Нэй. Сердце Сошо
- -
- 100%
- +
Поэтому кому-то (история об этом умалчивает) пришла в голову мысль перемалывать кости на месте их обнаружения. А что? Принес ручные жернова, установил их, и вот тебе, пожалуйста, мини-мельница со всеми ее возможностями. И проблемами.
Жернова ведь нужно было принести! А еще нести их весь поход, и не всегда можно было найти кладбище умерших животных, в основном, это единственные экземпляры, попадающиеся по дороге. Конечно, костный порошок стоил хороших денег, но его добыча было делом сложным.
Нэй, еще служа в Третьем форте, был свидетелем встречи с мельничной командой Свободных Искателей. Их муляр-таш вывел команду прямо на форт. Нэй не понял, специально так или просто заблудился, и такое бывает, но их вид вызвал у Нэя некоторую оторопь. Муляр-таш шел налегке, ну, нес только свое и мешок с порошком. Явно у них был хороший поход, так как мешки у каждого члена команды были наполнены фунтов на десять каждый. А вот его товарищи по команде были разделены на двойки, и каждая из них на специальных носилках несла по огромному жернову. Как говорится, своя ноша не тянет, но было видно, что люди жутко устали, о чем говорит и то, что просидели они в Третьем форте целую натиру. Впрочем, порошок нужен был и здесь, так что они смогли неплохо отдохнуть.
Нэй, конечно, желая войти в Свободные Искатели, тоже мечтал о «мельнике» в своей команде, но, честно говоря, считал эту мечту неосуществимой.
И тут такая удача.
И когда договорились, то тут же отправились в одну из лавок по продаже этих самых жерновов.
Бизнес, кстати, был поставлен на широкую ногу, и жернова были на любой вкус и из любых камней. Но все же самыми лучшими считались жернова, выпиленные из каменных стволов в самом Королевском лесу, так как считалось, и не зря, что они лучше всех размалывают кости тварей. Но они были и самыми дорогими. Ну и самыми тяжелыми.
И вот когда в лавку вошли, эти лавки, как раз и были приспособлены под появление в них таких гигантов, как Сэм, то орч даже оглядываться не стал и сразу ринулся к левой от входа стене, у которой лежали на специальной стойке два самых огромных жернова – это и без осмотра лавки было понятно.
Но самое интересное было дальше. К ним прилагались специальные коромысла с седлами для закрепления жерновов. Ну, конечно, когда выбор был сделан, тут же набежали помощники, но Сэм их так рукой в сторону и все решил сам сделать.
Уже на полу лавки закрепил жернова в седлах и, раздвинув коромысла, встал между жерновами, проговорив, правда, при этом: «Тесновато» и, как пушинки, поднял их и сомкнул дуги коромысел на своих плечах, закрепил стопор, чтобы дуги не разъезжались, и…
Сначала подпрыгнул несколько раз, сотрясся основательно пол, и хорошо, что здесь была не посудная лавка.
А потом еще раз пять присел, совершенно не ощущая тяжести. Ну, как будто и нет на его плечах такой тяжести.
Может, у них какая-то магия? У орчей?
После всего он сначала вытянул большой палец, мол, отлично, а потом проговорил:
– И сколько эта прелесть стоит?
Торговец на это только усмехнулся и заявил самую минимальную цену, объясняя это тем, что уже давно дал себе слово, что если кто купит эти жернова, лежащие у него еще со времен деда, то цена будет самая минимальная. Правда, попросил при этом расписаться или хотя бы крестик поставить орчу на специальном плакате, который он желал бы установить на постаменте бывших жерновов.
Сэм на это только осклабился, но, посмотрев, чем ему нужно писать (ну не для его рук эти кисточки!), попросил что-нибудь больше (на самом деле, мог написать и этими перьями, просто юмор у него такой проявился).
Минут двадцать помощники и подмастерья хозяина бегали по близлежащим лавкам в поисках какой-нибудь большой кисти. Нашли что-то вроде веника или метлы. Сэм хмыкнул, ловко так скрутил щетину этой странной кисти в подобие стрелы и, быстро обмакнув в ведро с краской, написал на плакате:
«Их купил Я! Орч Сэм Киботург», – чем вызвал неописуемый восторг хозяина и полный отказ от денег за покупку с его стороны.
Когда они вышли из каменной лавки, как их еще называют, Нэй только и спросил у Сэма:
– Правда не тяжело?
– Тяжело. Но это правильная тяжесть. Могу и тебя понести.
Нэй замахал руками и тут рассмеялся. Рассмеялся и Сэм.
С тех пор Сэм почти и не снимал жернова. Даже в ювелирную лавку в Чайнатаун он пришел с жерновами. Точнее, он остался на улице, так как двери в лавку для этого приспособлены не были.
Но перед тем, как Нэй пошел за заказом, Сэм, чуть смущаясь, протянул ему двести дукатов четырьмя фифами и попросил купить орочью цепь.
– Цепь? – переспросил Нэй.
– Да. У меня появился нурч, то есть ты, и я должен надеть цепь, чтобы показать другим орчам, что у меня есть нурч.
– Сэм, я знаю, что такое нурч, но, видимо, только знаю, но не понимаю. Если я нурч, то кто я для тебя?
– На самом деле, нурч – это друг.
– Ты уже надевал цепи?
– Нет, у меня не было друзей, только нурчи.
Нэй открыл было рот, чтобы что-то сказать, но только воздух заглотил, махнул рукой и, взяв деньги, направился к двери в лавку…
– Если предложат цепь больше, чем за двести дукатов, то это плохая цепь! – проговорил вдогонку Сэм.
А Нэй вздохнул, мотнул головой, в очередной раз оказавшись в тупике от логики орча, и открыл дверь.
– О! Господин Вейн! – это был мастер Фан, племянник мастера Шифу. И раскланялся, приглашая Нэя в лавку.
– Заказ готов?
– О, конечно. Конечно! – Фан предложил стул и исчез за прилавком, выдвинул какие-то ящики, наклонившись, и через несколько секунд перед Нэем легли бархатные коробочки с уложенными на них колье…
Нэй похлопал себя по карманам, как бы вспоминая о чем-то, и на свет появилась небольшая коробочка, в которой лежало увеличительное стекло-пенсне. Надел его на правый глаз и принялся внимательно рассматривать работу ювелирных мастеров.
Конечно, уроков ювелирного искусства он не проходил, но служил с людьми, которые камнями промышляли и могли поведать и рассказать, как отличить поддельный камень от настоящего. Но на самом деле, Нэй рассчитывал на чисто психологический момент, если ребята ювелиры где-то напортачили, то обязательно себя проявят. К тому же камни, вправленные в колье, были куплены им самим, и он просто проверял их.
Как уже было сказано выше, Нэй заказал у мастеров два колье для двух своих самых знаковых женщин. Между ними была постель, но не было любви, поэтому и знаковые: очень много сделали для него и он любил их… хм… как сестер.
Первое с красными, как огонь, рубинами предназначалось Райсе, она обожала красный цвет, а рубины вообще были ее любимыми камнями.
Второе он собирался подарить Изабелле, и тут были изумруды под цвет ее глаз.
Эскизы же к колье выполнил, кто бы мог подумать – Файнс. Оказывается, он великолепно рисовал и не в службу, а в дружбу просто с первого раза выдал удивительно красивые рисунки. Вот его эскизы и стали основой, ну а все остальное – были бы деньги…
– Отлично, – Нэй убрал пенсне, посмотрел на мастера Фана.
Тот заулыбался и закивал. Закрыл коробки специальными крышечками с двумя замочками по бокам и выжидающе замер:
– Еще что-нибудь, господин Вейн?
– Да. Мне еще нужна цепь для орча, – ну, честно говоря, Нэй не думал, что заказ будет исполнен сразу.
– О! – восхитился мастер Фан. – Одну минуту!
Проговорил и исчез не за прилавком, а в глубине лавки. Но появился не через минуту, а чуть позже и вместе с помощником, с которым и нес огромную золотую или, скорее, позолоченную цепь со звеньями с женский кулачок.
У Нэя челюсть, кажется, решила упасть на пол. Он мотнул головой, приходя в себя.
– Пожалуйста, господин Вейн, – и цепь аккуратно легла на столик рядом с колье. – Сто пятьдесят дукатов.
Нэй выдохнул. Повернулся к двери:
– Сэм! Сто пятьдесят дукатов!
Дверь почти сразу приоткрылась, и в проеме появилось довольное лицо Сэма, все остальное осталось снаружи:
– Хорошая цена. Да, хорошая, – и исчезла, а звоночек над дверью тренькнул второй раз…
– Для вас, господин Вейн, – сто двадцать пять дукатов, – мастера Фана явно впечатлило появление орча.
Нэй улыбнулся, выложил на стол три фифы, взял коробочки, а цепь через плечо перекинул:
– Не стоит. Работа-то хорошая, – а про себя ужаснулся, цепь еще фимт десять весила. Куда ему столько тяжестей?
А когда Нэй вышел, Сэм заулыбался так, как будто новую игрушку заполучил. Очень быстро снял с себя жернова, уже никаких разговоров о тесноте, нацепил на себя цепь, причем оставил поверх огромной рубашки, и снова жернова на плечи. Интересно, он когда-нибудь краснеет от удовольствия?
– Давай я колье понесу, у меня надежней будет.
Нэй протянул коробочки, и Сэм ловко их в карманы жилета-разгрузки положил. Не потерять бы их потом в его карманах.
Ну, да. Тоже жилет-разгрузку надел, как и Нэй. Вот вчера портные как раз заказ этот и закончили, за пару дней управились. Но больше никакой одежды – только штаны, широкий ремень, рубаха на выпуск и теперь еще жилет-разгрузка, разноцветная, как лоскутное одеяло. Нэй бы не надел, слишком пестрая для него, а Сэму в самый раз. Свою растерзанную псами шубу, хм… тонкая и совсем не теплая куртка, но орч ее шубой называл, как раз отдали тем портным на ремонт.
Обувь?
Никакой обуви, даже в холод, ну вот нравится орчам ходить голыми пятками по брусчатке городов, у них там кожа, как хорошая подошва. Но вот в подвале временного своего дома, возвращаясь, всегда ноги в такие огромные скатерти заворачивает и ходит только в них.
Ну, вот где тут логика?
А через натиру Файнс появился – дембельнулся. Но когда Сэма увидел чуть не… ну, в общем, сильно испугался. Вот увидел и испугался.
Когда маленьким был, еще до встречи с Сатром Леко, вот такая махина чуть его не… съела. Лок в дом забрался, а там орч жил и вместо того, чтобы украсть, что поесть, чуть не пообедали им самим.
Кажется, в этот разговор Сэм впервые обиделся, заявив, что орчи людей не едят. На что Файнс попросил прощения и сказал, что в тот момент он об этом не знал, а орч очень так красноречиво показывал, что хочет сделать с маленьким воришкой. И бежал тогда Лок долго, очень долго.
И хоть и знает теперь, что орчи не людоеды, но страх остался.
В общем, помирились, выпили за встречу.
А через три дня отправились в Орсу.
На дилижансе первого класса. Весь его выкупили на двоих. А Сэму и его жерновам, с которыми он не расставался, заказали тяжеловоза – усиленный фургон и двойку хриков. Так и ехали – впереди дилижанс, а позади него фургон.
А что одиночество?
Ушло, как и не бывало.
Или просто остановиться нет возможности?
Или просто нельзя пугаться, когда на тебя смотрят столько глаз, которые уверены в твоей силе и даже не думают о твоих страхах.
Вот-вот, он уже давно не один.
А значит, жизнь продолжается.
Хм… А про какие послания Райса ему в последний раз писала?
Ну, не минуты покоя.
7. О дилижансах
Система дилижансов появилась в Ликсии лет триста назад.
И сначала, как и везде, всё предприятие основывалось на крови и положении человека в обществе.
Поэтому третий класс повозок предназначался для низшей крови – сошо, простолюдинов и низкого воссияния.
Второй класс для вполне обычного воссияния – мелких дворянчиков, промышленного и купеческого сословия, просто путешественников или тех, кто ищет приключения.
А вот первый класс существовал для высокого воссияния и аристократии.
Идея была понятна, и дилижансы очень быстро стали очень популярны, особенно третьего и второго класса. А вот с первым классом начались проблемы.
Проблемы в финансовом смысле.
Еще задолго до появления дилижансов, и с дилижансами никак не связанными, стали возникать вопросы к платежеспособности аристократии. Удивительное дело, но обладание высоким общественным положением часто никак не помогало финансовому обеспечению этой самой аристократии. Иначе говоря, с каждым годом ее платежеспособность падала.
Дилижансы просто подняли ту проблему, из-за которой они и появились. У людей высшего сословия, и не только, просто исчезла или начала исчезать возможность передвигаться по Ликсии на своем личном транспорте – карете, тарантасе, кибитке, фургоне и так далее и тому подобное.
Лошади были, были и хрики, но их стоимость и содержание…
Дилижансы были призваны решить эту проблему, но решили ее отчасти.
То есть, если за третий и второй класс компания получала вполне живые деньги, то за первый класс аристократия и те, кто мог там ездить, предпочитали расплачиваться векселями, доверенностями и прочей ерундой, которая как таковой деньгами не являлась. И выбить эти деньги из векселей было просто невозможно, но и отказать вельможам и порой даже принцам было сложно.
В общем, первый класс был в постоянном убытке. Но при этом возникла ситуация, когда те, кто может платить за комфорт первого класса, не могли в нем ездить из-за своего низшего положения в обществе и крови.
И тогда лет семьдесят назад компания полностью изменила правила перевозок.
Ничего личного, только бизнес.
В то время в Мальвиноре уже появились рестораны, в которых пускали не по крови, а по финансовому состоянию. Если человек может заплатить за обед, ужин, завтрак сто и более дукатов, то какая разница, кто он по крови? Правда, эта открытость пока не получила особого распространения до сих пор (рестораны эти, например, очень дорогие даже для обычного обеда), но именно эту идею открытости и провозгласила компания, к тому времени закрепившаяся на рынке, усилившаяся и даже в названии «Дилижанс – для всех» ставшая пропагандировать свои изменения.
Теперь все классы дилижансов разделялись не по крови и титулам, а по финансовому признаку.
Третий класс стал самым дешевым от трех до пяти дукатов. Чистая поездка без всяких дополнений и почти удобств в самом дилижансе. Единственное, что компания обеспечивала, – это ночлег, который входил в стоимость билета, на постоялых дворах. Но за все остальное требовалось платить дополнительно.
Второй класс уже обещал больше комфорта за плату от пятнадцати до двадцати пяти дукатов. Здесь уже вполне себе сносный дилижанс с еще не убитыми напрочь рессорами и более комфортный ночлег, ужин и даже определенная страховка, если с вещами клиента что-нибудь случится в дороге, но не более ста дукатов.
Первый класс вобрал в себя все, что может вобрать себя высший разряд. И это всего-то за плату от шестидесяти до восьмидесяти дукатов. Это и лучшие номера на постоялых дворах, ужин, достойный королей, и комфорт дилижанса – бархат и шелк (и ни одного клопа, которые, оказывается, тоже очень любят путешествовать), и кресла, способные изменять положение на полулежачие, в которых было так удобно дремать в дороге. А главное – полная безопасность ценностей и страховка вещей клиентов на полную, но реальную стоимость. И еще первый класс стал единственным в компании, за который она брала только живые деньги (за третий и второй класс нередко бралась расписка с клиента, что плата будет внесена по прибытии на место), то есть никаких обещаний, векселей и доверенностей.
Можешь заплатить за комфорт?
Милости просим!
Нет?
Пожалуйте в классы пониже и пожиже.
Изменение удивило, кого-то даже шокировало. Особенно тех, кто любил почти что на халяву прокатиться, всего лишь заявив о своем титуле и праве, но компания была непреклонна. Да и популярность первого класса среди новых нуворишей оказалась просто сногсшибательна, что доказало правоту изменений.
Что касается ограблений, то компания сделала все, чтобы полностью обезопасить первый класс от любых поползновений недобропорядочных личностей.
Во-первых, штат, обслуживающий дилижанс первого класса, был доведен до трех человек. Это два кучера (как и в двух других классах) и боевой маг, для которого была сделана специальная кабина позади дилижанса. Говорят, была мысль нанимать двух магов, чтобы они страховали друг друга, но они сами по себе стоят хороших денег, а это значило увеличение стоимости проезда для клиентов, поэтому от этой мысли отказались.
Вторым шагом для уменьшения затрат стало заключение компанией договоров со всеми армейскими формированиями (кроме Орденов Меченосцев, Боевого Братства и Тайной канцелярии, ну сами думайте, почему) о разрешении использования эмблем этих формирований при движении дилижанса. Само собой только в том случае, если в самом дилижансе едет человек или служащий в таком подразделении или вышедший в отставку. Это тоже сыграло свою роль в обеспечении безопасности. Разрешенное использование эмблемы давало понять любому потенциальному грабителю, что он будет иметь дело не просто с отдельным человеком, а со всем подразделением, с ним связанным. И, кстати, пара показательных порок, устроенная армейским командованием, когда была задета честь их мундира, у многих отбила охоту к грабежам первого класса…
А вот два других класса грабили с регулярной периодичностью. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что компания худо-бедно занималась безопасностью и этих классов. Но всякое ведь бывает.
Она ведь не виновата, что кто-то решил сэкономить на комфорте и безопасности, перевозя приличную сумму денег, а об этом узнали со стороны. Компания ведь открыто заявляет: не возите деньги самостоятельно, доверьтесь профессионалам! Дорого? Да! Но потом локти кусать не придется.
И, в-третьих, сами дилижансы делались добротными, крепкими и способными выдержать даже небольшую осаду. При их постройке применялся принцип – «мой дилижанс – моя крепость». Это ведь не Хранители, чья легкость Дракаров вошла в притчу во языцех – «надежные как Дракар». Тут требовался другой подход: не просто надежно, а супернадежно, потому что за спиной нет Хранителей.
И с тех пор, за семьдесят или чуть более лет, в дилижансах первого класса было перевезено множество людей любых кровей и титулов. Тут были и купцы, и Принцы, Велорды и просто работяги, которые умудрились накопить или заработать и вот таким образом потратить такое большое, но временное счастье. И таких примеров можно привести множество. Главное, чтобы были деньги, которыми клиент может расплатиться. А все остальное не важно, или почти не важно.
Есть легенда, что как-то в одном дилижансе ехали чиновник высокого ранга и человек, который очень долго пытался добиться аудиенции у этого чиновника.
Повезло?
***
Но вот чего никогда еще не случалось за это время, так это того, что в первом классе решил попутешествовать сошо!
Сошо, конечно, путешествовали и передвигались дилижансами компании, но предпочитали менее дорогие классы.
А тут впервые в истории.
Причем сошо, отслуживший в Граничном патруле! Да еще и выкупил весь дилижанс первого класса! Точнее, они вдвоем выкупили, э…
Служащий немного запутался. Появились-то они втроем в конторе компании. Два человека и огромный орч с жерновами на груди и спине. Поинтересовались, возможно ли заказать тяжеловозную повозку для их общего друга орча, и выкупили весь дилижанс первого класса, когда узнали, что такой заказ сделать возможно.
Это шестьсот дукатов выложили сразу! И еще в сотню повозка обошлась. У служащего в голове зашумело.
Точнее, оплатили не деньгами. Тот, который сошо, удивительное дело, предложил на выбор или горсть синьки, синих аккумов, ну или они деньгами расплачиваются. Служащий особо размышлять не стал, а позвал господина начальника Мальвинорского вокзала, который неплохо разбирался в аккумах. Ну и, конечно, выбрал аккумы, они, да, не редкость на рынке, но в ладони сошо аккумов явно было больше по стоимости, чем плата за проезд.
У Нэя порой бывало… этакая молодецкая глупость или жуткое транжирство. Как в этот раз с дилижансом. Но он был уверен, что с сошо мало кто согласился бы ехать в одном дилижансе первого класса, пусть и нравы стали свободнее, поэтому они с Файнсом и решили выкупить все места, чтобы никаких вопросов не возникало.
А так все чин чином. И комфорт как в поездке, так и на постоялых дворах. И сейф центральный, не такой, как у Хранителей, но тоже достойный и защищенный. И маг в кабине позади.
И всю дорогу в шашки резались.
Вот всегда бы так, спокойно, приятно и без вопросов…
И никаких проблем.
Так бы всю жизнь в дороге бы и провел.
Не. К концу поездки это однообразие искренне надоело. И Орса как глоток свежего воздуха, пусть и с вопросами и проблемами.
Так. И что за послание?
8. Письма и воспоминания
«Мой сыночек!
Если ты читаешь это письмо, значит, я умерла. Прости, что не говорила тебе о болезни и заставляла Райсу писать тебе только хвалебные и радостные письма, иначе, боюсь, ты бы обязательно сбежал в надежде помочь найти что-нибудь, попытаться вылечить меня. Мне не нужно было твое дезертирство, потому что ты многого достиг, и терять все это было бы неправильно. Но я уверена, что ты прибыл к моему смертному одру, и я уверена, что мы простились достойно и без особых мрачностей и глупостей.
Но это письмо посвящено не моей смерти, а твоему наследству. Я ничего тебе не оставляю, кроме своей материнской любви, и надеюсь, ты это понимаешь и не станешь ругаться с Райсой, которой я оставила все свое состояние, все свои дела и всех своих людей, на которых ты можешь всегда положиться.
Конечно, ты скажешь, как я могла заставлять свою дочь делать то, что она делала, и быть той, кем она была. Понимаю, это жестоко, но так было нужно. Хотя не буду я оправдываться, потому что моя доброта – это всего лишь маска, и только ты и Райса были моими отдушинами и моей радостью.
Все, если можешь, прости меня за это, если не можешь, это будет твой выбор, который я не буду осуждать. Но прошу тебя присмотреть за Райсой, чтобы она не наделала глупостей, она ведь только тебя и слушает…»
Нэй вздохнул, а на глазах вроде слезинки появились. Прикрыл веки, вспоминая то время.
* * *
Это было четыре года назад.
Начав свою службу, Нэй не остался без информации об Орсе и ее окрестностях, которой его время от времени снабжала Райса, присылающая ему довольно подробные письма. Ее эпистолярный талант был удивителен и многогранен, отчего Нэй был в курсе всех новостей, сплетен и слухов вокруг, случающихся в этом достопримечательном и почти родном ему городе.
Но, как оказалось, Райса не всеми новостями делилась с Нэем. Точнее, скрывалась всего одна, но какая!
Мелиса…
Она, оказывается, тяжело болела. Давно. И если уж Селистер не заметил, то Нэю и подавно было невозможно заметить.
Впрочем, кризис болезни развился у Мелисы уже после того, как Нэй ушел служить в Граничный патруль, и так захватил тело женщины, что съел ее за несколько лет.
Она еще пыталась держаться и только через несколько лет борьбы в одиночестве, наконец, призналась в своей болезни Райсе, а та потянула ее к самому Селистеру. После лечения Нэя они стали хорошими знакомыми, и Райса время от времени консультировалась у целителя по поводу женских болезней и капризов.
Но это обращение запоздало. Сама болезнь – диабет или сахарная болезнь, как его тут называли, отягощённый арукой (клякса или рак на лигурийском) желудка, уже перешли в последние стадии, и Селистер диву давался, как вообще Мелиса жила все эти годы.
Как оказалось, употребляла она морку – смесь нюхательной соли, растолченных в мелкую пыль белых или молочных аккумов, и порошок костей тварей Королевского леса. Но всем было известно, что морка не лечит, она просто снимает боль – не более того. Но на все вопросы, почему Мелиса так себя запустила, а не обратилась за помощью и лечением раньше, та только пожимала плечами.
В общем, последние полтора года она почти безвылазно пролежала в клинике Селистера. Тот пытался исправить положение, но даже его магической силы, мертвых порой воскрешающей, на Мелису не хватило. Болезнь упорно тянула ее в объятья смерти, и энергия целителя только могла замедлить этот процесс.
Всего этого Нэй не знал. Райса и словом не обмолвилась, точнее, она писала, что с Мелисой все хорошо и прекрасно, и она, и все девчонки ее прекрасного дома в прекрасном состоянии. Не верить Райсе у Нэя причин не было, поэтому он как-то и не думал что-либо проверять.
Поэтому письмо, в котором Райса писала с извинениями о смертельной болезни своей хозяйки, матери и друга, оказалось совершено неожиданным. Как обухом по голове. Мелиса просила ничего не писать Нэю, боясь, что тот сорвется, сбежит, дезертирует ради того, чтобы найти какое-нибудь лекарство, чтобы спасти Мелису. Вот она и тянула до конца.
А ему что делать?
Был он лучшим муляр-ташем, но это не значило, что все и вся ему открыто. Чтобы выбить отпуск, пришлось попотеть. И на полковника надавить тут помог и Леомираис, с которым Нэй уже сдружился, а особенно Артур Мосли, который оказался в нужном месте в нужное время. Снова небольшой скандал, видимо, интриги Мирминора так на Принцев действуют. Немного шантажа уже со стороны Нэя, сославшись на болезнь не выходить в патрули несколько раз подряд. И даже исчезнуть на пару дней, напугав всех тем, что это мог быть побег со службы – самоволка.