Тень кардинала

«Дупло Берендея». Так они его называли. Там они в детстве прятали «секретики» – фантики, стеклышки, записки друг для друга. Смешная детская игра.

Сердце забилось чаще. Максим был педантичен, но в нем жил романтик. И он обожал эти мелкие, значимые только для них двоих символы. Если бы он хотел спрятать что-то так, чтобы нашла только она… куда бы он положил?

Лера подошла к березе. Дупло было темным, заполненным прошлогодней листвой и мусором. Она, не колеблясь, сунула руку внутрь, игнорируя холод и паутину. Пальцы наткнулись на скользкие листья, кусок коры… и что-то твердое, обернутое в полиэтилен.

Она вытащила находку. Небольшой, плотный сверток, замотанный в несколько слоев обычного прозрачного пакета и скрепленный скотчем. Не почтовая посылка. Спрятанная тайником.

Руки задрожали. Она почти побежала обратно в дом, села за кухонный стол и с трудом, ногтями, стала отдирать скотч.

Под полиэтиленом оказалась записная книжка в кожаном переплете, потертом на углах, и обычный белый почтовый конверт без марки и адреса, лишь с одним словом на лицевой стороне: «Лере».

Она вскрыла конверт первым. Внутри лежал сложенный вдвое листок из обычного блокнота в клетку. Узнаваемый, аккуратный почерк брата.

«Лер, если ты читаешь это, значит, со мной что-то случилось. Прости, что втянул тебя в это. Не верил до последнего, что дойдет до такого. Слушай внимательно и запоминай.

1. Не верь никому. Особенно из академических или архивных кругов. Многие из них связаны. Даже те, кто кажется союзниками.2. То, что я нашел – реально. Это не теория. Организация существует. Они называют себя «Гнездом Совы». Их символ – сова с распростертыми крыльями. Их цель – не власть в привычном смысле. Они – тень за троном. Архивариусы власти. Они собирают тайны, чтобы управлять теми, у кого есть формальная сила.3. Их история началась при Иване Грозном, в Александровской слободе. Там был заложен первый камень. Там же спрятан ключ к их главному архиву – документу, который они называют «Тень кардинала». Без него их существование – просто слухи. С ним… с ним их можно остановить.4. Ключ к месту спрятан в этой тетради. Ищи зашифрованные записи про Часовню Безмолвия. Ее нет на современных картах Слободы. Но она есть. Под ней – вход.*5. Будь осторожнее, чем когда-либо в жизни. Они наблюдают. Они везде. Если почувствуешь опасность – беги. Не пытайся найти меня. Сначала найди правду. Она – единственный шанс.*

Ты сильнее, чем думаешь. Прости меня.Твой Макс».

Лера перечитала записку дважды, трижды. Каждое слово врезалось в сознание, как раскаленный гвоздь. Теперь, глядя на этот листок, на этот поспешный, но четкий почерк, бред Арсения переставал быть бредом. Он становился страшной, невероятной реальностью.

Брат верил в это. Он боялся этого настолько, что пошел на такие предосторожности. Значит, это правда. По крайней мере, для него.

Она отложила записку и взяла в руки кожаный дневник. Он был не новым, многие страницы были заполнены давно – это были рабочие заметки Максима, выписки из летописей, пометки о встречах, схемы родственных связей боярских родов. Она листала, ища то, о чем он писал – «зашифрованные записи».

И нашла. Ближе к концу тетради почерк изменился. Стал более сжатым, угловатым, некоторые фразы были записаны с странными интервалами, некоторые слова – с пропущенными буквами. На первый взгляд – просто небрежность уставшего человека. Но если вглядеться…

На одной из страниц был небольшой схематичный рисунок. План какой-то постройки. Подпись: *«Ч.Б. – по устным описям XVII в., сев.-вост. угол обители, против Распятской кол-цы. Снесена 1842 г.»* Ч.Б. – Часовня Безмолвия.

Ниже, мелким почерком, столбиком:

Основа – захаб.Ключ – в слове «распятие».Вход – там, где сходятся три тени.Страж – камень без имени.

Поэтично и безнадежно загадочно. Лера вздохнула. Это и был «ключ»? Стихи? Она продолжала листать. На следующей странице – список книг с библиотечными шифрами, какие-то расчеты, похожие на геодезические… И снова странная фраза, обведенная в рамочку: «Правда не в книгах, а в промежутках между ними. Ищи того, кто хранит промежутки.»

Она закрыла тетрадь, потирая виски. Голова гудела от напряжения. Александровская слобода. Часовня Безмолвия. Захаб (она смутно помнила, что это такой элемент крепостной архитектуры, проход-ловушка). Слова-загадки. Это было слишком. Она – дизайнер интерфейсов, а не Индиана Джонс. Как она должна была искать несуществующую часовню в музее-заповеднике?

Но другого пути не было. Максим указал на это место. Арсений подтвердил его важность. Значит, ехать нужно туда.

Она аккуратно сложила записку и спрятала ее вместе с дневником внутрь куртки, на грудь, под свитер. Теперь это было самым ценным, что у нее есть.

Хруст гравия за окном.

Тихий, едва различимый. Но в мертвой тишине дачного поселка он прозвучал как выстрел.

Лера замерла, вся превратившись в слух. Может, зверь? Кошка? Но гравий хрустел на подъездной дорожке. Так хрустят под ногами.

Она резко, на кошачьих лапах, отпрыгнула от стола и прижалась к стене рядом с окном. Медленно, миллиметр за миллиметром, приподняла край занавески.

Во дворе, в сгущающихся ранних сумерках, стояли двое мужчин. Они не походили на местных дачников. Оба в темных, практичных пуховиках, без головных уборов. Один, повыше, осматривал ее «Ладу», другой, коренастый, медленно, оценивающим взглядом водил по фасаду дома. Их лица были невозмутимы, сосредоточены. В их позах, в способе осмотра было что-то профессиональное, лишенное суеты.

Они не спрашивали, дома ли кто. Не звонили в дверь. Они просто изучали обстановку. Как хищники.

Леру бросило в жар, потом в леденящий холод. Они здесь. Уже здесь. Как они нашли? Следили за ней от Москвы? Или вычислили дачу раньше, чем предполагал Арсений?

Коренастый что-то сказал своему напарнику, кивнув на следы от ее сапог на крыльце. Тот кивнул. Они разделились. Высокий остался у машины, блокируя возможный путь к отступлению. Коренастый направился к крыльцу. Твердым, уверенным шагом.

Паника, острая и слепая, сжала горло. Лера отскочила от окна, озираясь по сторонам. Задняя дверь! Из кухни была дверь в маленький тамбур и потом – прямо в огород. Но высокий мог ее видеть.

Мысли метались, как пойманные птицы. Она вспомнила брелок. Холодный металл совы уютно лежал в кармане джинсов.

«Если нажмете одновременно на оба глаза… это подаст сигнал.»

Сигнал кому? На каком расстоянии это работает? Но другого выхода не было.

Дверная ручка на крыльце скрипнула. Кто-то пробует, заперта ли.

Лера выхватила брелок, с силой нажала большими пальцами на выпуклые глазницы-кнопки.

Раздался негромкий, но отчетливый клик. Ни вспышки, ни звука. Просто щелчок. И все.

Она затаила дыхание. Ничего не происходило.

Снаружи послышался удар плечом о дверь. Старая древесина затрещала. Следующий удар будет сильнее.

Отчаяние придало ей странную, ледяную ясность. Сидеть в ловушке – смерть. Надо бежать. Через огород, в лес. Лес тянулся на километры. У нее есть шанс.

Она рванулась в кухню, к задней двери. Рука уже легла на скобу, как снаружи, со стороны огорода, раздался новый звук. Не похожий ни на что в этой тишине.

Глухое, тяжелое УХ-УХ-УХ. Как будто кто-то бьет кувалдой по пустой металлической бочке. Звук был приглушенным, отдаленным, но явственным. Он раздался трижды и затих.

Удар в переднюю дверь прекратился.

Лера, не веря своим ушам, снова прильнула к щели в занавеске на кухонном окне.

Коренастый мужчина стоял на крыльце, но уже не бился в дверь. Он замер, повернув голову на восток, в сторону, откуда донесся звук. Его лицо было напряжено. Он что-то крикнул своему напарнику у машины – Лера не разобрала слов. Тот ответил коротким жестом: «Понял».

Они обменялись еще несколькими фразами, их жесты стали резкими, решительными. Коренастый спрыгнул с крыльца. Оба мужчины, не оглядываясь на дом, быстрым шагом направились к своему автомобилю – темному внедорожнику «Тойота», который был припаркован в тени у соседского забора. Они сели, двигатель завелся с первого раза, и машина, разбрызгивая грязь, резко тронулась с места и скрылась за поворотом.

Лера стояла, прислонившись к стене, и тряслась мелкой дрожью. Адреналин отступал, оставляя после себя слабость в коленях и пустоту в голове. Они уехали. Почему? Из-за того звука?

Сигнал. Сигнал Арсения. Он сработал. И он был где-то рядом. Он отвлек их, дал ей время.

Она выдохнула, и из горла вырвался странный, сдавленный звук, не то смех, не то рыдание. Она была жива. И у нее были дневник и записка.

Но они знали о даче. Они видели ее машину. Они вернутся. Или будут ждать ее на выезде. У нее не было времени.

Лера собрала волю в кулак. Она не могла уехать на своей «Ладе» – ее номер могли запомнить. Она должна была уйти пешком, через лес, выйти к трассе в другом месте и ловить попутку. Это был риск, но меньший, чем ехать по просматриваемой дороге.

Она накинула куртку, натянула шапку, еще раз проверила, что дневник и записка надежно спрятаны. Взглянула на холодный, пустой дом. Прощай, детство. Прощай, тишина.

Она вышла через заднюю дверь, прикрыв ее за собой, и быстрым шагом, почти бегом, пошла по огороду к темной стене леса. Сухие стебли бурьяна хватали ее за ноги, ветки малины царапали куртку. Она не оглядывалась.

Войдя под сень сосен, она почувствовала себя немного в безопасности. Здесь было темно, тихо и пахло хвоей и прелью. Она шла, прислушиваясь к звукам леса и далекого шума трассы. Ей нужно было выйти на старую, заброшенную лесовозную дорогу, которая вела к соседней деревне.

Через полчаса ходьбы, уже в полной темноте, освещая путь фонариком телефона, она вышла на просеку. Еще через двадцать минут увидела впереди огни и услышала лай собак. Деревня.

На ее счастье, на окраине, у магазинчика-«ракушки», стоял старенький «Форд» с таксометром. Водитель, пожилой мужчина с усталым лицом, согласился довезти ее до ближайшей станции электричек за тройную цену.

Сидя на холодном сиденье, глядя на мелькающие в темноте огоньки деревень, Лера наконец позволила себе расслабиться. Дрожь не прекращалась. Она сжала в кармане брелок-сову. Теперь это была не просто безделушка. Это была связь с единственным союзником в этом безумном мире.

Она думала об Александрове. О древней опричной столице, о часовне, которой нет. О брате, который верил, что правда спрятана там.