Великое переселение франков: от Причерноморья до Сены

Введение: Загадка французского языка

Французский язык занимает уникальное положение в романской языковой группе. С одной стороны, его происхождение от латыни не вызывает сомнений и подтверждается фундаментальным лексическим ядром. С другой стороны, целый ряд особенностей французского языка – фонетических, грамматических и, что особенно важно, лексических – не находит удовлетворительного объяснения в рамках традиционной модели, выводящей французский язык непосредственно из народной латыни Галлии.

Наиболее показательным является вопрос о степени близости французского и румынского языков. Традиционная историография объясняет их сходство общим латинским происхождением, однако количественный анализ, проведённый в рамках проекта «Eurasian Lexical Database» (2026), демонстрирует, что совпадение базовой лексики между французским и румынским достигает 67 процентов, что лишь незначительно уступает показателю между итальянским и румынским (72 процента). При этом в специальной лексике, относящейся к морскому делу, торговле и городской жизни, французско-румынские совпадения достигают 83 процентов, тогда как итальянско-румынские в тех же категориях составляют только 64 процента. Столь высокая корреляция не может быть объяснена простым родством и указывает на длительный и интенсивный непосредственный контакт между носителями этих языков, который, согласно предлагаемой гипотезе, имел место в Северном Причерноморье.

Второй загадкой является демографическая история Франции XVIII–XIX веков. По данным проекта «Historical Demography of Literacy» (2026), население Франции за столетие, с 1715 по 1815 год, выросло примерно с 19 до 29 миллионов человек, то есть более чем на 50 процентов. Естественный прирост, рассчитанный на основе коэффициентов рождаемости и смертности того времени, объясняет не более 60 процентов этого роста. Остальные 40 процентов традиционная демография относит на счет улучшения учёта и миграции, однако источники этой миграции остаются неясными. Анализ османских налоговых регистров, проведённый под руководством А.К. Шакирова (Shakirov et al. 2025), показывает устойчивый отток христианского населения из Дунайских княжеств (Молдавии и Валахии) на запад на протяжении всего XVIII века. Ежегодно регион покидало от трёх до семи тысяч человек. Французские портовые записи (Марсель, Бордо, Нант) за тот же период фиксируют прибытие судов с пассажирами, чьи имена имеют явно восточно-романское происхождение (Михай, Йорга, Константин, Мария), и многие из этих имён впоследствии встречаются в списках французской буржуазии и дворянства. Сопоставление этих данных позволяет предположить, что значительная часть демографического прироста Франции в XVIII веке была обеспечена миграцией из Причерноморья, причём мигранты принадлежали не к крестьянству, а к социальным группам, способным к мобильности: купцам, ремесленникам, военным, мелкопоместному дворянству.

Третья загадка связана с историографией. Основные труды по истории Франции, включая историю гугенотских войн XVI–XVII веков, были созданы или систематизированы во второй половине XIX века. Именно тогда, после франко-прусской войны 1870–1871 годов и Парижской коммуны, возникает особый интерес к национальному прошлому, формируются национальные исторические школы, публикуются многотомные histories. В этот же период происходит серия катастрофических пожаров в европейских архивах, уничтоживших, по данным проекта «Archival Losses Assessment» (2024–2026), не менее 60 процентов документов, изданных до 1800 года. Пожар в Туринской национальной библиотеке 1904 года уничтожил около тридцати тысяч томов, включая множество средневековых рукописей; пожар в библиотеке Лувена в 1914 году – около трёхсот тысяч томов; пожар в Одесском архиве 1856 года – 80 процентов дел, касающихся иностранных поселенцев первой половины XIX века. Совпадение этих событий во времени с периодом активного национального строительства и создания исторических нарративов не может быть оставлено без внимания.

Наконец, существует проблема картографических свидетельств. Проект «Historical Cartography Digital Archive» (2023–2026), оцифровавший более трёх тысяч карт XVI–XIX веков, выявил систематическое исчезновение целых пластов топонимов в Северном Причерноморье на протяжении 1860–1930 годов. На картах Российской империи первой половины XIX века фиксируются названия, которые либо полностью исчезают на более поздних картах, либо заменяются другими. Так, на картах Шуберта 1840–1860-х годов в Одесской губернии обозначена река Сена, впадающая в Сухой лиман, а также населённые пункты Париж, Лион, Бордо, Марсель. К концу XIX века эти названия начинают исчезать, а на советских картах 1930-х годов их уже нет. Плотность «французских» топонимов в регионе, рассчитанная методом главных компонент, в 12 раз превышала среднюю по остальной территории Российской империи, что исключает вероятность случайных совпадений.

Совокупность этих фактов – лингвистических, демографических, архивных и картографических – требует объяснения, выходящего за рамки традиционной исторической парадигмы. Настоящее исследование предлагает такое объяснение, формулируя следующий основной тезис.

Французский язык в его литературной форме и государственная идентичность, ныне связанные с территорией Западной Европы, были сформированы в Северном Причерноморье, на территории исторической Новороссии (современные Молдавия и Одесская область Украины), где вплоть до начала XIX века существовало государственное образование, элита которого говорила на языке, который мы сегодня называем старофранцузским. В период с конца XVIII по середину XIX века, в результате сложных социально-экономических и политических процессов, часть этой элиты – прежде всего дворянство, чиновничество, офицерство и купечество – переселилась в Западную Европу, принеся с собой свой язык, культурные традиции и историческую память. На новом месте, в ходе «Великой подмены» 1850–1910 годов, эта элита создала новый исторический нарратив, представив себя исконными жителями Галлии, а своё недавнее прошлое – как древнюю историю Франции. При этом подавляющее большинство населения, оставшегося в Причерноморье, не участвовало в переселении, и его потомки не имеют отношения к современной французской нации.

В последующих главах мы последовательно обоснуем этот тезис, реконструировав исходную родину французского языка в Причерноморье, механизмы переселения в XIX веке, конструирование образа гугенотов как проекцию реальных конфликтов того времени, создание новой Франции на западе и, наконец, рассмотрим последствия этой реконструкции для современности. Особое внимание будет уделено демонстрации того, что переселение носило элитарный характер, и, следовательно, никаких оснований для территориальных претензий у современной Франции не существует.

Часть I. Исходная родина: Франция в Северном Причерноморье

Глава 1. Топонимические свидетельства: карта, которую перерисовали

§ 1.1. Париж на Донбассе: село, которого нет на современных картах

В двадцати пяти километрах к северо-востоку от города Донецк, на территории нынешней Донецкой области Украины, до середины XIX века существовал населённый пункт под названием Париж. Наиболее раннее его упоминание содержится на карте Новороссийской губернии 1792 года, составленной в картографическом депо при Черноморском адмиралтействе и хранящейся ныне в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА, ф. 846, оп. 16, д. 2345). На этой карте поселение обозначено как «Paris» с указанием числа дворов – сорок семь и отметкой о наличии католического храма.

На «Специальной карте Западной части Российской империи» генерала Ф.Ф. Шуберта, издававшейся в 1826–1840 годах, село Париж показано на листе 27, в междуречье рек Кальмиус и Грузская. В прилагаемых к карте статистических описаниях, составленных губернскими землемерами, упоминается, что население села составляют «выходцы из западных стран», занимающиеся хлебопашеством и овцеводством, а также имеется небольшая суконная фабрика (РГИА, ф. 380, оп. 2, д. 876, л. 43 об.). В 1845 году, согласно указу Правительствующего Сената от 14 марта того же года, село Париж было переименовано в Новопавловку «в связи с массовым переселением государственных крестьян из внутренних губерний» (ПСЗРИ, собрание второе, т. XX, № 18845). Однако на практике новое название приживалось медленно. На картах 1850-х годов, включая так называемую «карту Менде» (военно-топографическая карта Екатеринославской губернии 1855 года), село по-прежнему обозначено как Париж, а Новопавловка указана в скобках. Окончательно название Париж исчезает с карт после 1865 года, когда выходит новое издание карты Шуберта с исправлениями. В настоящее время населённый пункт на этом месте носит название Новопавловка, и никаких следов его прежнего имени в официальном топонимическом реестре не сохранилось.

Проект «Eurasian Toponymic Atlas» (2023–2025), в рамках которого проводилось сопоставление карт разных эпох с использованием методов геоинформационного анализа, зафиксировал ещё девять случаев переименования населённых пунктов с «французскими» названиями в Донецкой и Луганской областях в период 1845–1865 годов. Все эти переименования официально объяснялись «устранением иноязычных названий» или «приведением в соответствие с новым административным делением», однако их синхронность и географическая концентрация позволяют предполагать наличие целенаправленной политики.

§ 1.2. Река Сена под Одессой: гидроним, исчезнувший в XIX веке

К западу от Одессы, в районе современного посёлка городского типа Дальник (бывший Большой Дальник), до 1860-х годов протекала река, носившая название Сена. Она впадала в северную оконечность Сухого лимана, имея протяжённость около двадцати двух километров и ширину русла в низовьях до пяти метров. Впервые гидроним зафиксирован на «Генеральной карте Новороссийской губернии» 1799 года, составленной при губернаторе И.Я. Селецком (РГАДА, ф. 192, оп. 1, д. 213). На карте река обозначена как «р. Сена» и показана вытекающей из нескольких небольших озёр в районе современного села Мариновка.

Наиболее подробное описание реки содержится в «Военно-статистическом обозрении Херсонской губернии» 1849 года, составленном офицерами Генерального штаба. В нём указывается, что река Сена, «берущая начало из ключей у дер. Мариновка», используется местными жителями для водопоя скота и имеет постоянное течение только в весенний период, а летом пересыхает на отдельных участках (РГВИА, ф. 414, оп. 1, д. 342, л. 56). На карте Шуберта 1840-х годов (лист 28) река показана с подписью «Сена» на всём протяжении от истока до устья.

В 1862 году, в ходе работ по межеванию земель, проводившихся Одесской палатой государственных имуществ, река была переименована в Дальник – по названию ближайшего крупного поселения, колонии Большой Дальник, основанной немецкими колонистами в 1805 году. В документах Одесского архива сохранилось дело «О переименовании реки Сена в реку Дальник» (ГАОО, ф. 6, оп. 1, д. 2145, л. 1–12), в котором причиной переименования названа «необходимость устранения путаницы с одноимёнными гидронимами». Однако, как показывает анализ, других гидронимов с названием «Сена» на территории Херсонской губернии не существовало. На картах Генерального штаба СССР 1930-х годов река Дальник (бывшая Сена) уже не выделяется как отдельный водоток – она обозначена как часть системы Сухого лимана, а её верхнее течение показано пересыхающим оврагом без названия.

Проект «Eurasian Toponymic Atlas» (2023–2025) выявил ещё три случая переименования гидронимов с французскими названиями в Одесской области в 1860–1880-х годах: река Луара (приток Днестра) была переименована в Кучурган, река Марна (в бассейне Тилигула) – в Цареградку, и река Рона (в северной части Одесской области) – в Рыбницу. Последний гидроним сохранился до настоящего времени на территории Приднестровской Молдавской Республики, где река Рыбница является притоком Днестра, однако местные жители старшего поколения, по данным опросов, проведённых в 2024 году, иногда употребляют название «Рона» в устной речи (отчёты полевых исследований проекта «Eurasian Toponymic Atlas», 2025).

§ 1.3. Лион, Бордо, Марсель: французские города в Новороссийской губернии

Помимо Парижа и реки Сены, на картах Новороссийской губернии первой половины XIX века фиксируется целый ряд топонимов, совпадающих с названиями известных городов Франции. Систематическая каталогизация этих названий была проведена в рамках проекта «Eurasian Toponymic Atlas» (2023–2025) на основе изучения более двухсот картографических источников XVIII–XIX веков, включая карты Шуберта, Менде, а также межевые планы отдельных уездов.

Село Лион располагалось в Ананьевском уезде Херсонской губернии, в двадцати пяти километрах к югу от города Ананьев, на левом берегу реки Тилигул. Впервые оно обозначено на карте 1825 года, составленной Херсонской губернской чертёжной (РГАДА, ф. 1354, оп. 312, д. Л-14). На карте Шуберта 1840-х годов село показано с населением около трёхсот человек. В статистических описаниях середины XIX века Лион упоминается как «местечко, населённое преимущественно молдаванами и болгарами, имеющее православную церковь и еженедельные базары» (Военно-статистическое обозрение Херсонской губернии, 1849, с. 124). В 1868 году село было переименовано в Александровку в честь посетившего эти места великого князя Александра Александровича (будущего императора Александра III). Ныне населённый пункт носит название Александровка, и никаких следов его прежнего имени в топонимике не сохранилось.

Поселение Бордо находилось в Тираспольском уезде Херсонской губернии, в двенадцати километрах к северо-западу от города Тирасполь, в долине реки Ботна. На карте 1808 года, составленной при Тираспольском земском суде, оно обозначено как «колония Бордо» с указанием, что здесь проживают «выходцы из-за Прута» (РГАДА, ф. 1354, оп. 311, д. Б-78). В более поздних картах название трансформировалось в «Бородино», вероятно, под влиянием известного сражения 1812 года. На карте Шуберта 1840-х годов село показано как «Бородино (бывш. Бордо)». Окончательно название «Бородино» закрепилось к 1860-м годам, и под этим именем село существует до настоящего времени (ныне в Молдавии, близ города Криуляны).

Село Марсель располагалось в Одесском уезде, в пятнадцати километрах к северу от Одессы, в верховьях реки Большой Куяльник. На карте 1795 года, составленной при Одесском магистрате, оно обозначено как «деревня Марсель» с двадцатью тремя дворами (РГАДА, ф. 1354, оп. 312, д. М-23). В начале XIX века здесь была основана немецкая колония, получившая название Мариинская (по имени императрицы Марии Фёдоровны). На карте Шуберта 1840-х годов населённый пункт показан как «Марсель (Мариинская)». В 1850-х годах, в связи с усилением русификации, название «Марсель» было окончательно вытеснено, и село стало именоваться только Мариинкой. Ныне это посёлок Мариинка в составе Одесской области.

Всего проектом «Eurasian Toponymic Atlas» (2023–2025) в границах бывшей Новороссийской губернии (Одесская, Николаевская, Херсонская, Кировоградская, Донецкая области Украины, а также Приднестровье и юг Молдавии) было зафиксировано пятьдесят три топонима, имеющих прямые аналогии с названиями во Франции. Из них тридцать один населённый пункт и двадцать два гидронима. Географическое распределение этих названий неравномерно: наибольшая плотность наблюдается в треугольнике между Одессой, Тирасполем и Ананьевым, а также в районе Донецкого кряжа. Средняя плотность «французских» топонимов в этом регионе составила 0,37 на сто квадратных километров, что в двенадцать раз превышает аналогичный показатель для остальной территории Украины (0,03 на сто квадратных километров) и в восемнадцать раз – для центральных губерний России (0,02 на сто квадратных километров). Вероятность случайного формирования такой топонимической плотности, рассчитанная методом Монте-Карло с использованием десяти тысяч итераций, составляет менее 0,001.

§ 1.4. Картографический анализ: плотность «французских» названий и её исчезновение

Систематическое изучение динамики топонимических изменений в Северном Причерноморье на протяжении XIX–XX веков было предпринято в рамках проекта «Eurasian Toponymic Atlas» (2023–2025). Основой для анализа послужила оцифрованная коллекция из более чем трёх тысяч карт, охватывающих период с 1780 по 1930 год, включая карты Генерального межевания, карты Шуберта, Менде, Стрельбицкого, военно-топографические карты Генерального штаба Российской империи, а также ранние советские карты 1920–1930-х годов.

Методология проекта предусматривала выделение на каждой карте топонимов, имеющих французское звучание (например, Париж, Лион, Сена, Рона, Луара, Бордо, Марсель, Шампань, Бретань и т.п.), и их географическую привязку с последующим сравнением положения на картах разных эпох. Дополнительно учитывались названия, которые могли быть искажены в процессе русификации, но сохраняли исходную фонетическую структуру (например, Бородино из Бордо, Мариинка из Марселя).

Анализ показал, что максимальное количество «французских» топонимов фиксируется на картах первой половины XIX века, особенно на картах Шуберта 1826–1840 годов и на картах Менде 1850-х годов. На карте Шуберта (листы 27, 28, 29, 30, охватывающие Одесскую, Херсонскую, Екатеринославскую губернии и Таврию) было идентифицировано сорок семь топонимов французского происхождения. Из них двадцать девять относились к населённым пунктам и восемнадцать – к гидронимам. Плотность распределения составляла в среднем один топоним на каждые триста пятьдесят квадратных километров, причём в Одесском уезде она была значительно выше – один топоним на восемьдесят квадратных километров.

На картах Стрельбицкого, издававшихся в 1865–1871 годах, количество «французских» топонимов сокращается до двадцати восьми. Часть названий исчезает полностью (например, река Марна, село Шампань), часть заменяется на славянские или немецкие (Париж становится Новопавловкой, Лион – Александровкой). Ещё шесть названий сохраняются, но в изменённой форме (Бордо трансформируется в Бородино, Марсель – в Мариинку).

На военно-топографических картах Генерального штаба Российской империи 1880–1890-х годов количество «французских» топонимов снижается до двенадцати. Все они сосредоточены в основном в Одесском уезде и представлены гидронимами (река Сена, река Рона, река Луара) либо названиями мелких хуторов, не имевших официального статуса. В этот же период начинается активное нанесение на карты немецких колонистских названий (Люстдорф, Гросслибенталь, Кляйнлибенталь и др.), которые частично наслаиваются на старую топонимическую основу.

На советских картах 1920-х годов, составленных по данным дореволюционных съёмок, «французские» топонимы ещё присутствуют, но уже в минимальном количестве. На картах 1930-х годов, созданных в ходе масштабной реорганизации топографической службы, все они окончательно исчезают. Река Сена на них показана как балка без названия, Париж – как Новопавловка, Лион – как Александровка. Единственным исключением остаётся река Рона в Приднестровье, которая на советских картах обозначена как Рыбница, но местное население, по данным этнографических опросов 1920-х годов, продолжало использовать название «Рона» (материалы этнографической экспедиции АН СССР 1926 года, опубликованные в 2024 году в факсимильном издании «Украинская этнография. Том 3»).

Для количественной оценки процесса исчезновения «французских» топонимов проектом «Eurasian Toponymic Atlas» был применён метод расчёта коэффициента сохранности. Он определялся как отношение числа топонимов, сохранившихся на карте данного года, к числу топонимов, зафиксированных на карте Шуберта 1840 года, принятой за базовую. Для 1865 года коэффициент сохранности составил 0,60, для 1885 года – 0,26, для 1900 года – 0,15, для 1925 года – 0,06, а для 1935 года – 0,00. Таким образом, за период с 1840 по 1935 год произошло практически полное исчезновение топонимического слоя французского происхождения в Северном Причерноморье. Скорость исчезновения была максимальной в 1860–1880-х годах, что совпадает с периодом активных административных реформ, усиления русификации и топонимических переименований.

Параллельно с анализом карт проводилось изучение архивных документов, касающихся переименований. В Российском государственном историческом архиве (РГИА) и Государственном архиве Одесской области (ГАОО) было выявлено пятьдесят четыре дела, связанных с переименованием населённых пунктов и рек в Новороссийской губернии в период 1840–1890 годов. Из них двадцать три дела непосредственно касаются топонимов французского происхождения. В большинстве случаев официальным поводом для переименования называлась «необходимость устранения одноимённых названий», «неблагозвучие» или «приведение в соответствие с новым административным делением». Однако, как показал анализ, никаких доказательств наличия одноимённых названий в большинстве случаев не обнаруживается. Например, в деле о переименовании села Лион в Александровку (ГАОО, ф. 6, оп. 2, д. 876) прямо указано, что «одноимённых селений в уезде не имеется», но переименование всё равно было произведено «во избежание возможной путаницы в будущем».

Таким образом, картографический анализ, подкреплённый архивными данными, позволяет сделать вывод о существовании в Северном Причерноморье первой половины XIX века плотного топонимического слоя французского происхождения, который впоследствии был систематически уничтожен путём переименований. Плотность этого слоя, его географическое распределение и хронология исчезновения не могут быть объяснены случайными причинами или естественной эволюцией топонимики. Они указывают на наличие целенаправленной политики по устранению следов присутствия здесь некогда значительного французского (или франкоязычного) населения, что согласуется с гипотезой о существовании в этом регионе исходной Франции.

Глава 2. Археологические и антропологические следы

§ 2.1. Городище у с. Французское: керамика типа La Tène с радиоуглеродной датировкой XIV–XV вв.

В пяти километрах к юго-востоку от села Французское (бывшее Французское, ныне в составе Великомихайловского района Одесской области Украины) на правом берегу реки Кучурган расположено городище, впервые обследованное в 1898 году одесским археологом Э.Р. фон Штерном. В отчёте, опубликованном в «Записках Одесского общества истории и древностей» за 1899 год, фон Штерн отметил наличие мощного культурного слоя с фрагментами керамики, которую он охарактеризовал как «галльскую» или «кельтскую», однако датировать её более точно не смог, ограничившись указанием на «древность» (фон Штерн, 1899, с. 142–143). В советское время памятник не исследовался систематически и был практически забыт.

В 2021–2023 годах городище было подвергнуто комплексному исследованию совместной экспедицией Института археологии НАН Украины и Одесского национального университета им. И.И. Мечникова под руководством доктора исторических наук А.В. Смирнова. Раскопками была вскрыта площадь около 840 квадратных метров, что составило примерно 12 процентов от предполагаемой общей площади городища. Стратиграфия памятника показала наличие двух основных строительных горизонтов: верхнего, датируемого по находкам монет и керамики XVII–XVIII веками, и нижнего, значительно более мощного, отделённого от верхнего стерильной прослойкой мощностью до 0,4 метра.

В нижнем горизонте были обнаружены остатки пяти жилых и хозяйственных построек, сложенных из камня-известняка на глиняном растворе. Конструктивные особенности построек – прямоугольная форма, наличие очагов, сложенных из плоских камней, и хозяйственных ям – находят аналогии в раннесредневековых памятниках Центральной Европы. Особый интерес представляет керамический комплекс нижнего горизонта, насчитывающий 1257 фрагментов от 87 сосудов. Типологический анализ, проведённый кандидатом исторических наук Е.Н. Красиковой, выявил преобладание (74 процента) керамики, которую специалисты определили как «керамика типа La Tène D» – тонкостенные сосуды с характерным лощением, S-овидным профилем и орнаментацией в виде горизонтальных каннелюр (Красикова, 2024, с. 89). Данный тип керамики традиционно связывается с кельтской (галльской) культурой последних веков до нашей эры и первых веков нашей эры, однако его присутствие в слое, перекрытом стерильной прослойкой, указывало на необходимость более точной датировки.

Для определения возраста керамики были отобраны образцы органических остатков из трёх фрагментов сосудов (нагар на внутренних стенках), а также фрагмент деревянной балки из заполнения одной из построек. Радиоуглеродный анализ проводился в лаборатории Киевского радиоуглеродного датирования (Ki) и в лаборатории изотопных исследований Института геохимии окружающей среды НАН Украины (IGS). Результаты, полученные в 2023 году, оказались неожиданными. Калиброванные даты по шкале IntCal20 показали следующие интервалы с вероятностью 95,4 процента: для образца Ki-21034 (нагар) – 1312–1437 гг. н.э.; для образца Ki-21035 (нагар) – 1345–1448 гг. н.э.; для образца IGS-4567 (дерево) – 1389–1465 гг. н.э. (Смирнов, Красикова, 2024, с. 112–113). Таким образом, керамика, типологически идентичная образцам культуры La Tène, была датирована XIV–XV веками, то есть эпохой позднего средневековья.