Анонс для киллера

Глава 4

– Тук-тук! Можно к вам? – заглядывая в кабинет своего давнего знакомца майора Петра Леонидовича Суровцева, спросила Женька.

– А, Евгения, заходи, – приветливо махнул рукой майор, и Женя в очередной раз поразилась такой перемене. Еще пару месяцев назад Суровцев встречал ее дежурным вопросом «Ну, что ты за человек, Потапова?», который задавался неизменно недовольным тоном.

– А чего это, Петр Леонидович, вы мне так радуетесь? – устраиваясь возле майорского стола, подозрительно спросила Женька.

– Да ничего. Да и не радуюсь я вовсе, – принялся суетливо оправдываться майор, словно совесть его была нечиста. – Так просто поприветствовал.

– М-м. А я думала, это вы от жалости вдруг так подобрели, – сурово глядя на майора, проговорила Женька.

– Вот еще выдумала! С чего это мне тебя жалеть, – фыркнул недовольно майор, но глазки его при этом косили куда-то в сторону.

– Ну, ну. А я к вам по делу, – решила не дожимать майора Женя.

– Давай, чего там у тебя? – бодро спросил майор, но тут же опомнился и, сменив тон, проворчал в более свойственной ему манере: – В смысле, что там у тебя?

– Помните, вы женщину возили труп мужа опознавать, его на трассе за городом машина сбила, Кайданов фамилия? Помните? Месяц назад примерно.

– Ну, да. Помню что-то такое, – кивнул Суровцев без всякого интереса. – Это дело не я вел, а ребята из Курортного района.

– Вот. Адреса, телефоны, явки ваших коллег. А также имена и рекомендации. Рекомендации лично мне и сугубо положительные, – пользуясь настроением майора, потребовала Женька.

– Ну, Потапова, ты даешь, а ламбаду тебе не станцевать? – отбрасывая не свойственную ему любезность, возмущенно поинтересовался майор. – Чего тебе в этом деле понадобилось? Мужика машина сбила, и всего делов.

– Да? А что он делал на этой трассе, ваши коллеги выяснили? – язвительно спросила Женя, чувствуя, как поднимается настроение и возвращается к ней обычный боевой задор.

– Да какая разница? К бабе наверняка какой-нибудь ездил. Жене наврал про командировку, а сам к любовнице на дачу. Там поругались, вот он и оказался на трассе, хотел, наверное, автобусом уехать, – откидываясь на спинку стула, пожал плечами Суровцев.

– Да? И как зовут эту особу, где проживает? – не стала дешево покупаться Женька.

– Да мне-то откуда знать? Я, что ли, дело вел? – снова рассердился майор.

– Фамилии, адреса, телефоны и рекомендации, – коротко, по-деловому велела Женя.

Майор взглянул на нее с сомнением, требуемое выдал и даже позвонил при ней в Курортный район и предупредил о визите.

– Все, пиранья ненасытная? – спросил он Женьку, едва повесив трубку.

– Все, – довольно подтвердила Женя.

– Татьяна моя тебя в гости приглашала, может, зайдешь в субботу или в воскресенье, чайку попьем, она свои кексы фирменные испечет, пирог с капустой? – снова косясь куда-то в угол, спросил майор.

– Нет, – категорически отказалась Женя. – И вообще, хватит этой унизительной благотворительности. У меня все норм. И вообще, я новое дело начинаю, так что советую поостеречься с приглашениями, – с ехидной ухмылочкой посоветовала Женя, потому как каждый раз, когда она начинала новое расследование, бедный майор, так или иначе, оказывался в него вовлеченным, и не всегда по собственной воле и с удовольствием.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – три раза сплюнул через плечо Суровцев.

– Ну, что, встретилась ты со Звонаревой? – требовательным голосом спросила Ольга, словно ожидала отчета от подчиненного.

– Да, – с трудом проговорила Женя, стараясь, чтобы речь ее звучала максимально членораздельно.

– Ты чего там мямлишь? Не поймешь тебя никак, – сердито спросила Ольга.

– Ем я, – проглотив, почти не жуя, кусок отбивной, ответила Женька. – Я только полчаса назад домой вернулась, голодная, как зверь! Села вот перекусить, тут ты звонишь.

– А что ешь? – с интересом спросила Ольга, хорошо знакомая с кулинарными талантами подруги.

– Да ничего особенного, отбивную с луком пожарила и картошку на сале со шкварками, – как ни в чем не бывало ответила Женька.

– Ничего себе, ничего особенного! – завистливо заметила подруга. – Я картошку со шкварками обожаю!

– Ну, так возьми да и пожарь, – беспечно посоветовала Женя.

– Возьми и пожарь! У меня сала нет, – ворчливо произнесла Ольга. – И вообще, я готовить не умею, да и лень мне. Знаешь, лучше я к тебе поближе перееду, – оживилась подруга. – Буду к тебе на ужины приходить!

– Дорого обойдется, – не переставая жевать, пробубнила Женька.

– Вредина. Ладно, что там с Викой, будешь ты ее историю раскручивать? – возвращаясь к делам, привычным суховатым тоном осведомилась Ольга.

– Пока не знаю. Вот завтра со следователем пообщаюсь и решу. А вообще, кроме этого звонка, в истории ничего интересного нет, а он действительно мог быть чьей-то шуткой, – без всякого энтузиазма заметила Женя.

– Ладно, держи меня в курсе. А с Викой будь помягче, какая-то она неприкаянная, даже мне ее жалко стало, – неохотно проговорила Ольга, словно стесняясь своего милосердного порыва, но Женька ничуть этому не удивилась, потому как прекрасно знала подругу. И то, что грубоватые манеры, и жесткий характер были не основными чертами характера Оли Миловановой, а просто неотъемлемой частью ее натуры, наиболее заметной для окружающих.

Свидетелей аварии найти не удалось. Любовницу Олега Кайданова найти тоже не удалось.

– А что вы хотите? О таких делах направо и налево не рассказывают, – пожал плечами следователь, закрывший дело. – А у нее тоже, наверное, муж есть, зачем ей светиться? Ну, погуляли на даче, потом, видно, в город поехали, по дороге поссорились. Мадам его из машины высадила, мол, сам дальше добирайся, и уехала, а Кайданов остался машину ловить. Тут его и сбили.

– Так просто? Нашли труп, сочинили историю и закрыли дело? Ни фактов, ни доказательств, – чувствуя, как закипает от ярости, спросила Женя.

Как она ненавидела эти равнодушные казенные лица с зачерствелыми, как позавчерашняя горбушка, сердцами. Для них не существовало живых людей, они не понимали чужой боли, не жалели осиротевших детей, им наплевать было на родителей, хоронивших детей. Все, что их волновало – собственный уютный комфорт и довольство. И каждый раз, сталкиваясь с подобными типами, Женя не могла удержаться и принималась за расследование. Во многом ради того, чтобы доказать их профессиональную некомпетентность, выставить перед народом, а главное – перед собственным начальством в должном свете.

Вот и сейчас, покидая кабинет следователя Шашкина, Женя чувствовала горячее неудержимое желание выставить его перед всей страной, ну, хотя бы перед всем городом в истинном свете. Пустить в эфире их сегодняшний разговор, потом интервью, в котором он будет выворачиваться, объясняя собственное попустительство, и профессиональную беспомощность, и наплевательское отношение к делу, а затем уже результаты собственного расследования. Главное – это чтобы расследование было успешным. Но уж она, Женька, постарается.

Но чем дальше отъезжала Женя от Курортного отдела, тем больше сомнений возникало в ее голове. А вдруг этот противный следователь прав? Его рассказ звучал весьма логично, хотя и не имел доказательств. А вот предположение Виктории о преднамеренном убийстве было скорее фантастическое и также не имело никаких доказательств.

К тому же, по признанию самой Виктории, у ее супруга в последнее время появились секреты. И его поездка в Финляндию, такая срочная и отчего-то не состоявшаяся, и смерть на трассе под Петербургом, и неприятности на работе, которыми он делился со своим другом, кстати, еще неизвестно, были ли эти неприятности связаны с работой. Все это давало весомые поводы усомниться в предположении Вики. И все-таки именно теперь Жене стало по-настоящему интересно.

Женька взглянула на часы. Времени было лишь половина второго, машин на шоссе мало, и если ей повезет, то она сможет быть в центре города примерно через час, а именно в центре города, по словам Виктории, располагался офис Анатолия Серебрякова.

Женька потянулась за планшетом, чтобы посмотреть телефон лучшего друга Олега Кайданова, и на секунду отвлеклась от трассы. А в следующую секунду с белым от испуга лицом вцепилась в руль и полными ужаса глазами уставилась на дорогу. Мимо, словно черный летящий снаряд, пронесся черный затонированный «Шевроле Тахо», он проскочил так близко от Жениной машины и на такой сумасшедшей скорости, что едва не сдул в канаву маленькую Женину «Судзуки». Во всяком случае, тряхнуло ее так, что она едва головой о руль не ударилась, спасибо ремням безопасности. И откуда только он взялся, еще секунду назад никого в зеркале заднего вида не наблюдалось.

– Идиот! Кретин! Придурок! – пытаясь прийти в себя, выкрикнула вслед скрывшемуся за поворотом джипу Женя.

«Наверняка какой-нибудь чиновник, или депутат, или тот же гибэдэдэшник, – зло думала она, больше ни на что не отвлекаясь и внимательно следя за дорогой.

«Такому человека сбить как нечего делать. И самое отвратительное, что ничего ему за это не будет», – пыхтела Женька.

А может, так оно и было с Олегом. И следователь точно знает, что Олега именно сбили, и даже знает, кто это сделал, потому и закрыл дело? Женя задумалась. Такое вполне вероятно. Курортное направление – одно из самых элитных, и кто тут только не проживает. Вопрос в другом: а сможет Женя раскрутить эту историю? Хватит у нее силенок, чтобы вытащить на свет божий эту историю? Особенно если в ней замешан какой-нибудь высокопоставленный чиновник.

А почему бы и нет? У каждого влиятельного человека есть недоброжелатели, готовые подставить подножку, есть конкуренты, а значит, можно будет найти подходящего покровителя, который наизнанку вывернется, лишь бы подставить провинившегося. Главное – действовать осторожно.

Впереди маячила парковка торгового комплекса, и Женя, чтобы не рисковать, свернула с трассы и только тогда взялась за планшет.

– Анатолий Сергеевич, добрый день! Меня зовут Евгения Потапова, я звоню вам по просьбе Виктории Кайдановой, надеюсь, она вас предупредила о моем звонке?

– Здравствуйте, – сдержанным, недовольным тоном проговорил собеседник. – Да, она звонила. Но признаться, я не одобряю ее затею и не вижу смысла в нашей встрече.

– То есть вы отказываетесь оказать ей эту услугу? – готовая к подобной реакции, уточнила Женя, заведомо предполагая, что после такой формулировки Серебряков будет просто вынужден с ней встретиться.

– Этого я не говорил. Но привлекать к такому делу телевизионщиков… – Свою мысль он оставил незаконченной и, недовольно вздохнув, произнес: – Я смогу уделить вам не больше получаса. Приезжайте к шестнадцати часам и не опаздывайте. В шестнадцать тридцать я уеду, – распорядился он в весьма оскорбительной, на Женин взгляд, манере.

Но она смолчала, лишь пообещала быть вовремя.

«Ничего. Мы потерпим, а потом посмотрим, кто кому условия диктовать будет», – в очередной раз с мстительной раздраженностью подумала Женя. И снова поймала себя на мысли, что стала какой-то чересчур злобной, просто фурия какая-то, а не девушка.

Женька несколько раз глубоко вдохнула, улыбнулась милой, кроткой улыбкой и взглянула на окружающий ее прекрасный мир.

Обретя таким образом гармонию с собою и всем миром, она завела машину и двинулась в город встречаться со строптивым другом покойного.

Лицо Анатолия Сергеевича выражало крайнюю степень недовольства. Он словно через силу заставил себя поздороваться с вошедшей и молча, преодолевая отвращение, кивнул ей на кресло. Присаживайтесь, мол.

– Итак, что вы от меня хотите? – демонстративно поглядывая на часы, спросил хозяин кабинета. Его упитанное лицо с глубокими носогубными складками навевало воспоминания о шарпее, впечатление усиливали скривившиеся коромыслом губы и вздернутый, короткий нос. Да и масти он был подходящей, рыжевато-бурой.

Рассматривала его Женя столь же недовольным взглядом, не торопясь начать разговор.

– Вы будете говорить? – наконец, не выдержав паузы, поторопил ее Серебряков.

– Ах да. Конечно, – словно опомнившись, проговорила Женя. – Простите. Задумалась, день очень тяжелый выдался, и голова побаливает, давление, что ли, – по-дружески поделилась Женя.

Лицо «шарпея» смягчилось.

– Да, у меня, признаться, тоже после обеда голова побаливает, – произнес он, косясь на Женю чуть смущенным взглядом. – Может, по кофе?

– С удовольствием, – искренне откликнулась Женя.

За кофе беседа приняла более задушевный характер.

– Вы извините меня. Возможно, я слишком жестко вас сегодня встретил, – делая очередной глоток и счастливо жмурясь, проговорил Анатолий Сергеевич, – но я действительно не понимаю, зачем Вика все это затеяла.

– Она просто не верит, что смерть Олега была случайна, – пожала плечами Женя. – У меня на этот счет пока твердого мнения не сложилось, и я еще не решила, буду ли продолжать расследование. Но могу с уверенностью сказать, что в полицейской версии очень много домыслов и очень мало фактов. Именно поэтому мне было так важно с вами побеседовать. Виктория – женщина, к тому же убитая горем. Она в принципе не может быть объективна, другое дело – вы, – простодушно и очевидно льстила Женя и в очередной раз, с изумлением убеждаясь, как дешево и примитивно ловятся мужики на древние, как мир, женские хитрости. – Вы серьезный деловой человек, здравый, рассудительный, обладающий незаурядными аналитическими способностями, а иначе бы не занимали такой высокий пост, к тому же лучший друг Олега, кому же, если не вам, лучше всех представлять ситуацию?

– Да, действительно. Вероятно, вы правы. Мне не стоило так кипятиться, – бросая на Женю самодовольные взгляды из-под строго нахмуренных бровей, солидно прогудел Серебряков. – Так что же именно вас интересует?

– Ну, прежде всего неприятности, которые были у покойного на работе. Хотелось бы понять, в чем там суть, – отставляя от себя чашечку, произнесла Женя.

– Гм. Неприятности действительно были, – кивнул Серебряков. – А у кого их не бывает?

Женя согласно кивнула.

– Олег вел в институте какой-то проект, я, если честно, и сам не совсем в курсе. Он говорил что-то в общих чертах, да я, признаться, не особо слушал, все равно в их химии ничего не смылю, – словно желая оправдаться, пояснил Анатолий Сергеевич.

Женя снова одобрительно кивнула.

– В общем, суть была в том, что начальство настаивало на представлении заказчику несколько подработанных результатов. Олег отказался, на него стали давить. И, кажется, даже обвинили в финансовых махинациях. Олег говорил, что его вызывали в прокуратуру на допрос. Это было странно, потому что его прямое начальство ни объяснительных, ни отчетов от него не требовало. Олег занервничал и спросил, нет ли у меня знакомого влиятельного человека из серьезных органов. Точнее, он знал, что у меня приятель университетский в определенные структуры на работу подался.

– В какие структуры? – заинтересованно уточнила Женька.

– В ФСБ. Если такие организации позволено упоминать всуе, – пугливо оглянулся на дверь Серебряков.

– Ничего себе. И вы считаете, что у вашего приятеля были мелкие неприятности? – чуть не присвистнула вслух Женя.

– Да нет. Просто спустя пару недель я спросил у Олега, как дела. Он сказал, все рассосалось, – пояснил Серебряков. – То ли мой приятель звякнул куда нужно, то ли Олег перестал осла из себя изображать. Он у нас с детства пионерской принципиальностью отличался. Пионерия развалилась, а он со своими замашками в капитализм перебрался, – чуть иронично заметил хозяин кабинета. – Не любил, знаете ли, компромиссов. Удивляюсь, как он с таким характером умудрился карьеру построить. У них в научном мире тоже, знаете ли, свои правила и приемы имеются, – не без некоторого ехидства заметил Анатолий Сергеевич.

Жене отчего-то показалось, что сам Серебряков имел весьма гибкую совесть и покладистый, до беспринципности нрав и отчего-то завидовал принципиальности покойного друга. Прогибали его, что ли, часто? Но комментировать она свои догадки никак не стала, а сосредоточилась исключительно на деле.

– Анатолий Сергеевич, а я могу поговорить с этим вашим приятелем из… – Женя решила не нервировать впечатлительного Серебрякова и просто таинственно мотнула головой куда-то в неопределенные сферы.

– Ну что вы! – замахал на нее руками Серебряков. – Он даже разговаривать с вами не станет. Да я и беспокоить его не буду.

– Ну, хорошо, – решила не упорствовать Женя. – А вы не помните, кто именно из руководства пытался надавить на вашего друга?

– Речь шла о ком-то на самом верху. Олег фамилий не называл, но я так понял, речь идет либо о директоре, либо об одном из его заместителей, а может, и обо всех сразу.

«Очень полезные и конкретные сведения», – недовольно заметила про себя Женя.

Она уже поняла, что господин Серебряков жизнью и проблемами лучшего друга не особо заморачивался, толком ничего не знал и знать не стремился. По принципу «меньше знаешь – лучше спишь». Да, каждый может мечтать о ТАКОМ друге! Но вслух она опять-таки ничего не озвучила.

– Анатолий Сергеевич, мне в полиции совершенно определенно сообщили, что у Олега была любовница. Я, естественно, не стала обсуждать эту тему с Викторией и в дальнейшем не буду, но вы, случайно, не знаете, кто это? Вдруг она сможет чем-то помочь? – Лицо Жени выражало доверительное понимание жизни. Мол, все мы люди, и все нам не чуждо, и не такой уж это и грех. Ей отчего-то показалось, что такая позиция должна импонировать обладателю гибкой совести.

Увы.

– Ничего об этом не знаю, – развел руками Анатолий Сергеевич. – Олежка о таких вещах никогда не любил распространяться. Если что и было, уверен, ни одна живая душа не догадывалась. Если только сама дамочка не проболталась. Хотя могу сказать, был я однажды на их конференции, наш банк на ней предлагал свой новый продукт, так вот, были там вполне приличные экземпляры, – с видом знатока покивал Серебряков, и лицо его в это время обрело отвратительно сластолюбивое выражение, только что слюна не закапала. И настолько он вдохновился воспоминаниями, что даже на Женю бросил неприятный ощупывающий взгляд.