Рассеивая сумрак. Лекарь из трущоб

Глава 2

Встреча

Пускай Нуска и не был закален в кровопролитных боях, но что-то о том, как убегать, прятаться и выживать, он все-таки знал. Дожил бы он иначе до этого дня?

Интуиция его была развита, как у дикого зверя.

Арцентка воспользовалась необнаженным духовным мечом, а потому явно не хотела прикончить Нуску прямо на месте. Атака, которая не должна ранить, всегда медленна, а тот, кто ее использует, недооценивает противника.

Нуска скользнул по земле вбок, а когда меч после выпада застыл в воздухе, и на лице женщины отразилось недоумение, лекарь подпрыгнул и вытворил еще одну знатную шалость: приземлился ровно на середину двуручного меча в ножнах, заставив соперницу выронить его из рук. Используя меч в качестве опоры, Нуска перелетел через голову арцентки и скрылся в трущобах.

– Ах ты, выродок, используешь свои грязные приемчики!

– Вы только посмотрите, вторая помощница Вильна выронила свой меч в битве с безоружным нищим, вот так потеха! – ехидно заметил фасидец.

– Ты, крыса книжная, смеешь смеяться надо мной?! Может, отправишься уже за этим плешивцем?

– Так если его сама Вильна не одолела, какой прок от книжной крысы?

Дальше Нуска решил не вслушиваться в их подобие брани: никакой полезной информации он явно не получит.

И почему все вельможи так отвратительно сквернословят?

Нуска повилял узкими улочками, а затем спустился в подземный канал. Там, хвала великим духам, протекала питьевая вода, так что лекарю не пришлось наслаждаться канализационным запашком. От веревки, что связывала его руки, он избавился довольно быстро.

Проведя около получаса в компании крыс, Нуска наконец решил выбраться на поверхность. Он выбил рукой деревянный люк, выполз наверх и оказался в чаще леса. Конечно, хотелось сделать небольшой привал и привести себя в порядок, но Нуску не отпускали мысли о том, что в покое его так просто не оставят. Поэтому он взял курс на северо-запад и тут же отправился в путь.

Петляя, путая следы, он старался не вступать на основную дорогу и тихо протискивался между деревьев и колючих кустов.

«На кой же я им сдался? Конечно, сегодня лекарь – зверь редкий, но уж точно не во дворце. Зачем я мог понадобиться самому эрду?!»

О том, что это за личность, Нуска не имел ни малейшего понятия, но все равно осуждал.

Разве богачи могут быть хорошими людьми? Будь они добрыми и порядочными, разве хоть один человек в этом городе голодал бы? Работал бы день и ночь, чтобы сводить концы с концами? Одной побрякушки с руки вельможи достаточно, чтобы Нуска мог жить и не тужить лет десять.

Так на кой reh’z кому-то, обладающему богатствами, статусом и властью, понадобился голодранец Нуска?!

Пока он размышлял, пытаясь сохранять на протяжении пробежки ровное дыхание, время перевалило за полдень.

Ближайшие деревни лекарь избегал. Возможно, не будь его внешность настолько приметной, этого бы делать не пришлось, но сейчас лучше не рисковать. Наконец, спустя несколько часов он добрался до огромного, испещренного ударами мечей и сабель камня. Сделав несколько шагов вправо, затем вперед и влево, лекарь носом уткнулся в дерево.

Словно белка, Нуска быстро вскарабкался повыше и нашел дупло. Как он и думал, там оказалось начертанное на бумаге послание. Каждое слово было зашифровано в виде длинных, коротких, вертикальных и горизонтальных линий, но Нуска читал их подобно карте.

Сотня метров на север, затем двести – на запад, три метра на юго-восток – и он окажется где нужно.

Засунув записку обратно в дупло, Нуска ловко спрыгнул на землю. Но стоило ему приземлиться и выпрямиться, как он почувствовал у горла что-то холодное и острое. Сабля.

Кто-то почти дышал ему в ухо, приставляя лезвие все ближе к шее. Нуска невольно сглотнул и застыл.

– Младший братик, не ожидал тебя увидеть столь скоро. Ты разве не покинул свою семью[8] всего полгода назад? – послышался за спиной мужской голос, в каждом слове которого звучала нескрываемая насмешка.

Мужчина с саблей протянул свободную руку вперед и обхватил Нуску за пояс. Нащупав на ремне лекаря мелкий повисший на шнурке малахит, он тут же расслабился и опустил руки вместе с оружием.

– Действительно ты! А я уж думал, духи решили посмеяться надо мной!

Нуска резко повернулся и, увидев лицо мужчины, невольно улыбнулся уголками губ.

Это был старший брат[9]. За полгода он возмужал: на его лице появилось больше шрамов, а на шее – медалей из продырявленных золотых монет, что позвякивали при ходьбе.

– Вьен, как тебя с такими манерами до сих пор не скормили крысам? – проговорил Нуска, невольно продолжая улыбаться. Как бы лекарь ни пытался скрыть свою радость, ничего не выходило.

– Этот вопрос должен был задать я! Поселился в городе, лечишь разных hve[10] и ругаешься на всю торговую улицу. Какой-нибудь знатный hve давно должен был тебя переехать.

Вьен говорил насмешливо, даже игриво. Его лицо быстро меняло выражение, брови почти что танцевали вверх-вниз, а губы искривлялись в улыбке, обнажая белоснежные зубы. Взгляд тоже бегал, но каждый раз возвращался к лицу Нуски.

Старший брат всегда выглядел оживленным, но чересчур нервным и вспыльчивым. Темные волосы, в ярких лучах звезды отдающие цветом древесной коры, были собраны в низкий хвост и перекинуты на плечо. Глаза Вьена были настолько черными, что зрачок рассмотреть было невозможно. Из-за этого очень часто нельзя было прочесть его настроение по глазам: вспышки гнева приходили внезапно, при этом взгляд его не менялся, оставался таким же пустым.

Как бы Нуска ни любил человека, который взял его под опеку несколько лет назад, он продолжал бояться этих глаз. Улыбка Вьена тоже казалась вымученной из-за того, что в лице его не было ни капли радости.

Как и все наемники, он носил черные свободные одежды с капюшоном и кожаную обувь с шипованной подошвой. Нуска невольно вспомнил, как этот наряд окутывал его плечи всего полгода назад.

– Ну, так какие духи привели тебя сюда? – прервал неловкое молчание Вьен, похлопав младшего брата по плечу. Он не выносил, когда его долго рассматривали.

– Не хотелось бы превратить твой дом в сплошное blathien, но мне нужно где-то переночевать хотя бы сегодня, – вздохнул Нуска.

– Ясно, видимо, мы спешим. Тогда отложим разговор, – прикрыв глаза, хмуро заключил Вьен и, схватив Нуску под руку, почти потащил его за собой, постепенно ускоряясь.

Арцент развивал немыслимую скорость, мелькая между деревьями, а Нуска лишь трясся где-то позади, едва успевая переставлять ноги.

– Знаешь, м-может за мной и о-охот-та, но я… Меня сейчас вывернет… – сбивчиво прохрипел Нуска, пытаясь восстановить дыхание. Он уже пару раз подвернул ногу.

– Потерпи, почти на месте.

Вьен никогда не был терпелив к чужим слабостям. Даже когда Нуска был младше и только учился фехтовать, Вьен лишь изводил его день за днем, превратив тело младшего брата в сплошной болючий синяк. На памяти Нуски не было ни раза, когда старший брат раздумывал бы о чужих чувствах или же просто-напросто медлил с принятием решения. Для него жизнь была испытанием, которое нужно преодолеть, несмотря ни на что.

Но, хоть брат и требовал от него многого, Нуска так и не научился терпению. Стоило Вьену остановиться возле особо густых зарослей, лекарь тут же прислонился к дереву и медленно сполз на землю.

– Я в бегах уже половину суток, не пил, не ел, не останавливался… – хрипло отозвался Нуска в ответ на вопросительный взгляд старшего брата. – Пускай меня растерзают волчаки – чести и того будет больше, чем умереть от усталости.

– Рад слышать, что ты настолько смел, чтобы распрощаться с земными днями. Только вот моя семья пока что хочет жить, – многозначительно заметил старший, приподняв брови.

Подхватив Нуску под пояс, Вьен закинул его к себе на плечо, подобно мешку кореньев, и потащил к лагерю.

– Да, Вьен, огромное спасибо, так любезно с твоей стороны…

– Haitee[11], – процедил Вьен в ответ, снова обнажив духовную саблю. Искры так и посыпались с нее, заставляя тлеть влажную от вечерней прохлады траву.

Глава 3

Старый дом

Пускай новое укрытие было построено по старому чертежу Вьена, но Нуска не ощутил ни ностальгии, ни радости. Хотя бы по той простой причине, что большинство членов его семьи сменились.

Новая семья, конечно, оказалась гостеприимной. Лекаря накормили, выделили ему место для сна, но он все еще помнил других людей, своим смехом и руганью наполнявших каждый день его прошлой жизни.

– Братик, ну расскажи нам, иначе мы не уснем! – заныл Лои.

– Ха? С каких пор у вас так мало дел, что спать неохота? Жои, с завтрашнего дня увеличь время тренировок.

– Ха-ха, как скажешь, Вьен, – только рассмеялась арцентка, продолжая укладывать детей спать.

Когда Нуска прибыл в лагерь, там оказалось намного меньше знакомых лиц. Спрашивать об их судьбе не было никакого желания. Он помнил Пиру, Фита и Лиину, но… В лагере на сегодняшний момент оставалось всего шесть человек: Вьен, Жои, Тиней, Варкус и двое детей – Ими и Лои.

Вьен стоял у окна и не шевелился. Его тон был насмешливым, но почему-то Нуска поежился, укрывшись шкурой почти с головой.

– Братик, ну не будь таким злым! – Ими, любимица семьи, решила взять дело в свои руки. Ее печальный кроткий голосок никого не мог оставить равнодушным. – Пожалуйста, мы хотим еще послушать про оружие!

– Да? Оружие, которое создает душа, чтобы защититься от внешнего мира… Я не думаю, что каждый из вас сможет его заполучить. Так зачем слушать?

Нуска думал было начать похрапывать в своем теплом уголке, но то, что сказал Вьен, захватило его внимание. Раньше он считал, что оружие дэ такое же, как и любое другое, выкованное карборцами из металла.

– Разве оружие существует не для того, чтобы защищать тело? – вклинился в разговор Нуска, приподнявшись на локтях.

Хаванец был не так уверен в себе, чтобы спорить со старшим братом, но это был единственный способ выведать нужную информацию.

– Нуска, для начала получи свое оружие дэ, а затем спорь со мной, – мягко ответил Вьен и рассмеялся, после чего приложил руку к груди.

Дети громко заахали, а затем восторженно запищали. Взрослые зашептались. Никто не мог оторвать взгляд от ослепительного кроваво-красного клинка, который Вьен вытащил прямиком из своего тела. Молодой арцент поднял саблю выше, левой рукой поглаживая обнаженное лезвие.

– Оружие дэ появляется в теле сурии, оно – его неотъемлемая часть, как нога или рука. Да, оно материально, но существует совсем не для того, чтобы защищать тело. Разве вы не знаете, что оружие дэ – это не всегда клинки да ножи?

Дети отчаянно замотали головами, Нуска тоже молчал, наблюдая, как отблески огня танцуют на лице Вьена.

Что мог знать он, кроме способов лечения простых хворей? Вечно нищий, голодный и побитый. Рассказы старшего брата действовали на него точно так же, как и на детей. Он представлял себя взрослым и таким же сильным, каким был Вьен.

– Правильнее называть его духом дэ, но из-за того, что…

– Не упоминай духов всуе, – перебила его Жои, не отвлекаясь от своих дел. Она уже тушила свечи и закрывала ставни.

– Ха-а… Вот в этом и трудности. – Вьен прошествовал через всю комнату прямиком к спальному месту Нуски. Лекарь невольно напрягся, наблюдая, как арцент присаживается всего в какой-то ладони от него. – Ты же не думал, что у нас имеются запасные подстилки?.. – усмехнулся Вьен в ответ на недоуменный взгляд Нуски, а затем вновь заговорил громче, чтобы дети на другом конце комнаты его слышали. – Воплощение вашей дэ может быть не только в форме оружия. Это может быть что угодно.

– Пф, знавал я одного чудака. Его оружие было книгой, – подал голос Тиней из своего угла. Это был взрослый крупный мужчина, чье лицо целиком покрывали ожоги. Как и Вьен с Жои, он был арцентом, но, видать, не слишком удачливым.

– Верно говорит Тиней. Воплощение вашего дэ примет форму того, что должно помочь защититься, – продолжал объяснять Вьен. Он все еще держал в руках свою саблю и гладил ее, словно она была самым драгоценным предметом в его жизни.

Нуска невольно вспомнил холодный поцелуй этого лезвия на своей шее, но по какой-то причине, наоборот, потянулся к нему, желая дотронуться. Он был уставшим, сбитым с толку, а потому действовал инстинктивно. Неизвестно почему, но Вьен не остановил его, хотя лапать чужое оружие дэ без разрешения считалось крайне грубым.

Нуска провел пальцами по лезвию – почему-то сейчас подушечки горели от прикосновения, хотя только днем лекарь явственно ощущал исходивший от острия холод.

– Думаю, на сегодня хватит, вам пора отдохнуть. Завтра идем на разведку, – объявил Вьен.

– Так точно, брат, – отозвался Варкус.

– Угу, – еле слышно пробубнил засыпавший Тиней. Он явно был не из любителей ночных историй.

Нуска еще на первых словах Вьена отсел подальше, а затем устроился на самом краю подстилки спиной к старшему брату. Тот не особо расстроился и через некоторое время прислонился грудью к спине Нуски. Места было ровно на одного, а потому спать здесь вдвоем можно было, лишь прижавшись друг к другу и устроившись на боку.

– Старший брат… Прости, что занимаю твою подстилку. Завтра я уйду. – Нуска был немногословен. Тем более их отношения с братом заметно испортились после ухода Нуски из семьи.

– Хоть ты и покинул этот дом, но все равно остаешься частью нашей семьи.

Вьен коснулся плеча лекаря рукой, словно приободряя, но Нуска вздрогнул. Он знал, насколько его старший брат проницателен, а потому старался показывать минимум эмоций.

– Нуска, ты боишься меня? Думаешь, я все еще не убрал свое оружие дэ и проткну тебя им ночью?

Нуска задышал чаще, его сердце дрогнуло и забилось. Почему брату так нравилось его пугать?

Вьен вздохнул, а затем приподнялся. Через пару мгновений что-то ледяное коснулось щеки лекаря. Нуска широко распахнул глаза и скосил взгляд на нависшего над ним Вьена. Его глаза были так же холодны, как и его сабля.

Внезапно рука арцента дернулась. Длинные волосы рассыпались по плечам, скрывая лицо.

Лезвие скользнуло по лицу и достигло шеи Нуски – он уже трясся, как мелкий зверек, обливаясь потом, но… Совершенно ничего не произошло, будто кто-то пощекотал кожу лекаря кусочком меха.

Вьен склонился и прошептал Нуске прямо в ухо:

– Ты правда думаешь, что оружие, возникшее из желания защитить семью, сможет тебя когда-нибудь ранить?

Нуска резко сел, но Вьен уже поднялся, накинул на себя плащ и вышел наружу.

Лекарь окинул взглядом маленькую землянку, в которой жила его бывшая семья. Ни стола, ни стула, лишь подстилки из соломы и шерсти, а посреди убежища – печь с открытым огнем, чтобы не замерзнуть холодными ночами.

Все уже сопели. Тяжелое и сиплое дыхание наполняло это место особой смесью тепла и отчаяния. Каждый день для них проходил в борьбе, каждый день они валились с ног, чтобы просто выжить. Нуска сжал в руке шкуру и отбросил ее в сторону, а затем стрелой выскочил следом за Вьеном.

Снаружи было холодно, а влага наполняла вечерний воздух. Нуска содрогнулся и обошел временное укрытие. Позади дома на траве сидел его старший брат и потягивал самодельную трубку. Он откинулся на ствол дерева и внимательно смотрел перед собой, словно волк, охраняющий стаю и жилище.

Нуска медленно подошел и присел рядом. Лицо Вьена было непроницаемым.

Что лекарь мог сказать ему? Извиниться и попросить прощения? Этого недостаточно.

– Старший брат…

– Тсс, – прошипел Вьен в ответ, прислонив указательный палец к губам Нуски. Затем он ткнул этим же пальцем в сторону леса.

Там тихо стрекотали ночные насекомые. Еле заметное сияние то загоралось, то гасло, а затем в воздух взметнулся целый сноп желтых искр.

– Это… – ошеломленно прошептал Нуска.

– Да, светочи.

Только в этот краткий миг, когда Нуска заглянул в глаза брата, он увидел по-детски невинную ослепительную улыбку. Вьен улыбался, его глаза улыбались, а душа радовалась такой незначительной удаче.

– Хороший знак.

Наполненные светлой дэ крошечные насекомые роем взлетали вверх от земли, освещая стволы. Их сияние достигало крон и скрывалось за завесой листвы. Через несколько секунд все светочи исчезли во тьме над лесом, оставив в душах двух молодых людей только радость и свет.

Нуска привалился плечом к плечу брата и тихо проговорил, глядя себе под ноги:

– Прости меня… Я знаю, что ты рискуешь, помогая мне, но я никак не могу забыть…

– Думаю, в этом есть и моя вина, я не злюсь. – Вьен похлопал лекаря по спине и снова улыбнулся. – Просто для меня с тех пор прошло так много времени, что я не придаю этому значения.

Тогда Нуска и понял, что это только для него прошло всего полгода. За крепкой городской стеной он жил, не заботясь о завтрашнем дне, веселился, много работал, но… не боялся.

– Быть может, все-таки можно…

– Это было возможно только для тебя. Если доживут, Лои и Ими тоже уйдут. Ну а мы… Мы останемся здесь. – Вьен закрыл глаза, его лицо вновь стало хмурым. С каждой секундой он все крепче сжимал плечо Нуски. – Ты первый из ушедших, кто вернулся к нам из города живым.

Нуска содрогнулся. Он не хотел ничего знать об этом, а потому промолчал.

– Что же, идем спать… Завтра тебя ждет еще один тяжелый день.

Хватка на плече ослабла. Вместо этого Вьен похлопал лекаря по спине и поднялся на ноги. Он очистил трубку, а затем направился обратно к жилищу. Нуска последовал за ним, молясь всем духам, чтобы этот день и эта встреча запомнились ему ярким огнем светочей в шуршащей желтой листве, а не мрачным предзнаменованием.