Легенда о Белом Тигре 5

Интерлюдия.Небеса (Чи Ша, Багровый Клинок)

Чи Ша, известный как Багровый Клинок, стоял у входа в тронный зал и ждал.

Он не боялся войти. Страх был чужд ему: его выжгли из него ещё в детстве, когда отец впервые заставил его убить человека. Страх был слабостью, а слабость в секте Кровавой Луны означала смерть. Он просто терпеливо ждал своего часа, ведь главным качеством профессионального убийцы была отнюдь не сила, а именно терпение.

Тяжёлые двери были закрыты, и его взгляд скользил по привычным изображениям. Чёрное дерево было покрыто резьбой: драконы и тигры схлестнулись в вечной битве, но это были не обычные драконы и тигры, не благородные небесные твари. Это были чудовища бездны. Те, что пожирали души.

За дверями слышались приглушённые голоса. Чи Ша не мог разобрать слов, но узнавал интонации. Впрочем, ему не требовалось подслушивать, он прекрасно знал, что там обсуждали.

К Патриарху в панике прибежал Чжу Янь, верный прислужник Сюэ Гу нет — бывший прислужник. Сюэ Гу был мёртв, Второе Бедствие пало.

Чи Ша не любил Сюэ Гу. Алхимик был жесток, извращён и одержим своими экспериментами до такой степени, что забывал об элементарной осторожности, но он был силён, как-никак седьмая звезда и мастер крови. Его пилюли всегда были на голову выше по сравнению с другими алхимиками. Чи Ша признавал, что без них он бы не достиг той силы, что у него была.

И вот кто-то убил Бедствие. Неслыханная дерзость!

Двери распахнулись.

Чжу Янь вышел, почти выбежал, бледный, потный, с дрожащими руками. Он прижимал ладонь к груди, где стояла печать Печать Первого Бедствия, которая, что не исчезнет, даже если её носитель умрёт.

Чжу Янь посмотрел на Чи Ша. Их взгляды встретились на мгновение. В глазах прислужника был неприкрытый, животный страх, и он вздрогнул ещё сильнее, встретившись глазами с Багровым Клинком.

Он, не говоря ни слова, опустил голову, прошёл мимо и исчез в коридоре.

Чи Ша выждал положенное время и вошёл.

Тронный зал секты Кровавой Луны не был роскошным: никакого золота, никаких драгоценностей, только чёрный камень. Стены были голыми, а потолок — высоким, теряющимся в тени.

В центре зала стоял простой каменный трон без украшений, но на нём сидел человек, перед которым все остальные фигуры секты казались пешками: Сюй Мо, Первое Бедствие, Патриарх секты Кровавой Луны.

Он казался молодым, как будто старшим братом Багрового Клинка. Это всегда удивляло тех, кто видел его впервые. Человек, которому было за двести (а, может быть, и больше), выглядел не старше тридцати пяти. Он был хорош собой: чёрные волосы без единой седой пряди, гладкая чистая кожа. Прямая спина, острые черты лица: резко очерченные скулы, тонкий нос и узкие губы.

Только глаза выдавали возраст. Они были тёмные и пустые, как колодцы, на дне которых не было воды, только лишь густая тьма. Казалось, все тени в зале вытекли из этих страшных глаз.

Сюй Мо сидел на троне, положив руки на подлокотники, и смотрел на приближающегося юношу. Чи Ша подошёл ближе, остановился на положенном расстоянии в десять шагов от трона, опустился на одно колено и привычно склонил голову.

— Отец, — произнёс он.

— Встань, — сказал Сюй Мо.

Голос у него был ровным, не громким и не тихим, без эмоций, как будто он говорил с неодушевлённым предметом. Он всегда себя так вёл, как будто он был единственным существующим человеком во всей Вселенной.

Чи Ша поднялся. Сюй Мо смотрел на него долго и изучающе, будто видел впервые.

— Ты слышал доклад Чжу Яня, — сказал патриарх.

— Да, отец.

Лёгкая усмешка скользнула по губам Сюй Мо:

— Ты специально стоял у двери.

— Да, отец.

— Хорошо, это правильно. Знать больше, чем тебе сказали прямо — это путь к силе.

Сюй Мо встал с трона. Прошёлся по залу, держа руки за спиной.

— Значит, тигр, — произнёс он задумчиво. — Вот как

Он остановился у открытого окна, на которое не рисковала сесть ни единая птица. Посмотрел наружу, где за стенами крепости простирались горы.

— Тигр-оборотень, — продолжил Сюй Мо. — Пятой звезды, по словам Чжу Яня, убил Сюэ Гу, что смешно, или помог кому-то это сделать, что больше похоже на правду.

Он повернулся к Чи Ша:

— Что ты нашёл в храме?

Чи Ша выпрямился:

— Полный разгром, отец. Сюэ Гу мёртв, его помощники тоже. Все сектанты, что были в храме на момент ритуала — мертвы. Десяток наших людей, которых упоминал Чжу Янь и которые уехали накануне, пропали. Предположительно, дезертировали, но это не проблема. По их следам уже идут мои слуги.

Сюй Мо кивнул:

— Продолжай.

Чи Ша сделал шаг вперёд:

— Я исследовал место битвы. Там остались чёткие следы на камнях. Знакомые разрезы и остаточные эманации ци, — он помолчал, выбирая слова. — Это было очень похоже на то, что я видел в ущелье Чёрного Бамбука.

Сюй Мо поднял бровь:

— Яо-гуй?

— Да. Те же следы, те же разрезы: чистые и глубокие, будто металл резал камень. Та же металлическая ци и явные следы трансформации в зверя.

— Значит, один и тот же воин, — констатировал Сюй Мо.

— Да, отец. И он явно сильнее, чем притворяется.

Чи Ша сжал кулаки:

— Если Чжу Янь прав, и это был культиватор пятой звезды, то он либо скрывал свою истинную силу, либо ему кто-то помогал. Сюэ Гу был на пике седьмой звезды. Даже с помощниками, даже в ослабленном состоянии, культиватор пятой звезды не мог его убить.

Сюй Мо слушал молча.

— Значит, шестая? — спросил он.

— Минимум, — кивнул Чи Ша. — Возможно, седьмая. Возможно, даже восьмая, но это маловероятно. Восьмые звёзды не скрываются в глуши. Они правят кланами, сектами, княжествами. Есть несколько скрытых мастеров, но им дела нет до мира людей, многие из них удалились, стараясь прорваться к девятой.

Он сделал паузу, и потом добавил:

— Отец, я рекомендую вам лично вмешаться и устранить эту угрозу пока не стало слишком поздно.

Сюй Мо долго смотрел на сына, молча и внимательно. В его пустых глазах наконец-то мелькнуло какое-то слабое выражение: не гнев и не удивление, это было такое явное и знакомое презрение.

Чи Ша видел этот взгляд сотни раз в детстве, когда не справлялся с заданием, когда проигрывал спарринг или когда показывал слабость. Или то, что отец называл слабостью. Взгляд, который всегда говорил: ты недостоин.

— Ты хочешь, — произнёс Сюй Мо медленно, — чтобы я, Патриарх секты, Первое Бедствие, Небесный Воин третьей звезды пошёл и убил какого-то зверолюда, Земного Странника пятой звезды, который испугал тебя?

— Да, отец, — ответил Чи Ша, не опуская взгляда. Он был единственный, кто осмеливался смотреть Сюй Мо прямо в глаза. — Потому что я знаю своё место. Я знаю пределы своей силы. Я — пятой звезды. Этот воин — минимум шестой или сильнее. Если я пойду против него, я проиграю, и секта потеряет ещё одного командира.

Он выпрямился:

— Моя рекомендация — устранение героя, пока он не стал ещё сильнее. Пока не научился полностью контролировать свою силу и не нашёл таких же сильных союзников.

Сюй Мо слушал. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах появился холод неприязни.

— Знать свои пределы, — произнёс он ядовито, — это значит стремиться их прорвать, а не ограничивать себя выдуманными рамками.

Он шагнул ближе к Чи Ша:

— Ты говоришь: «Я пятой звезды, он шестой, значит, я проиграю». Это мышление слабака, мышление того, кто уже сдался до начала боя.

— Отец

— Молчи.

Чи Ша послушно замолчал. Сюй Мо медленно обошёл вокруг него, как хищник, изучающий добычу.

— Если ты всегда будешь думать так, — продолжил он, — ты никогда не достигнешь Небес. Ты останешься пятой звездой или, может, прорвёшься до шестой, если повезёт, но дальше не пойдёшь потому что не смеешь.

Он остановился перед сыном и взглянул ему в глаза:

— Я стал Небесным Воином не потому, что знал свои пределы. Я стал им, потому что игнорировал их. Я шёл на врагов сильнее себя и побеждал.

Чи Ша спокойно смотрел на отца.

— Вы — мои Небеса, отец, — произнёс он тихо.

Из тёмного угла донёсся приглушённый звук, будто кто-то попытался сдержать испуганный вздох.

Сюй Мо замер, но Чи Ша не отводил взгляда. Он знал, что он сказал, и прекрасно понимал, как это прозвучало. Он буквально высказал прямым текстом: «Если я буду расти, вы станете мне помехой. Но вы — мой предел, мои небеса, выше вас мне не прыгнуть».

Это была правдой, но такое никогда не говорят вслух, потому что в секте Кровавой Луны сын, который говорит отцу, что тот станет ему помехой, обычно долго не живёт. Именно так Чи Ша остался единственным наследником Хоть Патриарх и требовал от него роста, но он своими же руками убивал всех, кто осмеливался приблизиться к нему.

Сюй Мо смотрел на Чи Ша очень долго, потом медленно кивнул.

— Понятно, — сказал он. Его голос был ровным.

Он развернулся, вернулся к трону, сел и положил руки на подлокотники.

— Ты разочаровываешь меня, — спокойно произнёс он. — Но я уже к этому привык.

Чи Ша не шевельнулся.

Сюй Мо посмотрел в сторону, туда, где в тени стоял ещё один человек. Это был его бессменный помощник Чжан Хэ. Он стоял в углу зала, ожидая дальнейших приказов, став невольным свидетелем разговора между отцом и сыном.

— Чжан Хэ, — позвал Сюй Мо.

Прислужник вышел из тени и упал на колени.

— Да, господин!

— Ты возьмёшь Чжу Яня и отправишься в княжество Стального Пера, — сказал Сюй Мо. — Пришло время сокрушить оплот журавлей.

Чжан Хэ поднял голову, преданно глядя на господина.

— Фу Ши доложил, что новое оружие созрело и готово к применению, — продолжил Сюй Мо. — Доставь его Инь Ду. Четвёртое Бедствие знает, что делать.

— Слушаюсь, господин!

Чжан Хэ поклонился так низко, что его лоб коснулся пола, потом поднялся и быстро, не поворачиваясь спиной к трону, и вышел из зала.

Чи Ша и Сюй Мо остались одни. Патриарх снова взглянул на сына.

— Вы игнорируете мой совет, отец, — спокойно сказал Чи Ша.

— Да, — согласился Сюй Мо.

— Вы пожалеете об этом.

Сюй Мо не ответил. Он встал и подошёл к Чи Ша так быстро, что сын даже не успел среагировать. По залу заметалось эхо резкого удара: Сюй Мо изволил отвесить сыну пощёчину. Она была не настолько сильная чтобы убить наглеца на месте, но крайне унизительная. Чи Ша покачнулся, но не упал. Его щека покраснела.

Сюй Мо стоял перед ним. Они были одного роста, но Патриарх смотрел сверху вниз.

— Прикладывай больше усилий, — сказал он холодно. — Если ты действительно считаешь меня своими Небесами, тогда — расти. Стань достаточно сильным, чтобы меня достичь, а не сиди на земле, жалуясь, что Небо слишком высоко. Иди, срази этого зверолюда и принеси мне его голову.

Он развернулся и величаво вернулся к трону.

— Ты свободен, — бросил Патриарх через плечо.

Несколько мгновений Чи Ша стоял неподвижно. Его уши полыхали от пережитого унижения. Не первого и не последнего, но Он медленно поднял руку и коснулся красного следа на лице, потом опустил руку и выпрямился.

— Да, отец, — сказал он тихо.

Юноша развернулся и пошёл к выходу ровным шагом, будто ничего не произошло. Двери за ним бесшумно закрылись.

Сюй Мо прикрыл веки и погрузился в медитацию.

Чи Ша шёл по коридору крепости. Его щека всё ещё горела.

«Вы пожалеете об этом», — сказал он отцу, и отец только посмеялся над ним. Отец называл его слабаком и трусом. Тем, кто не смеет прыгнуть выше головы.

Как раздражает! Как будто только сильные знают правду! Проблема в том, что Небо слишком высоко, и не видит того, что делается на земле.

Чи Ша вырос и выжил только благодаря тому, что мог правильно оценить истинный уровень опасности. Он видел в том зверолюде кого-то, кто мог стать угрозой не только секте, но и самому Сюй Мо. Даже если это были братья… или сёстры…

«Прикладывай больше усилий».

Тц

Хорошо, почтительный сын последует отцовскому наставлению.

Чи Ша вышел из крепости, и холодный сухой ветер ударил в лицо. Юноша посмотрел на запад, туда, где за горами лежало княжество Стального Пера.

Туда скоро доставит новое оружие, и тогда снова изменится расклад сил.

Чи Ша улыбнулся одними губами, но глаза его остались холодными и острыми.

— Скоро встретимся, зверолюд, — прошептал он в ветер. — Посмотрим, чьи Небеса выше.

Глава 4. Кольца

Я проснулся на рассвете, когда первые лучи солнца ещё не пробились сквозь свежую листву деревьев, а воздух был прохладным и свежим, остро пахнущим ароматом росы на траве.

Мэй Сюэ спала рядом, прижавшись ко мне и закинув ножку мне на бедро. Её дыхание было ровным и спокойным, губы чуть припухли от вчерашних поцелуев, а волосы рассыпались по моему плечу. Я лежал неподвижно, боясь разбудить её, и просто смотрел.

В утреннем полумраке её лицо казалось высеченным из слоновой кости — совершенным и безмятежным. Длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени на щёки. На шее виднелись едва заметные следы от моих поцелуев я старался быть нежным и осторожным, но у неё была такая тонкая кожа и при виде этого в груди и внизу живота как будто плеснуло кипятком

Она — моя

Эта мысль была простой и в то же время пугающей. Я этого хотел и этого добивался, а когда всё действительно произошло

Мэй Сюэ доверилась мне полностью — не просто телом, но и душой, раскрылась передо мной без остатка. Прошлой ночью я стал для неё первым, единственным, и теперь между нами существовала связь, которую нельзя было просто так разорвать.

Двойная культивация связала нас крепче любых клятв. Наши потоки ци переплелись, слились в единое целое, и теперь я ощущал её присутствие внутри себя: как тихое эхо или второе сердцебиение. Даже сейчас, когда она спала, я чувствовал движение её энергии, спокойное и размеренное, словно течение глубокой реки.

Тигр внутри урчал с удовлетворением. Для него всё было просто: она наша, мы её защитим и никому не отдадим. Звериная часть моей души не знала сомнений, но человеческая часть Я прекрасно понимал, что теперь я несу ответственность. Не просто за её безопасность в бою или в пути, а вообще за всё: за её будущее, за её счастье и за то, чтобы она никогда не пожалела о своём выборе. Мы же не дикие звери в лесу, где каждый ходит своими тропами и встречаются только во время весеннего гона.

Мэй Сюэ шевельнулась во сне, её рука скользнула по моей груди, пальцы коснулись старого шрама от чьих-то когтей. Я замер, задержав дыхание, но она не проснулась, только тихо вздохнула и прижалась ближе. Запах жасмина смешался с пряными нотками, и моё тело мгновенно откликнулось на близость.

Проклятье

Нельзя набрасываться, даже если очень хочется. Она устала и ей нужен отдых.

Я осторожно высвободился из её объятий и закутал девушку нашей одеждой. Мэй Сюэ недовольно поморщилась, потянувшись рукой туда, где только что был я, но не проснулась. Я посидел ещё мгновение, глядя на неё, потом поднялся и отошёл к краю нашего маленького лагеря.

Лотосовый пруд отражал небо, окрашенное в нежные оттенки розового и золотого. Вода была абсолютно спокойной, ни малейшей ряби, и белые цветы, которые раскрылись ночью, уже сомкнули лепестки, погрузившись в сон до следующей ночи.

Я вошёл в воду и сполоснул себя, заодно взяв желание под контроль. Мне было жалко смывать с себя её запах, но мне надо было успокоиться. Чистая вода привела меня в чувство.

Я сел у воды, скрестив ноги, и закрыл глаза. Не то, чтобы мне надо было обдумать свои действия, я уже всё для себя решил.

Воспоминания всплыли сами собой: давний разговор с инструктором Ван Тэ, когда мы возвращались из деревни Чёрного Бамбука. На одном из привалов я спросил его, как он женился на Лулу. Просто так, из любопытства, не думая, что когда-нибудь этот вопрос станет важным для меня самого.

Ван Тэ усмехнулся, услышав вопрос, и покачал головой:

— У наёмников всё проще, чем у этих благородных господ с их церемониями и сватовством, — сказал он. — Дали друг другу клятвы — вот и женаты. Никаких пышных свадеб, никакого приданого и договоров между семьями. Если очень хочется официально, можно сходить в ратушу, храм или гильдию, получить бумагу с печатью. Но по сути это ничего не меняет. Главное — это слово, данное друг другу.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль, потом добавил:

— Лулу и я встретились случайно. Она тогда была ранена, я её подобрал ну и как-то так получилось, что дальше пошли вместе. Пережили пару опасностей, спасли друг друга несколько раз и поняли, что не хотим расставаться и дали друг другу клятвы. На следующий день мы зашли в гильдию и зарегистрировали наш союз, чтобы в случае чего деньги за контракты и наше небольшое имущество можно было разделить законно в случае чего, но настоящая свадьба была той ночью у костра, когда мы дали друг другу слово.

Лулу тогда смерила нас взглядом и фыркнула, но я знал, что она не сердится. Я кивнул инструктору, не особо вдумываясь в его слова, но сейчас они обрели новый смысл.

Мэй Сюэ стала моей женщиной, но клятв мы ещё не давали. Официального союза между нами нет. Для всего мира мы просто двое молодых людей, которые путешествуют вместе. Никто не знает, что между нами.

С одной стороны можно оставить всё, как есть. Чего такого? Два наёмника переспали друг с другом по обоюдному желанию. Обычное дело.

Но я не был просто наёмником, я никогда не собирался быть наёмником вечно, да и Тао с Сяо Лань хором подтвердили, что из меня никогда хорошего наёмника не выйдет. И я знал, что Мэй Сюэ не из простой семьи, и наёмница она только потому, что так решил Чжэнь Вэй, чтобы она росла как культиватор. Ей, целительнице, всегда нашлась бы работа в городе, если бы он правда захотел её беречь от всего мира.

Как оказалось, мне самому многого не надо, я могу жить в пещере на высокой горе и жрать кроликов сырьём, но с ней так нельзя.

Я покачал головой. Если есть возможность достигнуть лучшей жизни, я должен попытаться для нас двоих. Жить по грубым и жестоким законам просто, но не всегда достойно.

Это надо изменить. У меня есть обязательства перед прошлым, теперь надо создать обязательства перед будущим.

Шпилька, которую я сделал для неё Мэй Сюэ, была уничтожена Сюэ Гу. Девушка ничего тогда не сказала и не попросила ничего взамен, но я знал, что она хранила её как драгоценность. Та шпилька была не просто украшением, она была символом моего обещания защитить её, символом того, что я думал о ней.

Теперь мне нужно было создать что-то другое. Нечто прочное, что-то, что невозможно будет уничтожить или подделать. Что-то, что будет связывать только нас двоих. Ещё в Юйлин Лао Вэнь рассказывал мне немного об обычаях, у супругов должны быть парные вещи. Деревенским дарили статуэтки или посуду, но мы в дороге и не всегда сможем сберечь хрупкие вещи. Надо что-то компактное, лёгкое и полезное, что не так легко потерять, и то, что не будет мешаться.

Надо сделать кольца. В том, другом мире, кольца были частью обряда, почему бы не привнести эту традицию сюда?