Любовь на сладкое

Глава 12

— Это тебе, Люба.

Взгляда не могу оторвать от нее — такая красивая! Чувствую, что щеки уже пунцовые, а в ушах звон. На Марата заставить себя взглянуть не могу, но рука к нему тянется. То есть к розе.

— С-спасибо!

Это просто роза, Метелица! Просто роза. Он хотел избавиться от приставучей тетки, вот и купил. Но как же приятно!

— Ты так застенчиво улыбаешься. Люб, я тебя смутил?

— Да все в порядке, — стараюсь говорить непринужденно, голос, на удивление, не дрожит. — Она была настойчивая. И очень громкая. Спасибо большое.

— Я просто не подумал, то есть… — Он устало потер лоб. — Черт. Люб, может, у тебя есть парень?

— Нет! У меня никого нет, — поспешно отвечаю и прижимаю к себе розу, словно он у меня ее отнять хочет. — Ничего такого.

Марат кивает, и напряжение, только что висевшее в воздухе, растворяется. Даже дышать легче становится.

— Я тоже… Ну так вот, летние школы хороши тем, что можешь познакомиться с преподами, понять, как они читают лекции, плюс там немало наших же студентов. Ну и обстановка довольно непринужденная.

— Да, я смотрела на сайте. Они в конце июля начинаются. Недели две, верно?

— Ага. Я бы тебе рекомендовал обязательно послушать Афанасьева. Он прекрасно рассказывает про трудовые отношения. Даже если не пойдешь к нему, очень много полезного узнаешь…

Я не могу не любоваться им — очень красивый, уверенный, знает себе цену и с таким увлечением рассказывает о своей профессии. И в школе четко знал, кем будет. В него невозможно было не влюбиться, а потом перенести свою любовь на то, что он любит. Но не на кого.

«Я тоже…» Неужели с Бойченко все закончилось? Они же столько раз расставались, но она всегда возвращалась, так решительно и непринужденно, потому что знала: он ее всегда примет.

— Мы пришли, Люба. Нравится?

— Ух ты! — восклицаю, так и замерев с чуть приоткрытым ртом. — Как в сказке!

— Случайно обнаружил прошлым летом. Присаживайся.

Но я так и продолжаю стоять как завороженная и смотреть на зеленых великанов, склонившихся над водой. Я вижу всю набережную, отдыхающих людей на том берегу, «Мост» — все как на ладони, но в обрамлении огромных плакучих ив.

Здесь очень тихо и… уединенно. Ты видишь всех, а вот видят ли тебя?

Посматриваю на Марата — сидит на деревянной лавке, глаза чуть прикрыты, широкая грудь медленно поднимается и опускается.

Почему так бывает? Столько лет мечтаешь о человеке, впитываешь в себя каждую случайную встречу, мимолетный взгляд, не спишь ночами, потому что думаешь о нем. И вот происходит чудо — он рядом с тобой. Не случайно, а потому что сам этого захотел, и ты сидишь как желе клубничное и по капельке стекаешь на землю. И не веришь, что вот она — реальность! И длинная роза в руке…

— Устал? — Мне казалось, я мысленно сказала это, но Марат мгновенно открыл глаза и быстро кивнул.

— Да, извини. Много работы, но это и хорошо. У нас очень интересный корпоративный спор с привлечением юристов из других фирм. Тяжеловато идет, но помогает голову не забивать лишней дрянью. Хочешь чего-нибудь? Тут есть маленькое кафе метрах в ста, но самый лучший вид именно здесь.

Пить очень хочется, но я так не хочу отсюда уходить!

— Может, чуть попозже? Расскажи про универ. Мне все интересно.

Я ни капли не вру и не пытаюсь ему льстить. Это совершенная правда, пусть и в таком, немного лаконичном варианте. Но я боюсь ему сказать, что мне интересно все, чем он живет, чем дышит! Что я готова его слушать часами. Жаль, у нас никогда не было этих часов!

— Тогда начну с того, что магистратура сильно отличается от «баки», по крайней мере у нас. Ты раньше работала?

— Немного, на практике больше, на каникулах. Но с этого года хочу хотя бы на полдня — все, кто учится на магистратуре, уже работает. И кому потом нужен будет мой диплом без опыта?

— Все верно. — Марат довольно кивает. — Осенью приступай к поиску. Даже в конце августа.

— Да я уже… если честно.

— А куда?

Прячу довольную улыбку в розе — я не ожидала, что он будет по-настоящему интересоваться.

— Пока только на рекрутинговые сайты в основном, но сейчас многие в отпусках, так что…

— А пришли мне свое резюме, — неожиданно предлагает Марат. — Ничего не обещаю, ну а вдруг.

— Спасибо большое! Я… — От волнения в горле уже совсем пересохло, пытаюсь прокашляться и тут же ощущаю его ладонь на спине.

— Так, пошли хотя бы воду купим. Идем.

Он уже сделал несколько шагов назад, а я обернулась, посмотрела на склонившиеся над водой ивы. Я обязательно к вам сюда приду. Теперь это и мое любимое место.

На деревянной веранде всего несколько столиков, почти все заняты, кроме одного — в самом центре. Неловко мнусь рядом с Маратом, проклиная свою неуверенность. Все-таки в онлайне мне проще — спасибо за это Элине Бойченко! Но она об этом никогда не узнает.

— Колу со льдом, девушке — воду? Люб?

Марат командует, еще не сев за столик, а потом отодвигает мне стул.

— Да, воду, пожалуйста.

— Меню принесите еще. Слушай, может, поедим? Время уже восьмой час.

Марат, похоже, совсем не замечает, что у меня щеки горят от его знаков внимания. А еще боюсь моргнуть лишний раз — закрою глаза на мгновение, и он исчезнет, окажется просто сном. А я их столько уже посмотрела за шесть лет, что теперь так ценю настоящее!

— Давай, — соглашаюсь, а сама думаю, как буду запихивать в себя еду.

— А как ты вообще решила пойти на юридический, а, Люб?

Туше, Метелица. Хана тебе, то есть! Ну тут либо признаваться, и тогда непонятно совсем, что дальше, либо нагло врать прямо ему в глаза. А этого я точно делать не буду!

— Меню, пожалуйста!

— Спасибо, и не уходите, сейчас быстро закажем.

А вот и минутная отсрочка.

Листаю меню, буквы расплываются, в голове крутятся мысли, совсем далекие от еды. Как он воспримет? Спросит, почему сразу не сказала? А сам ведь меня не вспомнил. «Я не хочу, чтобы ты заблудилась, Люба». Да если бы ты только знал, как я тут плутаю уже столько времени!

— Люля-кебаб, минералку и тарелку с зеленью. Извините...

Марат отвлекается на мобильный, который так вовремя зазвонил.

— Привет! Сейчас… Люба, заказывай, пожалуйста… Да, мам, привет!

Ого! Мадина Бухтиярова! Интересно, а она меня помнит? Нет, конечно! Всего один раз с ней мельком виделись, это не считается.

Марат молча слушает мать, а я негромко прошу принести мне кутаб с сыром. И чай. В жару он, как ни странно, охлаждает.

— Хорошо, я понял. Нет, завтра я весь день на работе, мам. В воскресенье тоже. Нет, я в порядке… хорошо… ага… тогда вечером дома. Через час. Пока. Ты сделала заказ? — спрашивает, едва нажав на отбой. — Извини, нужно было ответить.

— Да, я понимаю.

Он пару секунд пристально смотрит на меня, заставляя замереть, словно судьба моя решается, а потом едва заметно кивает и говорит:

— Я на первом курсе чуть не вылетел, зимнюю сессию завалил — по трем из пяти экзаменов «неуд» и еще три «незача». Вообще в универе не появлялся, такой отходняк после школы и поступления был, ничего не хотелось. А у тебя как?

Спасибо! Спасибо тебе, что не стал спрашивать, почему я вообще пошла на юридический! Пронесло, кажется.

— Первая сессия на отлично, вторая тоже. Знаешь, с перепуга получилось, не то чтобы я цель себе такую ставила. Стресс был огромный — новый город, новые люди кругом. Все новое. Мы с мамой только начали жить вдвоем, у папы очень быстро новая семья появилась.

Марат понимающе кивает.

— У меня тоже был стресс, но я с ним по-другому справлялся. Знаешь, первые два года вообще думал, что ошибся, не мое. Хотел даже свалить.

Он хмурится, качает головой, но быстро справляется с собой. Поднимает на меня глаза и улыбается.

— Приятного аппетита.

А я и не заметила, как нам еду принесли. Кутаб вполне себе вроде бы, но сейчас мои вкусовые рецепторы «в отключке» — плохо чувствую, что ем. Да и неважно это.

Марат рассказывает про студенческие межвузовские конференции, которые часто проходят только для галочки, в редких случаях помогут обзавестись полезными связями.

— Так я познакомился с одним из партнеров «Гольдштейна», где сейчас работаю. В общем, не щелкай клювом, Люба. И не стесняйся везде участвовать — это может «выстрелить».

Он смотрит на часы, а я понимаю, что сказка заканчивается. Время — это просто какая-то катастрофа, Золушке вот тоже не повезло.

— Мне через полчаса надо быть в другом месте, Люба. Тебя отвезти домой или у тебя планы на вечер?

— Домой, наверное.

— Тогда поехали.

Вот и все. Просто дружеская помощь, все как он и обещал. Марат всегда держит свои обещания.

— Ай! — Быстро подношу большой палец к губам и тут же чувствую вкус крови.

— Что такое? — Марат уже рядом, обеспокоенно смотрит на мое лицо, а я поспешно вынимаю палец изо рта. — Кровь?

— Укололась, — тихо произношу, глядя, как растет алая капля. — О шип розы. Сейчас само пройдет.

— Давай руку.

Я покорно подставляю палец под тонкую струю холодной воды, ранка чуть ноет, но мне ни капельки не больно. А потом он берет мою ладонь в свою и внимательно рассматривает. Перестаю дышать. Ничего такого, Метелица, ничего такого, он просто заботливый и хорошо воспитан. И все. Он бы так с любой поступил.

— В-все в порядке, кровь уже остановилась. — Отнимаю руку, а то совсем неловко. Люба! Ну тебе уже не пятнадцать! Обрати все в шутку. Ты же умеешь.

— Ладно, поехали?

В машине молчим, каждый о своем, наверное, думает. Мысли, чувства — все так переплелось, что я не слишком даже за дорогой слежу. В голове сумбур полный. А еще я очень не хочу ехать домой. Хочу дальше с ним. Не знаю куда, да это и неважно.

— Мы приехали. Держи, это тебе. — Марат протягивает несколько толстых тетрадей. — Здесь лекции. Надеюсь, тебе они пригодятся.

— Спасибо.

Он улыбается, а я открываю дверь машины, чтобы закрыть последнюю страничку своей сказочной истории. Отворачиваюсь и слышу уже практически в спину:

— Я тебе позвоню на неделе. Хорошо?

Глава 13

Снова нервно кручу в руке мобильный, хотя уже пару раз откладывала его в сторону. Люба, ты превращаешься в ждуна-маньяка! Он ведь позвонил вчера, спросил про твои дела, да ты пятнадцать минут по телефону с ним болтала!

— Метелица, ты в порядке? — Перед глазами возникает удивленное лицо Таньки Максимовой. — Ты нас вообще слышишь?

— Ага!

Вру. Нагло вру. И даже не краснею. Зато улыбку удалось почти сразу стереть с лица, я даже отодвинула от себя, наконец, телефон. Но на всякий случай положила его экраном вниз.

Танька все равно обиженно хмурится. Бывшая одноклассница вчера сама позвонила, предложила на маникюр вместе сходить. Да еще и с двойной пользой — я же спрашивала ее в «Золотой лилии» про универ, так Максимова не только сама пришла, но еще и знакомую свою позвала. Вот эта Инна как раз на юрфаке учится и, как и я, поступает в магистратуру.

— Ну так вот, — повторяет Таня. — Самой большой занозой в заднице в прошлом году был Холодов, препод по английскому. Но тебе очень повезло, он уволился.

— Нам уже обещали Сорокина и Солнцева, те еще хмыри, но, говорят, на магистратуре не так зверствуют. Если поступим, считай, снова повезло.

Смотрю на свою новую знакомую и невольно щурюсь. Да мало кто, наверное, может на нее спокойно смотреть, особенно когда солнце вовсю светит, как сейчас.

— Извини, что пялюсь, Инн, просто я никогда не видела таких рыжих людей. А сейчас кажется, что…

— Что я горю, как звезда полей? Забей. Мне не привыкать.

Инна Журавлева — приятельница Таньки — из тех людей, мимо которых не пройдешь. За те двадцать минут, что мы сидим в кафешке и ждем своей очереди на маникюр, три парня уже пытались с ней познакомиться. На нас с Танькой внимания не обращают, а вот на Инну западают. А она так изящно их отшивает, что сразу понятно: делает это каждый день. Огненная копна кудрей ниже плеч, ярко-синие глаза на веснушчатом лице и широкая улыбка а-ля Джулия Робертс. Да тут не захочешь, а обернешься.

— Угу! А говорят, еще рыжих притесняют, — буркнула Танька, провожая взглядом симпатичного блондина, который совсем недавно получил отлуп у Журавлевой. — Ладно, девочки, что там с нашей очередью? Когда позовут?

— Может, пойдешь и спросишь? — Инна кивает на столы с маникюром. Здесь, в огромном торговом центре, все рядом: и ресторанный дворик, где можно перекусить после покупок, и открытая зона с маникюром.

— Значит, так, девочки. — Максимова возвращается довольно быстро. — У них накладка. Сейчас только один мастер освобождается, и только минут через тридцать — еще два ваших. Ну вы меня поняли, да?

Танька строит жалостливую мину, хотя и так понятно: наше разрешение ей не нужно, она уже мысленно цвет геля на ногти себе выбирает.

— Да иди уж! — Инна машет рукой. — Мы тут посидим. Ты же не торопишься, Люб?

— Совсем нет.

— Да? А я думала, ты звонка ждешь. Ну да ладно. Что тебе еще рассказать интересного? Есть масса студенческих клубов, если интересно, конечно. Стажировки международные, ну это ты все и на сайте найти можешь.

— А где почитать то, что не найду на сайте?

Инна тянется к своему мобильному.

— У нас несколько пабликов, диктуй номер, сейчас по «Ватсапу» скину. Есть два важных — там выпускники тусуются, очень полезно с точки зрения работы, один — так вообще наш, юрфака. Ну и конечно, «Трынделка».

— А это что? Анонимный чат-помойка?

— В точку! Все сплетни всегда там, кто ведет — понятия не имею. Раньше все туда вываливали, не фильтруя, но вот прошлой осенью им хвосты лихо поприжали. И за дело!

— Анонимному паблику?

— Ага! — кивает Инна. — Помнишь, Танька только что сказала, что тебе повезло, раз на Холодова не попала?

— Ага!

Знакомая фамилия и… вредная какая-то!

— У него был роман, да и до сих пор отношения с одной нашей студенткой. Тоже, кстати, бывшей. Их фотки слили в паблик. И Ярослав Денисович этот паблик разнес к чертям собачьим. Он первый, кому это удалось, подробностей не знаю, но универ гудел… Фотки удалили, еще и извинились. А потом их хакнули.

— Как его зовут? — севшим от волнения голосом спрашиваю. — Ярослав?

— Ну да.

— Хам такой смазливый, верно? Темноволосый и синеглазый.

— Знаешь его? Хам — это в точку.

Да в «десятку»!

— А девушка его… светловолосая такая?

— Ага, — неожиданно тихо произносит Инна. — Через три стола от нас сидит с какой-то женщиной.

Едва удержалась, чтобы сразу не обернуться. Это ж у кого такое извращенное чувство юмора, чтобы сделать этого Холодова преподом?! Как универ жив остался, мне интересно. Мне двух встреч с ним хватило!

— В общем, сейчас «Трынделка» очень осторожно гонится за сенсациями. А ты откуда Холодова знаешь?

— Да так… долгая история… — Наконец, оборачиваюсь назад. И правда Тамара, ее я узнаю сразу. Как и женщину, с которой она кофе пьет. Мама Марата. Здесь вообще, похоже, все друг друга знают. — Но сволочь этот Холодов редкая.

— Да! Но даже он не заслуживает того, чтобы его личную жизнь полоскали разные анонимы.

Инна мне определенно понравилась.

На маникюре нас посадили не рядом, так что возможности поболтать больше не было.

«Трынделка», значит…

Шесть лет назад.

— Вот это да!

— Она с ним спала?!

— Позор какой!

— Фу-у-у…

В школьном туалете не протолкнешься. У нас очень крутая школа, здесь при строительстве особо не экономили. Очередей как в «Макдональдсе» обычно не бывает, но сегодня явно что-то случилось. Девчонки столпились прямо в центре туалета, что-то рассматривают, только непонятно что.

— Она теперь не отмоется…

— Вот же гадина!

Девчонки не расходятся, продолжают обсуждать какую-то Светку. Я их знаю, конечно, но мы не общаемся. Так что аккуратно протискиваюсь к кабинке, а шум в туалете не стихает. Где еще обсуждать сплетни, как не в женском туалете!

Перемена короткая, я бегу на урок, не хочу опаздывать на биологию. Янка уже за партой сидит, с девчонками о чем-то болтают. Но тут же переключается на меня, едва я начинаю вытаскивать учебник из рюкзака.

— А ты читала сегодня «Сплетницу»? Там бомба!

— Опять кого-то слили?

Усиленно листаю учебник, ищу параграф, который задали на дом почитать. Вот уверена на все сто — меня сегодня вызовут отвечать. А я эту биологию только зазубрить могу. Ничегошеньки не понимаю.

— Люб! Тут такое! На! — Янка сует под нос мобильный, и я невольно вижу знакомую аватарку.

«Сплетница»! Терпеть не могу этот паблик! Кто-то явно возомнил себя Блэр и Сиреной*, насмотревшись американского сериала, и теперь устраивает разборки в нашей школе. Сплетни и компромат льются уже третью неделю. И вся школа на ушах. Хотя не вся, конечно, только старшие классы. Им больше всего достается.

— Не интересно, Ян. — Отодвигаю от себя ее телефон. — Вот честно. Нас же это не касается.

— Светка Рудник, оказывается, спала с Борисовым. — Зарецкая совсем меня не слышит. — А он лучший друг ее парня. Там такие фотки… и переписка их, прикинь. Короче, она с ним спала, а он ей сочинения писал. С которыми она школьную олимпиаду выиграла. И там много чего — и про их классную, и про математичку… Сейчас такие разборки начнутся!

— Рудник? Света? — Ушам не верю. — Быть не может! Она же…

— …отличница и почти медалистка, ага! Гордость школы и выпуска этого года. Говорят, она со второго урока сбежала, как только в «Сплетнице» пост появился.

Больше Янка сказать ничего не успела — урок начался. Мне нравилась Светка, приятная такая девчонка, неконфликтная и очень популярная в школе. Ее многие любили.

На следующий день я слегла с жуткой ангиной и, чем закончилась эта неприятная история, узнала лишь через недели полторы, когда Янка пришла в гости.

— Забрала документы. — Зарецкая грызет принесенную ею же шоколадку. — Скандал был капитальный, директриса прозрачно так намекнула родителям, что Светке больше ничего не светит. И это за полгода до ЕГЭ! Хорошо, что паблик только про десятые и одиннадцатые классы пишет. Мы им не интересны.

Вот тут, Янка, ты ошиблась!

«Ты моя нежность, ты мое небо…» Голос Наргиз разгоняет неприятные воспоминания. Только один человек может звонить. А что ты знал про «Сплетницу»? И знал ли?

*Блэр Уолдорфи Серена Ван Дер Вудсен – героини американского молодежного сериала “Сплетница”

Глава 14

— Значит, свидание! — Оксанка не спрашивает, ей не нужно подтверждение от меня, она уже все сама решила, я даже подробности рассказать ей не успела. — А я-то, душа наивная, звоню позвать тебя к себе хотя бы на недельку-другую. Волга теперь не котируется, да, Любаш?!

— Ну что ты говоришь такое? — А у самой улыбка до ушей. Хорошо, что Оксана не видит меня, хотя наверняка прекрасно все понимает. — Я обязательно к вам с папой приеду. Может, в августе, а сейчас…

— А сейчас ты готовишься идти купаться на речку с симпатичным парнем по имени Марат. Знаешь, это имя мне нравится больше, чем Альберт!

— Не напоминай, — со смехом перебиваю мачеху, хотя, конечно, никакой Альберт, да вообще никто не может испортить мне настроение.

— Значит, это тот самый Марат, с которым ты так удачно махнулась чемоданами в аэропорту? А я все думала, чего ты так психуешь? Только ли из-за своих вещей? Давай, Метелица, колись.

— От Метелицы и слышу! Оксан, я не знаю, с чего начать. Вот честно.

— А ты по порядку, Люб, с самого начала давай!

— С самого начала — это долго. Можно целую книгу написать. Он мне позвонил, когда я с девочками в центре встречалась. — Любуюсь своим ярким маникюром, я наш разговор запомнила слово в слово. — Оксан, он спросил, какие у меня планы на субботу, и если я хочу…

— А ты, конечно, хочешь!

— Очень хочу поехать на речку покупаться. Там небольшая компания собирается, как я поняла. Вот и все. Все очень невинно. Через полчаса заедет.

— Ну да. Невинно. На моей памяти это первый случай, когда ты куда-то идешь вместе с парнем по собственной воле. А то я уже стала сомневаться, нужны ли тебе вообще мужчины.

— Что ты имеешь в виду? — Верчусь перед зеркалом в купальнике. — Оксан, какой лучше надеть — ярко-синий слитный или…

— Раздельный бирюзовый, который грудь поднимает. И нечего стесняться. Это будет какая-то вечеринка? Что за друзья?

— Понятия не имею, Оксан. Но очень надеюсь, что там не будет двух стерв, которых я слишком хорошо знаю. Хотя, даже если они будут, я все равно проведу отличный день в компании Марата.

— Я прямо готова сейчас рвануть к тебе, бросив мужа и двух детей, чтобы посмотреть на этого Марата. Медом он намазанный, что ли?

— Оксана!

— Ну а что? Я вообще планировала, что этот месяц ты будешь со мной, так что… А знаешь, я очень рада, что ты все больше и больше общаешься в реале с людьми. Все-таки не зря мы придумали «Любовь на сладкое»!

— Это ты придумала, Оксан, ты!

— Но пишешь-то ты! Я бы так не смогла. Но не слишком увлекайся, Люб. Помни, зачем на самом деле тебе нужен этот блог.

— Помню, конечно. Не переживай, Оксан, все под контролем.

— Ты больше чем автор блога «Любовь на сладкое», Метелица. Не уходи в онлайн, живи своей жизнью, и к тебе придет любовь.