Цена его тени. Восемь месяцев тишины

Глава 5. «Кофе и тишина»

Час пролетел незаметно. Владислава успела разобрать почту, ответить на три звонка и согласовать встречу с партнёрами на следующей неделе. Она почти забыла о том высоком мужчине с ледяным взглядом, но стоило внутреннему телефону зазвенеть, как сердце снова пропустило удар.

— Владислава, приготовь, пожалуйста, кофе нам, — голос Виктора Сергеевича звучал ровно и деловито. — И закажи ужин в «Астории». На двоих. Накрой в кабинете, за журнальным столиком. Всё, как обычно.

— Сделаю, — ответила она, уже открывая блокнот.

Короткий звонок в ресторан занял не больше минуты. Владислава назвала постоянный заказ Виктора Сергеевича — стейк с кровью, овощи-гриль, бутылку красного сухого. Доставка обещала быть через сорок минут. Этого времени было достаточно, чтобы приготовить кофе и накрыть столик.

Она прошла в небольшую кухонную зону, где стояла профессиональная кофемашина. Владислава уже знала, как Виктор Сергеевич любит свой напиток: двойной эспрессо с добавлением горячего молока, но без пенки. А вот для гостя она не знала предпочтений. На мгновение задумалась и решила приготовить классический американо — нейтральный вариант, который обычно устраивает большинство.

Руки двигались привычно: смолола зёрна, утрамбовала, включила машину. Аромат свежего кофе разлился по кухне, смешиваясь с запахом её духов. Она аккуратно расставила чашки на подносе, добавила сахарницу, сливки, ложки.

Взяв поднос, Владислава направилась к кабинету. Она постучала, услышала глухое «да» и вошла.

Виктор Сергеевич расположился в кресле, как всегда, расслабленно, с лёгкой улыбкой на губах. Арон стоял у панорамного окна, спиной к ней, и смотрел на город. Его фигура вырисовывалась на фоне серого неба мощным силуэтом — широкие плечи, узкая талия, длинные ноги. Он казался высеченным из скалы, неподвижным и величественным.

Владислава поставила поднос на столик и начала расставлять чашки. Она старалась не смотреть на Арона, но краем глаза видела, как он медленно повернулся к ней.

— Я приготовила вам кофе, — сказала она ровно, обращаясь скорее к Виктору Сергеевичу. — Для вас, Виктор Сергеевич, двойной эспрессо с молоком, как вы любите. А для гостя — американо, если позволите. Я не знала ваших предпочтений.

— Американо подойдёт, — раздался низкий голос, и она почувствовала его кожей.

Владислава подняла глаза. Арон сделал шаг вперёд и остановился почти рядом с ней. От него исходил тот же запах — дорогой одеколон с нотами кожи и табака. И жар. Странный, почти осязаемый жар, исходивший от его крупного тела.

— Ты не знаешь моих предпочтений, — повторил он, и в голосе снова появилась та вибрирующая насмешка. — Но всё равно решила попробовать угадать. Смелость не переводится?

Владислава выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается волна упрямства.

— Я действовала по логике. Большинство гостей предпочитают классические варианты. Если вы пьёте другой кофе — скажите, я переделаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.

Арон не отвел взгляда. Он молчал несколько секунд, и в этой тишине Владислава слышала только стук собственного сердца. Затем он медленно поднёс чашку к губам, продолжая смотреть на неё, сделал глоток и поставил обратно.

— Нормально, — выдохнул он. — Но в следующий раз добавляй мёд.

Владислава кивнула, запоминая.

— Запомню. Ужин из «Астории» привезут через полчаса. Вам нужны ещё приборы или что-то дополнительное?

— Всё в порядке, Владислава, — мягко сказал Виктор Сергеевич. — Ты молодец. Иди, мы позвоним, если понадобишься.

Она снова кивнула и, не глядя на Арона, вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Только оказавшись за дверью, она поняла, что снова задерживала дыхание. Прислонилась спиной к стене, прикрыла глаза. Что это было? Почему его голос заставляет её внутренности сжиматься? Почему его взгляд — этот ледяной, сканирующий взгляд — вызывает не страх, а странное волнение?

Владислава помотала головой, прогоняя наваждение. Она вернулась на своё место, села за стол и уставилась в монитор. Но буквы снова плыли.

Через полчаса привезли ужин. Она приняла заказ, расписалась в накладной, проверила, что всё на месте — два стейка, овощи, соусы, бутылка вина. Аккуратно разложила всё на поднос и снова постучала в кабинет.

— Войдите, — снова голос Виктора Сергеевича.

Она вошла, стараясь не смотреть в сторону окон. Мужчины уже переместились в кресла у журнального столика. Владислава молча расставила тарелки, положила приборы, разлила вино в бокалы. Каждое движение было выверенным, профессиональным. Она чувствовала на себе взгляд Арона — он следил за ней, как хищник за добычей, но не говорил ни слова.

— Всё готово, — сказала она. — Приятного аппетита.

— Спасибо, Владислава, — улыбнулся Виктор Сергеевич.

Она повернулась, чтобы уйти, но услышала тихое:

— Мёд не забудь.

Она замерла на мгновение, обернулась и встретилась с серыми глазами. В них больше не было льда. Там горело что-то тёмное, глубокое, отчего по спине пробежал электрический разряд.

— Я запомнила, — сказала она и вышла.

Дверь закрылась, и Владислава выдохнула. Ей казалось, что она только что вышла из клетки с диким зверем. И самое страшное — ей почему-то хотелось вернуться обратно.

Глава 6. «Лифт»

Рабочий день подходил к концу. Владислава уже разобрала все письма, проверила календарь на завтра и даже успела вытереть пыль с собственного стола. Последние полтора часа в кабинете генерального директора было тихо — ни звонков, ни просьб. Видимо, встреча с другом затянулась, но это её не касалось.

Она взглянула на часы: 18:45. Офис постепенно пустел, коллеги расходились по домам. Ира уже махнула ей рукой из коридора, Денис прошёл с сумкой, насвистывая. Владислава задержалась, потому что не хотела уходить, не уточнив, нужна ли ещё помощь. Ответственность, въевшаяся в кровь, не позволяла просто встать и уйти.

Она подошла к двери кабинета, постучала тихо.

— Войдите, — голос Виктора Сергеевича звучал устало, но довольно.

Она приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Мужчины сидели за журнальным столиком, пустые тарелки уже убраны на поднос. В воздухе витал аромат красного вина и дорогого табака — Арон курил, выпуская дым в приоткрытую форточку.

— Я хотела уточнить, — начала Владислава, стараясь не смотреть в сторону Арона, хотя кожей чувствовала его взгляд. — Вам что-нибудь ещё нужно? Или я могу идти?

Виктор Сергеевич махнул рукой с лёгкой улыбкой:

— Иди, Владислава. Ты отлично поработала сегодня. Отдыхай. Завтра жду тебя к девяти.

Она кивнула, собираясь развернуться, но голос Арона остановил её:

— Я тоже ухожу.

Он поднялся из кресла, и комната снова стала тесной. Он кивнул Виктору, что-то тихо сказал — Владислава не расслышала, — и направился к выходу. Она отступила, пропуская его вперёд. Она забрала посуду, но он замер, пропуская её. Жест был почти вежливым, но в нём чувствовалась насмешка.

— После вас, — сказал он, и в голосе снова появилась та вибрация, от которой по спине бежали мурашки.

Владислава вышла первой. Она слышала его шаги позади — тяжёлые, ритмичные, с хищной грацией. Она унесла посуду на кухню, загрузила всё в маленькую посудомоечную машинку. Забрала пальто и сумку, направилась выходу. Арон стоял, и ждал её. Она посмотрела в его глаза, развернулаь и пошла по коридору, мимо опустевших рабочих мест, к лифтовому холлу.

Она нажала кнопку вызова. Секунды тянулись мучительно медленно. Она чувствовала его присутствие за спиной — массивное, давящее, почти осязаемое. Он не приближался, но и не отступал. Просто стоял, и от этого воздух вокруг становился плотным.

Лифт приехал. Двери открылись с мягким звоном. Владислава шагнула внутрь и автоматически повернулась к панели. Арон вошёл следом, и кабина, и без того небольшая, стала тесной до невозможности. Его плечи заполнили пространство, а запах — тот самый, с нотами кожи и табака — ударил в ноздри с новой силой.

Он нажал кнопку первого этажа и отступил на шаг, встав напротив неё. Расстояние между ними было меньше метра. Она видела, как двигаются мышцы под его пиджаком, как перекатываются на плечах, когда он просто двигается.

— Мой этаж первый, — сказал он, не глядя на неё. — Твой?

— Восьмой, — ответила Владислава, стараясь говорить ровно. — Но я спущусь до первого и выйду.

— Боишься остаться со мной наедине? — спросил он, и в голосе проскользнула едва заметная усмешка.

Владислава подняла глаза. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было льда — только тёмное, горячее любопытство.

— Нет, — ответила она, выдерживая его взгляд. — Мне необходимо дойти до коллеги.

Он усмехнулся уже открыто, и в этой усмешке было нечто опасное.

— Ты любишь заставлять тебя ждать, Владислава?

Она вздрогнула от того, как он произнёс её имя. Словно пробовал его на вкус.

— Я люблю эффективность, — сказала она, скрещивая руки на груди — жест защиты, который она не могла контролировать. — А ожидание — это потеря времени. — Она не поняла вопрос про ожидание, ответила размыто.

Лифт поехал. Цифры на табло медленно убывали: 15, 14, 13… Тишина в кабине стала почти осязаемой. Владислава слышала собственное дыхание и странное, низкое гудение — будто воздух вибрировал в такт его присутствию.

— Ты не отступила сегодня, — сказал он вдруг. — Когда я хотел зайти в кабинет. Не испугалась.

— А должна была? — вопросом на вопрос ответила она.

Он сделал шаг вперёд. Всего один, но этого хватило, чтобы Владислава оказалась прижата спиной к зеркальной стене лифта. Он не касался её, но его тело нависало так близко, что она чувствовала исходящий от него жар.

— Должна была, — сказал он тихо, и его голос опустился до хриплого шёпота. — Потому что люди, которые не боятся меня, обычно потом жалеют.

— Я не из тех, кто жалеет, — выдохнула она.

Лифт остановился на первом этаже. Двери открылись, и Арон не двинулся с места. Он смотрел на неё сверху вниз, и его серые глаза горели тёмным огнём. Владислава чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. От него пахло вином, табаком и опасностью. От неё пахло страхом — но не тем, который заставляет бежать. Тем, который заставляет стоять.

— Запомни, — сказал он, наклоняясь к её уху так близко, что его губы почти касались кожи. — Ты мне интересна. Не как секретарь. Как человек, который умеет смотреть в глаза. Это редкость.

Он выпрямился, шагнул из лифта и, не оборачиваясь, пошёл к выходу.

Владислава осталась стоять, прижимаясь спиной к прохладной стенке. Двери лифта начали закрываться, и она с силой нажала кнопку «открыть». Вышла на первый этаж, ноги дрожали.

Она сделала несколько шагов, остановилась, глубоко вдохнула. Его слова звенели в ушах: «Ты мне интересна».

Владислава не знала, что это — предупреждение, угроза или приглашение. Но она точно знала одно: с этого момента её жизнь перестанет быть прежней.

Она вышла из здания, и прохладный вечерний ветер ударил в лицо, сбивая напряжение. Уже на пути к остановке, она вспомнила что не зашла на восьмой этаж. Завтра зайдет.

Владислава зажмурилась на секунду, а затем улыбнулась — сама не зная чему. Может, тому, что мир перестал быть серым.

Глава 7. «Первый шаг в его мир»

Вечерний воздух был прохладным, но терпимым. Она поправила пиджак и подняла ворот пальто, застегнула пуговицы и встала под навесом, глядя на дорогу. Автобус должен был подойти через десять минут — она проверила расписание в телефоне.

Прошло пятнадцать. Двадцать. Автобуса не было.

Ветер усилился, задувая под пальто и пробираясь сквозь тонкую ткань блузы. Владислава поёжилась, сунула руки в карманы и попыталась укутаться плотнее. Но ветер будто издевался — порывы становились всё сильнее, разметали волосы, заставляли щуриться.

Она достала телефон, чтобы вызвать такси. Пальцы уже закоченели, экран тускло мерцал в сумерках. Владислава начала вводить адрес, когда услышала низкий, мощный гул приближающегося двигателя. Подняла глаза.

Перед остановкой затормозила машина. Большая. Огромная. Широкая, как танк. Чёрный внедорожник с тонированными до черноты стёклами. От него веяло силой и деньгами — такой транспорт не покупают для поездок в супермаркет.

Владислава замерла. Сердце пропустило удар, когда стекло с водительской стороны начало медленно опускаться.

За рулём сидел Арон.

Он смотрел на неё через опускающееся стекло, и его серые глаза в полумраке казались почти чёрными. Он не улыбался, не здоровался. Просто смотрел, изучая её позу, дрожащие плечи, растрёпанные волосы.

— Замерзаешь? — спросил он, и голос прозвучал глухо, перекрывая шум ветра.

Владислава растерянно моргнула.

— Я в порядке, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода. — Автобус скоро придёт.

— Уже полчаса стоит на маршруте, — сказал он, и в его голосе проскользнула усмешка. — Я видел пробку на Калинина. Другого не будет ещё двадцать минут.

Откуда он знал про Калинина? Владислава хотела спросить, но не успела — ветер снова ударил в лицо, и она инстинктивно прижала пальто к груди.

— Садись, — сказал Арон, открывая дверь со стороны пассажира. — Подвезу.

Владислава покачала головой:

— Не нужно. Я вызову такси.

— Ты уже вызвала? — спросил он, глядя на её телефон, который она всё ещё сжимала в руке.

Она промолчала.

— Не хочешь ехать со мной? — его голос стал на тон ниже. — Боишься?

Она подняла на него глаза. В темноте он казался ещё огромнее, чем в офисе. Машина была частью его — такой же мощной, угрожающей и непроницаемой.

— Я не боюсь, — ответила она, но в этот момент порыв ветра оказался настолько сильным, что снёс с неё тёмную резинку для волос. Пряди рассыпались по плечам, ударили по лицу. И тут же первые капли дождя — крупные, холодные — упали на её пиджак.

Арон усмехнулся. Он не сказал ни слова, но его взгляд был красноречивее любых фраз: «Ну что, ещё будешь упрямиться?»

Дождь начинался стремительно. Капли забарабанили по асфальту, по крыше машины, по её плечам. Владислава на мгновение зажмурилась, чувствуя, как вода стекает по вискам, и приняла решение.

— Спасибо, — выдохнула она и шагнула к машине.

Сев внутрь, она захлопнула дверь, и мир снаружи исчез. В салоне было тепло, пахло дорогой кожей и тем самым одеколоном, который уже врезался в её память. Кожаные сиденья мягко обнимали тело, двигатель урчал ровно и мощно.

Арон не смотрел на неё. Он переключил передачу и выехал на дорогу, и Владислава заметила, как его руки — крупные, с длинными пальцами — уверенно лежат на руле. Лёгкие, почти незаметные татуировки виднелись на запястьях, выходя из-под манжета рубашки.

— Где живёшь? — спросил он, не поворачивая головы.

— Улица Садовая, дом 14, — ответила она, поправляя мокрые волосы.

— Садовая? — он приподнял бровь. — Престижный район. Элитные новостройки. Неожиданно для секретаря.

Владислава почувствовала, как в груди кольнуло от его слов — не злость, а скорее лёгкое недоумение. Она не любила говорить о деньгах, но и скрывать очевидное не собиралась.

— Квартира не моя, — ответила она ровно. — Точнее, она моя, но досталась от родителей. Они переписали её на меня, когда уехали жить в другую страну.

Арон бросил на неё короткий взгляд, и в нём появился интерес — не холодный, а живой, изучающий.

— Переписали? — переспросил он. — Значит, родители состоятельные люди. Чем занимаются?

— Они археологи, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается тепло от воспоминаний. — Всю жизнь проработали на раскопках. Сначала в России, потом их пригласили в экспедиции по всему миру. В Египте, в Греции, в Турции. Со временем они сколотили состояние на находках. Не на грабежах, конечно, — она улыбнулась, — а на официальных контрактах с музеями. У них были уникальные артефакты, которые они передавали в частные коллекции. Деньги просто… пришли.

Она замолчала, глядя на дождь, который лил за окном. Ей вдруг стало щемяще грустно — родители были далеко, в другой стране, и она видела их раз в год. Они обожали свою работу, а теперь обожали пенсионное безделье на берегу океана.

— Поэтому ты живёшь в элитном районе, — сказал Арон, и в его голосе больше не было усмешки. Он звучал серьёзно, почти задумчиво. — Но работаешь секретарём. Почему не уехала к ним? Почему не используешь родительский капитал?

Владислава усмехнулась и покачала головой:

— Потому что я хочу построить что-то своё. Родители дали мне крышу над головой и хорошее образование, — она сделала паузу. — Но я не хочу жить на их деньги. Я хочу сама. И если для этого нужно начинать с секретаря — значит, так тому и быть.

Арон замолчал. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дворников. Он смотрел на дорогу, но Владислава чувствовала, что он думает о ней. Оценивает её слова, её решение, её выбор.

— Не каждый на твоём месте так поступил бы, — сказал он наконец. — Большинство взяли бы деньги и делали вид, что работают. Ты — нет. Это редкость.

— Я уже слышала это от вас сегодня, — ответила она, и уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.

Он повернул голову и посмотрел на неё в упор. В его глазах вспыхнул опасный огонь, от которого внутри всё перевернулось.

— Значит, я не ошибаюсь в людях, — сказал он низко, и его голос снова начал вибрировать, заставляя воздух в салоне сжиматься. — Предлагаю перейти на ТЫ?

Она согласилась.

Машина резко затормозила — пробка началась внезапно, перекрыв движение. Впереди мигал аварийный огонёк, и поток замер. Арон выругался сквозь зубы, но без злобы, скорее привычно.

— На Калинина, — сказал он, усмехаясь. — Я же говорил.

Владислава сидела, чувствуя, как их тела вновь оказались в замкнутом пространстве — теперь уже без возможности выйти. Снаружи лил дождь, но внутри машины было жарко. От него. От его взгляда. От его близости.

Она смотрела прямо перед собой, на бесконечную цепочку красных огней, и пыталась унять бешеное сердцебиение. Арон молчал, но его присутствие давило на неё тяжелее, чем любые вопросы.

Она только что открыла ему часть своей жизни, которую не рассказывала никому. И почему-то не жалела об этом.

— Ты мне интересна, — сказал он вдруг, почти шёпотом, и она вздрогнула. — Я уже говорил это. Повторю. Ты не такая, как все.

Владислава перевела на него взгляд. Их глаза встретились в полумраке салона, и она увидела там то, чего не ожидала — уязвимость. Всего на долю секунды, но она была.

— Арон, — тихо сказала она, — я не знаю, кто ты. И что ты делаешь. Но почему-то я не боюсь тебя так, как должна.

Он усмехнулся, и уязвимость исчезла, сменившись привычной ледяной маской.

— Зря, — сказал он. — Я опасен, Владислава.

Пробка медленно начала рассасываться. Машина тронулась, и он снова сосредоточился на дороге. Через десять минут внедорожник уже стоял у её подъезда.

— Спасибо, — повторила она, уже открывая дверь.

Он повернулся к ней, и в его взгляде снова мелькнуло тёплое — на мгновение.

— Завтра приготовь мне кофе с мёдом, — сказал он. — Я заеду к Виктору. И сделай так, чтобы у тебя не было других дел, когда я приду. Я хочу поговорить с тобой.

Она сглотнула, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле.

Владислава вышла из машины, и дождь тут же обрушился на неё новым потоком. Она почти бегом добежала до подъезда и только там обернулась. Чёрный внедорожник стоял на месте несколько мгновений, а затем мягко тронулся и растворился в темноте.

Она стояла под козырьком, глядя вслед исчезающим огням, и чувствовала, как внутри разгорается странное.

Она только что села в машину к человеку, который пугал её до дрожи. И почему-то хотела повторить это снова.

Глава 8. «Ночные мысли и утренняя решимость»

Владислава вошла в квартиру, щёлкнула замком и прислонилась спиной к двери. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а в ушах звучал его низкий голос: «Завтра приготовь мне кофе с мёдом». Она закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но перед внутренним взором снова возникли его серые глаза, прожигающие насквозь.

Она разулась, прошла в гостиную и рухнула на диван, не зажигая свет. В комнате было темно, только уличные фонари отбрасывали на потолок мерцающие тени. Дождь барабанил по подоконнику, создавая уютный, но какой-то тревожный фон.

Она думала о нём. О том, как он смотрел на неё в лифте, как нависал над ней, не касаясь, но заставляя воздух сжиматься. О том, как в машине он спросил про её родителей, и она — сама не зная зачем — рассказала ему почти всё. Она никогда не делилась этим с коллегами, даже с близкими подругами. А этому холодному, опасному мужчине выложила как на духу.

Почему? — спросила она себя в темноте.

Ответа не было. Только странное тепло в груди и понимание, что завтра она снова его увидит.

Она заставила себя встать, принять горячий душ, переодеться в уютную пижаму. На кухне заварила травяной чай, села за стол и уставилась в кружку. Пар поднимался к потолку, и она следила за ним, думая о том, что сказал Арон про её интерес к нему.

«Ты не такая, как все».

Владислава усмехнулась. Такой мужчина — огромный, властный, уверенный. Он нависал над ней в лифте, прижимал к стене одним своим присутствием. Или это была игра? Ещё одна часть его холодной, хищной натуры?

Она не знала. И это незнание будоражило сильнее, чем любые ответы.

Ложась спать, она долго ворочалась, сбивая простыню. В голове прокручивался разговор в машине, его руки на руле, татуировки на запястьях, запах кожи и табака. Арон заполнил её мысли, и это пугало её саму.

Она уснула под утро.

Проснулась Владислава с чувством, что не выспалась, но внутри кипела странная энергия. Она быстро приняла душ, тщательно уложила волосы и выбрала одежду с особой тщательностью. Сегодня она хотела выглядеть безупречно.

Белая блуза вырезом V, которая подчёркивала шею. Чёрная юбка-карандаш идеальной длины, чуть ниже колена, строгая, не вызывающая. Она добавила к образу тонкую цепочку с небольшим кулоном в виде капли. Туфли лодочки с острым носом и высоким каблуком. Просто, элегантно, но с деталью, которая могла бы привлечь внимание. Если он вообще будет смотреть, — подумала она, тут же одёргивая себя. С каких пор она старается для мужчины, которого видела второй раз в жизни?

Она вышла из дома с таким чувством, будто идёт на первое свидание, а не на работу. И это осознание заставляло её одновременно смеяться над собой и трепетать.

В офисе она появилась за пятнадцать минут до начала. Быстро проверила почту, разобрала входящие документы, расставила встречи. Время тянулось мучительно медленно. Каждые пять минут она бросала взгляд на часы.

В десять утра зазвонил внутренний телефон. Голос Виктора Сергеевича был бодрым:

— Владислава, через час приедет Арон. Меня не будет до обеда — у меня встреча в другом офисе. Впусти его, будь добра. Он подождёт в кабинете. Приготовь ему кофе, как он любит.

— Сделаю, — ответила она, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Она встала из-за стола и направилась в кухонную зону. Руки слегка дрожали, когда она доставала чашку, молола зёрна, грела молоко. Она вспомнила его слова: «В следующий раз добавляй мёд». Она нашла в шкафчике маленькую баночку с мёдом — Виктор Сергеевич иногда добавлял его в чай — и аккуратно положила ложку на блюдце.

Кофе был готов за десять минут до его приезда. Она поставила чашку на поднос, добавила маленькую вазочку с печеньем — на всякий случай, хотя не была уверена, что он вообще смотрит на еду, когда входит в кабинет.

Владислава села за свой стол и замерла в ожидании. Она слышала каждый звук в коридоре: шаги коллег, звонки телефонов, шум кофемашины в соседнем помещении. Но среди всех звуков она безошибочно узнала его шаги — тяжёлые, ритмичные, уверенные.