- -
- 100%
- +
– И вот как ты умудряешься, а? То волки у него, то ведьма…
– Меня еще никто не ставил рядом с волками, – смешливо сказала Мия. Надо же ей было выйти как раз сейчас!
– Не в обиду ни тебе, ни волкам, – дядька Шорох ничуть не смутился. – Подсаживайся, поедим. Горячего нет ничего, но хоть хлеба с мясом. Я-то, честно сказать, после такой пробежки готов сожрать все, что есть в доме.
Баграс поставил чайник на огонь, посмотрел, как дядька с Мией наперегонки делают бутерброды, и покачал головой:
– Кое-чего здесь не хватает. Я сейчас.
Соленьями их снабжала все та же Гриза. Семья у пекарки большая: две дочки с зятьями да две незамужних, сыновей трое с женами, детворы – полон дом. Заготовок в зиму всегда с избытком делали – и погреб, и кладовые набиты доверху. И за двумя одинокими мужчинами по соседству Гриза присматривала. «Одичаете, – говорила, – совсем без женской руки».
А Баграс и дядька Шорох, два охотника, всю осень и половину зимы и в городе-то не появлялись. Осенью били птицу, нагулявшую жир к перелету на юг, оленей, лосей, кабанов, а случалось, и медведей. Отдавали Гризе – коптить, вялить, топить жир. А заодно меняли часть мяса на хрустящие соленые огурчики, квашеную капусту, упругие грузди, душистую ягодную наливку, сладкое варенье.
Наливку Баграс и прихватил первым делом. Выбрал брусничную, после беготни по морозу – то что надо. Набрал груздей в миску, положил туда же с десяток огурчиков горкой. Проворчал:
– Вот придумали еще, сухие бутерброды трескать.
Когда вернулся, дядька рассказывал о льдистых великанах и горных троллях.
– Великаны – они тупые, что взять, лед вместо мозгов. Там, в лесу, они были. Их манера – переть вперед, не сворачивая, и все по пути крушить. Вот только тупых обычно направляет кто-нибудь умный, верно?
– И кто у вас здесь такой умный? – Мия откусила от бутерброда, а ее мышь возмущенно заверещала, будто требовала и ее угостить. Она сидела у ведьмы на плече, и та протянула ей кусочек хлеба.
– Не поверишь – тролли.
Она и вправду не поверила, вытаращилась, будто услышав невесть какую глупость. И, кажется, даже не заметила, как Баграс накрыл мясо на ее бутерброде распластанным огурчиком. Только уже откусив, что-то промычала одобрительно. А дядька объяснил:
– Троллей считают за тупых тварей только те, кто сам никогда с ними не сталкивался. Кто сказок наслушался, потому что в любой сказке на любого злобного тролля обязательно найдется хитрец, который оставит его в дураках. Но, твою ж наперекосяк, нельзя ж так сдуру сказкам верить!
– Нам тоже рассказывали, что тролли глупые, – тихо сказала Мия. – Что они даже глупее иных животных.
– Чушь собачья! Злобные хитрющие твари. Горы – их дом, и никто в здравом уме туда не сунется. А вот они частенько набегают на людские поселения. Зимой особенно, когда в горах лютует зима.
Мия поежилась, отпила наливки не глядя и, глотнув, замотала головой, заморгала, закашлялась и выдавила:
– Что это, легендарная огненная вода?! Я думала, вино!
– Целебная наливка бабы Гризы, – ухмыльнулся дядька. – Закусывай. Спать крепко будешь, без всяких там тролльих кошмаров. После таких приключений, как сегодня, самое разлюбезное дело. А ты еще и пришлая у нас, вовсе не знала, с чем столкнулась. Напугалась, поди?
– Некогда было пугаться. И хорошо, что некогда, а то… – Мия заела наливку мясом, мясо – грибами, потом схрумкала огурец и, подумав немного, угостила мышь кусочком мяса и сделала себе еще бутерброд. Добавила вдруг: – А то страшно… Эти ваши тролли, что, правда аж до городских стен доходят? Я ж заметила, ворота будто когтил кто.
– То верховой был, – припомнил Баграс. – На клыкозубе. Они тогда в поход, что ли, пошли, то ли племя на племя, никто не понял даже. Но вынесли какие-то черти верхового прямиком к воротам, едва закрыть успели. Клыкозуб, когда подранили, взбесился. Натворил дел, пока добили.
Мышь испуганно запищала, а Мия спросила:
– Что за клыкозуб? Первый раз о таких тварюгах слышу.
Баграс почесал в затылке.
– Медведя представляешь?
– Видала, – кивнула ведьма.
– А барсука?
– Конечно. Но он же мелкий.
– Вот возьми этого мелкого, увеличь до медведя, потом с медведем смешай, и еще раза в два крупней сделай. И клыки добавь вот такие, – показал, как помнил, но, кажется, она не очень-то поверила. Но он все-таки объяснил: – По лесам такие твари не бегают, их тролли вместо лошадей разводят. Быстрые, сильные, да еще на драку натасканы.
– Жуть, – выдохнула ведьмочка и не глядя отхлебнула еще наливки. Закашлялась, торопливо откусила огурчика. – Как вы тут живете с такими соседями?!
– Так и живем. Летом они с гор не сходят, а мы в горы не суемся. Зимой вот всякое случается. На то и зима.
– Я, конечно, хотела убраться подальше, – Мия подперла подбородок ладонью, в другой руке задумчиво покачивая полупустую рюмку с наливкой. – Но вот вопрос, какие черти меня занесли настолько далеко?
– А и правда, – хмыкнул дядька Шорох, – какие? Или поближе к дому ведьмам тесно стало?
– Можно и так сказать. – Мия резко поставила рюмку, сцепила пальцы в замок. – Вам интересно, да? Какого черта я здесь оказалась, что собираюсь делать вообще? Хотите совет? Хороший, искренний совет по правильному общению с ведьмой? Если нужен ответ – просто спросите. И никогда. Ни для чего. Не пытайтесь ведьму напоить.
– Твою ж наперекосяк, уела, девчонка! – дядька Шорох хлопнул ладонью по столу и расхохотался. – Ай, молодца!
– Ты, по-моему, без всяких «напоить», сама напилась, – Баграс отодвинул от нее бутыль с наливкой. – Вопросы вон странные задаешь, подвохи ищешь. Зачем? Не умеешь – не пей, вот и весь секрет. Хотя глоток с мороза всяко на пользу.
– Я не пьяная, – решительно возразила ведьма. И даже ладошкой по столу прихлопнула.
– А мы не собираемся тебя допрашивать, – так же резко сообщил дядька Шорох. – Что сама расскажешь, то и ладно. Хотя одно спрошу, важное. Ты от кого убегаешь, девочка?
Пожалуй, неподдельное изумление, нарисовавшееся на лице ведьмы, уже можно было считать ответом. Но дядька Шорох все-таки объяснил:
– Второй раз уже сказала, что хотела убраться подальше. Если за тобой может быть погоня, нам лучше знать о таком заранее. Выдавать не станем, не бойся.
– А-а, это… – Мия пожала плечами. – Нет, погони не будет. Проверяющая может заявиться, но… – она задумалась на несколько мгновений, покачала головой: – Нет, вряд ли. У нас там не найдется ни одной такой упертой, чтобы полезла в ваши метели и снега только ради счастья посмотреть, как я здесь устроилась, и спросить, много ли заработала. А убраться хотела, верно. Подальше от Ковена.
– Что за Ковен такой? – не выдержал Баграс. О ведьмах он много баек слыхал, от приезжих торговцев особенно, а вот о Ковене, если прежде и слышал, то позабыл.
– Что-то вроде гильдейских советов, – объяснил вместо ведьмы дядька Шорох. – Собралось сколько-то старых кошелок, которым лениво уже работать самим, и поставили дело так, чтобы грести деньги с тех, кто помоложе.
– А послать подальше?!
– Поди пошли, – фыркнула ведьма. – Тут же без заказов останешься. А эти грымзы, чтоб вы знали, мало того, что четверть заработанного себе берут – вроде как за посредничество! Ха, нужны мне эти посредники вообще! Как рыбе зонтик. Так теперь они удумали заслать представителя в королевский Совет Гильдий. То есть наша верховная ведьма хочет заседать в королевском дворце вместе со всякими прочими.
– То-то, небось, король в восторге, – крякнул дядька Шорох. – Спит и видит, как по его дворцу ведьмы нагишом скачут.
Мия пьяно хихикнула и продолжила:
– Но только чтобы туда попасть, нашей Верховной нужно сделать Ковен настоящей гильдией. То есть, чтоб в каждом городе королевства люди могли ведьме заказ дать.
– И она, значит, разослала таких вот, как ты, чтоб хоть кто-то да был в каждом городе? – дядька Шорох хмыкнул в усы.
– Я уже хотя бы в Ковене. Какая-никакая, а ведьма с правом работать. А она даже совсем девчонкам теперь испытание выставила. То есть, чтобы вступить в Ковен, теперь мало пройти обучение и сдать экзамены!
– Как в любой Гильдии, – кивнул дядька.
– Что за испытание? – Баграсу правда было интересно, какие испытания бывают у ведьм. Не чертей же вызывать?
– Открыть лавочку в городе, где до того ведьмы не было, и набрать там на вступительный взнос. Полсотни гульденов, между прочим! Золотом!
– Ну и работали бы без Ковена этого вашего! – возмутился Баграс.
– Посредники, – мрачно объяснила Мия. – Мне они не нужны, а вот клиентам нравится. Вроде как есть с кого спросить, если что пошло не так. С вольной ведьмой никто связываться не станет.
– А зачем вольной ведьме связываться с Ковеном?
– А зачем всяким прочим остальным связываться с Гильдиями? – передразнила она. – Деваться некуда, понимаешь?
– Не понимаю. Вот ты здесь, все в городе про тебя знают, а Ковена вашего здесь нет и не было никогда. И что? Кто это с тобой связываться не станет, если вдруг нужда придет? Вот я тебя спросил – можешь человека найти? Ты сказала – могу. И нашла! Быстро! А я что, должен был сначала отправиться через все королевство искать вашу верховную ведьму и у нее разрешения спрашивать на твою ворожбу? Разбежался, ждите!
Нет, в самом деле! Даже звучало глупо. Он завелся, почему-то вся эта ерунда жуть как раздражала, ну а ведьмочка ответила так же сердито:
– Вот потому я и здесь! И, чтоб ты понимал, первый раз в жизни так работала. Без запросов, согласований, отстегиваний…
– Так ты и денег не взяла, – спохватился Баграс.
– Ты тоже просто так меня впустил и накормил. Да я не о деньгах сейчас! А о том, что через Ковен тот же заказ шел бы дня три! Даже в том же городе, понимаешь?
– И нашла бы ты мои обглоданные косточки, – подытожил дядька Шорох. – Не дело.
– Не дело, – согласилась Мия. – А что я могла? Только удрать подальше. У вас-то пока не так.
– У нас, – дядька встал, тяжело оперся ладонями о столешницу, – запомни, девочка, у нас – такого не было, нет и не будет.
ГЛАВА 4. Слушай огонь, он расскажет добрую сказку
«У нас такого не было, нет и не будет». Засыпая, Мия снова и снова слышала эти слова. Их шептал ветер, который в доме, за крепкими стенами, был едва слышен. Их шуршали мыши в подполе – обычные, не метельные, Мия подумала еще, что надо будет их прогнать, если, конечно, хозяева не окажутся против, а то мало ли, с их странными обычаями… «Запомни, девочка, у нас – не будет», – гудел огонь в печке за стеной. Стена нагрелась от печки, как и говорил Баг. Кровать стояла к ней вплотную, и Мия то и дело щупала гладкое дерево кончиками пальцев. Теплое! Под меховым, щекочуще-мохнатым одеялом, на толстом, но не слишком мягком матрасе, с набитой шерстью подушкой под щекой – засыпалось тепло и уютно, и Мия медленно, сама в это не веря, расслаблялась, словно оттаивала после долгой дороги, после ночевок на холодных, продуваемых всеми ветрами сеновалах, на чердаках постоялых дворов, а то и вовсе где-нибудь в стогу сена или в копне соломы.
Нет, можно было заморочить голову каким-нибудь селянам и спать под крышей, но Мия всегда с опаской относилась к таким шалостям. За всё приходится платить в этом мире. Если используешь силу и умения для того, чтобы взять что-то даром, рано или поздно заплатишь не чеканной монетой, а чем-нибудь поважнее. Бессонной ночью или утерянной радостью, здоровьем или свободой, а то и жизнью, и хорошо, если только своей. Соразмерно взятому, вот только что именно отмерит судьба для платы? Никто не знает.
Что там говорил Баг? «Не понравится – найдешь комнату получше»? Пока что ей очень даже нравилось. Надо только поговорить, спросить, что она должна будет, если останется здесь, в этом доме… да и вообще, вдруг хозяева совсем не рвутся приютить ведьму надолго? Но это завтра… все завтра.
Снежок подобрался под щеку, свернулся пушистым клубком на подушке, и чудилось, что от него летит тонкая, едва слышная песня метели. И снилась Мие метель. Заснеженный лес, жуткие темные фигуры… Вот только страшно совсем не было, даже во сне она помнила, что спит за крепкими стенами, в надежном доме. И спалось ей сладко и крепко.
А как приятно оказалось поваляться, проснувшись, под одеялом, потянуться, понежиться! Не торопиться вставать. Не растирать задубевшее со сна тело, пытаясь разогнать кровь, согреться. Лежала, гладила кончиками пальцев теплую стену и слушала звуки жилого дома. Гудел огонь в печке, за стенкой слышались негромкие голоса, за окошком каркнула ворона, залаял пес. Все это создавало особенную, непривычную, мирную и уютную тишину.
Но долго валяться было ей сегодня совсем не с руки. Столько дел ждали Мию на новом месте! Прежде всего – разобраться, собственно, с местом. Она хотела знать, может ли называть эту комнату своей хоть какое-то время и что будет должна за постой. А уже после – разобрать котомку, перестирать грязные вещички, самой помыться. Присмотреть, где можно варить зелья и смешивать снадобья, не мешая хозяевам и подальше от еды. Расспросить, сколько в городе аптекарей, что они продают и почем. А завтра, да, уже завтра, сходить и самой посмотреть и на здешние аптеки, и вообще на город.
Да уж, отлично распланировала! А на деле утро началось с того, что Снежок цапнул ее за нос. Мия взвизгнула и вскочила. Ощупала пострадавший нос, вздохнула с облегчением: хоть не до крови. А мышь уселся на подушке столбиком и громко, сердито пищал.
– Да что ты за скандал тут устроил?! – возмутилась Мия.
Ответ пришел очень ясным мыслеобразом: мышь хотел есть.
– Ладно, я и сама проголодалась, – проворчала Мия. – Сейчас разберемся. Погоди только, оденусь, причешусь…
«Погодить» мышь не желал. Так и верещал все время, пока хозяйка приводила себя в порядок. А после взобрался по платью, цепляясь острыми коготками, ей на плечо и уселся там. Так и вышла в кухню – с мышем на плече, совсем как одноногий Аргус, бывший боцман с «Королевской розы», который таскается по тавернам с пестрым крикливым попугаем, вспоминая былое и выклянчивая стаканчик.
Мия даже пощекотала мышу горлышко, как Аргус делал это попугаю, и сказала:
– Научить бы тебя еще кричать «серебр-рунька», и…
Что «и», тут же вылетело из головы. Она-то думала, в кухне будут все те же – дядька Шорох и Баг, и совсем не ждала увидеть, кроме них, еще и незнакомца. Хотя… незнакомца ли?
– Проснулась? Я поговорить пришел.
Только рот открыл, и последние сомнения улетучились. Надо же, как меняют человека надвинутая на глаза мохнатая шапка и поднятый воротник! А голос Мия узнала сразу: глава городского совета, как же его? Ибрас? Ибрас Серый Лис, да. Он оказался совсем еще не старым, на глазок – ровесник дядьке Шороху, лет около сорока. Не какой-нибудь замшелый старый пень, что способен лишь трясти седой бородой и былыми заслугами. Только дядька Шорох – каштаново-рыжий, кареглазый, яркий, а этот – русый с густой сединой, как метелью припорошенный, и глаза серые, светлые, будто льдинки. И правда – Серый.
– Что так смотришь на меня? – спросил.
– Удивляюсь, – честно ответила Мия. – Я со вчерашнего еще, как Баг меня погреться впустил, только и делаю, что удивляюсь. И все жду, когда чудеса закончатся.
– И как они, по-твоему, должны закончиться?
Стало вдруг зябко. Как? Да просто! Вот скажет сейчас: «Не нужна нам в Ардоране ведьма, проваливай, чтоб и духу твоего поганого здесь не было!»
– Не пугай ее, – Баг подошел сзади, приобнял за плечи. Тоже странность: никогда и никому она не разрешала себя хватать. А тут! Но ведь и нет того мерзкого чувства, что ее лапают. Так сестру мог бы обнимать. Поддержка, защита – и только.
– Да уж вижу, что и без меня пуганая. Вот что, девочка. Пока ты спала, мне Шорох и о вчерашнем рассказал, и все то, что ты о себе и о Ковене говорила. И что тебе сказать хочу. Раз пришла, да еще вот так сходу добро городу сделала – живи себе. Хочешь, зиму перезимуй, а захочешь, насовсем оставайся – пока чудить не начнешь, гнать не станем. Но чтоб, как вчера обещала – без пакостей. И Ковена твоего нам здесь не надо.
– С каких пор он мой вообще, – буркнула Мия. – Как будто я им командую! Сама сыта по горло этим чертовым Ковеном.
– По горло, говоришь? Выходит, не разобидишься, если мы его здесь не примем?
– Так меня же приняли? – под пронзительным, тяжелым взглядом Мия ежилась, мысли разбегались. Чего уж, пугал этот Серый Лис. Дома столько жути навевал только королевский комиссар, вот вроде и разные совсем, а как зыркнут – будто из одного яйца вылупились! Драконьего.
– Тебя даже не приняли, а пригласили, – ввязался в разговор дядька Шорох. – Но только тебя. Славненькую девчонку Мию, которая, повезло или нет, но уродилась ведьмой.
– Вот спасибо, – буркнула Мия. Хоть и в самом деле была благодарна, но не понравилось, что приглашением словно попрекнули.
Вывернулась из-под ладоней Бага, скрестила руки на груди. А Шорох продолжал:
– Давай ты со вчерашнего вечера, как в Ардоран вошла, будешь не ведьмой Ковена, а сама по себе. До тех пор, пока уйти не решишь.
– Вы так говорите, будто это совсем уж просто – раз и всё, захотела и свободна. Я бы рада, только с Ковеном так легко не развяжешься.
– А хочешь? Развязаться? – Ибрас подался к ней, тяжелая ладонь, до того спокойно лежавшая на столе, сжалась в кулак. У него что-то есть к Ковену, поняла вдруг Мия, какой-то личный счет. А раз так, он не выдаст.
И ответила, будто в ледяную воду бросилась:
– Хочу!
– Ладно, – кивнул Ибрас. – Явятся – скажешь мне либо Шороху, а там поглядим. Шорох, покажешь ей город, объяснишь, что к чему. Жить у тебя будет?
– Останешься у нас? – спросил Баг.
– А можно? – тихо спросила она.
– Конечно. Мы гостям всегда рады.
– Мне у вас нравится, – призналась Мия. – Только скажи, что должна буду?
– Твою ж наперекосяк, снова-здорово! Девочка, тебе никто не говорил, что «гостья» – это не «должна»?
«Я не понимаю, почему гостья!» – чуть не крикнула Мия, но встретилась взглядом с Ибрасом, с дядькой Шорохом, да Баг снова плечо стиснул, как почуял что. И промолчала.
– Когда по дому поможешь, женские руки – это всегда хорошо. А так – занимайся себе своими делами.
– А Шорох присмотрит, – припечатал Ибрас. Поднялся, не отводя от Мии взгляда. И уже пошел к дверям, но остановился. Снова поймал ее взгляд, уронил тяжело: – Я ведьмам не верю. Но ты какая-то неправильная ведьма. Поглядим.
– Напугал все-таки, – сказал Баг, когда дверь закрылась, и они остались втроем. – Мия, он не страшный. Честно.
– Только ведьм не любит, – кивнула Мия. – А кто любит? Никто. Вы правда не против, чтобы я у вас жила?
– Сколько можно-то! Сказали уже. Садись завтракать, – Баг подвел ее к столу, а Снежок, до того сидевший тише мыши, радостно заверещал.
– Обедать уже, – хохотнул дядька Шорох. – Зверенышу плошку вон на полке возьми. Ишь, умудрилась приручить.
А сам выставил на стол чугунок под крышкой, миску с солеными огурчиками, краюху хлеба, тарелки с ложками. Мия сглотнула слюну – не только Снежок успел за ночь проголодаться! А в чугунке оказалась картошка с мясом, такая же, какой вчера кормил ее Баг в лесу. Вкусно, и все-таки – они что, ничего другого готовить не умеют? Мужчины!
Сытое тепло разлилось по телу, и таким же сытым довольством повеяло от Снежка. И никто не гнал вставать и уходить из этого тепла, и все дела, на самом-то деле, могли немного подождать. Мия подошла к печке, присела на корточки перед полуоткрытой дверцей топки. На толстых поленьях трещал огонь, разбрасывал искры, то затухал, то, найдя новую пищу, радостно разгорался.
– Он поет, – сказала, протягивая к огню руки. – Я знаю, что это просто тяга, воздух поддувает. Но все равно – поет. Красиво.
– Умеешь топить такие печки? – спросил Баг, присаживаясь рядом.
– В наших краях немного другие, но суть та же. Что тут уметь? Просто, знаешь… – и снова ее потянуло на откровенность, – у нас не любят пускать ведьму к огню, к очагу. Говорят, плохая примета. А я люблю огонь. И готовить люблю. А еще умею заваривать пятнадцать сортов чая, только с собой у меня всего один, – она вскочила, – сейчас принесу! Ставь чайник, Баг! После такого обеда надо пить чай!
– Кажется мне, девочка, что из тебя такая же ведьма, как из меня тролль, – дядька Шорох потянулся, похрустел шеей. – Ты домашняя, тебе в хозяюшки бы.
Мия остановилась резко, будто в стену ударилась. Как, как он узнал?! Когда-то ведь мечтала об этом.
– Не получится, – сказала, сглотнув внезапные злые слезы. – Я родилась ведьмой, ведьма не может не ворожить. Сила есть, ее надо девать куда-то. Использовать. Если долго не ворожишь, она… не знаю, как описать? Будто давит изнутри. Как… да, будто кастрюля на огне, если ее закрыть крышкой, что будет? Крышка подпрыгивать начнет, выпускать пар. А если не выпускать…
– Понял, – дядька Шорох встал и в каких-то пару шагов оказался рядом. Обнял, прижав ее голову к груди. – Понял, девочка. Разорвет сила, если не стравливать. Ну так и колдуй понемногу, что такого. Не плачь.
– Я и не плачу, – Мия зло шмыгнула носом. – Отпустите. Будем чай пить.
– Не плачешь, тогда пойди слезы вытри, – сказал он вполголоса. – А то, чую, еще гостья к нам идет. И, поверь, перед ней ты не захочешь сидеть с мокрыми глазами. Старая Гриза любит сильных.
ГЛАВА 5. Принимай гостей, и в доме будет тепло
Старая Гриза любит сильных, Баграс помнил это с детства. И не в том смысле сильных, чтобы одним ударом медведя уложить. Так, говаривала она, любой дурак сумеет, у которого сила есть, а ума и не надобно. Сильный – не тот, у кого «на дурнячка» все само собой выходит, а тот, кто раз за разом встает после неудач и добивается своего. И на самом-то деле не только Гриза так считала, но она жила по соседству, воспитывала Баграса наравне со своими сыновьями, и ее молчаливое одобрение значило для него больше, чем похвалы многих и многих других.
Пекарка явилась в гости вскоре после ухода Серого Лиса, как будто для начала расспросила его, а уж после решила и сама посмотреть, что за ведьма пожаловала в Ардоран. А может, так и было? Гризу побаивались, и глава городского совета вовсе не был счастливым исключением.
Вошла, остановилась на пороге кухни – дородная, высокая, статная, не всякому мужчине впору рядом встать. И только собралась что-то сказать – может, свое обычное «Прими пирог, сосед», а может, и что другое по особому случаю, – как Мия подхватилась, вскочила, метнулась к полке за еще одной чашкой и выпалила:
– А мы чай пьем, садитесь с нами!
Гриза помедлила, рассматривая ведьмочку, кивнула каким-то своим мыслям, шагнула к столу и сказала:
– Примите пирог, соседи.
Пили чай – терпкий, горьковатый, заедали сладким брусничным пирогом, а две женщины, старая и молодая, откровенно приглядывались одна к другой. Гриза – с любопытством, а Мия, похоже, с опаской. Пока Гриза не сказала, едва заметно усмехнувшись:
– Девочка чуткая, все правильно поняла. Ладно уж, присмотрю за ней, когда вы, два остолопа, снова соберетесь в свой любимый лес.
– Присмотри, – кивнул Шорох. – Как одну бросить?
Баграсу показалось, Мия хотела возразить – наверное, напомнить, что она не маленькая девочка, а взрослая ведьма и сюда одна долетела, и ничего с ней в дороге не случилось, так что же случится здесь? Но возмущенное выражение мелькнуло на ее лице и тут же пропало. Правильно Гриза сказала – чуткая девочка. Понимает, кому лучше не перечить.
– Слышала? – спросила Гриза. – Мой дом через улицу наискосок, тот, где пекарня. Приходи в любое время. Спросишь тетку Гризу.
– Приду, – серьезно ответила Мия. – Спасибо.
Гриза кивнула, встала и ушла. А Мия залпом допила чай, шумно выдохнула и сказала с внезапным веселым злорадством:
– А жаль, что наша верховная сама сюда за мной не явится. Посмотрела бы я на это!
Белый мышь, высунув мордашку из-под ее руки, заверещал громко и весело, будто рассмеялся.
– Что, ты бы тоже посмотрел?
Мышь пискнул, спрыгнул на стол и утащил кусочек пирога. Только белый хвост мелькнул.
В тот день Мия никуда не пошла, а затребовала корыто и затеяла стирку. Баграс нагрел для нее ведро воды на печке и наполнил две пятиведерных кадки, прогулявшись с ними к колодцу, не девчонке же аж на площадь бегать. Или хоть даже на метле летать. Потом пришлось сходить к колодцу снова, и еще раз, и еще, потом натянуть веревку для сушки, а ведьмочка, увесив теплую кухню своими постирушками, проверила запасы продуктов, поставила томиться гречу в чугунке и затеялась печь блины на ужин. На весь дом запахло пышным тестом, мышь вертелся под ногами, сковорода брызгала маслом, потрескивали дрова, а Мия напевала что-то себе под нос – может, наговор какой, а может, просто песню, Баграс не вслушивался.
Он даже слегка понимал дядьку Шороха, который еще в начале «великой стирки» сбежал «пополнить припас», а на деле – посидеть в тишине охотничьей лавчонки Пятнистого Быка, обсудить с ним троллий набег и остальные новости, да и ту же ведьму наверняка тоже. Очень уж непривычной была вся эта домашняя суета, очень уж наполняла дом, не оставляла ни одного тихого местечка. Но смотреть на Мию было интересно и приятно, и Баграса ничуть не тяготило, что пришлось помогать ей в «чисто женских» делах. Да и кто придумал эти «чисто женские»? Как будто вдвоем с дядькой Шорохом они ходили голодные и грязные! Но блинов-то, конечно, не пекли. Разве что Гриза когда-никогда угощала, но у нее чаще бывали пироги, сладкие рулеты, булочки. Или хлеб с травами и чесноком. Или пряники – пахучие, на меду, с ягодной начинкой.