Игрушка для чудовища

Глава 8

— Ну… — смутилась я, — я имела в виду заложницы. Ты ведь всегда берешь заложников? Ну, в таких ситуациях.

Его темные глаза прожигали меня насквозь.

— Обычно у меня не происходит «таких ситуаций». С какого перепугу мне за кого-то вписываться? Я, знаешь ли, не этим по жизни занимаюсь.

— Но в этот раз ты согласился…

— Ага, сделал одолжение. По старой дружбе, так сказать, — ухмыльнулся он.

— Да уж, хорошее одолжение! — фыркнула я, закусывая губу.

Взял меня в рабство, можно сказать.

Нет, я понимала, что я здесь из-за Сергея оказалась, а не из-за Давида. Но все равно вся эту ситуация с пленом и моим ему подчинением невероятно меня бесила.

Он резко повернулся ко мне и обжег взглядом.

— А что, нет? Может, хочешь сама вместе со своим слизняком с Урсой разбираться? Так я могу это устроить. Вали отсюда и все. Мне же проще.

— Нет, я не имела в виду… — испугалась я.

— Меня попросили о защите. И я ее предоставил. Так или нет? — он грозно навис надо мной.

— Т-так, — судорожно кивнула я.

— Так какого фига ты мне претензии предъявляешь? — рявкнул он. — Из-за того, что я предоставил защиту на моих условиях? А на чьих я должен был это сделать? На твоих? Не слишком ли ты охренела?

— Да, ты прав! Ты предоставил защиту! — воскликнула я. — Но, блин, тебе не кажется, что рабство — это перебор? Я готова работать и отрабатывать, хотя вообще тут не при чем! Я даже не знала ничего о деньгах и кредитах! Но ты мной не владеешь, ясно? Я — не твоя собственность!

— Ошибаешься, моя милая, — оскалился он. — Ты именно что моя. Пока на месяц. Но если твой гнусный хорек не вернет деньги, то станешь моей навсегда. Ну, по крайней мере до тех пор, пока мне не надоешь, и я тебя не выгоню, — добавил он. — Усекла?

Страх во мне боролся с чувством справедливости.

— Мы живем в правовом государстве!

— Ну да, ну да. Что же ты до сих пор не позвонила своему папочке?

— Папа умер, — прошептала я.

Его лицо изменилось.

— Извини, я не знал, — тон немного смягчился.

Мой отец при жизни работал в полиции. Но именно от него я и знала, что обращения в полицию без какой-либо конкретики совершенно неэффективны.

Что бы я могла им сказать? Что мой жених занял денег от моего имени, и теперь я в опасности? В первую очередь меня спросят, угрожал ли мне кто-то, и есть ли этому свидетели.

Ох, хоть бы Сережа просто поскорее раздобыл деньги, что задолжал, и я смогла вернуться к нормальной жизни! Тогда и все проблемы разрешаться.

— Так, ладно. Закроем дискуссию. Мне нужно ехать. Все вопросы Нине.

Давид оставил одежду на кровати и вышел из комнаты.

Давид

Про отца я и правда не знал. Откуда? Я ж не следил за ней.

Да пофиг. Какое мне дело?

Взбесила просто, коза драная.

Нет, блин, она еще возмущается!

Не нравится ей мысль, что она будет принадлежать мне месяц! Совсем охренела.

То есть, принадлежать тому слизняку, который решает сейчас за ее счет свои проблемы, это нормально и ее устраивает?

Ну и бардак у нее в голове!

Никогда не мог понять эту женщину.

А впрочем, какая она женщина? Мерзкая, лживая, лицемерная дрянь. Вот кто она такая.

Когда увидел ее на своей вечеринке, просто глазам не поверил. Твою ж мать! Спустя столько лет!

Явилась сюда, ко мне домой! Невероятно просто.

Меня словно током прошибло. Сердце ухало в груди как ненормальное, вспотел, блин, даже. В ушах шумело, кровь бурлила от адреналина, ни хрена не соображал.

Вот это накрыло так накрыло, цунами, блин. Думал, кондратий хватит. Нехилая такая реакция на какую-то никчемную бабу. Сам от себя охренел.

Зачем ты явилась, тварь? Вновь пустить мою жизнь под откос? Мало тебе было?

Почему именно сейчас, когда все устаканилось и наладилось? Словно выжидала все это время, прячась за углом, когда у меня все сложится, вывезет меня на ровную, уляжется.

И тут — БАМ! Взорвалась гранатой в мозгу. Разворошила нутро, оглушила, контузила.

Прям кожей чувствовал на себе ее взгляд. Увидела, гадюка.

Заметно, интересно, со стороны, как меня колбасило?

Не подал и вида, что я ее засек. Отвернулся к гостям и усиленно делал вид, что слушаю их треп, заставляя себя не смотреть в сторону этой заразы. Получалось так себе.

Наблюдал за ней, конечно, незаметно. Да что там — вообще больше ничего не замечал вокруг, как только ее увидел. Весь мир сжался до одной точки.

Какая красивая, чтоб ее! Еще красивее стала, чем я ее запомнил.

Более женственная, мягкая, округлая, сочная. Черт! Надо прекратить пялиться на ее задницу.

Нет, она и раньше была красивой. Но красивых много, а она такая одна.

Не внешностью она меня зацепила. Привлекла да, красотой. Но все же не только в ней было дело.

Было бы проще, если бы все объяснялось смазливым лицом и соблазнительной фигурой. Но нет, чертова Варя так влезла мне под кожу, что и с мясом не вырвешь.

Хрен ее знает, что в ней такого. Вроде же ничего особенного. У меня и покрасивее девчонки были, и поинтереснее. Но ни от кого никогда так не торкало, как от этой сучки.

И ведь почти забыл. Выгнал, вытеснил, каленым железом по живому выжег ее из себя. Оставила мне, стерва, уродливые искореженные шрамы на сердце. Только она так могла, только ее я так близко пустил.

Она всегда стояла для меня особняком. Была она и были все остальные. Она и весь мир. И я всегда выбирал ее, блин. Всегда. До тех пор, пока она не всадила мне нож в спину.

Никого больше и на пушечный выстрел не подпускал. На хрен мне такие стрессы. Нет, все. Я в завязке.

Ни к чему не обязывающий секс, легкие не обременяющие встречи, пустая болтовня. Впрочем, в последнее время даже болтать лень, да и некогда, лучше делами заняться.

А все эти чувства себе оставьте. Мне оно ни к чему, на всю жизнь наелся. На хрен.

А вот Варя, похоже, отношений не избегает. Кто там ей этот перец? Парень? Жених?

Так уж она этого прыща по ручке хлопала, да пылинки с пиджака отряхивала. Улыбалась ему. Ласково так, нежно.

Почему, сука, это больно видеть даже через десять лет? Все же сгорело-перегорело давно, остался лишь пепел. Какого хрена сердце до сих пор ёкает?

Потому, что улыбается не мне?

Когда мне сказали, зачем сюда пришел этот ее хмырь, то я чуть не рассмеялся. Ему кто-то, оказывается, сказал, что я могу его защитить от Урсы.

Ха-ха. Ну, так-то могу, конечно. Смешно и иронично, учитывая, что Урса работает на меня. Но паренек об этом явно не знал. Впрочем, об этом вообще мало кто знает. Ведь я же приличный бизнесмен.

А Урса… ну, это Урса. У него там свои темные делишки и меня они не касаются. Между нами связь вообще сложно отследить. Зачем мне пачкать свое честное имя?

Решение пришло в голову само собой, я даже не задумывался над этим. Девка остается здесь. В качестве заложницы.

А слизняк пусть деньги ищет в это время.

И как ее только угораздило с таким связаться? Нравятся слабаки, решающие свои проблемы через женщин? Тошнит меня от таких «мужиков». А ей, видимо, норм.

Нет, я не опасался, что хмырь сбежит и денег не отдаст. Трусливое ссыкло, он своей тени боится. Да и знает, что я бы его нашел влегкую. Так что, заложница мне была не нужна.

Зачем же я ее взял? Да хрен ее знает!

Я и сам не понял. Пока не был готов отпускать, я ведь только ее увидел, после десяти лет разлуки.

Почему-то захотелось еще на нее посмотреть, потравить душу. Мазохизм какой-то.

Но ведь мне уже все равно, верно? Да, отреагировал остро, но это просто встреча застала меня врасплох. Больше такого не будет.

Нет-нет, Принцесса, больше тебе меня не зацепить. Ты уже один раз наплевала мне в душу, хватит. Второй раз я тебе этого не позволю.

Глава 9

Когда ее привели ко мне, сердце шарашило в груди так, что думал, разнесет грудную клетку, на хрен. Огромного труда стоило не показать свое волнение.

Разглядывал ее, не в силах оторваться. Все такая же и, одновременно, неуловимо другая. Я узнавал в ней ту девчонку, которую до одури любил, и не узнавал эту новую прекрасную женщину, появление которой пропустил.

Мне даже на мгновение пофиг стало на все. Захотелось сжать ее в своих объятиях, зарыться в волосы лицом, вдохнуть еще раз запах ее кожи.

Словно наркотик. Это такая дрянь. Вроде вот и бросил курить, и много лет прошло, и не вспоминаешь. Отрава отравой. А потом раз, переклинит что-то и понимаешь, что все еще хочется, тянет. Как так?

Так и тут. Забыл же ее. Ну, почти. Не вспоминал, по крайней мере, слишком часто. Так почему сердце так ёкает от нее?

На хрен. Эта стерва сломала жизнь не только мне одному. Не стоит она даже того, чтобы думать о ней больше пары секунд.

Всю ночь ворочался в постели. Какой уж там сон.

Встал, открыл бар, достал бутылку. Ну вот, теперь у меня есть компания на эту ночь.

Может, удастся забыться и не думать?

Да хрен там.

Уже утром был у нее. Я всю ночь не спал, а она дрыхнет, как ни в чем не бывало.

Сучка.

Нужно это исправить. Подошел к окну и раздвинул шторы. Все равно ее в темноте не видно.

Ляя…

Села в кровати, со сна не соображает, глазами испуганно хлопает, грудь наружу.

Красивая, округлая, полная. Идеальная, мать ее, грудь.

Как последний конченый маньяк залип на это зрелище. Желание охватило такое, словно я — подросток, никогда не видевший женщин. Болезненное, невыносимое.

Понял, что хочу ее так, что зубы сводит. Бросить сейчас обратно в постель, навалиться сверху, сминая, подчиняя.

Взять, присвоить, овладеть.

Чтобы моей стала, по-настоящему, а не на словах.

В воображении уже образы замелькали, как я ее… ух…

Никакой пощады ей не будет. Хочу крики ее слушать, стоны, мольбы.

Чтобы хриплым шепотом просила не останавливаться.

Чтобы ногтями в спину впивалась, теряя контроль и задыхалась от желания.

Хочу видеть ее лицо, как глаза горят и блестят влажные губы.

Хочу удерживать ее взгляд, когда она будет стонать подо мной.

Смотреть, слышать, вдыхать запах, пробовать на вкус.

Как она это делает? Как выглядит при этом? Как пахнет?

Может, забить на все и просто ее взять? Прямо сейчас. Пофиг, что она думает. Она — моя, моя по праву. Могу делать с ней, что хочу.

Тело отреагировало так сильно, что я чуть было не поддался этому первобытному порыву, идя на поводу у эмоций и гормонов.

Нет, черт! Дав, остановись! Ты сильнее этого, возьми себя в руки.

Не стоит делать это так. Пусть она сама захочет. Так будет еще интереснее. И куда как больше кайфа.

Да. Я все равно свое возьму. И брать буду, пока не надоест. А потом пусть валит, куда хочет. По хрен на нее.

Еще и в грязь ее втопчу в конце, чтобы запомнила. Унижу. Причиню боль.

Как она мне когда-то. Нет. Я не настолько жесток, и таких же мерзких вещей делать не буду. Просто поиграю, попользуюсь и выкину пинком под зад. На помойку, где ей самое место.

***

Варвара

Когда он вышел, я выдохнула с облегчением. Посмотрела на принесенные вещи — размер мой. Шлепки на один размер меньше, но это не страшно, не жмут и хорошо.

Я быстро оделась и пошла умываться. Выйдя из ванной обратно в комнату, застала там женщину лет тридцати пяти.

Она выглядела очень доброжелательно и была вся какая-то уютно-округло-приятная.

— Привет. Я Нина. Я тут работаю, — улыбнулась мне она.

Даже странно, что у него такая милая домработница. Я ожидала какую-нибудь мегеру или сексуальную штучку, ан нет. Как она с ним работает?

Нина отвела меня на кухню, где напоила кофе и накормила завтраком. После чего провела по дому, показывая все и объясняя, какую именно работу мне предстоит выполнять.

Дом оказался просто невероятным! В стиле сдержанной ненавязчивой классики, он был такой большой и красивый, что я только диву давалась.

Так Давид и правда бандит? Или как там у них говорят — мафиози? Иначе откуда у него такие деньги?

Это было вполне возможно. У его отца, вроде, был какой полукриминальный бизнес. Да и сам Давид чем-то подобным раньше занимался. Так что, не удивлюсь.

Мой отец не просто так сопротивлялся нашему общению. Не хотел, чтобы у меня были какие-то проблемы, если буду водиться с сомнительными парнями. Вот только проблемы я все равно получила, хотя общалась только с хорошими.

Взяв в руки тряпку, я принялась за работу. Простая физическая работа оставляла много времени для размышлений. И для воспоминаний.

Воспоминания Варвары

Вопреки моим ожиданиям, Давид вовсе не стал изгоем в нашем классе. Напротив, с ним общались очень уважительно.

Ребята его побаивались. Отчасти из-за того, что он явно был сильнее и мощнее большей части из них, отчасти из-за его наглого поведения.

Он спокойно и уверенно демонстрировал свое превосходство, и его лидерство признавали. Он вел себе так, словно ему все можно, словно он тут главный, и ему подчинялись.

Нет, он не проявлял открытой агрессии. По крайней мере я этого не видела и не слышала. Он просто абсолютно не ориентировался на мнение окружающих, а поступал так, как считал нужным, и не боялся конфронтации и осуждения. Ему было плевать. И это уважали.

Да, он не стал душой компании, но к нему прислушивались, а при его появлении замолкали.

Что же касается девчонок, то там сложилась другая ситуация.

Он произвел настоящий фурор!

Я видела, как они на него смотрели, эти взгляды было просто невозможно не заметить.

Я слышала, как его обсуждали. Везде. У меня было ощущение, что девчонки говорят только о нем. На уроках, на переменах, в туалете, в столовой, в школьном дворе и за его пределами.

Судя по всему, он разбил не одно девичье сердечко. Большинство моих одноклассниц были в него влюблены.

Самые смелые пытались с ним флиртовать. Он их попытки принимал благосклонно, ему явно было приятно женское внимание, но, насколько мне было известно, ни с кем из наших девчонок не встречался.

Илья затаил на Давида злобу, однако не лез на рожон, решив, видимо, не прошибать лбом стену, а обойти. А также начал активнее проявлять ко мне внимание.

Давид же, напротив, казалось, забыл о моем существовании. Я даже не знаю, обрадовало это меня или расстроило.

Глава 10

С одной стороны, он меня бесил своей наглостью и бесцеремонностью, а с другой — он одного его взгляда у меня отчего-то замирало сердце и дрожали коленки. Весьма странная реакция, надо сказать.

Не знаю, глупо, конечно, но после нашего знакомства я почему-то думала, что он начнет как-то… ну… интересоваться мной.

Он же так смотрел на меня тогда, на лестнице. А потом сел ко мне в классе, практически выгнав Илью. И схватил за руку, когда я брала карандаш. А еще сказал, что я красивая.

Это все разве не проявление интереса?

У меня даже защитная реакция уже включилась. Я приготовилась обороняться.

Он ведь в тот день вел себя так нахально и нагло. Поэтому я чего-то подобного ожидала и в дальнейшем.

Но он вообще меня не замечал.

Наверное, другие девочки, с которыми он флиртовал, нравились ему больше. Меня это почему-то задевало, хотя почему именно я объяснить не могла.

У моих подруг мнения разделились. Лиля тащилась от Давида и все уши уже нам прожужжала о том, какой же он офигенный.

Оля же была куда как более сдержанна в свое оценке. Она считала его темной лошадкой, и что пока мы о нем ничего не знаем, лучше держаться подальше. И вообще, нужно сосредоточиться на учебе, а не на парнях.

Я же находилась где-то посередине, понимая, что да, внимание лучше уделять учебе, но все же наблюдая украдкой за новеньким.

В тот день у нас была физра и мы бегали в парке. Мы неторопливо бежали по дорожке. Весеннее солнышко радовало и поднимало настроение, было сухо и все еще прохладно. И я наслаждалась погожим деньком и ощущением наступившей весны. Там ведь уже и лето не за горами! Даже улыбалась от хорошего настроения.

Рядом со мной, как это часто бывало в последнее время, бежал Илья. Впереди нас бежали Катя с Викой – наши одноклассницы.

Вдруг Катя с каким-то взвизгом сделала неловкое движение и практически упала на бегущего впереди нее Давида. Честно говоря, выглядело это странновато для просто случайного падения. Да и споткнуться ей вроде было не обо что. Дорожка была ровной.

Давид остановился и подхватил ее, не давая упасть на землю.

— Ты в порядке? – услышала я его бархатный голос.

В этот момент мы уже нагнали их, и я заметила, как горит румянец на Катиных щеках и как сверкают ее глаза. Она уцепилась за его руку и не спешила выпускать.

— Да, спасибо! Ты спас меня! Если бы не ты, я бы уже упала, — произнесла она, игриво улыбаясь.

Мы пробежали мимо.

— Видела? — прокомментировал Илья. – Если он с ней еще не спит, то теперь точно переспит.

— Почему ты так решил? – изумилась я.

Да, Катя у нас была звездой в классе. Эдакая местная «королева». Она выглядела старше, и у нее были очень выдающиеся формы, при общей стройности фигуры.

Поговаривали, что она… ну… довольно раскованна. Но я всегда думала, что это просто зависть и пустые сплетни, ведь она была красивая, уверенная в себе, с отличной фигурой, и пользовалась популярностью у парней. Конечно, про нее будут всякое говорить.

Илья бросил на меня насмешливый взгляд.

— Да он ее глазами раздевает. И они флиртуют постоянно.

— Ты уверен?

Я как-то особо не замечала, что он на нее так прям уж смотрит, но может, просто не видела?

— Да! Точно тебе говорю! Знаешь, как он на нее пялится? Между ними сто пудов что-то есть. Он явно хочет ее тр…… короче, нравится она ему. А он ей. Но ей много кто нравится, — усмехнулся Илья.

Вот оно как! Значит, ему такие девушки нравятся, да? Ну что ж, ладно! Настроение упало ниже плинтуса.

В конце этого дня мне пришлось задержаться после уроков. Я плохо написала самостоятельную по алгебре, и наша математичка разрешила ее переписать, не влепив мне трояк в журнал.

Я была твердой хорошисткой. Мой папа очень строго относился к моей учебе, и тройки категорически не одобрял. Учителя знали, что я всегда старалась исправить оценки, а потому порой ставили их карандашом.

Но такие проблемы обычно бывали лишь с математикой, так как она мне совсем не давалась. Я просто ее не понимала.

Вот я и осталась после занятий, чтобы переписать работу. Я уселась на подоконнике в холле, ожидая, когда учительница освободится.

Однако осталась я не одна.

Давид не присутствовал в предыдущий день на уроке, и значит, самостоятельную не писал. Он вообще периодически прогуливал. Разумеется, это не поощрялось, но я не знаю, как он объяснял свое отсутствие.

Так что он ждал месте со мной, чтобы написать работу.

Увидев, что он идет ко мне, я закусила губу и уткнулась в учебник.

— Привет, Принцесса, — поприветствовал он меня, хотя мы с ним сегодня уже виделись.

— Привет, — я подняла на него глаза.

Сердце почему-то участилось, а мысли начали мешаться.

Теперь он решил пообщаться? Или тут просто других девчонок больше нет, а на безрыбье и рак рыба?

— Пару получила? — поинтересовался он.

— Нет, трояк.

— А зачем тогда переписывать? — удивленно поднял он бровь.

— Ну… папа не любит, когда я приношу домой тройки, — созналась я.

— Обижает тебя? — нахмурился он.

— Нет! Нет! — я даже испугалась, что он подумал про нашу семью невесть что. — Просто он строгий, считает, что я мало стараюсь. А мне не хочется его расстраивать.

— Ясно. А мама как реагирует на твои оценки?

Почему он спрашивает? Он так пытается узнать о моей семье? Но зачем? Неужели, я все же ему интересна? Или просто от скуки?

— Мама с нами не живет. Она после развода переехала в столицу, — нехотя пояснила я.

Зачем ему знать эти подробности?

И вдруг он сделал шаг вперед, протянул руку и погладил большим пальцем мою щеку.