Наследницы (не) по плану. Рыжий генофонд для бывшего
- -
- 100%
- +
А Вишневский… ну что Вишневский. Он действительно с помпой открыл в городе медицинский и генетический центр. Приехал, ленточку перерезал. А потом и не появлялся здесь больше. Может, конечно, наезжал пару раз с проверками, но я не слышала – да и что ему делать тут, практически за Полярным кругом. Я вообще старательно и сознательно избегала любой информации о нём. До меня, конечно, краем уха доходили сплетни. Говорили, что он вроде бы женился, потом вроде бы развёлся, но даже в этом я не уверена.
И переступать порог этого здания мне совершенно не хочется. А делать, похоже, нечего. Придётся. Такие распоряжения без внимания не оставляют.
О чём я и сообщаю своему классу на следующий же день, благо, мой урок у них первый.
– У нас что, дел больше нет? – возмущается один из «заводил».
– Вам, Дмитрий Олегович, даётся прекрасная возможность узнать что-то новое, – отвечаю негромко. – Не стоит этим пренебрегать.
Я с самого начала в школе зову всех своих учеников по имени-отчеству. Сложно было, конечно, запомнить всех, но ничего – зато все дети без исключения реагируют на это, ведя себя на моих уроках совершенно по-другому. Некоторые преподаватели особенно из тех, кто постарше, фыркают на меня, дескать, такое обращение ещё надо заслужить, а так «эти балбесы» только больше распояшутся.
Но ничего такого так и не произошло – а ведь когда мне отдавали классное руководство, предупреждали, что большинству из «моего» девятого класса прямая дорога в ПТУ, до ЕГЭ дотянут единицы. А в итоге ушли только четверо человек, все остальные прекрасно сдали промежуточные экзамены и остались учиться до одиннадцатого класса.
– Алиса Игоревна, а это много времени будет занимать? – тихо спрашивает меня отличница с первой парты.
– Нет, – качаю головой. – Договорённость есть только об одном занятии в месяц. И в любом случае, практика уже внесена в расписание. Уверена, это будет интересный опыт для всех нас, – вздыхаю незаметно.
– Для нас? – снова подаёт голос Димка.
– Для нас, для нас, – улыбаюсь ему. – Я буду ходить с вами, как ваш руководитель.
– Ну хоть кто-то с нами не боится ходить, – язвительно усмехается парень, и по классу проносятся смешки и удовлетворённый гул, но снова разболтаться я им не даю.
– Раз вы настроены поговорить, Дмитрий Олегович, прошу вас, – показываю на место рядом со своим столом. – Присаживайтесь ко мне, повторите заданный на дом диалог со мной лично. Остальные работают в парах, и, пожалуйста, потише.
Вечером забираю своих Верочку и Любашу из садика. Дочки какие-то надутые, а на мои вопросы отнекиваются и отмалчиваются. Прорывает их только дома.
– У нас в садике скоро весёлые старты, – сообщает мне Вера.
– Так это же замечательно, – киваю, ставя перед девочками тарелки с ужином.
– Там надо приходить всей семьёй, – добавляет Люба.
– Мы придём, – обещаю им.
– Все приходят с папами! – надувается Вера. – Так и называется: «Папа, мама, я»! А мы будем одни…
Закусив губу, опускаюсь на стул. У нас уже были разговоры на тему отца. И я постаралась честно объяснить своим малышкам, что так случилось – папы у них нет. Конечно, легко было бы соврать что-нибудь… но у меня язык не повернулся. Полной правды, разумеется, я не сказала, просто рассказала, что так бывает – наши пути разошлись. Добавила, что когда они станут постарше, я объясню подробнее, и девочкам тогда хватило этого. Тем более, что недостатка в мужском внимании они не испытывали – рядом всегда был Глеб Сергеевич, который стал двойняшкам настоящим дедушкой и, кажется, был абсолютно доволен этим. А когда я, случалось, приводила дочек с собой в школу, с ними немного возились и некоторые из моих учеников, включая того же Димку.
И вот теперь снова…
– Может, попросим дедушку? – стараюсь улыбнуться.
– Дедушке тяжело будет бегать, – Люба, которая жалеет всех вокруг, от червячков до бездомных кошек и собак, сводит бровки.
– Да ладно, – более бойкая Вера смотрит на сестру. – Ты помнишь, как деда подтягивался на турнике неделю назад, показывал нам?! Даже Димка не смог столько подтянуться! Мам, думаешь, деда согласится?
– Уверена, он будет рад, – киваю с облегчением.
– Ну ладно тогда, – тянет Люба. – Тогда мы будем команда «Деда, мама, мы!»
– Отличное название, – улыбаюсь им.
Уложив девочек, сажусь за ноутбук и замираю над клавиатурой. Время от времени на меня накатывает желание узнать… Когда дети вот так вспоминают, что у них нет папы. Или когда Вера вздёргивает голову, упрямо выдвигает вперёд подбородок, собираясь настоять на своём, или когда Люба хмурится, сосредоточенно собирая паззл – они в эти моменты становятся так похожи на Алексея, что у меня сердце замирает.
Всего-то набрать имя и фамилию…
Но пальцы у меня не двигаются, и в конце концов я закрываю крышку ноутбука.
Нет. Нечего.
И всё же в следующие дни я вспоминаю об отце моих детей значительно чаще, чем обычно.
А в день, когда веду своих десятиклассников на первую встречу с куратором центра, который будет проводить те самые «образовательные экскурсии», вообще больше ни о чём думать не могу.
Так и кажется, что встречу его за первым же поворотом.
Глупость же, глупость… С чего бы вдруг ему быть здесь, правда?
– Алиса Игоревна, мы здесь! – стайка ребят машет мне рукой от входа в центр, подхожу к ним.
– Все на месте? – улыбаюсь, пробегая взглядом по лицам.
– Да, да! – отзываются нестройно.
– Ну что ж, отлично, идёмте, – кидаю взгляд на часы. – Мы как раз вовремя.
Все проходят внутрь, я отдаю охране согласованный список, где указаны все фамилии с нужными данными, и начинаю пропускать ребят по одному, чтобы никого не пропустить.
– Алиса Игоревна, поскорее бы! – внезапно в поле моего зрения с той стороны турникетов появляется куратор, машет рукой.
– Что такое? – хмурюсь.
– Сейчас должно подъехать начальство…
О, господи… Замираю со списком в руках.
Начальство?!
Ну нет. Нет же. Это какой-то полный идиотизм, таких совпадений не бывает…
– Всё, всех пропустили? Давайте, давайте, быстрее, – торопит нас молодой мужчина. – Алиса Игоревна, идёмте!
– Алиса?! – раздаётся низкий голос у меня за спиной.
Глава 10
Класс. Просто класс.
Именно сегодня.
Именно сейчас, в эту самую минуту.
Судьба – большая любительница пошутить.
Единственное, что я успеваю сделать – это натянуть на лицо каменное выражение. Во время занятий иногда бывает нужно.
Какое счастье, что в этом полезном умении я натренировалась.
Заставляя себя двигаться медленно и плавно, разворачиваюсь и ловлю на себе взгляд тёмных глаз.
В первую секунду Вишневский выглядит так, словно привидение увидел. Но тут же моргает и возвращает своему лицу нормальное выражение.
– Добрый день, Алексей Викторович, – мой голос звучит ровно, спокойно, правда, губы плохо двигаются, но со стороны это не должно быть заметно.
Краем глаза отмечаю ошарашенный взгляд куратора, который тот переводит с меня на владельца центра и обратно.
– Не ожидал… – Алексей откашливается и продолжает: – …тебя здесь увидеть.
– Для меня это тоже неожиданность, – киваю, добавляя про себя «и не сказать, чтоб приятная». – Но прошу меня извинить, нам пора.
– Секунду, – он прищуривается. – Кому это «нам»?
– Мне и моим ученикам, – кидаю взгляд на столпившийся за турникетом класс, все смотрят на меня. – Время экскурсии ограничено, так что… – делаю шаг в сторону прохода.
– Не так быстро, – Алексей хмурится, машет рукой куратору. – Вы можете проводить экскурсию. А ты пойдёшь со мной! – снова смотрит на меня.
Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
Типичный Вишневский.
Все вокруг должны действовать по его плану и под его команды. Как только строем не ходят?!
– К сожалению, это невозможно, – отвечаю спокойно, глядя прямо на него.
По-моему, даже охрана за стойкой сглатывает вместе с куратором, у которого вообще челюсть ползёт вниз.
Какая-то училка посмела возразить!
А мне вдруг становится смешно.
Вообще-то, я это ваше начальство видела в куда более… хм-м, земных ситуациях.
– Что? – тихий, очень тихий вопрос.
Наверное, предполагается, что я должна задрожать и тут же смиренно проследовать, куда скажут.
Нет, спасибо!
– Я сказала, что это невозможно, – повторяю бесстрастно. – Я ответственный группы и не имею права оставлять своих детей. Даже здесь.
Особенно здесь. Решаю не добавлять, что лучше бы Вишневскому не настаивать, если не хочет, чтобы в его центре сегодня случился локальный апокалипсис. А то знаю я этих «своих детей». Вот, Дмитрий Олегович мой уже, сощурившись, с интересом наблюдает за разворачивающейся сценой. Наверняка что-то задумал.
– Хорошего дня, – добавляю негромко, потому что все так и продолжают молчать.
И прохожу сквозь турникет, не оборачиваясь.
– Кажется, вы сказали, что у нас ограничено время, – напоминаю куратору, который наконец фокусирует на мне взгляд.
– А-а, д-да, – мужчина кивает, судорожно оглядывается на мрачное, как грозовая туча начальство. – Да, пойдёмте!
Между лопаток у меня горит так, словно мне туда клеймо поставили. Но я отказываюсь поддаваться и смотреть назад. Просто пропускаю весь свой класс вслед за куратором в одну из дверей, ведущих в какой-то небольшой зал, где их встречает ещё один мужчина в белом медицинском халате, последней захожу сама.
Не оборачиваясь.
И только потом позволяю себе прислониться к стене и выдохнуть.
– Алиса Игоревна, вы… вы… что, знакомы с Алексеем Викторовичем? Лично?! – шепчет мне куратор, подобравшийся поближе, пока специалист в халате представляется моим ученикам одним из генетиков центра и говорит, что он проведёт для них небольшую вступительную лекцию.
Киваю и прикладываю палец ко рту, показывая на внимательно слушающих детей. Мужчина вынужденно замолкает, хоть глаза у него так и горят нездоровым любопытством.
Ничего, перебьётся.
Мало ли, кто с кем знаком.
Невольно вздыхаю, погружаясь в свои мысли.
Судя по тому, как на меня отреагировал Алексей, просто так он не отступится. И что мне делать? Он же моментально узнает, где я живу, где работаю… Для этого даже стараться не нужно – я свои документы в центр подавала для оформления временного пропуска, чтобы сопровождать группу.
И про девочек узнает. Может и не сразу, но узнает.
Узнает, сколько им лет.
Считать он умеет.
И у меня нет ни малейших идей, как Вишневский отреагирует на то, что у него есть две дочери…
Хотя… Смутно вспоминаю ту женщину, которую видела когда-то в том сюжете, в роддоме. Боль следующих часов не дала толком запомнить её лицо, но она же была беременна. Наверное, его жена или уже не жена, не знаю… Значит, как минимум один ребёнок у него есть.
Запутавшись в собственных рассуждениях, решаю, что проблемы буду разгребать по мере их поступления.
В конце концов, может, ему от меня ничего и не надо!
Ага, как же…
Стоит нам закончить с первой экскурсией и вслед за куратором пойти в сторону выхода, как меня ловит один из мужчин, который только что рассказывал моим детям об одной из разработок, которыми сейчас занимается центр.
– Алиса… Игоревна?
– Да? – поднимаю брови, глядя на него.
– Пройдите за мной, пожалуйста.
Глава 11
– Куда? – не тороплюсь идти за мужчиной.
Нет, я не дура, понимаю, конечно – куда! Но… туда мне совершенно не надо!
– Вас хочет видеть господин Вишневский, – негромко поясняет мне генетик, глядя на меня, как на умственно отсталую.
Так и подмывает сказать, что лично я его видеть не хочу. Но заставляю себя промолчать. В конце концов, сотрудник центра ведь не виноват.
– Сначала я провожу своих детей до выхода и проверю, чтобы они покинули центр, – отвечаю равнодушно.
– Господин Вишневский сказал срочно…
– Господин Вишневский подождёт! – отрезаю, метнув на мужчину яростный взгляд, и тот, смешавшись, отступает.
– Х-хорошо…
– Вот и отлично! – поворачиваюсь к своим десятиклассникам, которые с любопытством прислушиваются к разговору.
– Алиса Игоревна, может, нам вас подождать? – выступает вдруг вперёд Димка.
Да ты ж мой лапочка! Вот ведь чуть кабинет химии не спалил в прошлом году, я уж молчу про то, что вытворил в учительской во время летних каникул… но в мужчину вырастет, совершенно точно.
– Спасибо, Дмитрий Олегович, не нужно, – улыбаюсь парню искренне. – Со мной всё будет в порядке.
– Точно? – ещё один парень, Влад, такой же высоченный, как Димка, встаёт рядом с другом.
Они оба даже выше куратора с генетиком и смотрят так, что я бы улыбнулась, если б не ситуация. Но не стоит обижать учеников, они действительно беспокоятся.
– Абсолютно точно, Владислав Семёнович, – киваю второму. – Пойдёмте, я вас провожу.
Мы доходим до турникетов, куратор вместе с генетиком двигаются позади – неужели боятся, что сбегу, а им за это нагорит? Не обращаю внимания.
Прощаюсь со своими учениками, напоминаю им о контрольной работе по русскому языку, которая будет послезавтра, ещё раз отказываюсь от предложения Димы всё-таки дождаться меня и выдыхаю, только когда за последним из моих детей закрывается дверь.
– Удивительно, какие у вас отношения, – негромко говорит мне генетик, имени которого я не запомнила. – Пойдёмте, нам туда, – показывает рукой направление. – У меня сын-подросток… слова ему не скажи, только и делает, что огрызается. Как вы этого добились?
– С учителями отношения иногда выстраиваются по-другому, не так, как с родителями, – пожимаю плечами, идя следом за мужчиной. – Мне сложно что-то сказать на этот счёт. Кто знает, может быть, когда мои дети станут подростками, тоже будут огрызаться на каждое слово.
– Дети? – одна из дверей прямо перед нами распахивается, заставив вздрогнуть.
О, вот как, господин Вишневский, подслушиваем?
– У тебя есть дети? – Алексей смотрит на меня так, словно я в чём-то виновата… лично перед ним.
– А что вас так удивляет, Алексей Викторович? – поворачиваюсь к нему, вставая лицом к лицу. – Жизнь не стоит на месте.
Он, конечно, всё равно всё узнает… но пусть лучше попозже.
Мужчина молчит какое-то время, потом берётся за створку двери.
– Проходи.
– У вас что-то срочное? – не двигаюсь с места. – Я не планировала задерживаться в центре после занятия, у меня другие планы.
Краем глаза замечаю, что генетик уже испарился, и вообще мы в коридоре одни.
– Может быть, ты всё-таки зайдёшь? – язвительное вместе со свирепым взглядом в мою сторону.
Решив, что попрепираться я ещё успею, прохожу в кабинет.
– Садись, – Алексей указывает мне на небольшое офисное кресло напротив стола.
Выгибаю одну бровь, глядя на него и не делая ни малейшей попытки подчиниться.
– Ты на каждую мою просьбу будешь реагировать так? – прищуривается мужчина.
– Вы, кажется, забыли, с какой интонацией люди просят , – пожимаю плечами. – Ваши слова – приказ, а не просьба. Я не ваша подчинённая, соответственно, ваши приказы могу спокойно игнорировать.
– Перестань мне выкать, – морщится Вишневский.
– Ещё один приказ и ещё одно неподчинение, – складываю руки на груди. – Может быть, вы всё-таки скажете, что вам нужно, и мы наконец попрощаемся?
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Алексей.
– Вы меня сюда позвали, – закатываю глаза. – И тратите моё время.
– Не изображай из себя… непонятно что! – взрывается он. – Ты прекрасно поняла мой вопрос! Что ты делаешь здесь, в этом городе?
– Живу, – возвожу глаза к потолку, словно там есть что-то интересное, потом опять смотрю на Алексея, с трудом сдерживая насмешливую улыбку.
Мне доставляет какое-то детское удовольствие наблюдать, как он доходит до белого каления.
Удивительно, кстати, из-за чего?
Раньше ему всегда удавалось «держать лицо». Что теперь изменилось?
– Я хотел спросить, почему здесь? – выговаривает мужчина, явно стараясь говорить сдержанно. – Почему ты живёшь здесь, на севере? Почему не в столице?
– Мне кажется, вас это не касается, – спокойно смотрю на него.
– Алиса, чёрт подери… – рычит, не выдержав. – Ты… исчезла столько лет назад! А теперь я встречаю тебя здесь, и ты делаешь вид, что ничего не произошло?!
– А разве что-то произошло? – невольно сжимаю руки в кулаки, но тут же расслабляю обратно.
Нет смысла заводиться. В нём просто играет оскорблённая мужская гордость. Если бы по-настоящему хотел найти – нашёл. А так… ну, встретил случайно бывшую, которая посмела бросить его первой, вот и решил самоутвердиться. Может, у него этот… незакрытый гештальт!
– Ты сказала, что у тебя есть дети. Ты замужем? – Алексей впивается в меня взглядом.
– К чему все эти вопросы? – спрашиваю устало. – Алексей Викторович, у меня действительно есть дела, и немало. У нас здесь, на севере, осенью и зимой многое подчинено продолжительности светового дня. Я хотела забрать дочерей из детского сада пораньше сегодня, чтобы успеть погулять с ними не в темноте. Поэтому если вам больше нечего мне сказать, я пойду.
– Ты работаешь учителем в школе, – он не спрашивает, утверждает – успел, наверное, уточнить информацию.
– И?.. – смотрю на него.
– У меня есть к тебе другое предложение, – Вишневский делает шаг вперёд, ко мне, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не отступить. – Ты перейдёшь работать сюда, в центр. Моей личной переводчицей.
Глава 12
Серьёзно?!
От такой незамутнённой самоуверенности у меня аж дыхание перехватывает.
И ведь он, кажется, абсолютно уверен, что я соглашусь! Вообще ни тени сомнения!
– Насчёт денег можешь не переживать, – Вишневский небрежно машет рукой. – Полагаю, тройной размер твоей нынешней ставки тебя устроит…
– Нет, – говорю твёрдо.
– Ты, конечно, всегда была хорошим переводчиком, но не слишком ли зарываешься?.. – он прищуривается. – Ну хорошо, четыре твоих зарплаты…
– Вы не поняли, Алексей Викторович, – я неприлично широко улыбаюсь. – Я отказываюсь.
– В каком смысле отказываешься? – он поднимает брови.
– В самом что ни на есть прямом, – пожимаю плечами. – Я отказываюсь от вашего щедрого предложения. Я не перейду в ваш центр и не буду работать на вас ни личным переводчиком, ни просто переводчиком… Если уж на то пошло, я в принципе на вас работать отказываюсь, кем угодно. Полагаю, я достаточно внятно ответила на ваш вопрос? – меня очень напрягает выражение его лица, кажется, пора бежать отсюда. – Тогда хорошего вам дня.
Разворачиваюсь к выходу из кабинета, но дойти туда мне не дают.
– Что значит ты отказываеш-шься?! – я не успеваю оглянуться, как оказываюсь в западне – спиной к стене практически в углу рядом с дверью, и с нависающим надо мной мужчиной.
К счастью – для Вишневского – он ко мне не прикасается. А то даже не знаю б, что сделала в ответ – вполне вероятно, что у него возникли бы серьёзные проблемы с продолжением рода.
Хотя ему ведь это уже не надо…
– У вас сложности с пониманием человеческой речи? – складываю руки на груди, сдерживая дрожь. – Обычно такое простое слово, как «нет», выучивают ещё в раннем детстве.
– Не дерзи мне, золотце… – хрипло цедит Алексей, подцепляя выбившуюся из пучка прядь и при этом слегка задевая пальцами щёку.
Приходится дёрнуть головой, чтобы не дать ему заправить волосы мне за ухо.
– Следите за своими руками и языком, иначе они могут пострадать, – парирую, с трудом удерживая ровную интонацию. – Нас с вами не связывают близкие отношения, чтобы вы имели право разговаривать со мной в таком тоне. Я ещё раз повторяю. Я. Не буду. На вас. Работать, – выделяю каждое слово. – А теперь выпустите меня отсюда.
– Дело в деньгах? Тебе нужно больше? – он прищуривается. – Сколько ты зарабатываешь сейчас, шестьдесят тысяч, восемьдесят? Сколько ты хочешь? Четыреста? Полмиллиона в месяц?
– Мысль, что дело может быть не в деньгах, для вас слишком революционная? – усмехаюсь, надеясь, что усмешка не выглядит слишком уж нервной. – Мне не нужны полмиллиона. Мне и миллион не нужен. Я преподаватель в школе, люблю свою работу и своих детей и не собираюсь никуда уходить. На этом всё.
Глаза в глаза. Мы так близко, что дыхание друг друга можно почувствовать.
Я заставляю себя держаться, не менять выражения лица, не позволяю себе показать всё, что чувствую.
Всю злость, всю боль, всю горечь…
Я сказала ему правду. Мне не нужны его предложения. Не нужны его деньги. И он сам мне тоже не нужен!
Не знаю, что именно видит Вишневский в моих глазах, но мужчина наконец, помедлив, делает шаг назад. Смотрит, как я отлепляюсь от стены, поправляю волосы и иду к двери.
– Мы с тобой не закончили, – несётся мне в спину.
Я оборачиваюсь. И улыбаюсь.
Кажется, это сбивает его с толку.
– Разумеется, вы со мной не закончили, – говорю негромко, глядя на проступающую на лице мужчины растерянность и подозрительность. – Я даже и не сомневалась. Но мой ответ всегда будет отрицательным, господин Вишневский. Найдите себе кого-нибудь… посговорчивее. Со мной вы только зря потратите время.
Выхожу и прикрываю за собой дверь.
Вдох. Выдох.
Конечно, он не оставит меня в покое. Мне известно его упрямство. А я сейчас просто… подёргала тигра за усы. И мне нужно быть готовой к последствиям.
До садика добираюсь на автобусе, бездумно смотрю в окно на пасмурные улицы. Наша встреча выбила меня из колеи сильнее, чем я сама готова себе признаться. Легко быть смелой, язвить и противостоять человеку, который хочет тебя купить… Но как противостоять этому же человеку, когда он узнает, что у него есть дети, и придёт задавать вопросы?
Что мне, вот так же уйти от него со словами, что это не его дело?
– Мамочка! – дочки встречают меня уже в раздевалке группы. – Смотри!
Показывают рисунки. У Веры все цвета радуги на картинке, у Любы значительно более сдержанная палитра.
– Какая красота! – восхищаюсь, присев рядом со своими девочками. – Это… весёлые старты?
– Как ты угадала? – Вера смеётся. – Да, смотри. Это мы с Любой! А это деда Хлеб на турнике!
– А это, наверное, я? – улыбаюсь, показывая на человечка с растрёпанными оранжевыми волосами. – Любаш, а это у тебя кто?
– Это котик, – моя малышка прижимается ко мне, обнимает. – Мам, давай заведём котика?
– Очень похоже получилось, – киваю ей. – Малыш, ты же знаешь, что у нас пока нет возможности…
Люба только расстроенно вздыхает.
Она младше на десять минут, а мне иногда кажется, что наоборот – старше на пару лет. Заводила в этой парочке Вера, а Любаша – голос разума.
– На улице ещё светло, пойдёмте, погуляем немножко? – встаю, помогаю дочкам натянуть курточки.
Они обе выросли за последние несколько месяцев. Кажется, придётся покупать новые зимние комбинезоны. Сложность с близняшками в том, что им всё нужно в двойном экземпляре.
Чуть не фыркаю, вспомнив Вишневского с его попыткой «подкупа» в полмиллиона. Глупо отрицать, что с деньгами у нас бывает сложно. Но я даже думать не хочу, какие «обязанности» от меня потребовали бы за такие деньги.
Кстати… До меня вдруг доходит. А зачем ему персональная переводчица, он что, планирует… задержаться здесь?! И как надолго, интересно?! А главное – зачем?
Не может же быть, что Алексей внезапно решил пожить тут пару-тройку месяцев только потому, что столкнулся со мной?
Столько вопросов – и ни одного ответа.
И всё это благополучно разлетается у меня из головы, стоит нам с дочками выйти из детского сада – потому что я тут же вижу на стоянке чёрный непривычно чистый для нашей местности, почти сверкающий автомобиль.
Глава 13
В первый момент отвлечённо думаю: интересно, ему помощники адрес садика сообщили, или он за моим автобусом ехал? И если второе – нельзя ли случаем притянуть сюда преследование? Вкупе с почти что харрасментом, который Вишневский устроил мне в центре, может получиться нехилый такой скандал…
Сама тут же усмехаюсь своим абсурдным мыслям. Это у меня просто день сегодня нервный…
– Пойдёмте, девочки, – обращаюсь к своим двойняшкам и, держа их за руки, поворачиваюсь к машине спиной – нам идти в другую сторону.
Краем глаза правда успеваю увидеть, как с переднего сиденья рядом с водителем выходит… нет, не Алексей, тот его помощник… как же его звали? Последний раз я видела его тогда же, когда и Вишневского – в аэропорту, рядом со стойкой регистрации. Ах да, Марат!
– Алиса Игоревна, – негромкий голос. – Подождите, пожалуйста!
– Мам, кто это? – Вера оглядывается, вынуждая меня остановиться.
Люба просто молчит, но делает шаг поближе ко мне и смотрит с подозрением – она хуже, чем сестра, реагирует на новых людей.