Любовь ручной лепки
- -
- 100%
- +
Эффект получился потрясающий. Белая игрушечная глина превратилась в старое серебро или воронёную сталь. Дракон выглядел металлическим, тяжёлым, с благородным блеском. Настоящий «Железный страж» для сисадмина.
– Ты крутой, – прошептала Аня, оттирая серые от графита пальцы влажной салфеткой.
Леши на месте не было. Он, как и положено айтишнику, исчез в неизвестном направлении (возможно, в серверную, а возможно, домой). На его столе царил хаос: разобранный ноут, мотки проводов, пустая кружка. Аня огляделась. В оупен-спейсе оставалось мало людей. Марина Викторовна уже ушла.
Аня, прижимая дракона к груди, быстро подошла к столу Леши. Куда положить? Среди проводов он потеряется. Она поставила дракона прямо на клавишу Enter его рабочей клавиатуры. Дракон свернулся клубочком на самой главной кнопке, охраняя вход в систему.
Аня вырвала листок из блокнота и быстро, печатными буквами (чтобы не узнал почерк) написала:
«Охраняет от сбоев, злых бухгалтеров и скачков напряжения. Кормить не надо, только пыль сдувать. (с) Тайный Санта».
Она положила записку рядом, развернулась и быстро, почти бегом, направилась к выходу, чувствуя, как горят щеки. Сердце колотилось от собственной дерзости.
У лифта она столкнулась с Максимом. Он надевал пальто.
– Куда летим, менеджер? – усмехнулся он, заметив её румянец.
– Домой, – выдохнула Аня, пряча испачканные графитом пальцы в карманы.
– А у тебя нос в чем-то… сером, – заметил он, нажимая кнопку вызова. – Уголь разгружала после глины?
Аня в ужасе потерла нос. Салфетка осталась серой. Она трогала лицо грязными руками!
– Это… тени. Новая техника макияжа. «Смоки ноуз», – выпалила она первое, что пришло в голову.
Максим расхохотался. Искренне, громко.
– «Смоки ноуз»? Аня, ты делаешь мой день. Тебе идёт.
Двери лифта открылись. Аня юркнула внутрь, мечтая провалиться сквозь пол. Но когда двери закрылись, она увидела в зеркале свой перемазанный нос и… улыбнулась.
Она не пошла к метро. Она свернула в ярко освещенный магазин косметики «Подружка». Внутри пахло химической весной и агрессивным маркетингом. Музыка долбила по ушам: «Купи, купи, стань красивой!» Аня протиснулась между рядами, игнорируя стенды с «революционными кремами». Её цель была дальше. Стена с лаками для ногтей.
Она встала перед стеллажом, заложив руки за спину, как полководец перед картой боевых действий. Она не собиралась делать маникюр, но ей нужны были глаза и нос.
– Вам помочь? – подскочила консультант, юная девушка с таким слоем хайлайтера на скулах, что от неё можно было запускать солнечных зайчиков. – У нас акция на новую коллекцию «Городской Шик». Смотрите, какой оттенок – «Пыльная Роза». Очень элегантно.
Аня посмотрела на флакончик. «Пыльная Роза». Для консультанта это был цвет свидания. Для Ани это был идеальный цвет для языка мопса. Или котёнка.
– Нет, спасибо, – серьезно ответила Аня. – Мне нужен чёрный. Самый чёрный, как душа главного бухгалтера при сдаче годовых отчётов. И прозрачный, но чтобы блестел так, словно… словно кто-то только что чихнул.
Консультант моргнула. Её скрипт продаж дал сбой.
– Эм… ну, есть «Чёрный Оникс». И топ-покрытие «Жидкое Стекло».
– «Жидкое Стекло»? – Аня прищурилась. – Звучит отлично. Давайте. И ещё мне нужен розовый. Не «барби», не «фуксия», а такой… знаете, как щеки, когда тебе очень стыдно, но приятно.
Девушка смотрела на неё с опаской.
– «Персиковый Смузи»? – неуверенно предложила она.
– Беру.
Аня набрала несколько горстей крошечных флаконов. Зелёный с блёстками. Жемчужно-белый. Коричневый. На кассе женщина посмотрела на её руки – чистые, без маникюра, с заусенцем на большом пальце. Потом на гору лаков.
– Мастером работаете? – спросила кассирша.
– Вроде того, – кивнула Аня.
Глава 5. Апгрейд реальности
На следующее утро Аня занервничала. Даже на работу шла, кусая губы, и без музыки. Вчерашняя храбрость выветрилась. Теперь ей казалось, что она совершила глупость.
«А вдруг он подумает, что я к нему клеюсь? Или что я сумасшедшая? Взрослая женщина лепит драконов и подбрасывает их коллегам. Может, он его просто выкинул в мусорку вместе с фантиками?»
Она зашла в оупен-спейс, стараясь быть максимально незаметной. Шапка в кармане, взгляд в пол. Первым делом скосила глаза в сторону «берлоги» сисадминов. Лёша был на месте. Он сидел в своей обычной позе «креветка за клавиатурой», но не один. Рядом с его столом стояли двое парней из техподдержки. Они не работали, а смотрели на что-то, стоящее на самом верху Лёшиного монитора.
Аня замерла, делая вид, что ищет что-то в сумке.
На широкой чёрной рамке монитора, подсвеченный синим неоном от светодиодной ленты, Лёша давно приклеил её для красоты, восседал Дракон. В свете диодов графитовое напыление сверкало как настоящая сталь. Дракон выглядел эпично – маленький, но грозный страж цифровой вселенной.
До Ани донеслись обрывки разговора:
– …прикольная текстура. Это 3дэ-печать? – спросил один из парней, пытаясь потрогать фигурку.
– Руками не трогать! – рявкнул Лёша, отбивая руку коллеги. – Написано же в инструкции: «Кормить не надо, пыль сдувать». Сдувай давай, а не лапай. Охранный периметр нарушишь.
Аня почувствовала, как по телу разливается горячая волна облегчения. Он не выкинул. Он поставил его на самое почётное место – на свой «алтарь». И он его защищает. Она проскользнула к своему столу, спряталась за монитор и глупо, счастливо улыбнулась.
Через полчаса, когда Аня уже погрузилась в сверку счетов, над её столом нависла тень. Она подняла голову. Лёша. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и держал в руках какую-то чёрную штуковину. Аня напряглась.
«Вычислил по почерку? Пришёл вернуть?»
– Привет, – буркнул Лёша. Он смотрел не на неё, а куда-то в район её плеча.
– Привет, – пискнула Аня.
– У тебя мышка… это… старая. Сенсор срывает, я видел по логам, как ты курсором дёргаешь, когда в таблицы целишься.
Он положил на её коврик чёрную эргономичную мышь. Не стандартную офисную дешёвку, а хорошую, игровую, с прорезиненным боком.
– Вот. Списанная, но почти новая. Я почистил.
Аня удивлённо моргнула.
– Ой, Лёш, спасибо. Но зачем?
Лёша наконец посмотрел ей в глаза. За толстыми линзами очков читалась смущённая благодарность.
– Ну… за охрану периметра.
Аня покраснела. Он всё понял. Конечно, понял. Кто ещё в этом офисе способен на такие странные жесты?
– Он прижился? – тихо спросила она.
Лёша чуть улыбнулся – чуть ли не впервые за всё время, что Аня его знала.
– Ага. Парни завидуют. Говорят, похож на «Смауга», только карманного. В общем… спасибо, Ань. Крутая штука. Если что по компу надо – говори сразу мне. Не пиши заявки через этих бюрократов.
Он развернулся и быстро ушёл, сутулясь, как будто стеснялся, растворяясь в коридоре как большой вопросительный знак.
Аня осталась сидеть, положив ладонь на черную матовую поверхность подаренной мыши. Она была тёплой. Эргономичной. Идеально ложилась в руку.
«Он заметил, – стучало в висках. – Он заметил, что у меня срывает курсор. Он почистил её для меня».
В мире Ани, где мужчины обычно замечали её только тогда, когда им нужна была справка 2-НДФЛ, это было равносильно предложению руки и сердца. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Офисный шум – звонки, стук клавиш, гудение принтера – начал отдаляться, превращаясь в торжественную музыку. Кажется, Мендельсон? Или саундтрек из «Реальной любви»?
Воображение услужливо нарисовало картинку.
Загс. Нет, не Загс с тёткой и начёсом. Выездная регистрация. На полянке. Или на крыше лофта. Аня в белом платье. Не пышном, «баба на чайнике», а струящемся, бохо-стиль. В волосах – живые цветы (или слепленные из глины, такие, что не отличить). А рядом – Лёша. В костюме.
Аня нахмурилась, не открывая глаз. Лёша в костюме представлялся с трудом. Воображение буксовало, пытаясь натянуть пиджак на его любимую толстовку. Ладно, пусть будет в пиджаке, но с кедами. Так стильнее.
– Алексей, – говорит регистратор. – Готовы ли вы взять Анну в свои законные пользователи? Обязуетесь ли обновлять её драйвера, чистить кэш её плохих воспоминаний и защищать от вирусов тоски?
– Подтверждаю, – басит Лёша, поправляя очки. – Enter.
– А вы, Анна? Готовы ли вы кормить его сникерсами и не трогать провода?
– Готова, – шепчет Аня, и они обмениваются… чем? Кольцами? Нет, наверное, флешками с бэкапом их любви.
Аня открыла глаза и тряхнула головой, прогоняя наваждение. Посмотрела в сторону айтишников. Лёша сидел на своем месте. Он что-то жевал (кажется, бутерброд) и яростно печатал, уткнувшись носом в монитор. Очки съехали на кончик носа. На макушке торчал вихор, который явно не знал расчески.
«Он хороший, – подумала Аня, разглядывая его профиль. – Надёжный. Как старый сервер на "Линуксе". Не зависнет. Не предаст. Не будет смотреть на других баб, потому что он смотрит только в код».
Нравится ли он ей?
Аня прислушалась к себе. Там, где обычно живут бабочки, было тихо. Бабочки спали. Зато было чувство… уюта. Тёплого, немного пыльного, как системный блок изнутри.
«Может, это и есть любовь взрослого человека? – рассуждала она. – Без драм, без истерик. Просто кто-то, кто приносит тебе мышку, когда твоя сломалась. Кто-то, кто понимает про Дракона».
В этот момент Лёша громко чихнул на весь оупен-спейс, вытер нос рукавом и снова застучал по клавиатуре.
В голове проснулась Чучундра. Она сидела в свадебной фате, но с выражением крайнего скепсиса на морде.
«Серьёзно, мать? Ты уже фату примерила? Только потому, что мужик не оказался козлом? Ты планку-то не роняй ниже плинтуса. Мышь – это круто, но искра где? Где ток? Где "хочу-не-могу"?»
– Искра – это пожароопасно, – пробурчала Аня себе под нос, открывая отчёт. – А нам нужна стабильность.
Она снова посмотрела на Лёшу. Нет, сердце не замирало. Колени не подгибались (как, например, когда Максим прошёл мимо с кофе). Но рядом с Лёшей не возникало страха. Для Ани, привыкшей бояться жизни, отсутствие страха было чертовски сильным афродизиаком.
День прошёл под флагом невиданной продуктивности. Таблицы, которые обычно высасывали из Ани душу по чайной ложке, сегодня сдавались без боя. Секрет «вдохновения» лежал в нижнем ящике стола, завёрнутый в два слоя полиэтилена. Теперь у Ани появилась система.
Сделала блок задач – награда.
Она выдвигала ящик на пару сантиметров. Отщипывала крошечный, с горошину, кусочек глины. Руки работали под столом, вслепую. Это развивало мелкую моторику и дарило невероятный кайф. Наверное, это похоже на курение, только вместо никотина – тактильность. Справа на столе теперь стояла пачка влажных салфеток с запахом алоэ. Вжик – достать салфетку. Шурш – быстро вытереть пальцы от белого налёта. Улика уничтожена. Можно снова стучать по клавиатуре. А в голове у неё, удобно устроившись на ментальном диване, сидела Чучундра и комментировала происходящее.
13:15. Столовая.
На обеде Аня, как обычно, сидела с Леной и Кристиной. Сегодня к ним присоединилась ещё и Света из бухгалтерии – дама весомых достоинств и ещё более весомого мнения обо всем. Аня ела пюре с котлетой, а в голове начиналось шоу.
– …И я ему говорю: «Коля, ну какие пельмени на ночь? У нас же марафон стройности!» – вещала Света, отламывая кусок хлеба. – А он обиделся. Мужикам лишь бы пузо набить. Никакой духовности.
«Внимание, микрофон включён!» – объявила Чучундра. – «Леди и джентльмены, посмотрите на Свету. Человек, который считает, что пельмени – это враг духовности, явно никогда не ел пельмени со сметаной в три часа ночи. Это же чистый дзен-буддизм: ты, тесто, мясо и тишина».
Аня хмыкнула в кружку с компотом.
– Ой, девочки, а вы видели новую секретаршу у генерального? – понизила голос Кристина, наклоняясь над столом. – У неё губы – во! На пол-лица. И юбка такая, что я боюсь, она простудит себе репутацию.
Лена закатила глаза:
– Накачала, сто процентов. Сейчас модно «Утка-стайл».
«Кря-кря!» – тут же отозвалась Чучундра голосом Дональда Дака. – «Давайте честно, девочки. Мы просто завидуем, что она может свистеть без пальцев. А ещё эти губы – идеальная подушка безопасности. Если она упадёт лицом на клавиатуру, ни одна кнопка не нажмётся».
Аня поперхнулась пюре. Пришлось срочно делать вид, что она закашлялась.
И тут в столовую вошёл ОН. Максим.
Он шёл с подносом так, словно нес корону Британской империи. Расстёгнутый пиджак, ослепительно белая рубашка, лёгкая небритость – тщательно выверенная триммером, не иначе. Он улыбался кассирше так, что у той, казалось, сейчас пробьётся лишний чек.
Он прошёл мимо их столика, кивнул:
– Приятного, красавицы. Не скучайте.
И пошёл дальше, к столу «элиты». Девочки синхронно вздохнули.
– Какой мужчина… – протянула Лена. – Харизма так и прёт.
– Ага, – поддакнула Кристина. – И пахнет он… ммм… Сандалом.
«Ну что, разберём этот лот?» – потерла лапки внутренняя Чучундра. – «Посмотрите на него. Самец павлина обыкновенного в естественной среде обитания. Обратите внимание на этот жест вилкой – "Дирижёр судьбы". Он сейчас не салат ест, он управляет вселенной. Спорим, он даже перед зеркалом в ванной репетирует этот взгляд "Я устал быть таким великолепным, но я несу этот крест ради вас"? Интересно, если ткнуть в него иголкой, он лопнет с громким хлопком или просто со свистом сдуется, как шарик, и улетит под потолок?»
Аня представила, как Максим со свистом летает под потолком столовой, теряя лоск и рубашку. Смех, который она сдерживала, прорвался наружу. Это был не какой-то тихий смешок, а громкий, хрюкающий звук, который невозможно скрыть.
Все за столом обернулись к ней. Максим за соседним столом тоже повернул голову, удивлённо подняв бровь. Вилка с наколотым помидором замерла в воздухе.
– Аня? – настороженно спросила Лена. – Ты в порядке?
Аня сидела, прикрыв рот ладонью, красная как тот помидор на вилке Максима. Слезы выступили на глазах.
– Простите, – выдавила она, задыхаясь от смеха. —
Просто… вспомнила… про утку.
– Про какую утку? – не поняла Кристина.
– Про ту, которая… с подушкой безопасности.
Аня схватила свой поднос.
– Я… я пойду. Работы много.
Она почти выбежала из столовой, чувствуя спиной взгляды. Стыдно? Немного. Но боже, как же это было весело. Она шла по коридору и улыбалась во весь рот. Мир больше не выглядел страшным и серьёзным. Мир стал материалом для стендапа. И спасибо за это куску глины в ящике стола.
В офисе Аня с облегчением вернулась за компьютер. А за монитором, в «слепой зоне» для начальства, происходило что-то новенькое. Аня включила Чучундру в работу. И не одну. Вместе с ней теперь тусовался Ждун-Бухгалтер, толстый серый комок с глазами, ждущий подписи.
К столу подошла Кристина.
– Ань, у тебя есть степлер?
Аня молча кивнула на угол стола. Кристина потянулась и вдруг отдёрнула руку.
– Ой! Это кто?!
Она заметила Чучундру, которая выглядывала из-за подставки для ручек. Благодаря лаку глаза фигурки блестели так реалистично, что казалось, она сейчас моргнёт.
– Это Чучундра Ивановна, – представила Аня, не отрываясь от экрана. – Новый сотрудник отдела контроля качества воздуха.
Кристина наклонилась.
– Слушай… а чем это она покрыта? Нос прям мокрый.
– Лак для ногтей «Летуаль», оттенок 402, – буднично ответила Аня. – Она у нас дама дорогая. У неё на носу косметики больше, чем у меня на лице за всю неделю.
Кристина рассмеялась.
– Ань, ты ненормальная. В хорошем смысле. А этот? – она ткнула пальцем в Ждуна.
– А это Геннадий. Он ждёт, когда Инга пришлёт сверку. У него уже глаза высохли, видишь? Надо бы ему тоже лаком капнуть, а то жалко мужика.
Кристина взяла Ждуна в руки. Повертела.
– Слушай… а сделай мне такого? Только девочку. И с ресницами. У меня лак есть, фиолетовый, с блёстками. Я принесу.
– Неси, – кивнула Аня. – Будет у нас гламурная Ждунья.
Кристина ушла. Аня посмотрела на свои руки. На ногтях – ничего. Ноль. Зато на столе сидели два существа, сияющие глянцем.
«Мы паразитируем на индустрии красоты, шеф», – заметила внутренняя Чучундра. – «Но согласись, нос вышел шикарный».
Пятница сегодня чувствовалась как никогда. Аня посмотрела на часы. До свободы оставалось 75 минут. В ящике стола лежала початая пачка глины. Оставить её здесь? На два дня? «Нет, – решила Аня. – У меня ломка начнется. Руки чешутся».
Операция «Ы» перешла во вторую фазу. Аня огляделась. Марина Викторовна ушла на совещание. Аня нырнула под стол и вытянула два тяжёлых бруска. Завернула в пакет из «Пятёрочки», потом ещё в один пакет. На всякий случай. Ей всё ещё казалось, что она – контрабандистка. Тяжелый сверток лег на дно сумки-шоппера, придавив косметичку.
«Теперь главное – не упасть на выходе под тяжестью собственного таланта».
Глава 6. Кот-Батон и рождение бренда
Суббота, 10:30.
Будильник был выключен. Телефон лежал экраном вниз. Аня проснулась от того, что луч солнца – редкий, почти краснокнижный гость в ноябре – пробился сквозь тучи и щекотал ей нос.
Она потянулась в кровати, сладко, до хруста в косточках. Никуда не надо. Никаких отчётов. Никаких «Аня, где таблица?!». Только она, кофе и полтора килограмма глины.
Завтрак был долгим, буржуазным. Аня включила на ноутбуке «Друзей» (фоном, для ощущения компании) и ела горячие сырники, макая их в холодную густую сметану. Она чувствовала себя преступно счастливой.
Потом подготовила рабочее место. Подоконник застелила старой газетой. Поставила банку с водой, достала зубочистки, пилочку для ногтей, скрепки и даже старую зубную щётку – лайфхак из интернета для создания текстуры шерсти.
Аня взяла кусок глины. Дома лепилось иначе, чем в офисе. Не нужно было прятаться, вздрагивать от шагов за спиной. Можно включить музыку на всю громкость и подпевать, размахивая стеком как дирижёрской палочкой. В тишине квартиры музыка из портативной колонки казалась чем-то интимным, разговором по душам.
«Я перегорела, и внутри меня сломалась лампочка…» – тягучий, с хрипотцой голос заполнял комнату, отражаясь от стен.
«Что слепим сегодня? Кого-то ленивого. Кого-то, кто воплощает дух субботы».
Руки сами начали катать длинную, толстую колбаску. Потом приплюснули её. Получилось тело. Аня добавила короткие лапки, плотно прижатые к бокам, потому что зачем двигаться, если можно лежать? Круглая голова, маленькие ушки.
«…Стеклянная, пустая, и нечем светить…» – продолжала играть колонка.
Аня замерла и уставилась на фигурку. Это был Кот-Батон. Он лежал на животе, вытянув задние лапки, и всем своим видом говорил: «Я не толстый, я горизонтально ориентированный».
– Врёт песня, – вдруг сказала Аня вслух. Чучундра, до этого молча грызшая воображаемый попкорн, заинтересованно выглянула:
– В смысле? Ты же сама ныла вчера, что у тебя внутри темнота.
– Нет, моя лампочка не сломалась. Её просто выкрутили, чтобы сэкономить энергию для отчётов. Для таблиц, для чужих кипиай, для душных планёрок. Меня обесточили, чтобы я была удобной функцией. Но я, похоже, нашла новую лампочку. И она работает не от электричества. Она работает от глины!
Аня увлеклась. Зубочисткой она проработала мордочку: закрытые от удовольствия глаза, довольная улыбка чеширского кота на пенсии. Потом зубной щёткой «натыкала» ему пушистость. Гладкая глина стала фактурной, бархатистой на вид.
– Тебе нужен друг, – решила Аня.
Рядом с Котом-Батоном появился Совёнок-Менеджер. Он был идеально круглым, с огромными глазами (Аня выдавила их колпачком от фломастера) и крылом держался за голову. Вид у него был ошалевший. Аня слепила ему крошечную кружку и вложила во второе крыло.
Композиция называлась: «Утро понедельника (Сова) и Вечер пятницы (Кот)».
Аня откинулась на спинку стула, рассматривая свои творения. Они были… классными. Правда. Кота хотелось погладить, а Сову – обнять и налить ей валерьянки.
– Надо вас сфоткать, – пробормотала Аня и достала телефон.
Свет из окна падал идеально – мягкий, рассеянный. Она поставила фигурки на подоконник, на фоне серого городского пейзажа. Контраст уютной белой глины и унылых панелек за окном получился неожиданно художественным.
Щелк.
Аня открыла галерею. Фотография вышла – хоть сейчас в интернет. Ей безумно захотелось с кем-то поделиться. Но с кем? Маме? Она скажет: «Аня, лучше бы ты мужа нашла, а не в куклы играла». Коллегам? Рано. Засмеют.
Аня открыла мессенджер. Палец завис над кнопкой «Создать канал».
«А почему нет? Анонимно. Просто для себя. Как дневник».
Название…
«Лепка от скуки»? Нет.
«Офисный гончар»? Звучит как диагноз.
«Глина и Вино»? Вина нет, есть чай.
Она напечатала: «Глина в большом городе». Или нет. Пусть будет проще и честнее.
«Антистресс из-под стола».
Аватарка – фото Чучундры.
Первый пост: фото Кота и Совы.
Подпись:
«Когда в душе ты Кот-Батон, но жизнь заставляет быть Совой с дёргающимся глазом. Материал: офисная глина, зубочистка и желание не сойти с ума. Всем хороших выходных».
Она нажала «Опубликовать».
Подписчиков: 1 (она сама).
Просмотров: 1.
Аня улыбнулась и пошла на кухню ставить чайник. Все великие дела начинаются с малого.
Глава 7. Теория большого взрыва
Понедельник в офисе встретил Аню не привычной тоской, а деловитым гулом. После выходных, проведённых с Котом-Батоном, она чувствовала себя странно защищённой, словно глиняная броня стала частью её ауры.
Прилипчивая песенка вертелась в голове, и Аня разбирала почту, мурлыкая под нос, когда рядом с её столом возникла тень.
Аня подняла голову. Лёша. Он стоял, теребя в руках провод от зарядки, и смотрел куда-то вбок, на фикус.
– Привет, – сказал он, и кончики его ушей слегка порозовели.
– Привет, Лёш, – Аня улыбнулась ему «безопасной» улыбкой, которой улыбаются котятам и хорошим людям. – Случилось что-то? Опять мышка сбежала?
– Не, – он мотнул головой. – Просто… шёл мимо. Дай, думаю, спрошу. Как выходные?
Вопрос был простым, но для Лёши это был подвиг, сопоставимый с восхождением на Эверест без кислорода. Обычно его коммуникация ограничивалась фразами «Перезагрузи комп» и «Не трогай кабель». Аня почувствовала, как у неё самой теплеют щеки. Это было так неловко и так мило.
– Хорошо. Продуктивно. Я… кхм… занималась творчеством. А у тебя?
– Тоже норм, – Лёша наконец рискнул посмотреть ей в глаза. – В «Вархаммер» играл. Фигурки красил. Ну, там, орков всяких.
Они замолчали, глядя друг на друга и глупо улыбаясь. Два интроверта нашли друг друга в океане офисной экстраверсии.
– Ну ладно, – Лёша первым прервал паузу, испугавшись затянувшегося зрительного контакта. – Я пойду. Если что – пиши.
Он развернулся, чтобы уйти в свой цифровой бункер. И тут идиллия была разрушена.
– Стоять, бояться! – раздался громкий, весёлый голос.
К столу Ани, как крейсер на параде, подплыл Максим. Лёша тут же втянул голову в плечи и испарился со скоростью света, оставив Аню одну перед лицом опасности.
Максим сиял. Он был в новом пиджаке, пах всё тем же дорогим парфюмом, заполняющим собой всё пространство, и выглядел до неприличия довольным собой. Он упёрся руками в край Аниного стола, нависая над ней, как следователь в плохом сериале.
– Я всё понял, – заявил он, глядя ей прямо в глаза с фирменным прищуром.
Аня сглотнула. Сердце ухнуло куда-то в район пяток.
«Узнал про глину? Про отчёт? Про то, что я назвала его павлином в своей голове?»
– Что… понял? – просипела она.
– Алиби не сходится, Анна, – Максим театрально покачал головой. – Улика номер один: коробка весом со слона, которую ты тащила как бурлак на Волге. Улика номер два: твой нос в графите в пятницу вечером. Улика номер три… – он ткнул пальцем в сторону, где скрылся Лёша. – …Шедевральный дракон на мониторе у нашего главного хакера.
Он победно улыбнулся:
– Сложим два плюс два. Ты – скульптор-подпольщик. Шах и мат.
Аня почувствовала, как краска заливает лицо. Ей хотелось спрятаться под стол, к глине.
– Ну… – протянула она, не зная, что ответить.
– «Ну»? – передразнил Максим. – Это всё, что ты можешь сказать в свое оправдание? Ладно, прощаю. Но у меня есть условия капитуляции.
Он наклонился ближе, понизив голос до интригующего шепота:
– Я хочу такого же. Дракона. Нет, лучше льва. Или орла. Короче, что-то мощное. Сделаешь – и я никому не скажу, что ты используешь офисные ресурсы не по назначению.
В его голосе звучала железобетонная уверенность человека, которому никогда не отказывают. Он думал, что делает ей одолжение, обращая на неё внимание. Аня хотела привычно промямлить извинения. Но пальцы под столом рефлекторно сжались, вспоминая твёрдость застывшей глины. Она создала Дракона. Драконы не извиняются.