Великое переселение франков: от Причерноморья до Сены

В селе Холеркань (Молдавия), где располагается описанный выше некрополь, 34 процента опрошенных (из 41 респондента) указали, что балка, на которой находится могильник, носит неофициальное название «Франкува» или «Французька». Один из информантов (П.К. Чебан, 1941 г.р.) сообщил, что «там раньше французы жили, их ещё наши деды помнили». При этом никаких официальных свидетельств о проживании французов в этом селе не сохранилось.

В районе бывшего села Лион (ныне Александровка) 62 процента опрошенных (из 34 респондентов) помнили, что село когда-то называлось Лион. Некоторые из них (около 15 процентов) могли указать приблизительное местоположение старого села, которое сейчас не существует или слилось с другими населёнными пунктами. Название произносилось как «Лиён», с ударением на последний слог, что соответствует французской норме, а не славянской адаптации.

В Одесской области, в районе бывшей реки Марны (переименованной в Цареградку), 27 процентов опрошенных (из 72 респондентов) знали, что река раньше называлась Марна. В селе Цареградское был записан рассказ о том, что «там, где сейчас мост, раньше была переправа, и место называлось Марна, потому что там французы переправлялись» (информант В.И. Мельниченко, 1935 г.р., запись 2025 г.).

Помимо гидронимов и названий населённых пунктов, фиксировались также названия урочищ, полей и лесов. В Березовском районе Одесской области было записано название урочища «Шампань» (произносится «Шампань»), где, по словам местных жителей, «виноградники были, ещё при французах». В Арцизском районе зафиксировано название поля «Бордо» (бывшая немецкая колония, переименованная в Бородино), причём часть информантов употребляла оба названия – «Бородино» и «Бордо» – как равнозначные.

Для оценки сохранности устной топонимической традиции был рассчитан коэффициент памяти, определяемый как доля респондентов, помнящих старое название, от общего числа опрошенных в данном населённом пункте. В среднем по региону этот коэффициент составил 0,34, то есть около трети населения старшего возраста сохраняли память о хотя бы одном «французском» топониме. В зоне наибольшей концентрации таких названий (треугольник Одесса – Тирасполь – Ананьев) коэффициент достигал 0,52–0,68. При этом наблюдалась чёткая корреляция с возрастом: среди респондентов старше 80 лет коэффициент составлял 0,71, среди респондентов 70–79 лет – 0,45, а среди респондентов младше 70 лет (которые также опрашивались для контрольной группы) – всего 0,12. Это указывает на быстрое угасание устной традиции во второй половине XX века.

Географическое распределение зафиксированных устных топонимов было нанесено на карту, которая показала практически полное совпадение с зонами плотности «французских» названий на картах XIX века. Из 24 устных топонимов французского происхождения 19 находились внутри или в непосредственной близости от ареалов, выделенных по картографическим данным. Топонимы, зафиксированные только в устной традиции и отсутствовавшие на картах XIX века (например, некоторые названия урочищ и полей), также тяготели к этим ареалам.

Таким образом, устная топонимическая традиция подтверждает, что «французские» названия в Северном Причерноморье не были искусственным конструктом картографов, а отражали реальную языковую ситуацию, сохранявшуюся в памяти местного населения на протяжении десятилетий после официальных переименований. Исчезновение этой памяти во второй половине XX века связано с естественной сменой поколений, урбанизацией и утратой традиционной культуры, а не с целенаправленным уничтожением. Тем не менее, собранные материалы позволяют реконструировать достаточно полную картину былого распространения французского топонимического слоя, которая полностью согласуется с данными картографии, археологии и антропологии.

Глава 4. Письменные источники: документы, уцелевшие в огне

§ 4.1. Дело Астраханской приказной палаты 1704 г. об Ибрагиме Ганнибале: «арап из земли Эфиопской, что на реке Ра»

В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) хранится дело, озаглавленное «О приезде в Москву арапа Ибрагима и о определении его в службу» (ф. 1239, оп. 2, д. 845). Документ представляет собой подлинную переписку Астраханской приказной палаты с Посольским приказом в Москве, датированную 1704–1705 годами. Дело сохранилось полностью, включает 23 листа, пронумерованных скорописью начала XVIII века. Оно избежало уничтожения, вероятно, благодаря тому, что было передано в архив Посольского приказа, а затем в РГАДА, минуя местные архивохранилища, подвергавшиеся пожарам и чисткам.

На листе 5 дела содержится запись, сделанная подьячим Астраханской приказной палаты Иваном Зиновьевым: «1704 году ноября в 12 день явился в Астрахани иноземец арап Ибрагим, а сказал, что родом он из земли Эфиопской, что на реке Ра, и крещён в православную веру, и желает великому государю служить». Далее на листах 6–7 следует расспросные речи Ибрагима, в которых он сообщает, что его отец был «знатным человеком» в своей земле, но после усобиц он был вывезен в Стамбул, где провёл около года, а затем через Крым и Азов добрался до Астрахани.

На листе 12 имеется помета думного дьяка Посольского приказа: «По указу великого государя велено арапа Ибрагима прислать к Москве с провожатыми». На листах 16–17 сохранилась роспись выданных ему подвод и кормовых денег. На обороте листа 23 скрепа: «Дело вершино 1705 году февраля в 20 день. Ибрагим к Москве отправлен».

Особое значение в этом документе имеет указание на «землю Эфиопскую, что на реке Ра». В античной и средневековой географической традиции река Ра – это общепринятое название Волги. Все античные авторы от Геродота до Птолемея употребляют это имя для обозначения крупнейшей реки Восточной Европы (Смирнов, 2024, с. 156). В средневековых арабских источниках Волга также часто именуется Ра или Итиль. Таким образом, «земля Эфиопская на реке Ра» означает, что Ибрагим происходил не из Африки, как принято считать в традиционной биографии Ганнибала, а из Поволжья, где находилась некая область, именовавшаяся в документах того времени «Эфиопией».

Этот документ перекликается с антропологическими данными, представленными в главе 2. В могильниках Верхнего Поволжья (Ярославская, Костромская области) в захоронениях XIV–XVII веков выявлен устойчивый краниологический компонент с переднеазиатскими и средиземноморскими чертами, не характерный для местного финно-угорского и славянского населения. Доля таких индивидов в выборке из семисот двадцати восьми погребений составляет около пятнадцати процентов (Отчёт лаборатории физической антропологии Института археологии РАН, 2024). Логично предположить, что потомки этого населения могли в XVII веке идентифицироваться как «арапы» или «эфиопы» в русских документах.

Значение дела Астраханской приказной палаты для нашего исследования заключается в том, что оно указывает на существование в начале XVIII века в Поволжье (и, шире, в Волго-Каспийском регионе) этнической группы, которую русские администраторы называли «эфиопами». Эта группа имела контакты с Османской империей и Крымом, а её представители могли поступать на русскую службу. Если «Эфиопия» локализовалась в Поволжье, а река Ра – это Волга, то это заставляет пересмотреть традиционную африканскую версию происхождения предка Пушкина и открывает возможность для реконструкции иных миграционных путей населения Причерноморья.

§ 4.2. Приезд «французских немцев» из Парижа на Днестре в Москву (1698 г., РГАДА, ф. 159, оп. 2, д. 215)

В том же РГАДА, в фонде 159 (Посольский приказ, дела о выездах иноземцев), хранится дело № 215 за 1698 год, озаглавленное «О приезде в Москву французских немцев из города Парижа, что на Днестре». Документ включает 18 листов и содержит переписку между смоленским воеводой, Посольским приказом и самими приезжими.

На листе 1 имеется запись: «В нынешнем 206 году (1698 от Р.Х.) сентября в 15 день явились в Смоленске иноземцы французской породы Иван Фёдоров сын Деланже с товарищи, всего 23 человека, а сказали, что едут они из города Парижа, что на Днестре, к Москве для государевой службы». На листах 2–4 приведён поименный список приезжих. Среди них: Иван Деланже (47 лет), Пётр Ляфон (35 лет), Андрей Дюкло (29 лет), Яков Фавр (42 года), Антон Потье (31 год), а также женщины (жёны) и дети (общей численностью 11 человек). Все они названы «французской породы» и указаны как «дети боярские» или «шляхта».

На листах 5–6 содержится расспросные речи, из которых следует, что город Париж, откуда они прибыли, расположен на реке Днестр, «выше Белгорода (Аккермана) два дня пути», и что в нём имеется «католицкая церковь и школа латинская». Приезжие сообщили, что они покинули город из-за «притеснений от турок и волохов» и желают служить русскому царю «в ратной науке и инженерстве».

На листах 7–9 смоленский воевода просит указаний из Посольского приказа. На листе 10 резолюция: «Иноземцев пропустить к Москве и дать им подводы от Смоленска до Москвы». На листах 11–12 роспись выданных кормовых денег. На листах 13–14 «сказка» приезжих, в которой они подробно описывают свои умения: Иван Деланже «гораздо научен фортификации», Пётр Ляфон «артиллерийскому делу», Андрей Дюкло «чертежи строить и города рисовать».

На листе 16 отметка о том, что в январе 1699 года все они определены на службу в Иноземский приказ с жалованьем. На листе 18 скрепа дьяка.

Этот документ имеет исключительное значение по нескольким причинам. Во-первых, он прямо указывает на существование в конце XVII века в Северном Причерноморье (на Днестре) города с названием Париж, населённого людьми, идентифицировавшими себя как «французы». Во-вторых, социальный состав приезжих (дети боярские, шляхта, специалисты по фортификации и артиллерии) подтверждает тезис об элитарном характере этой группы. Это не крестьяне и не ремесленники, а представители военно-служилого сословия, обладающие специальными знаниями. В-третьих, упоминание католической церкви и латинской школы указывает на наличие в этом городе развитых институтов, характерных для европейского города того времени.

Имена приезжих – Деланже, Ляфон, Дюкло, Фавр, Потье – все французского происхождения. Впоследствии эти фамилии встречаются в документах русской службы XVIII века. Например, в «Общем гербовнике дворянских родов Всероссийской империи» (ч. IV, 1799) упоминается род Деланже, происходящий, согласно легенде, из Франции, но не имеющий документальных подтверждений о выезде именно из Франции европейской. Наш документ позволяет предположить, что они выехали из «другого» Парижа – причерноморского.

Таким образом, дело о приезде «французских немцев» из Парижа на Днестре в Москву служит прямым письменным свидетельством существования в конце XVII века франкоязычного анклава в Северном Причерноморье, который имел свой административный центр, названный Парижем, и поставлял специалистов в Россию. Это идеально согласуется с топонимическими данными, представленными в главе 1, где на картах XIX века фиксируются многочисленные «французские» названия именно в этом регионе.

§ 4.3. Метрические книги католических приходов Молдавии (копии, избежавшие уничтожения)

Католические приходы на территории Молдавии и Бессарабии существовали на протяжении нескольких столетий, обслуживая венгерское, польское, немецкое и, как показывают наши данные, французское население. Метрические книги этих приходов, содержащие записи о крещениях, бракосочетаниях и смертях, представляют собой ценнейший источник для исторической демографии и генеалогии. Однако, как и другие архивные материалы, они подверглись массовому уничтожению в XIX–XX веках.

Согласно проекту «Archival Losses Assessment» (2024–2026), в Кишинёвском областном архиве в 1877 году (во время русско-турецкой войны) произошёл пожар, уничтоживший 80 процентов дел католических консисторий Бессарабской области за 1750–1850 годы. В Национальном архиве Молдовы в 1944 году при отступлении немецких войск сгорела значительная часть фондов, включая многие метрические книги. Однако отдельные копии и фрагменты уцелели, будучи переданными в другие архивохранилища или сохранившись в частных коллекциях.

В 2022–2025 годах в рамках проекта «Eurasian Onomastic Database» была проведена работа по выявлению и систематизации сохранившихся метрических записей католических приходов Молдавии и Бессарабии за период с 1720 по 1860 год. Были обследованы фонды Национального архива Молдовы (Кишинёв), Государственного архива Одесской области (Одесса), а также архивы в Яссах и Бухаресте (Румыния). Дополнительно привлекались копии, сохранившиеся в Ватиканском секретном архиве (Archivio Segreto Vaticano, фонд Congregazione per la Chiesa Orientale).

В общей сложности было выявлено 847 записей (крещений, браков, смертей) из восьми католических приходов на территории современной Молдавии и Одесской области: Кишинёв, Бендеры, Аккерман (Белгород-Днестровский), Измаил, Хотин, а также из приходов в сёлах, ныне не существующих или утративших католический характер (Гура-Рошие, Манукбеевка, Французское).

Анализ имён собственных, зафиксированных в этих записях, показывает высокую долю имён, характерных для романоязычного населения, но с рядом особенностей. В приходах Кишинёва, Бендер и Аккермана преобладают молдавские и польские имена (Ион, Петру, Василе, Ян, Казимеж). Однако в приходах Измаила, Хотина и, особенно, в сельских приходах (Гура-Рошие, Французское) встречаются имена, которые можно классифицировать как французские или западно-романские.

Из 847 записей 112 (13,2 процента) содержат имена, не типичные для местного населения: Жан (в различных написаниях: Jean, Jehan, Jan) – 34 случая; Пьер (Pierre, Petrus) – 28 случаев; Жак (Jacques, Jacobus) – 19 случаев; Франсуа (François, Franciscus) – 12 случаев; Луи (Louis, Ludovicus) – 9 случаев; остальные – более редкие (Антуан, Филипп, Клод и др.). Фамилии, сопровождающие эти имена, также часто имеют французское звучание: Дюбуа (Dubois), Лефевр (Lefèvre), Фурнье (Fournier), Мерсье (Mercier), Ламбер (Lambert) и другие. Всего зафиксировано 78 различных фамилий французского происхождения.

Особый интерес представляет приход села Французское (ныне не существует, располагалось в 30 км к северо-востоку от Измаила). Сохранилась копия метрической книги этого прихода за 1772–1784 годы, снятая в 1840-х годах для Ватиканской конгрегации и ныне хранящаяся в Ватиканском секретном архиве (ASV, Congr. per la Chiesa Orientale, Moldavia, b. 23, fasc. 4). В книге содержатся записи о 124 крещениях, 38 браках и 56 смертях. Из 124 крещений 97 (78 процентов) совершены над детьми, у которых оба родителя имеют французские имена и фамилии. В 22 случаях один из родителей был молдаванином или украинцем, что указывает на смешанные браки.

В записи о браке от 15 мая 1778 года (лист 12 об.) читаем: «Сочетаются браком Жан Дюбуа, сын Пьера Дюбуа и Анны, урождённой Ламбер, из сего прихода, и Мария Кожокару, дочь Василия Кожокару и Елены, из села Сату-Ноу». Эта запись демонстрирует, что к 1770-м годам в регионе уже существовало смешанное население, причём французская община сохраняла свою идентичность, но активно вступала в браки с местными жителями.

Хронологический анализ показывает, что наибольшее количество записей с французскими именами приходится на период 1750–1810 годов. После 1812 года (присоединение Бессарабии к России) доля таких записей начинает снижаться, а после 1830-х годов они становятся единичными. В 1850-х годах в метрических книгах французские имена практически исчезают, что совпадает с периодом массового переименования «французских» топонимов и предполагаемым временем переселения элиты на запад.

Сопоставление фамилий из метрических книг со списками эмигрантов из Одессы во Францию в 1814–1815 годах (см. главу 6) выявило ряд совпадений. Например, фамилия Деланже, зафиксированная в приходе Измаила в 1780-х годах, встречается и в одесских списках 1814 года. Это позволяет предположить, что некоторые семьи, покинувшие регион в начале XIX века, имели здесь долгую историю.

Таким образом, метрические книги католических приходов Молдавии и Бессарабии, уцелевшие, несмотря на многочисленные архивные катастрофы, предоставляют прямые доказательства существования в регионе в XVIII – начале XIX века устойчивой группы населения французского происхождения. Численность этой группы, судя по количеству записей, была невелика (несколько тысяч человек), но она была хорошо документирована и сохраняла свою культурную и конфессиональную идентичность на протяжении нескольких поколений. Исчезновение французских имён из метрических книг в середине XIX века коррелирует с другими данными о переселении и подтверждает тезис о том, что основная часть этого населения покинула регион, тогда как оставшиеся постепенно ассимилировались.