Ягоды «Желание»

Глава Седьмая

Позже вечером, около девяти, Мэри позвонила мужу на мобильник: – Ты сегодня придёшь?

– А надо? – Она слышала, как он рассмеялся. – Да ну, капелька моя медовая! Отдохни, расслабься! Или жалеешь, что я Рона уволил? Признайся, детка, ведь он всегда тебе нравился, а? Ну, ты сегодня, из-за Даниеля, как курица, цыплёнка охраняющая, собак гоняешь!

– Погоди, – Его хитрые речи опять смутили её, сбив с мысли. – Как ты мне мозги пудрить умеешь! Я забыла, что хотела спросить!

– Ну, вспомнишь – звони!

– А что ж, сегодня, "мобильник не выключаешь"? Стареешь, видать?

– Ну, наверное. – Он снова рассмеялся. – Можно подумать – у тебя выбор маленький.

– Ты о чём?

– А о том, дорогуша, что хоть вибратором воспользуйся, хоть солдатика какого молоденького пригласи. Вон новичка заполучили – не хуже Джерри будет!

Мэри выключила телефон.

Она сидела в кресле, стиснув мобильник, и молилась, чтобы муж перезвонил…

* * * * *

…Ближе к полуночи она поняла, что может так ждать хоть до утра – всё равно бесполезно…

Она зажмурилась, концентрируясь, и телепортировалась в квартиру того, кого она до сих пор в мыслях своих называла "Роджер".

Она не удивилась, видя его пьющим, а он, похоже, даже ожидал её визита.

– Что, за Рона извиняться пришли? – спросил он насмешливо.

Они оба одновременно поднялись, она – с кресла, в котором оказалась, он – из-за стола; сошлись, как дуэлянты, посередине комнаты.

– Хотите "Рождественским" способом меня утешить? – прошипел он, нависая над ней, как ястреб над цыплёнком. – Понравилось в Монику Левинскую играть?

– Я бы дала тебе по морде, – отозвалась она холодно. – Да прыгать неохота.

– Да пожалуйста! – Он склонился, приблизив лицо. – Полный вперёд!

– Ну, сегодня ты точно не коньяк пил! – Она брезгливо поморщилась и помахала рукой, пытаясь развеять тяжёлый запах перегара.

– Мне побыстрее вырубиться надо, – он ответил угрюмо, выпрямившись, и передёрнув плечами. – Мне на работу завтра.

– Ну, и вколол бы себе чего!

– Ага, да с таким ДНК, я "на иглу подсяду" с первого же раза. Странно, что этот парень избежал наркотиков. В Питере это тогда уже не было проблемой. Вернее было проблемой…

– Я здесь не для того чтобы твой пьяный бред выслушивать! А ну, трезвей!

– И не собираюсь! – Он демонстративно закурил.

– Это – приказ! – Мэри топнула ногой. – Фильтруй кровь!

Он перевёл дыхание, затушил сигарету в пепельнице на журнальном столике, положил зажигалку и пачку, и, снова выпрямившись, закрыл глаза.

Некоторое время они молчали, наконец, он взглянул на неё, уже совсем по-другому.

– Ты же владеешь сном, – задала Мэри давно мучивший её вопрос. – почему ты не усыпляешь сам себя?

– Я честный работник, – отозвался он. – Я как те, кто падал в голодный обморок на телегах с казённым зерном продразвёрстки…

– Опять бредишь?

– Да нет. Просто тут, – Глеб постучал по своей голове. – Столько информации понапихано – сам поражаюсь. И выкинуть жалко…

– Ой, да ты мне лучше объясни! Муженька моего, как ужака – не поймаешь – не удержишь. Куда вы Рона дели?

– Куда вы приказали. Нижний Уровень Ада. Вроде тюрьмы для демонов.

– Ох, ну, это не так уж и страшно.

– Да? – Он отозвался саркастически. – Вас несколько часов за решёткой продержали – понравилось? Глеб Орлов, чтобы в тюрьму не попасть – с крыши спрыгнул…

– Прямо в объятия смерти? – Мурашки пробежали по спине Мэри.

– А то! Неповреждённое тело не так просто заполучить. У меня лежaт наготове несколько, законсервированных…

– В янтаре, как Джину держал?

– Вот-вот, – отозвался он совершенно спокойно. Покосился на журнальный столик. – Можно я закурю?

– Ты же бросить пытался?

– Вот именно. – Он вздохнул, потирая губы. – "Пытался". Ну, сорвался! Дьявол! Сегодня – не лучший день для следующей попытки…

– Кури, – разрешила она устало, забираясь обратно в кресло. Она наблюдала за Глебом. Он зажёг сигарету и, снова приблизившись, сел перед нею на ковёр.

– Вы, Хозяюшка, сами не зная, влезли в такое, что я вам не завидую.

– Я поняла это, – отозвалась Мэри. – Артур сказал, что я помогла ему. В чём? Как?

– Рон – один из тех, кто помог нашей Королеве Лилит сбежать. Он чуть ли не лучший друг её. А Артур – "незаконный" сынок от б*** земной, простите за такое выражение! Понятно, что они недолюбливают друг друга. Но Артур дал слово, и никто в Преисподней не посмеет отменить это, даже его Отец. Придётся Рону срок отбывать; на Земле всего лишь год пройдёт, а там… – Он только головой покачал. – А я сказал Рону, что мне некого терять…

– Меня ты, значит, не считаешь?

– Детка, – Он пожал плечами. – За те тысячелетия, что я существую, много дамочек промелькнуло, как сны, и чудесные, и кошмарные. Только Джина-Ядвига, моя ненаглядная воительница, останется в душе моей на веки вечные.

– Ты же сказал… Что простил меня.

– Да. И я не лгу. У меня нет к вам ни злобы, ни ненависти. Более того, я вам искренне сочувствую. Наша Королева давно зуб точила против вас, именно из-за Джины.

– Почему?

– Она её родная дочка была.

– Джина сказала – её маму убили!

– Та женщина… – Он замялся, не желая вдаваться в подробности. – Ну, в общем, вроде суррогатной матери. Родила, вырастила. Но теперь наша Королева точно устроит вам какую-либо пакость! Она не решится действовать против Артура, а вот вы…

– Он подставил меня! – Мэри стиснула кулаки. – Ублюдок! Боже, какой же мой муж ублюдок…

Глеб только плечами пожал.

– Он мне тоже сегодня удар нанёс; знает ведь, что Рон – один из моих старших братьев. Я люблю и уважаю его. Рон не зря себе выбрал мужскую форму. Всем мужикам Земли с него пример бы надо было брать. Что, Хозяюшка, так смотрите? Хотите, чтобы мы вместе ему мстили?

Мэри опустила глаза.

– А то скажем – практиковались для летней поездки! – поддразнил её Орлов, но женщина взглянула на него с такой горечью, что его улыбка погасла.

Глеб крутанул сигарету в руке, она исчезла, а он поманил Мэри к себе.

Она устроилась в его руках уже привычным образом, а он нежно оглаживал её, снимая стресс.

– Не хотите повтора истории с Джерри? – ответил он на её мысли. – Забеременеть боитесь? О так называемом "безопасном сексе" слышали?

– Вот именно, "так называемом". – Мэри не поднимала глаз. – Ни одно средство не надёжно на сто процентов. Я не могу рисковать.

– В ту Рождественскую ночь, – объяснил Глеб спокойно. – Я наложил на вас заклятие. Пока вы сами не пожелаете – не забеременеете. Но для этого вам придётся обратиться ко мне, чтобы я снял это.

– Как спиралька? – Она засмеялась.

– Только эта не подведёт.

– Постой, а Артур знает?

– Конечно, – холодно отозвался Орлов. – Он – мой Хозяин, здесь, на Земле.

– Знает… – Теперь Мэри всё стало понятно. – Так вот почему он так спокойно позволил мне сегодня "расслабиться"…

– Хозяюшка, – произнёс Глеб нежно. – Идите спать. Утро вечера мудренее.

Она кивнула, и он помог ей подняться.

Мэри и моргнуть не успела, оказавшись у себя в спальне.

Бордовая ягодка на белоснежной кружевной салфетке поджидала её на прикроватной тумбочке, и Мэри поняла.

* * * * *

Она легла в свою одинокую постель, устроилась поудобнее, и, раскусив волшебную вишню, отключилась мгновенно, словно это была ампула с цианистым калием.

* * * * *

Люси Гонзалез положила свои вещи в багажник, кинула прощальный взгляд на ворота с табличкой: "Закрыто на Зимние Праздники" и, вздохнув, села за руль.

Она повернула ключ в замке зажигания, но звука заводящегося двигателя не последовало.

Нахмурившись, она вылезла, собираясь проверить мотор, но, замерла, даже не закрыв дверцу.

Рядом с ней стояла Женщина. Именно Женщина, с заглавной буквы. Люси никак не могла уловить черты лица той, которую у неё язык не повернулся бы назвать незнакомкой; Люси могла поспорить, что уже видела её, и не раз.

Граница струящейся гривы огненно-рыжих волос пришелицы терялась на фоне длинного, до земли манто, роскошного, как у настоящей королевы. Та, кто стояла рядом казалась то гибкой и изящной, как тростинка, то грудастой и пышной, постоянно меняя форму и очертание, подобно языку пламени.

– Нам надо поговорить, – произнесла она вкрадчиво. Её голос и нежный, и сильный, и глубокий одновременно, казалось звучал не в ушах, а в самой душе.

– Мне надо в аэропорт. – Люси не желала поддаваться кому бы то ни было.

– Ещё много времени, – отозвалась Женщина.

Презрительно хмыкнув, Люси хотела открыть капот, но не успела. Подобно императрице, отдающей армии приказ атаковать, Женщина протянула руку в сторону машины, и руль сам по себе соскочил на сидение и выкатился наружу.

Он описал круг, сперва по земле, как оторвавшееся колесо, а затем взмыл в воздух, словно летающая тарелка, и с грохотом приземлился на крышу автомобиля.

– Сам Дьявол делает, что я пожелаю. – Теперь уже её голос был холоден, как полярное течение. – Пойдёте говорить, или мне начать крушить вашу машину?

– Я… – Люси едва могла дышать. – Кто вы?

– Я привыкла, что ко мне обращаются "Ваше Величество". Устраивает?

– Да, "Ваше Величество", – саркастически отозвалась Люси. Её трясло от страха, но показать это она не хотела.

* * * * *

Они вошли в офис, и Женщина села в кресло посетителей.

Люси невольно залюбовалась её чёрными, как сама Преисподняя, сапожками, она-то всегда мечтала именно о таких, но никогда и негде не могла найти.

– У тебя были такие, – Женщина ответила на её мысли. – Там, в доме этого змеёныша -Чёрнсына, но ты смоталась, не успев обнаружить их.

– Понятно, – угрюмо отозвалась Люси Гонзалез, – Сорвался наш план. Бедный Альберто, опять я втянула его в …– Она покачала головой. – Он жив ещё? Оставили, чтобы пытать нас обоих?

– От вас будет зависеть. – "Королева" впервые улыбнулась. – Не бойся, девочка! Я сама – мать, и я могу помочь тебе.

Люси неверяще смотрела на неё.

– НЕ с Энн, – уточнила Королева. – Материнство для меня – свято, а у вашего муженька, я думаю, вы сами догадываетесь, полно отпрысков, о которых он даже и не знает. Поверьте, я в такой же ситуации; муженёк у меня – ещё тот кобель.

– Так кто вы, наконец?

– Девочка, ты же в Католической школе, как и наша общая с тобой врагиня, училась! Впрочем историю мою редко вспоминают. Женщин оттесняют назад и тогда и до сих пор, а ведь это не Люцифер был первым бунтарём, а я, Лилит! Это я первая из людей вкусила запретный плод, а это змеёныш просто украл мою идею, присвоив всю славу себе! Люди забывают, что это древо познания добра и зла, а не просто знаний. Мне "вручили" мужа-Адама, a теперь-то я решила, что для меня – Дьявол – добро, вот мы и сбежали вместе. Но нам помогали… Да что я говорю! Рон же и вам помог убежать!

– Да, – Люси невольно улыбнулась. – Я бесконечно благодарна ему за это.

– Наша с вами благодарность ему не поможет. – Лилит сглотнула, и объяснила мрачно. – Наша с вами врагиня упекла его в тюрьму.

– Кто эта врагиня?

– А что, у вас их много?

– Мэри? – уточнила Люси.

– Конечно. Но я не хочу употреблять её имени. Из-за неё я потеряла дочь, а вы – сына.

– Дочь? Простите…

– Большинство моих отпрысков ко мне же и возвращаются, – объяснила Лилит. – Ядвига не была моей любимицей, но, какой палец не укуси – всё равно больно. Мэри – под покровительством Свыше, и лично ей я сделать ничего не могу. Но если отобрать у неё Даниеля…

– Это Марк! – выкрикнула Люси с перекошенным болью лицом.

– Это для вас он – Марк, а для неё – Даниель! Вы, люди, редко осознаёте, как важно СЛОВО. Так вот, если отнять у неё Даниеля, это будет для неё трагедией, поверьте мне!

– Она… Так его полюбила? – Люси произнесла неуверенно.

– Э!!! Э!!! Э! Не вздумайте её жалеть! Она не пощадила ваши материнские чувства, просто задохликов нам, женщинам, особенно жалко. Ну, что, вы готовы скооперироваться со мной?

– А как именно?

– Я долго обдумывала ваш контракт, чтобы найти лазейку и обмануть, не соврав. Договор был, что вы больше не покажетесь ей на глаза. Что можно истолковать – как "не узнает о вашем присутствии", верно?

– Да, пожалуй, – Люси повторяла снова и снова эти две фразы, сравнивая их значение.

– Пойдём дальше. "Не узнает о вашем присутствии". А если вы спрячетесь? Кстати, вы же именно это и планировали? А если переоденетесь, и она вас не узнает? НЕ УЗНАЕТ. НЕ узнает о вашем присутствии.

– Это слишком рискованно, – отозвалась Люси, подумав. – Тот договор, я своими глазами видела – был скреплён. А сейчас…

– У меня есть печать, скрепить ЭТОТ договор. – Лилит улыбнулась и показала Люси перстень-печатку, какими пользовались в старину. – Уточнение договора: Пока Мэри не УЗНАЕТ вас – ваш сын не умрёт.

Перстень с вензелем – буквой "Л", полыхнул, как огнём. Люси могла бы подумать, что это трюк, но её собственный, нательный, освещенный в церкви крестик, запульсировал, и словно тёплая волна пробежала по её телу, расходясь кругами, словно от брошенного в воду камня.

– Но договор вступит в силу, только когда вы наденете кольцо. – Лилит протянула его Люси. – Ну, одевайте!

Та почти послушалась, но вдруг на неё, как кипятком плеснули. – Там, я понимаю, что-то "мелким шрифтом" напечатано, а?

Зубки Лилит блеснули, как оскал, и она опустила глаза.

– Этот договор будет тоже скреплён Свыше. Если бы вы не спросили, клянусь Мужем моим! Я бы промолчала. Да. Тут один нюансик. Если ваш сын умрёт, потому что вас Мэри узнает, он попадёт ко МНЕ.

– Что? Мало вам ваших собственных сыновей?

– Нет. Не как СЫН. – уточнила Лилит, уже снова глядя Люси в глаза. У той, которую когда-то звали Брэ́нда, улыбка часто казалась развратной, но сейчас на неё смотрела Похоть собственной персоной.

– Он же – дитя! – пробормотала Люси потрясённо.

– Ну и что? – Королева высокомерно повела плечами. – У меня впереди – вечность, он вырасти успеет. Или вы считаете – я недостаточно красива, и ему будет неприятно обслуживать меня?

– Пойдите вон! – Люси трясло, у неё просто волосы дыбом встали.

А Лилит только рассмеялась.Она поднялась. Проходя мимо стола, положила какую-то фотографию, а перстень – сверху. Оглянулась.

– "Ездок погоняет, ездок доскакал", – процитировала она, ухмыляясь. – "В руках его МЁРТВЫЙ младенец лежал." Иоганн Гёте, – уточнила она. И вышла.

Окаменев, Люси следила, как её гостья одним магическим движением вернула руль на место и скрылась в телепортационном вихре, который тоже растаял бесследно.

Словно во сне, приблизившись к столу, Люси взглянула на фотографию.

Это была она сама, с сыном на руках.

В ужасе, Люси выдернула фотографию из-под перстня, тот упал на пол, откатился в сторону. Трясущимися руками она положила фотографию обратно в кошелёк, где та и находилась до этого.

Люси побежала к выходу, но, схватившись за ручку, замерла.

В руках его МЁРТВЫЙ младенец лежал.

– Нет! – Она зажмурилась, борясь с тошнотой. – Только не это! Только не такой ценой!

Я недостаточно красива?

– Будь ты проклята! – взвизгнула Люси, не в силах оторвать взгляд от кольца на полу, по-прежнему, как пульсар, испускающим голубоватое, завораживающее сияние.

Она кинулась к перстню, как орлица, хватающая цыплёнка, но не надела, а сунув в карман, выбежала из офиса.

Глава Восьмая

Полтора месяца Люси ждала вестей от мужа.

Полтора месяца сводящей с ума неизвестности.

Она старалась отвлечься, подрабатывая то здесь, то там, постоянно звонила в мастерскую…

К страшным снам и мыслям, связанными с сыном и Альберто, присоединились кошмары, где действовала "Королева"; и не раз среди ночи Люси вскакивала с криком ужаса, просыпаясь от чувства прикосновения женских рук и губ…

…Она держалась так долго, как смогла, но напряжение становилось непереносимым, и, когда подошёл День Святого Валентина, Люси решилась действовать; ей нечего было терять, и она знала единственный способ "поймать" того, кого звали когда-то Джерри, если он, конечно, ещё жив.

* * * * *

Снова пробравшись в дом Чёрнсына, Люси прошла в комнату отдыха семьдесят восемь. Очень просторная, скорее за́ла, она представляла собою миниатюрный зимний сад. Пышные растения в бочках и вделанных прямо в пол контейнерах с землёй расположенные вдоль стен, создавали иллюзию открытого пространства, а уютные, удобные кресла и искусственные водоёмчики с ручейками и фонтанчиками завершали убранство..

Женщина спряталась среди густой зелени какого-то, неизвестного ей растения, и не спускала глаз с эффектно оформленного вольера с птицами.

Построенный в форме правильного пятиугольника, он был разделён на секции с разного вида птицами; в клетке под номером четыре расхаживали декоративные голуби, разнообразных пород и окрасок; занимаясь своими птичьими делами, но одна горлица сидела возле самой наружной стенки, не спуская глаз с двери в комнату.

Сетка клетки вверх шла до самого потолка, а нижняя половина была выполнена из стекла, чтобы перья, корм и прочий мусор не сыпался наружу.

Когда в комнату вошёл охранник, Люси даже дышать перестала.

Таких же габаритов, как её муж, но лицо его было совершенно чужим. Он бросил быстрый взгляд вокруг, и, пройдя к вольеру, сел на пол так, чтобы смотреть глаза-в-глаза птице. Та попятилась, растопырив крылья.

– Не бойся, милая, это действительно я, Джерри, – произнёс он нежно, но совершенно другим голосом, чем раньше. – Как давно я тебя не видел!

Горлица подалась вперёд, вглядываясь, поворачивала головку из стороны в сторону.

– Там долгая история, – продолжил он, дотрагиваясь до стекла, разделяющего их. – Но я часто думал о тебе… Ты же не выдашь меня?

Птица заметалась. Она начала биться о загородку, и охранник постучал в ответ.

– Нет! – выкрикнул он с горечью. – Пожалуйста! Я и так никогда не прощу себе этого!

Голубка замерла, обессиленно свесив крылья; Люси заметила на её клюве капельку крови.

– А я раскаялся! – продолжал тот, кто был теперь Альберто Гонзалес. – Меня простили! Отпустили… А ты… Не пробовала? Загляни себе в душу!

Голубка замерла. Люси видела – сложившись, как завядший цветок, она повалилась на бок, но охранник не выглядел огорчённым – наоборот, блеснул улыбкой счастья, и поднявшись, повернулся к двери.

Люси выскочила из засады и почти не удивилась, когда он швырнул её на пол в точности так же, как когда-то в спальне Мэри.

Но, в этот раз, вмешательства Хозяйки не потребовалось – Альберто, среагировавший автоматически, уже узнал жену.

– Ты? – изумился он, помогая ей подняться.

– А сколько мне было ещё ждать? – она отозвалась угрюмо.

– Ну… – Он замялся. – У меня тут столько всего приключилось. Так сразу не перечислишь.

Он достал мобильник. – Какой у тебя телефон? Потом позвоню. – Он замер, только сейчас осознав костюм жены. – Что это? Откуда у тебя униформа горничной? Беджик?

– Сшила по памяти! – бросила Люси с вызовом.

– Да ты рехнулась! – воскликнул он, тыча в ярлычок с именем. – Любого другого имени выбрать не могла?

– А чем плохо имя "Джина"? – удивилась она.

– Именно так звали жену синьора Сатани! Там такая история была – теперь ни одной Джины в доме нет – даже б** – всех переименовали! Это имя вообще – табу!

– Да ладно! Кто меня разглядывать будет! А вот ты чего в форме?

– Меня опять на работу взяли! – объяснил он с гордостью. – Да ещё на две должности сразу…

– А Рон? Что там случилось? – перебила его Люси.

Он замер. Хотя черты его были совершенно другими – душу изменить невозможно – его чувства отражались и на лице и во всём облике так же чётко.

– Рона уволили.

– Я знаю.

– Из-за меня.

– Что?

– Язык мой – враг мой, – объяснил Альберто с горечью. – Я чуть не проговорился нашей хозяйке, о том, что она не мать Даниелю…

– Это же Марк…

– Прости, милая, я привыкаю к этому имени. Если я ляпну такое – значит Рон пожертвовал собой напрасно. А ведь я работаю с Хозяйкой почти каждый день.

– Что? – Люси не могла поверить ушам.

– Энн с первых же дней приучили к воде, – объяснил Альберто. – А сейчас она вообще плавает, как русалка. Её буквально вылавливать приходится! Даже один раз – сачком!

Люси изумлённо взглянула на него.

– Помнишь, я рассказывал, что на финальном экзамене справился с двумя белыми акулами? Я намекнул, что я мол, попробую, и вот теперь девчоночку свою САМ выношу из бассейна!

Дикая зависть охватила Люси.

"Эгоист…Проклятый эгоист! Он забыл даже думать обо мне…"

Он заметил, как она потрясена его рассказом, но истолковал по-своему.

– Я знаю, что ты всегда ревновала меня к Мэри, – шепнул он. – Но я… Так странно. Она теперь даже красивей гораздо, чем тогда… Какой я её помнил. А сейчас смотрю на неё и думаю, и чего я так с ума сходил?

– Какие же вы, мужики, сво, – медленно отозвалась Люси. – Така любовь! То умереть за неё готов был…

– Ну, это-то не изменилось. – Невозможно было усомниться в его искренности так спокойно прозвучал его голос. Альберто закурил, а его жена уточнила; – Так что, ты Энн забирать не будешь?

Он замялся. – Да… Ей правда тут хорошо. Я рядом пока.

– А я? – У Люси просто ноги подогнулись, и она осторожно опустилась в близстоящее кресло. – А как же я? А как же Ма… Мой сын?

– Ну, кстати, это ещё одна причина, почему я тянул выходить на связь с тбой. Он болен…

– Я знаю!

– Нет, ты не знаешь. – Он нервно затянулся. – Ну…

Он покрутил у виска, а Люси просто задохнулась. Она бквально осознала фразу; "свет погас" или "как обухом по голове".