Ненавижу Волкова!

12

Уже поднимаясь к себе, вдруг понимаю, что оставила у Макса телефон. И что еще хуже - часть своей души. Ту, которую он сегодня растопил своим жаром, пробудил к жизни. И сбежать от этого осознания невозможно.

С трудом попадаю ключом в замочную скважину, влетаю в квартиру и захлопываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол, давая волю слезам. Рыдания сотрясают тело, душат, выворачивают наизнанку.

Сколько я так сижу - не знаю. Может, минуту, может, час. Слезы все текут и текут, никак не желая останавливаться. Но постепенно истерика сходит на нет, оставляя после себя опустошение и горечь.

На негнущихся ногах бреду в спальню и падаю на кровать, даже не раздеваясь. В голове по-прежнему звенящая пустота, ни одной связной мысли. Только образ Макса стоит перед глазами. Его сильное тело, прижимающееся к моему. Его жаркие поцелуи, обжигающие кожу. Его страстный, полный неприкрытого желания взгляд...

Душераздирающе всхлипываю и утыкаюсь лицом в подушку. Нет, не надо об этом думать! Надо забыть, вычеркнуть из памяти. Притвориться, что ничего не было. Что я не падала в горячие объятия Макса, не отдавалась со всей страстью, на которую только способна.

Но разве такое возможно забыть? Эти ощущения, это сумасшедшее влечение, эту сладостную дрожь в каждой клеточке тела? Теперь, когда я узнала, каково это - принадлежать Максу, растворяться в нем, каждой своей частичкой - как смогу это игнорировать?

От осознания собственного бессилия из горла рвется приглушенный стон. Сколько раз я представляла Макса своим любовником? Сколько раз жадно следила за ним взглядом, мечтая оказаться в его руках? Но всегда считала это лишь фантазией. Невинной игрой воображения, не более. Ведь я любила Алекса!

Алекс... При мысли о нем сердце пронзает острая боль. Милый, добрый, надежный Леша. Мой принц на белом коне. С ним я чувствовала себя маленькой девочкой, спрятавшейся за широкой мужской спиной. Защищенной, окруженной заботой и нежностью. И мне это так нравилось!

Но была ли я с ним по-настоящему счастлива? Чувствовала ли себя желанной, страстно любимой женщиной? Испытывала ли хоть долю тех будоражащих эмоций, что подарил мне сегодня Макс всего за несколько часов?

От стыда готова провалиться сквозь землю. Какая же я подлая, неблагодарная дрянь! Алекс два года был со мной рядом, делал все, чтобы я чувствовала себя любимой. А я, оказывается, мечтала о его брате! Представляла в своих объятиях, жаждала его прикосновений...

Слезы снова катятся по щекам, но я не пытаюсь их останавливать. Я заслужила свои страдания. Заслужила терзаться чувством вины и раскаянием. После того, что натворила сегодня - точно.

Внезапно до боли хочется услышать голос Алекса. Извиниться, сказать, что я все еще люблю его. Несмотря ни на что. И отчаянно надеюсь на его прощение.

Охваченная этим порывом, соскакиваю с кровати и кидаюсь к брошенной в прихожей сумочке. Судорожно ищу телефон, готовясь набрать номер бывшего. И только сейчас вспоминаю, что оставила его в квартире Макса. Вместе со своим самообладанием и здравым смыслом.

Бессильно прислоняюсь лбом к прохладной стене. Ну вот. Даже позвонить Леше не могу. Впрочем, что бы я ему сказала? "Прости, милый, я тебе изменила с твоим братом"? Или "Я осознала свою ошибку, давай начнем сначала"?

13

Утреннее солнце пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, безжалостно жаля глаза. Со стоном переворачиваюсь на другой бок, пряча лицо в подушку. Голова раскалывается, во рту словно кошки нагадили. Мерзкий привкус алкоголя и сигарет вызывает тошноту.

С трудом разлепляю веки и тупо смотрю в стену. Первые несколько секунд в голове блаженная пустота, но потом события прошлого вечера обрушиваются лавиной. Разрыв с Алексом, внезапное признание Макса, наш безумный, страстный секс, мое позорное бегство...

Застонав, утыкаюсь лбом в колени. Господи, что же я наделала? Переспала с братом своего бывшего, напилась как последняя алкоголичка, сбежала утром, поджав хвост... Мама была права, надо все хорошенько обдумать. Решить, чего же я хочу на самом деле. И кого на самом деле люблю.

Сейчас, на трезвую голову, картина прошлой ночи предстает в совсем ином свете. Без мишуры алкогольного дурмана и затмевающей разум страсти. То, что казалось таким правильным и желанным в объятиях Макса, сейчас вызывает лишь стыд и сожаление.

Да, секс был потрясающим. Да, Макс сводил меня с ума одним своим присутствием. Но разве это повод перечеркивать двухлетние отношения с Алексом? Разве можно вот так, сгоряча, наплевать на все и прыгнуть в койку к его брату?

Судорожно сглатываю подступивший ком. В носу свербит от подступающих слез. Пора признать очевидное - я совершила ошибку. Ужасную, непростительную ошибку. Воспользовалась чувствами Макса, позволила затащить себя в постель. А потом сбежала, словно последняя трусиха.

Интересно, что он обо мне думает? Наверняка считает последней шлюхой. Развязной девкой, готовой прыгнуть на первый подвернувшийся член. И ведь имеет на это полное право. Уж Максу ли не знать, что вчера утром я еще была девушкой Алекса?

От мысли о том, как отреагирует Леша, когда узнает о моем предательстве, желудок скручивает спазмом. Господи, какой стыд! Какой позор! Я же разобью ему сердце. Убью веру в любовь и женскую верность. Да Алекс в жизни меня не простит!

Распластываюсь на кровати, обессиленно раскинув руки. Слезы текут по вискам, впитываясь в подушку. Все тело ломит, мышцы ноют после бурной ночи. Тупая, пульсирующая боль поселяется где-то в районе солнечного сплетения.

До чего же мерзко на душе! Омерзительное чувство собственной никчемности и ничтожности. Последняя тварь, не заслуживающая ни капли сочувствия. Предательница, обманщица, продажная девка. Как теперь с этим жить?

Зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами. Сейчас бы провалиться сквозь землю. Или хотя бы просто остаться в кровати и забыться тяжелым, беспросветным сном. Спрятаться от всего мира, со всеми его проблемами, обидами, ошибками.

Стоп. А сколько, собственно, сейчас времени? Судя по яркому солнцу за окном - явно не раннее утро. Неужели я продрыхла до обеда? Вот черт, я же на работу опаздываю!

Подскакиваю на кровати и начинаю лихорадочно озираться в поисках телефона. Обычно я ставлю на нем два будильника, чтобы точно не проспать. Но сейчас мобильного нигде не видно. Куда же я его дела?

И тут до меня доходит. Телефон остался у Макса. Я забыла его в гостиной, когда неслась в ванну, спасаясь от нахлынувших эмоций. А ведь там не только будильник, но и все рабочие контакты, записи, заметки. Без мобильника я как без рук!

Застонав, утыкаюсь лбом в ладони. Час от часу не легче! Мало того, что продинамила Макса и одновременно предала Лешку. Так теперь еще и на работу безбожно опаздываю. И ведь даже предупредить не могу - телефон-то у Волкова. Приплыли, Ника, ничего не скажешь!

Кое-как поднимаюсь с кровати, путаясь в одеяле. Ноги дрожат, колени подгибаются. Голова раскалывается так, что впору вызывать скорую. Но я упрямо бреду в ванную, на ходу стаскивая с себя мятое вечернее платье.

Холодный душ немного приводит меня в чувство. Взбадривает, смывает остатки похмельной муторности. Стоя под прохладными струями, пытаюсь собраться с мыслями. Обдумать план дальнейших действий.

Очевидно, прежде всего надо ехать на работу. Извиниться за опоздание, сослаться на внезапное недомогание. В конце концов, не впервой прикрывать бурные загулы липовыми больничными. Не думаю, что из-за одного прогула меня уволят.

Потом нужно обязательно заехать к Максу и забрать телефон. Господи, как же я не хочу сейчас видеть Волкова! Стыдно смотреть ему в глаза после всего, что между нами было. После моего малодушного бегства и подлого предательства Леши. Но деваться некуда. Трусливо избегать его - это уже ни в какие ворота. Придется поговорить, объясниться. Будь что будет.

Ну а с Алексом... Даже не знаю, что и думать. Наверное, стоит попытаться помириться. Все ему рассказать, покаяться, вымолить прощение. Я должна хотя бы попробовать вернуть его. Несмотря на собственную глупость и необдуманный поступок. Ведь где-то в глубине души я все еще люблю Лешу. Наверное...

Решительно тряхнув мокрыми волосами, вылезаю из душа. Ну все, хватит киснуть и размазывать сопли по щекам. Нужно действовать. Исправлять ошибки, разгребать последствия своей дурости. Подло рыдать и плакаться на судьбу, когда сама во всем виновата.

Завернувшись в полотенце, иду в комнату и со вздохом открываю шкаф. Придирчиво изучаю ряды одежды, пытаясь выбрать, что надеть. Сейчас бы что-нибудь неброское, скромное. Чтобы не привлекать лишнего внимания. Ни к моему опозданию, ни к помятому виду, ни к страдальчески искривленному лицу.

Спустя десять минут с удовлетворением оглядываю себя в зеркало. Узкие черные брюки, свободный серый свитер, никакой косметики. Волосы убраны в гладкий хвост, тщательно расчесаны. На бледном лице - капля тонального крема. Вот и отлично. Серая мышка на фоне офисного планктона.

Закинув на плечо сумку и подхватив ключи, устремляюсь в прихожую. Впрыгиваю в туфли, торопливо закрываю дверь. Лифт, как назло, застрял где-то на верхних этажах. Плюнув, бегу вниз по ступенькам, перепрыгивая через две.

Спешу, спешу, спешу. В офис, в новый день, в неизбежность. Навстречу своим ошибкам и глупостям. Навстречу раскаянию, стыду, попыткам все исправить. И понятия не имею, что ждет меня впереди.

Добираюсь до работы на удивление быстро. Город еще не успел погрязнуть в утренних пробках. Или может, я просто слишком глубоко ушла в свои тревожные мысли, чтобы замечать внешний мир. Сложно сказать.

Проскользнув через турникеты, торопливо шагаю к лифтам. Сотрудники с недоумением косятся на меня, провожают удивленными взглядами. Еще бы, впервые за два года безупречной службы Ника Ветрова опоздала на два часа. Без предупреждения, без объяснений.

Горбясь и пряча глаза, вылетаю на нужном этаже. Быстрым шагом направляюсь к своему отделу. Мысленно прокручиваю в голове заготовленную речь. "Простите, плохо себя почувствовала с утра, увлеклась самолечением. Не думала, что получится так надолго. Больше не повторится".

В приемной, слава богу, никого. Ни Маши, ни других девочек. Видимо, разбрелись по отделам, разнося документы и корреспонденцию. Пользуясь передышкой, по-быстрому включаю компьютер и принтеры. Бросаю сумку на стол, заглядываю в ежедневник. Так, что тут у нас на сегодня? Ага, отчеты, бюджеты, планерка опять же...

Взгляд непроизвольно упирается в закрытую дверь кабинета Макса. Из-за плотной древесины не доносится ни звука, по матовому стеклу пробегают какие-то тени. Он уже здесь. Сидит, работает как ни в чем не бывало. Словно и не было между нами ничего. Никакой безумной ночи, никаких срывающихся в стон признаний...

Тяжело сглатываю и отвожу взгляд. Нечего сейчас об этом думать. Нужно подготовиться к планерке, разобрать бумаги. Наверстать упущенное за опоздание. А с Максом я поговорю позже. Сразу после общего собрания отдела. Заберу телефон, извинюсь и... И посмотрим, как пойдет.

Погрузившись в работу, не сразу замечаю, что дверь приемной приоткрывается. Поднимаю голову и чуть не падаю со стула от неожиданности. На пороге стоит Алекс собственной персоной. Осунувшийся, встрепанный, с какими-то обреченно-затравленными глазами.

- Ника... - хрипло выдыхает он, делая неуверенный шаг мне навстречу. - Нам надо поговорить.

14

На несколько секунд повисает звенящая, пронзительная тишина. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Алекс – с болью и непониманием, я – со стыдом и страхом. Сердце заходится в бешеном ритме, ладони мгновенно становятся влажными. Паника холодной волной окатывает с ног до головы.

Господи, только не это! Только не сейчас! Я ведь ни капли не готова. Ни морально, ни физически. Не знаю, что сказать Леше, как посмотреть ему в глаза после своего вероломного предательства. Нужно время, чтобы собраться с мыслями. Подготовить правильные слова, придумать оправдания. А он заявился вот так, без предупреждения.

- Алекс... - собственный голос звучит жалко и беспомощно, едва не срываясь на всхлип. – Я... Ты... Что ты здесь делаешь?

- Пришел поговорить, - мрачно роняет он, скрещивая руки на груди. На скулах ходят желваки, губы сжаты в тонкую линию. – Раз уж на звонки ты не отвечаешь.

Краска бросается в лицо. Ну конечно, я же телефон у Макса забыла. А Леша, должно быть, извелся, истерзался, не зная, куда я пропала после вчерашнего. Наверняка надеялся, что одумаюсь, попрошу прощения за свое возмутительное поведение в клубе. Попытаюсь вымолить прощение за пьяный загул и неподобающий внешний вид.

Если бы он только знал! Если бы знал, чем на самом деле закончился для меня тот вечер. В чьей постели я оказалась, стоило ему уйти. Боже, какой стыд! Одна мысль о неизбежном признании вызывает желание провалиться сквозь землю.

- Леша, послушай, - лепечу, комкая в ладонях подол свитера. – Прости, что не отвечала. Я... Я просто... Потеряла телефон. Точнее, забыла его... В общем, неважно. Ты прав, нам надо поговорить. Обсудить сложившуюся ситуацию.

Произнеся эту откровенную, постыдную ложь, с трудом подавила желание побиться лбом об стол. О чем я только думаю? О какой ситуации сейчас речь, когда я не далее как вчера грелась в объятиях его брата? Мне надо не оправдываться, а на коленях вымаливать прощение у Леши.

- Рад, что ты это понимаешь, - цедит Алекс сквозь зубы. На лице – ни кровинки, глаза сверкают нехорошим блеском. – Потому что мне тоже есть, что тебе сказать. Кое-что важное.

У меня холодеет внутри от нехорошего предчувствия. Он знает? Неужели кто-то видел, как мы с Максом уезжали из клуба вместе? Донесли Леше, не дожидаясь утра? Господи, только бы это оказалось не так! Иначе он мне точно не простит.

- Я видел тебя вчера, - не своим голосом произносит Алекс, испытующе вглядываясь в мое лицо. – Видел, как ты развлекалась в объятиях какого-то красавчика. Сосалась с ним посреди танцпола как последняя...

Каждое его слово отдается болезненным уколом где-то под ребрами. Значит, видел. И запомнил, сволочь. Специально, что ли, приехал позлорадствовать? Упиваться моим позором, унижением, низким падением?

- Леш, я... Я могу все объяснить, - выдавливаю из себя, борясь с подступающей тошнотой. Голова раскалывается с новой силой, перед глазами все плывет. – Это не то, что ты думаешь. Я просто... Перебрала немного. Хотела забыться, отвлечься. Ты же сам меня бросил, что я должна была делать?

Меня несет и я это понимаю. Несу какую-то ерунду, жалкую, нелепую. Пытаюсь оправдаться, хотя сама же кругом и виновата. Но слова льются из меня неудержимым потоком, опережая связные мысли. Словно шлюзы прорвало, не в силах сдержать эмоций.

- Бросил? – зло переспрашивает Алекс, прищурившись. Губы кривятся в уничижительной усмешке. – Да, дорогая, представь себе. Я устал от твоей инфантильности и избалованности. Надоело тащить наши отношения на себе. А ты, вместо того чтобы поговорить, обсудить проблемы – взяла и кинулась во все тяжкие!

Задыхаюсь от возмущения, обиды и стыда. Как он может! Как смеет обвинять меня после того, что сам натворил! Как у него только язык поворачивается читать мне нотации о морали и приличиях?

- Да что ты за человек такой? – начинаю заводиться я, вскакивая из-за стола. – Думаешь, раз тебе со мной стало скучно – можно вот так просто взять и выставить меня за дверь? Не поинтересовавшись моим мнением, моими чувствами? А потом заявиться и учить жизни? Да кто ты такой вообще?

- Я твой парень! – тоже срывается на крик Леша, подаваясь вперед. Разъяренным движением впечатывает кулак в мою столешницу. – Или уже нет? После того, как ты прыгнула на член первого встречного? Наплевала на наши отношения, на два года вместе? Господи, какая же ты все-таки...

Звук пощечины разносится по кабинету, зависает в воздухе на несколько долгих, ужасающе долгих секунд. Алекс ошеломленно прижимает ладонь к покрасневшей щеке, растерянно хлопая ресницами. Я стою перед ним, задыхаясь от праведного гнева.

- Как ты смеешь обвинять меня? – шиплю побелевшими губами, едва сдерживая слезы. – Да, поступила глупо. Да, напилась и натворила дел. Но в этом не только моя вина! Ты тоже хорош – бросил меня, наговорил гадостей, унизил. Что мне оставалось делать? Рыдать в подушку, молиться на твой светлый образ?

- Ника, пожалуйста, давай успокоимся, - почти жалобно просит он, умоляюще глядя мне в глаза. Видно, что злость ушла, оставив после себя лишь горечь и разочарование. – Мы оба погорячились, наговорили друг другу гадостей. Прости меня. Давай попробуем начать сначала? Обсудим все спокойно, взвешенно.

От его слов щемит сердце. Он все-таки любит меня, хочет помириться. Готов простить мою несдержанность, мое недостойное поведение. Но разве могу я согласиться? Разве имею право принять его извинения и предложение начать все заново, когда сама по уши увязла во лжи?

Я должна ему признаться. Должна набраться смелости и сказать правду – про измену, про секс с Максом, про свои запутанные чувства к ним обоим. Пусть это будет ужасно больно и стыдно. Пусть Леша возненавидит меня после этого. Но врать и изворачиваться дальше – выше моих сил.

- Алекс, прости, - едва слышно роняю, зажмурившись и сглотнув подступивший к горлу комок. – Прости, но я не могу. Не могу начать все сначала.

- Что? – ошарашенно переспрашивает он. Распахивает голубые, полные неверия глаза. – Что ты такое говоришь? Почему?

- Потому что я... Я пере... - начинаю сбивчиво, но меня прерывает стук каблуков и скрип двери.

- Извините, что помешала вашей увлекательной беседе, - звучит ехидный голос Марины, моей коллеги по отделу. – Но через пять минут начнется планерка. Макс Игоревич ждет всех в конференц-зале.

При упоминании Макса меня бросает в дрожь. Господи, только его сейчас не хватало! Видеть брата своего бывшего, зная, что я с ним спала. Сидеть рядом за столом, делая вид, что ничего не было. Это выше человеческих сил!

- Спасибо, Марин, - выдавливаю из себя вымученную улыбку. – Мы уже идем. Продолжим наш разговор позже, Леш, хорошо?

Алекс явно хочет возразить, но, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд, замолкает и кивает. Неохотно разворачивается и на негнущихся ногах бредет к выходу. Мариша тоже ретируется, одарив меня напоследок ехидной усмешечкой, мол, еще сочтемся, детка.

А я, оставшись в одиночестве, закрываю лицо руками и несколько раз глубоко вздыхаю. Пытаюсь успокоиться, привести мысли в порядок. Но в голове звенит пустота, а в теле – мерзкая слабость.

Так не пойдет. Нужно собраться, взять себя в руки. Отложить на потом свои душевные терзания. В конце концов, Макс и правда ждет. Планерка – это важно. Это работа, ответственность. А с Лешей и своей виной я как-нибудь разберусь. Подумаю еще раз, выберу подходящий момент для признания.

Да к тому же, сейчас появится реальный шанс наконец-то забрать свой телефон и извиниться перед Максом за собственную трусость и бестактность. Ну или хотя бы попытаться. А там – будь что будет.

Подхватив блокнот и ручку, решительно покидаю кабинет. Кидаю мимолетный взгляд на часы. До начала планерки остается ровно минута. Что ж, вовремя, ничего не скажешь. Пора завязывать с опозданиями и прогулами. В конце концов, это моя работа. Не хватало еще вылететь с нее под горячую руку разозленного шефа.

Ускорив шаг, почти бегу по коридору, лихорадочно прокручивая в голове варианты дальнейших действий. Поговорить с Максом. Вернуть телефон. Разрядить обстановку и попытаться наладить хотя бы подобие нормальных рабочих отношений. А дальше – видно будет. Буду действовать по ситуации.

Добравшись до конференц-зала, замираю на пороге, переводя дыхание. Ну все, с богом, Ника. Смелее! Сейчас главное – не ударить в грязь лицом перед коллегами. Сделать вид, что все прекрасно, все идет по плану. Не вызывать подозрений, пересудов.