищу своим деткам. Он не сопротивлялся, с улыбкой следя за её действиями.
– Ну, как? – прошептала она, изгибаясь. – достаточно громко мы скрипим?
– Не-а, – он перевернул её властно, уверенно. Такой огромный, мощный, он подмял её как медведь, навалился, подобно одному из его тигров. Перебирая, ухватывал губами её уши и кожу на шее, тёрся лицом, подмурлыкивая.
– Машенька, мышенька моя мелкая, – шептал Глеб, смешивая русский и латинский. – Пчёлка, оса ты моя ядовитая!
Она вцепилась в металлические прутья изголовья кровати, своими сильными, тренированными ногами обхватила его мускулистое тело, отдаваясь, следуя его мощным движениям.
«Ну и пусть,» думала Мэри, концентрируясь только на физических ощущениях.
Она надеялась, что «основной инстинкт» возьмёт своё, так и случилось, но когда она проваливалась в столь вожделенную темноту – без стыда, без мыслей, без сожалений и сомнений, это чувство не было похожим на ощущение полёта сквозь звезды, как она часто испытывала с Артуром…
Просто – покорное принятие неизбежности происходящего, подобное тому чувству, что охватило Анну Каренину, когда она осознала – колеса не поезда, а самой судьбы сокрушают её…
* * * * *
– …Машенька… – нежный зов вернул её в реальность.
По-прежнему в ней и на ней, Глеб лежал, опираясь на локти, массируя, лаская её уши, перебирая волосы возле шеи.
Он улыбался, но, когда их глаза встретились, его улыбка погасла.
– Тебе… не понравилось?
Она погладила его щёки. – Ты не виноват… Никто не любит Смерть…
– Я не Смерть. – Его магические губы снова коснулись её уха. – Я муж твой. Который любит тебя.
У Мэри дыхание перехватило.
– Ты же… Ты же нe можешь лгать! Ты говорил, что ненавидишь меня!
– От любви до ненависти – один шаг, – отозвался он, целуя её в губы. – От ненависти до любви – одно дыхание… Я ненавидел тебя, потому что знал – полюблю…
Она снова обняла его, но теперь уже чувство близости с ним было совсем иным.
Глава 16
Знакомый детский голос, звонкий, с подвизгиванием, разбудил Мэри.
Она была в постели одна, но сев, женщина обнаружила, что детей тоже нет в их кроватках; Энн орала явно снаружи, и её голос УДАЛЯЛСЯ.
И вдруг – тишина…
Мэри сама не знала, ЧТО напугало её больше.
«Глеб забрал их!» как молния ударила её, и женщина вскочила, задыхаясь от ужаса.
Буквально впрыгнув в первые попавшиеся тренировочные, всё так же без лифчика, натянула футболку прямо на голое тело, кинулась к выходу.
Уже только в сенях она осознала, КАК смотрится её грудь, и, ухватив шаль-платок, подаренный свекровью, накинула на плечи, выбегая наружу.
Олег Петрович сидел на нижней ступеньке лестницы, Энн носилась по дворику, гоняясь за курами, и, немного успокоившись, Мэри села рядом со свёкром.
Он держал в руках коробочку с зерном. Девочка подбегала к нему, хватала горсть корма и швыряла в кур. Те с кудахтаньем кидались к угощению, вызывая у малышки неописуемый восторг.
– А Валентина Макаровна Данилку закалять понесла?
– Да. Сходишь туда?
– Нет уж… – Мэри провела ладонью по лбу. – У меня в тот раз чуть инфаркта не было. Я, конечно, понимаю, так надо… – Тут новая мысль испугала женщину. – А это Валентина Макаровна деток-то забрала?
– С Глебкой вместе, – старик ухмыльнулся сквозь усы. – Что б ты поспала, отдохнула.
«Действительно прислушивались,» поняла Мэри, краснея до корней волос.
Но ей предстояло принять ещё одну особенность деревенской жизни.
Одна из кур клюнула сапожок Энн. Хотя это никак не могло быть больно, девочка, видимо испугавшись, с рёвом бросилась кo взрослым.
Но буквально тут же остановилась, разглядывая молоденькую курочку, почти цыплёнка. Беленькая, хорошенькая, она казалась настоящим голубем, поэтому, когда Энн, протянув руку к птице, произнесла: «Dove!» для Мэри это прозвучало настолько естественно, что она и внимания-то не обратила бы, если б её свёкр не заговорил;
– Нет, Нюрка, «Ав!» это пёсик так лает. А курочка – «Ко-ко!» Скажи, внуча, ко-ко!
– Ко-ко, – послушно повторила девочка. – Дав-ко-ко. Афф!
«Боже, какая же у неё, небось, каша в голове!» ужаснулась Мэри.
А Энн вдруг слегка попятилась и уставилась вниз на струйку между сапожек.
Мэри всплеснула руками. – Я же говорила – ей памперс нужен!
– Зачем? – искренне удивился старик. – Да! Ты, небось, и не видала никогда, как козочки сикают? Ща силы уже не те, а так – у нас их до шести бывало.
«Может, поэтому тоже, мы называем детей и козлят одним и тем же словом – «кids’ подумала Мэри, возвращаясь к себе, чтобы одеться.
Все эти утренние события так поразили её, что она забыла даже спросить, где же Артур и Глеб.
* * * * *
А Глеб, поручив детей своим родителям, закурил и медленно вышел со двора на довольно широкую, по местным понятиям, улочку. Он знал, что серьёзного разговора избежать не удастся.
Артур сидел на лавочке, тут же, рядом с воротами.
К крайнему неудовольствию Орлова – Чёрнсын, здесь, по документам – Артур Дариусович Урбанас – был не один. Две местные девахи примостились почти рядом, разглядывая какие-то фотографии, а ещё одна стояла слегка в стороне, явно разрываемая застенчивостью и желанием подойти поближе.
– Ха! – говорил Артур в своей привычной, слегка насмешливой манере. – Да, у меня и в Голливуде знакомства есть.
– Ой! – воскликнула одна, сидящая слева. – Надька! Глянь, енто ж «твой»!
Стоящая в стороне девушка качнулась вперёд, но подойти не решилась.
– Фотошоп! – полувопросительно отозвалась другая.
– Как пожелаете, – Артур ухмыльнулся, посверкивая своими жёлтыми глазами. – Я не заставляю вас верить. Был бы фотомонтаж – я подарил бы их вам, чтоб «покрасоваться», а так, автографы настоящие, будьте добры вернуть их мне.
– А чё тут прописано? [Thanks for the cool time]
– «Круто время провели,» – к удивлению и Артура и Глеба объяснила та, что сидела справа.
– Ну, это ты у нас юзер продвинутый! – злобно бросила «левая».
– Kины смотреть надо! С субтитрами… А чем же это вы там развлекались?
– Извините, я чужих секретов не выдаю, – произнёс Артур таким проникновенным тоном, что у Глеба челюсти свело. Он-то знал, что грош цена такой патетике, а на женщин, особенно молоденьких, это всегда производило впечатление.
– Артур Дариусович, – обратился он холодно. – Вы завтракать идёте?
– Прошу прощения, прекрасные леди! – Так называемый Урбанас поднялся. – Приятно было познакомится. Привет родителям!
Они зашли во двор, закрыли за собой входную калитку в воротах, и лицо Артура приняло истинное выражение.
– Вы что, и местным девкам мозги будете пудрить? – поинтересовался Глеб. – Смотрите, у них всех – если не парни – так братья, отцы или дяди, а ребят из отряда «R» «засвечивать» без особой надобности не хочется.
– Поэтому я и сел на улице, а не на задворках, – ухмыльнулся Артур. – Да, пол-деревни увидеть успело. Но я-то не прятался, разговор совершенно невинный.
Глеб закатил глаза.
– Может, вы домой поедете? Там гораздо проще будет «мобильник выключать».
– А тебе здесь гораздо проще будет мою жёнушку обслуживать?
– Ваша жена в Городе осталась! – парировал Глеб. – А в деревне Вишнёвка, как обслуживать мою жену – Машеньку Орлову, мне, как её мужу, самому решать.
Артур молчал.
– Мальчик мой, – шепнул Глеб, слегка наклоняясь к своему воспитаннику. – Вы же знаете, что нарушить сценарий для меня будет больнее, чем человеку пройти через камеру пыток. Но одно ваше слово – и я сделаю это.
– Да ладно, приятель, – Артур хлопнул его под предплечью. – Не надо ничего менять. Давно хотелось свеженьких приключений.
Он направился к дому, а Глеб снова нахмурился и нервно закурил. Он слишком хорошо знал своего Хозяина.
«Он так, „на тормозах“, дело не спустит,» понимал Орлов. «Он явно что-то задумал.»
* * * * *
Сегодня опять стояла жара, и Орловы обедали на улице, под навесом.
– Ну, что, Артур Дариусыч, – обратился Олег Петрович. – Пойдём лабаз доделаем, в ночь засядем. Ветер хороший. Медведя-то не получится, – объяснил он Мэри. – Завалили его уже. Но, может, кабанчика увидим или косулю.
– А Данилу?
– С нами! – старик улыбнулся. – Мужик ведь! Он, хоть и редко, но поглядывает на меня. Особенно ему усы мои нравятся. Когда подёргает -«Он!» говорит. Понимает ведь, что настоящий мужик – ОН, раз усы-то!
У Мэри сердце остановилось на секунду; и злорадный взгляд Артура подтвердил её подозрения.
«Рон! Даниель скучает о Роне! Но это же невозможно… Он же совсем малыш был. Он не может помнить! Столько месяцев прошло… Не получилось ли именно удаление Рона шоковым моментом для него?»
Она взглянула на своего местного, официального мужа. Судя по его мрачному виду, Глеб думал о том же.
– А я Аньку на речку свожу, – бросил он, с вызовом глядя на Хозяина.
– Да, конечно, – парировал Артур. – А то в город вернёмся – я снова с ней в бассейн ходить буду. Да и вообще – «всё вернётся на круги своя.»
– Обо мне, как всегда, даже и не думают, а? – злобно вмешалась Мэри. – Я тоже на речку пойду!
– Не придумывай! – Все четверо воскликнули одновременно.
– Может телек посмотришь? – подколол её Артур.
Мэри вспомнила огромный, в пол-стены, плазменный телевизор, тоже привезённый Глебом, который смотрелся на фоне остальной обстановки горницы Орловых, как белый медведь – на фоне пальм.
Она вздохнула. – Посижу, повяжу. Давно шарфик Дане связать собиралась.
– Ты вязать умеешь? – удивилась Валентина Макаровна.
– Я – «детдомовка»! – холодно напомнила Мэри.
Она ушла в дом, не оглядываясь, и не видела, КАКИМИ взглядами обменялись остальные.
* * * * *
Мэри села на крылечко и разложила материалы.
«Серенький фон, и синие кисточки,» думала она, перебирая нитки. «И синих птичек на счастье…»
Некоторое время она молча вязала, растворяясь в монотонном процессе, как во сне под наркозом.
Несмотря на, вроде как, жару, холодный ветер, время от времени ударял её своим порывами, и женщина просто продрогла.
Словно проснувшись, она взглянула на дворик и вспомнила утреннее «происшествие» с Энн.
«Хоть на реку-то он взял дополнительные подгузники? А купальник на смену?» думала она. «Мать, называется! Даже не проверила.»
Вернувшись в дом, Мэри прежде всего одела тёплую худи, как всегда сочно-изумрудного цвета, затем, прошла к себе в комнату, убрала работу.
Она открыла ящик с «причиндалами» Энн, взяла пару купальников и уже машинально задвинула ящик обратно, когда какая-то мысль промелькнула в её голове.
Снова просматривая одежду Энн, Мэри не могла поверить глазам; ВСЕ купальнички Энн были здесь.
Женщина взглянула на те два, зажатые в руке, снова пересчитала оставшиеся.
«Куда же Глеб унёс её?» ужаснулась женщина.
Схватив другой рукой памперсы, она выбежала во двор, затем – на улицу.
Тут она остановилась, сообразив, что даже не знает, куда идти.
Какая-то местная женщина проходила мимо, и Мэри обратилась к ней;
– Скажите, пожалуйста, как к речке пройти? Ну, где купаются все-то?
– Вы чё, купаться собрались? – вместо ответа местная изумлённо осматривала её.
– Пожалуйста! – Мэри чуть не плакала. – Там дочка моя! Я волнуюсь.
– Тама, – смягчившись, женщина махнув рукой вдоль улицы. – Улка налево повернёт, а вы так прямиком и ступайте, под горку.
– Спасибо! – пробормотала Мэри, почти бегом устремляясь в указанном направлении.
* * * * *
Уже издалека слыша громкие голоса, Мэри всё прибавляла шагу.
Чуть не скатившись по крутому склону, она остановилась, выискивая Глеба.
Народа было довольно много, и до неё не сразу дошёл смысл видимого ей.
В заливчике, мелком, вроде огромной лужи, возились малыши.
ГОЛЫЕ. СОВСЕМ ГОЛЫЕ. Причём и девочки и мальчики играли вместе, и их родителей это явно не беспокоило.
Потрясённая, Мэри повела взгляд дальше.
Она увидела девочек постарше – только в трусиках, а мальчишки, возившиеся в сторонке даже и не поглядывали в их сторону.
Мэри зажмурилась.
«Ничего-ничего,» пыталась она успокоиться. «В Африке даже взрослые женщины ходят с голой грудью.»
Перед её мысленным взором заплясали мультипликационные дикари, в набедренных повязках и с бамбуковыми копьями.
– Глеб Олегыч! – услышала она возбуждённый женский визг. – Ваша Маша тута!
Мэри открыла глаза и сразу увидела Орлова.
Держа Энн, завёрнутую в полотенце, он смотрел на жену вроде как спокойно, но Мэри видела, что он еле сдерживает себя.
– Ой, чё ж она шубу-то не надела? – крикнула другая деваха, стоя по-пояс в воде и отжимая волосы.
– Ж*** тоща – застудить боится! – поддержала другая.
– Зато силиконки потонуть не дадут!
– Да, спасательного круга не надо!
Под дружный хохот и ещё более выразительные комментарии, Мэри развернулась и кинулась вверх, по какой-то тропинке, в лес.
У неё ноги подгибались и, едва деревья отгородили её от купающихся, она опустилась, села прямо на дорожку.
«Лучше б все алкаши Вишнёвки полезли ко мне,» думала она, уткнувшись лицом в бесполезные вещи, по-прежнему зажатые у неё в руках.
– Не обращайте на них внимания – вы очень красивая! – услышала она странно знакомый мужской голос.
Взглянув, Мэри увидела солдата из отряда «R», сидящего на дорожке.
Рядом с ним примостился пёс, тоже несуразно огромных размеров; явно помесь – - тело у него было, как у сенбернара, но, морда и окрас – совершенно волчий.
«Овчарка?» мелькнуло в голове Мэри.
– Ты что выскочил? – спросила она раздражённо.
– Инструкция… – отозвался он робко. – Вас обидели…
Мэри затрясло. Она поднялась, солдат хотел сделать то же самое, но она прикрикнула; «Сидеть!»
Пёс, видимо решил, что это относится к нему и тоже замер.
Женщина приблизилась, вглядываясь в охранника. – Имя!
– Альберто Гонзалес.
– А! Фух! – Мэри перевела дыхание. – У меня и так, в Городе, от тебя де-жа-вю постоянное, а сейчас, с рожей размалёванной, показалось… Вам разве можно с собаками-то?
– Для меня исключение сделали.
– Да, ты у нас – всеобщий любимчик. Интересно, все крупногабаритные парни такие тупые? Помнится, был у нас один парнишка, вроде тебя – дядя-шкаф, тоже все приказы буквально воспринимал, и ахинею нёс, к делу совсем не относящуюся!
– Вы отца Энн имеете в виду? – спросил он холодно.
– Во-во! – Мэри кивнула. – Шила в мешке не утаишь. Ну, сперма-донора я выбрала неплохого.
– Он же, вроде как, любил вас? – произнёс Альберто с раздражением в голосе, не обращая внимание на предупреждающе зарычавшего на него пса.
– Ой! – Мэри фыркнула. – Да почти вся наша солдатня мечтает переспать со мной, да только тот – дурак был, даже скрывать толком – мозгов не хватало.
– Почему вы не верите, что он искренне любил вас? – Солдат не мог успокоиться. – Заткнись, Арес!
– Да ты, видать, просто толком не знаешь о нём, – Мэри пожала плечами. – Ты-то бандюга, а тот ещё и насильник был. Как у такого монстра язык только поворачивался даже слово «любовь» произносить!
– Он же вроде покаялся?
– Да, мне Рон говорил… – Мэри вздохнула. – До сих пор не пойму, что на Ронa нашло? Ляпнуть такое! Ведь знал, что запрещено…
Не оглядываясь, она медленно пошла по дорожке вверх.
* * * * *
Когда Мэри вернулась домой, никого ещё не было.
Она положила памперсы обратно, в общую пачку, а купальнички сунула в ящик.
Доставая вязание, она увидела рушник, подаренный Лисицей.
Взяв весь пакет, Мэри снова вышла из дома и, поглядывая на рушник, словно на карту, пошла к реке.
* * * * *
Лисица встретила её на самом же краю леса. – Вечер добрый!
Мэри не могла понять – оскалилась та или улыбнулась.
Рыжий зверёк поскакал к деревьям, словно белка, забрался наверх в точности как этот зверёк, а развернувшись на толстой, горизонтальной ветке-суку, вдруг превратился в обнажённую женщину.
Её изящное, сильное тело, загорелое до золотисто-коричневого цвета, гармонировало с летящей гривой огненно-рыжих волос.
– Принесла пряжу? – спросила она.
– Уже готовые нитки вас устроят? – Мэри показала клубочки.
– Вполне… А что это у тебя?
– Шарфик? – уточнила Мэри.
– Прелесть какая! – Лесная Русалка захлопала в ладоши. – Можно я ТАКОЙ же свяжу?
– Да на здоровье! – Мэри повесила сумку с нитками на ветку, а сама прошла вниз, к реке.
Место ей очень понравилось; заливчик, где вода явно прогревалась достаточно в течении дня, а на «пляжике» словно специально набросаны были какие-то деревянные брусочки.
«Да,» подумала Мэри. «Прекрасное местечко. Надо будет как-нибудь прийти сюда с Даниелем.»
* * * * *
Дети спали, а Мэри в ночнушке, обхватив себя руками, стояла в спаленке у окна, глядя на тропинку в лес, по которой несколько часов назад ушли Артур и Олег Петрович, ведя Огонька под уздцы.
Она слышала, как вошёл Глеб, но не обернулась.
А он приблизился и начал нежно оглаживать её.
– Мышка моя, – прошептал он, целуя ей ухо.
– Отстань! – грустно огрызнулась Мэри.
– Обиделась? Они ж не со зла! Ты – первая горожанка, здесь появившаяся, а я, оказалось, жених завидный был, а уж таперича, как говорится… – Он засмеялся, лаская её всё настойчивее.
– Да причём здесь они! – произнесла она с такой горечью, что Глеб остановился.
– А что, милая?
– Обними меня…
Он так и сделал, понимая, что вовсе не сексуальные чувства руководят ею.
– Опять этот козлина ускакал, хвост задравши! – Мэри заплакала. – Я-то надеялась… Что хоть здесь «мобильник выключать» не будет.
– Так он же – на охоту…
– Какая разница! – Она вырвалась из его рук и снова встала у окна.
– Мне куда ложится? – спросил он спокойно.
– Ай, да куда хочешь!
Она выскочила из комнаты, накинув шаль, села на крылечко.
Уже совсем стемнело. Где-то лаяли собаки. Отдельные деревенские шумы стихали.
Мэри замерла, расстроенная, потерянная, чувствуя себя такой же одинокой, как до встречи с Артуром.
Она сидела долго, очень долго, пока совсем не замёрзла.
Тогда она вернулась в спаленку, легла в кровать и сразу заснула, не заметив, что Глеба нет в комнате, и даже не подумав, а где же всё-таки он.
Глава 17
Валентина Макаровна возилась у печи, когда её муж подошёл и встал так, что она поняла – он хотел сказать что-то важное. Бабка глянула на него через плечо.
– Что так? – спросила она, вытирая руки тряпкой.
– Знаешь, мать. Ты не смейся тока. Но Артур-то, кажется, ведьмак!
Она нахмурилась.
– Сидим мы в засидке-то, – рассказывал старик, опускаясь на лавку, а жена примостилась рядом. – Ну, я ж Глебкин бинокля взял, ночной который. А Артурка-то: «Вот там!» – «Вон здесь!» Безо всякого биноклю!
– Это ладно! – перебила его старуха. – Слух небось хороший, а ты уж глохнешь!
– Ну, может и так… – Старик задумчиво почесал затылок.
– Вот другое хужее… – Она вздохнула. – Точно Машка в Артурку-то влюблённая! Сегодня, утречком, как увидала вас, возвращающихся – чуть Нюрку не уронила! Аж встрепенулась вся, как голубка к голубю!
Она оттёрла глаза кончиком тряпки в руках.
– Не напридумывай, мать! – Олег Петрович ласково похлопал её по широкой крепкой спине. – Моя мамка, Царствие ей Небесное, то ж на каждый твой взгляд на дыбы вставала, ты забыла, небось уж? А тогда, по-молодости, сколько раз мне плакалась? А ща сама на девчоночку надумываешь?
– Да, тоже верно… – Она решительно поднялась. – Давай иди, не мешайся тут!
Она произнесла это вроде как сердито, но он-то чувствовал, с какой глубокой любовью это звучало.
* * * * *
Этот вечер казалось, должен был быть одним из самых лучших.
На ужин пожарили шашлык из добытой Артуром косули, и чарующий аромат жареного мяса и приправ наполнял дворик.
Вечерело, дети уже спали, и взрослые наслаждались спокойным отдыхом.
Барс на цепи вдруг поднялся, но не залаял, а, доброжелательно поскуливая, завилял хвостом; во двор вошли две девушки.
С одной Артур говорил позавчера утром, а другая, белёсенькая, с глазами, как у той косули, что они завалили в эту ночь.