ВладИслав и Зверь

Собеседование Влада

В своём новом доме я проснулся, укрытый полупрозрачной накидкой, на диване. Мама, скептически посмотрев на меня в зеркало, завершила утренний макияж. Побрызгала волосы старлайтексом и начала их неспешно расчёсывать. Тапочки у неё оказались, конечно, на шпильках.

– Доброе утро, мамочка…

– Не называй меня так! Я ведь говорила. – Среди косметики перед ней стояла чашка кофе с шоколадкой.

– Есть хочу. Напечёшь мне лепёшек?

Я вспомнил, какими вкусными они получались у дедушки. Рафа всегда будил меня свежеприготовленным завтраком.

– Печь?! – рассмеялась она, закашлялась и махнула в сторону столика с остатками пиршества. – Поищи там съестного.

Я нашёл засохший кусок сыра, пару пустых бутылок и надкушенное яблоко со следами помады. Есть расхотелось.

– Малыш, – вздохнув, мама поманила меня остатками шоколада, позволила допить свой кофе, – мамочке надо готовиться к выступлению. Это очень-очень важно для всех. Пока прибери тут, всё равно тебе заняться нечем. Кстати, дед не научил тебя готовить?.. Жаль. Я тоже не умею. Ничего – пришлю после обеда одну из моих девчонок, пусть что-нибудь сварганит. А после мы с тобой погуляем.

Но вечером она праздновала успех новой программы. В кабинете-будуаре, как будто поклонники, теснились букеты.

Песок. Вода. Пена… Море?

Демона с два! Доски, тряпка, ведро… Целых десять лет, что твой юнга, я мою полы в борделе. Ещё, конечно, «подай-принеси» со всех сторон.

Вот такую «важную» работу доверила мне мамочка. Первые годы я ещё надеялся, после иллюзии мои размылись. Я уже и не злюсь, наоборот, впадаю в медитативное состояние за этой нехитрой работой день ото дня… Будто становлюсь невидимкой: все об меня спотыкаются, никто и не обернётся. Сам всех вижу, а меня никто не замечает. Зато я научился мастерски подслушивать – просто от скуки.

О, вот постоянный клиент прошёл – песка принёс. Тоже мне, многодетный отец! Хвастался, что на отпрысков лишней монеты не потратит, лишь бы у нас развлекаться. Вот такое развлечение мне будет не нужно, я создам крепкую семью. У нас с моей любимой обязательно родятся дети, и я сделаю всё, чтобы они стали счастливыми!

– Владька, прохлаждаешься? Пойдём работать! Поможешь мне на собеседовании с одной… – Мариэтта чуть за ухо не потащила меня за собой, но вдруг, критически оглядев мой простенький костюм, отправила переодеваться. Из тайника в моей незакрывающейся комнате я, чтобы чувствовать себя уверенней и выглядеть внушительней, повязал на пояс мешочек с серебром – мои сбережения. Никогда не крал, Мариэтта соврать не даст! За годы накопилось: то девчонки поделятся, то клиенты чаевые оставят, то найду на полу пару монет.

– Долго копался! – мама как раз докурила, а заметив мешочек, усмехнулась, но сказала лишь: – Пойдём, горе моё.

И мы спустились в небольшую комнату около бара, где нас ждала хрупкая девушка, почти девочка. Мама попросила её рассказать о себе.

– Моё имя Агата.

Бросая на меня страдальческие взгляды, соискательница поделилась тем, что её папа год назад умер, а мама прачка не может на всех заработать, поэтому младшие братья заболели от голода. Я сопереживал девушке, хотя старался этого перед мамой не показывать, но Агата явно чувствовала мою симпатию.

– Приятный голос, девочка. Не начинай курить. Теперь разденься и покрутись, – приказала ей мама, не выразив никакого сочувствия. – ВладИслав, оцени её!

Красавица сделала удивлённые глаза, но медленно сняла бедненькое платье. Я стеснялся смотреть на обнажившееся тело, хотя раньше считал, что женской наготой меня не смутить. Шрамы на спине привлекли моё внимание. Очередные отрезанные в детстве крылья. Вот это точно неудачная модификация от наших предков! Что ангельские, что демонские крылья человеку летать не позволяют, а только мешают жить. Теперь их прямо после рождения удаляют.

Словно ангел, Агата лёгкая, почти прозрачная, я бы обнял, защитил её несчастную ото всех. Как представлю, что к ней потянут свои грязные руки!..

– Влад! Клиентам, думаешь, она понравится? – в глазах мамы демоны перебрасывались искрами.

Только я открыл рот, как на меня напал неуместный кашель – в горле вдруг ужасно пересохло.

– Кх, приболел вдруг? – Мари сощурилась.

– Я? – глупо было переспрашивать, но мне хотелось спрятаться в самый тёмный угол, ведь я не знал, что говорить. Но мама посчитала, что я достаточно взрослый – не могу её подвести! Я до боли прикусил себе губу.

Скажешь «нравится» – то, чего хотела бы несчастная, так окунёшь её в порок. Представляет ли она, что ждёт её здесь? Возможно, лучше бедность.

Хотя Агата ведь пришла к нам ради спасения семьи!

Скажешь – «не нравится», что с ней станет? Решится пойти торговать собой сама? Если её обманут… убьют? Частная проституция запрещена. А если арестуют? И она попадёт в лапы к Зверю?!

– Вла-а-ад, скажи хоть что-нибудь! – вот теперь мама начала злиться.

– А? Она такая… юная, – мне так и хотелось сказать «чистая».

Зачем мама притащила меня сюда?! Говорят, тяжело человека уволить, а нанять легко? Особенно на должность штатной шлюхи!

– Агата, как увеличить доход борделя? – Мариэтта усмехнулась своим мыслям.

– Ну… не знаю, – Агата посмотрела на меня ещё более испуганно, чем раньше, а я сам не понял маму, ведь дела в заведении вроде шли в гору.

– ВладИслав, твоё решение по ней!

– Ма… Мариэтта, – исправляюсь, но от нервов меня тянет перебирать монеты в мешочке, – нет, худосочная.

– Некоторые любят девочек помоложе, – потёрла подбородок Мари.

– Проблемы любителей! – я твёрдо решил не показать маме, насколько чувствовал себя не на своём месте.

Краем глаза я увидел, что соискательница поспешила одеться, хотя ей никто ещё не разрешал.

– Может быть, ты прав. Мне нужно подумать. Иди пока, Агата.

Поклонившись маме и незаметно для неё бросив на меня умоляющий взгляд, Агата поспешила к дверям. На пороге замерла, но будто не решилась оглянуться.

– Провожу! – поспешил я за ней, кивнув Мариэтте. Мне и самому хотелось быстрей выйти из этой странной игры, а то мама сейчас стала бы мне нотации читать.

Я поймал Агату на выходе из борделя за руку, а она испуганно отпрянула.

– Подожди! Что ты от меня бежишь? – я протянул ей мешочек с монетами, которые собирался потратить на мою единственную подругу – Химэ.

Когда Агата выхватила у меня «подарок», её загорелое лицо изменилось.

– Спасибо, маленький господин! – горячо прошептала она и попыталась поцеловать меня в губы.

– Ты что?! – я отпрянул к стене. Агата страстно прижалась. – Прекрати!

– Мальчик ещё. Красивый. Нежный, – она провела кончиками пальцев по моей щеке, умиляясь тому, что я краснею, и предложила: – Когда ты, милый господин, захочешь, приходи ко второй башне крепостной стены. Тебя, красавчик, в любое время лишу девственности. Аванс уже есть!

Ни следа от «чистой» девочки, передо мной похотливая сирена. Я сбит с толку.

Агата неспешно отпустила меня и, подмигнув, убежала с добычей. «Так. Надо вернуться к Мариэтте, я ведь не дождался её разрешения!» – хотя ноги уже несли меня по лестнице в будуар к той, кого Агата лишила подарка. Рассказать ей или не стоит? Кровь стучала в висках, мне до сих пор было неловко. Вот так девчонка!

У дверей подруги меня караулила мать.

– Куда это ты собрался?!

– Мариэтта! Я вспомнил… – придумывал я на ходу, – обещал Химэ…

Не дослушав, мама затащила меня в «кабинет». Закрыла дверь и отвесила мне пощёчину. За то, что сбежал. Вторую! За то, что рванул за Агатой без разрешения. Конечно, я не смел сопротивляться, чтобы не получить от Мари ещё больше. Всё моё время с ней сливалось в череду оплеух и укоров.

– Худшее собеседование, которое я видела, Влад! – не с первого раза закурила. – Давай разберём твои ошибки. Схватила тебя за хвост Агата? Признавайся!

– Да, ма, – последовала затрещина, – Мариэтта!

– У нас не благотворительная организация, больше думай о нашей выгоде! – Мари загнула палец. – Принимай решения быстрей! И не верь людям! – Мари сжала кулак. – Так и знала, что она притворяется. Смотри глубже… Братиков кормить, так я и поверила!

– Но почему она так себя повела?.. со мной.

– Хотела лучше условия работы! Бывают и отчаявшиеся, но они так охотно не раздеваются… А ты, эх! Девчонка сняла платье, у мальчишки отключился мозг! Да, мужчины глупеют от женского тела, но хоть ты не будь дураком. – Мари выпустила дым кольцами. – Ладно, иди думать над ошибками.

– Иду, думаю, – мне стало досадно.

Я переживал два дня. И мучился наверняка ещё, если бы не услышал вдруг из кабинета мамы: «Агата, мой сын теперь будет умней… Держи золото. Его мелочь можешь себе оставить!»

Ещё больше я удивился, когда через месяц встретил Агату на улице. У неё на руке поблёскивало сапфиром обручальное кольцо. Девушка была такой задумчивой, что не заметила меня.

А я никак не мог её забыть.

Я шатался по многолюдным улицам, впервые отлынивая от работы. Я эти доски во сне и наяву вижу! Ничего, не рухнет бордель за час с неидеально чистыми полами, веником махнут – не переломятся. Но мама, конечно, будет в бешенстве, если увидит моё отсутствие, а она всегда замечает… Или ей спешат донести.

Город с его толпой никогда раньше не привлекал меня, я предпочитал уходить к морю или на кладбище под борделем. Мариэтта не выносила «мусор» – погибших девушек, чтобы не портить реноме заведения, вот почему там закапывали всех, кому у нас совсем не повезло: слишком жестокий клиент, неудачная попытка прервать беременность… самоубийство – бывало и такое. За время «правления» Мари холмиков образовалось с десяток. Я иногда спускался к мёртвым подругам, приносил им цветы, рассказывал новости и мои беды, выслушивал и их «истории»: от усталости часто засыпал среди могил и видел странные, будто чужие, сны.

Живых я никогда не понимал. Сейчас вот потянуло к ним, и я настороженно шёл по улицам. У статуи Томзиля – переводчика священных текстов – зазывал шарлатан: «Открою тайну имени! Расскажу о вашей прекрасной судьбе. За один серебряник!» Денег у меня не было совсем, но стало так интересно, что я протиснулся к зазывавшему. «Любезный, переведи, пожалуйста! – я дёрнул его за рукав. – Что «Агата» означает?» Он обернулся ко мне, явно собираясь послать, так как вокруг него образовалась толпа жаждущих предсказаний, все при деньгах, а тут я… Но посмотрев на меня, вздрогнул, улыбнулся и ответил: «Хорошая. Давай я приоткрою твою судьбу! – он понизил голос. – Тебе нужно опасаться». Я мотнул головой и поспешил прочь, рассуждать о моей судьбе этому пройдохе я бы не доверил.

Ещё полчаса смотрел, как другие работали: маляры покрывали старлайтексом здания. Но пора возвращаться в родной бордель.

Сложно объяснить

– Влад, вставай! – нервно кашляя, мама выдернула меня из кровати, хуже того – из приятного сна – о мире викингов. – Не одевайся!

Ничего не понимая, я накинул простыню и поспешил следом. Мозг с трудом возвращался к реальности. Пожар? Княжеская гвардия оцепила бордель? Доставили недостаточно вина?!

Я еле успевал за Мариэттой. Может, я ненароком обидел важного посетителя и теперь должен быть наказан? Даже хуже – мне придётся прилюдно приносить извинения.

– Держи спину ровно. Подбородок не задирай. В глаза не смотри. Ничему не удивляйся, – инструктировала мать.

В зале, который был уже совсем рядом, гремела музыка, но я различил сквозь неё стоны боли. Мельком мне удалось увидеть Химэ, которую на руках уносила служившая здесь «амазонка». Дёрнулся к подруге, но Мариэтта больно меня схватила за руку. По бледному лицу Химэ текли слёзы, но она улыбнулась мне. Я успел заметить, что на ней сценический костюм.

Я приготовился к чему угодно! Но не к тому, что меня вдруг, заменив покрывало на вышитую накидку, толкнут на сцену.

Мариэтта сделала страшные глаза и махнула на плексипластиковую декорацию. На негнущихся ногах я прошествовал к «трону».

Худшие опасения подтвердились: в зале полно народу. И шоу в разгаре… Что мама там представляла? «Султанские страсти»!

Девчонки подтолкнули меня на трон, надели тюрбан, украшения и стали танцевать вокруг. Красиво! А ведь все правильно: султан по сценарию совсем молодой человек. Химэ как самая стройная исполняла его роль, пока не умудрилась получить травму… Неужели с трона свалилась?!

По сюжету наложницы, оставшиеся от старого султана, старались соблазнить нового. Хорошо, что мне для этой роли танцевать особенно не пришлось. Умею, но не на публику ведь! Только в финальной сцене девчонки подняли меня на руки.

В итоге мне даже понравилось участвовать в шоу, хотя беспокойство о Химэ не отпускало меня. Я никак не мог дождаться финального поклона. Но после него зрители вызывали нас всех на бис. Похвалы от Мариэтты за моё скромное участие я не дождался. Улыбнувшись, она швырнула мне тряпку: «А теперь извольте вымыть зал, ваше княжеское величество». Интересно, я так её раздражал потому, что я становился всё больше похож на отца?

* * *

Сначала жизнь в борделе мне казалась кромешным адом. Хотя маму я видел теперь чаще, но она на меня не обращала внимания, а если замечала, то обязательно ко мне придиралась. Девчонки надо мной смеялись, клиенты – подтрунивали. Я прислуживал при дворе Мариэтты – проходном дворе: полуголые шлюхи, пьяные мужики, сигаретный дым, животные крики из-за дверей. Но я привык, ко мне привыкли. Понял, как с кем общаться. Выучил всю систему, структуру заведения. Не обращал внимания ни на похабных девиц, ни на странных клиентов.

Однажды я услышал из-за двери мамы, как она ругалась с кем-то… на кого-то! «Столько лет… Сейчас вдруг поверил? Признай, женись… Да, полы моет – терпение воспитывает! Как хочу… Зверя на меня натравишь?!» Наверное, мне надо было уйти, но я не мог не прислушаться. Вдруг она вскрикнула. Раздался звук падения.

Бросаюсь в комнату. Крупный, словно ирбис, хлыщ спиной ко мне. Мама лежит на полу, растерянно смотрит на него снизу вверх. Хотя мало чем можно удивить хозяйку борделя! Гость делает шаг к ней. Медленно заносит кнут. На его пальцах сверкают перстни. Мама замечает меня, взглядом приказывает уйти. И даже не зовёт охрану.

Нет уж! Кидаюсь на помощь, но незнакомец легко отталкивает меня. Упав, я хотя бы заслоняю маму. «Не смейте!» – кричу в отчаянии.

Он долго смотрит на меня свысока. И вдруг опускает кнут. «Щенок, – растягивает тонкие губы в улыбке, – от суки». Поворачивается и просто уходит. Не могу поверить в свою удачу!

Мама плачет, целует мои волосы, шепчет: «Мальчик мой, у нас с этим… человеком непростые отношения… Сложно объяснить!»

Я, мальчишка, ещё и не сразу понял, кого мне напомнил тот гад.

Но ясно ведь, что тогда впервые я увидел своего отца.

Второй раз я мог его наблюдать во главе торжественного шествия в честь захвата всего нашего континента. Тогда и убедился, что мой отец – тот самый тиран, от которого так устал народ.

А у Рияда и дальше были большие планы – теперь по захвату островов. Один маляр по ошибке обработал старлайтексом и так устойчивый к жару плексипластик, и получился удивительно прочный и лёгкий материал, из которого можно строить корабли.

Да сохранят всех боги Мар Велла!

Зверь

Мысли о том, что на первой за пятнадцать лет встрече с отцом я успел его разозлить, так меня разволновали, что я не мог заснуть две ночи, а когда на третью сон победил, то принёс мне кошмар. Огромный зверь, который, болтали, служил князю, гнался за мной по коридорам борделя, залитым кровью.

Страшно было даже не то, что я никак не мог оторваться от хищника и постоянно натыкался на растерзанных девушек… просто я чувствовал – спасения нет, так как он попробовал моей плоти. Я чудом выдернул руку у него из пасти! Мясо с неё содралось так, что мне осталась лишь кость, которая могла, как ни странно, двигаться. Но мнимые боль и потеря крови не заставили меня проснуться.

И вот я упёрся в стену – зверь сейчас разорвёт мне горло. С клыков капает пена, глаза горят безумным огнём. Чувствую каждой клеточкой его ненависть.

Но вдруг зверя отшвыривает. Не верю – викинг, прямо из моей любимой книги о земле Олифер! Удар топором… враг повержен!

Кошмар закончился? Как же! Дальше началось самое страшное.

Во мне яд, отравляющий сознание. Взглянув на мою рану, то есть кость, викинг пояснил, что зверь заразил меня бешенством, и я умру в страшных муках. Но сначала сам убью…

Дыхания не хватало. Малейшее движение воздуха причиняло боль. Но страшило меня то, что я стал опасен для окружающих: для мамы, дедушки, жены и наших детей… для спасшего меня викинга! И я серьёзно задумался над тем, как покончить с собой. Попросить героя зарубить меня топором? Ещё выбирая, я проснулся в холодном поту, подскочил с кровати и бросился к двери… Она почему-то не открывалась!

Моя комната чрезвычайно «уютная» – без окон. Приходилось из-за духоты держать дверь, которая и так не закрывалась на ключ, распахнутой – никакой личной жизни. Впрочем, по мнению мамы, подросток на неё не имеет права.

И кому пришло в голову забаррикадировать меня здесь? Изо всех сил бью в дверь. Бесполезно!

– Эй! Что за шутки? – восклицаю, хотя шуметь мне запрещено. Если помешаю клиентам, мама устроит мне скандал! Лучше пересидеть комнате. Кто-то из девчонок сыграл злую, дурацкую шутку… Сон этот ещё! Просто совпало. До утра не помру! Убеждаю себя, но сам не верю.

Сон был до ужаса реален. Почему всё вокруг так похоже на продолжение кошмара?! Зачем мне снился этот… зверь? И у меня такое чувство, будто этот хищник всегда сможет найти меня по следу из крови. С викингом-то всё ясно – меньше мне на ночь надо читать об олиферских приключениях!

«Как я понял, мой отец – наш князь, – постаравшись успокоиться, я сел на кровать. – Девчонки болтали, что у него на службе настоящий зверюга. Этого демона все боятся, он очень жесток к жертвам. Достаточно указания Рияда… Не я ли теперь добыча?! Вдруг отец разозлился и решил спустить на меня своего «пса»? Но я ведь не претендую на престол! Весь этот двор, послы, указы… не для меня! Не скажу, что в борделе мамы прекрасно живётся, но к отцу-князю я точно не хочу, тем более в политику нужно вникать с малолетства, а я уже взрослый!»

– Зверь, – зову я и слышу в коридоре… приглушённое рычание. – Я не угроза для Господина! Для его спокойствия…

Скрежет по двери. Человек? Глухой голос снаружи: «Ты угроза мне!»

И у меня никакого оружия! Конечно, сотрудников борделя «амазонки» обучили простейшим приёмам самообороны, чтобы не бежать на каждый писк, но мне этого явно не хватит… Зверь мог бы уже убить меня, так зачем закрыл в комнате?! И я вдруг понимаю: нет приказа, а своевольничать слуга… боится?

Интересно, а какой он? Похож на человека или оборотень? Шакал или ирбис?!

Любопытство толкает к двери. Хоть в щёлочку посмотреть на врага. Замираю, затаив дыхание. Кажется, он там. В голове стучит безумная мысль: «Открой».

Дверь вдруг открывается! Никого. Лишь следы когтей на пороге.

* * *

Адреналин из сна заставил меня почти бежать по знакомым коридорам… Почему-то к маме. Нет, я не собирался просить, чтобы она меня утешала, мне казалось, что она может быть в опасности.

Лучше было бы успокоиться и пойти к Химэ! Она бы с удовольствием меня развеселила: напоила любимым кофе с солью, выслушала, рассказала забавную историю. Но меня уже принесло к дверям Мариэтты. Зашёл без стука.

Мама спала. Я бесшумно приблизился к кровати. Мариэтта спала… с мужчиной. Он повернулся, просыпаясь, я успел спрятаться за ширму.

– Ты чего, Роб? – очнулась и мама.

– Да показалось… Владик твой, – он прочистил горло.

– Он тебе уже снится? – фыркнула мама. – Тебе ж нашли «товар»!

– Сам знаю. Вода есть, женщина? А то после твоего пойла…

– Ты сам мне это вино доставил!

– Мари, воды дай.

Она со вздохом встала, даже не накинув пеньюар, прошла в другой конец комнаты. Я уже только слушал. Звяканье хрусталя, журчание воды, шаги… Жадные глотки, смех, поцелуи. Сбившееся дыхание, стоны, шлепки. Я зажал уши руками. Удивительно, но я был так измучен, что заснул.

Разбудило то, что меня за волосы вытащили из-за ширмы: «Влад! Негодник!»

Я пытался оправдаться: рассказал о Звере. Мама смягчилась.

– Это всего лишь сон… Повезло, что Роб тебя не заметил! Не знаешь, на что он способен… – её глаза хитро блеснули. – Тебе понравилось?

Я не понял вопроса.

– Владька! Ты ведь смотрел… Как я обработала любимого клиента!

Она обозначила в воздухе кавычки, но я не понял, к какому слову они относились. Роберт, вообще-то, давно ей не клиент, а партнёр по бизнесу и, наверное, её старый приятель, хотя меня всегда от него, от его странных взглядов передёргивало.

– Ты что! Ничего я не видел, не слышал! Почти ничего… – я готов был провалиться сквозь песок. Да, мама любила свою работу, ведь могла бы и не обслуживать клиентов… даже самых важных.

– Такой мастер-класс пропустил! – засмеялась она. – Смутился, малыш, ведь я твоя мамочка. Пойдём!

Нажав на небольшой настенный гобелен, она затащила меня в открывшийся проход. Мы спустились на этаж, другой… Я не решался задавать вопросы. Отсчитав несколько шагов по узкому коридору, Мариэтта поманила меня. Она открыла в стене «глазок» и заставила меня взглянуть.

От увиденного я дёрнулся, собрался возмутиться, но она зажала мне рот и заставила смотреть, прошептав: «Ты взрослеешь».

И я смотрел, как в комнате клиента обслуживали две наши сотрудницы. Меня бросило в жар, голова разрывалась от их стонов, казалось, что сейчас меня стошнит – внизу живота болезненно сжималось. Мариэтта тоже смотрела, открыв себе «глазок» чуть выше. Иногда нужно было контролировать процесс, оставаясь незамеченной.

У меня перед глазами всё закрутилось. Чуть пришёл в себя я на балконе, куда меня вытащила Мариэтта.