После развода. Вернуть семью на Новый год

Глава 5

От такого заявления у меня просто кончаются все слова разом. Как будто язык онемел и не слушается. Смотрю на свекровь и свёкра в молчании.

Двое вроде бы неглупых людей. У каждого высшее образование, семья крепкая, сын вот… Всю жизнь работали, да и сейчас тоже, коллеги их уважают, гости дома не переводятся.

Но такая радостная злоба сейчас на лице Натальи Петровны, такое тупое раздражённое равнодушие у Александра Львовича, что именно в этот момент я действительно всем существом осознаю правдивость известной фразы.

Иногда мудрость приходит с возрастом, а иногда возраст приходит один.

– Уходите отсюда, – выговариваю наконец на удивление спокойным голосом. – Уходите, иначе я вызываю полицию.

Перехватываю сына одной рукой, достаю мобильный, который, к счастью, на автомате сунула в карман ещё до того, как открыла дверь. Набираю номер, показываю им экран, держа палец над значком вызова.

– Я не шучу, – качаю головой. – Все звонки записываются с первой же секунды, и я просто заору, что родители мужа убивают меня с новорождёнными детьми. На такой вызов они приедут. Не смогут не приехать. А дальше будете разбираться сами.

Я понимаю, что до рукоприкладства или того, чтобы отбирать у меня мобильный, свёкры не дойдут, всё-таки не те люди. А то не стала бы говорить это всё, а просто позвонила бы сразу. Но не хочу появления полиции. Я кормящая мама. У меня двое крошечных детей. Мне о них надо думать.

– Вот знала я, что ты тварь, – багровая свекровь окидывает меня таким взглядом, как будто таракана увидела. – Сразу всё про тебя поняла. Это Кириллу ты мозги запудрила, задурила голову моему сыну. Ну ничего! Я ему всё расскажу, как ты себя вела!

– Рассказывайте, – пожимаю плечами.

Думать о муже я сейчас в принципе не могу.

И понятия не имею, как он отреагирует на всю эту ситуацию.

Раньше была бы уверена, что мой Кирилл не то что не поверил бы, а просто в ярость пришёл от таких предположений.

Но раньше Кирилл и не бросал меня на выписке из роддома на чужого человека.

Покачиваю успокоившегося у груди сынишку, боковым зрением отслеживаю, что второй малыш тоже перестал ворочаться в кроватке, но смотрю только на двоих «родственников», стоящих напротив.

– Всё ясно, – свекровь выпрямляется, бросает на меня последний взгляд, оборачивается к мужу. – Сашенька, пойдём отсюда! Кириллу я сегодня же позвоню!

– Ты, мать, не горячись, не горячись, – свёкор вдруг качает головой. – Сами поди разберутся…

– Добрый ты, Сашенька, слишком, – женщина хмыкает. – Конечно, разберутся! Когда я сыну глаза открою! Он уж разберётся!

Александр Львович, пожав плечами, выходит из комнаты. Но свекровь всё-таки задерживается ещё на секунду.

Видимо, не весь яд выплеснула!

Глядит на меня, прищурившись, и с торжеством произносит:

– Узнает мой сын, какую змею на груди пригрел с её ублю…

В глазах темнеет, слышу глухой стук – из руки выпал мобильный. Я с трудом осознаю себя в пространстве, а в следующий миг понимаю, что, тяжело дыша, стою прямо перед свекровью.

Которая, в ужасе глядя на меня, держится за щёку.

А у меня горит ладонь.

Я что… я… пощёчину ей дала?!

Господи, что на меня нашло?!

Никогда я бы себе такого не позволила.

Раньше не позволила. Но...

– Не смейте. Говорить. Так. О моих. Детях! – цежу каждое слово чужим голосом.

И, видимо, вид у меня такой, что женщина, сглотнув, пятится назад.

– Сумасшедшая! – шепчет сдавленно.

– Я мать, – говорю тихо и веско. – И не позволю оскорблять моих детей. Вам бы лучше это запомнить.

И она отступает. Испугавшись или… почувствовав что-то, не знаю.

Что-то, что почувствовала и я сама.

Наверное, так ощущает себя выгнувшая спину и вздыбившая шерсть кошка-мама, вставшая нос к носу с бешено лающей собакой, закрывая собой своих котят.

И не каждая собака в такой момент решится напасть.

Потому что кошка будет биться до последнего.

Вот и свекровь ничего больше не говорит. Суетливо выносится из комнаты с неожиданной для пожилой женщины прытью. Я осторожно, но по возможности быстро опускаю спящего малыша в кроватку, молясь, чтобы не проснулся – и мне везёт.

Стремительно выхожу в коридор и успеваю увидеть, как свекровь практически выбегает из квартиры. Александр Львович, видимо, вышел раньше.

Подскакиваю к двери, быстро закрываю её на все замки.

И только тогда прислоняюсь спиной к стене. А потом и сползаю на пол – ноги перестают меня держать.

Не знаю, сколько я сижу так, приходя в себя. Но постепенно сердце прекращает выстукивать бешеный ритм, руки перестают дрожать, и я наконец поднимаюсь.

– Встретила родственничков после выписки… – выговариваю хрипло вслух, качая головой. – Да уж…

Сделав несколько глубоких вздохов, иду в комнату к детям. Забираю упавший мобильный – хорошо хоть, не разбился – иду на кухню, наливаю себе чай. Лезу в холодильник и внезапно обнаруживаю, что он… забит продуктами!

Растерянно смотрю на полки, открываю крышки кастрюль.

Это же… это точно Кирилл приготовил, больше некому. Такое мясо он тушил всегда сам, я обожала этот его рецепт. И суп… лапша. Куриная.

В ящике лежат свежие овощи. Оглядываюсь и вижу, что и на подоконнике, за шторой, в вазе аккуратно сложены фрукты – и никаких цитрусовых, а ведь муж сам обожает апельсины, у нас они дома не переводятся.

Тут же вспоминаю, как мы с ним обсуждали, что у меня первое время после родов наверняка будут ограничения по еде, я же кормящая мама. И Кирилл, смеясь, говорил, что уж справится как-нибудь, чтобы не соблазнять меня запрещёнными продуктами.

На глаза внезапно наворачиваются слёзы.

Что происходит вообще? Как так, ничего не понимаю?

Шмыгнув носом, заставляю себя успокоиться. Разогреваю еду, успеваю даже поесть, прежде чем просыпаются дети.

Но вечеру всё равно чувствую себя выжатой. Время течёт странно, то ускоряясь, то вязко растягиваясь между кормлениями. Успеваю только короткими вспышками думать о Кирилле, и каждая такая вспышка болезненно колет в груди.

Он должен был быть здесь.

Должен был приструнить своих родителей. Взять на руки сыновей.

А он молчит. Не звонит, не пишет. И от этой тишины я злюсь так, что у меня снова начинают трястись руки.

Надеюсь, что муж вернётся вечером или хотя бы ночью, но и этого не происходит. Лежу, как дура, без сна, прислушиваясь к звукам. В результате с утра встаю разбитая – да ещё и малыши просыпались два раза.

День крутится в какой-то бесконечной карусели, я не успеваю понять, когда наступает вечер.

И только в одиннадцатом часу слышу в замке скрежет ключа.

Глава 6

Ноги сами несут меня в коридор, и я вижу осторожно входящего в квартиру Кирилла. Торможу резко, как будто в стену влетела, потому что не знаю… не понимаю, что именно я сейчас увижу.

Муж тихо прикрывает дверь, явно стараясь не щёлкнуть замком. Разворачивается и сталкивается со мной взглядом.

И мне отчего-то становится холодно.

– Привет, – Кирилл говорит первым, но не делает ни шага вперёд.

Между нами повисает пауза.

– Меньше всего мне сейчас хочется быть стервой-женой, – произношу после долгого молчания, не в силах сдержать дрожь в голосе, – но… ты серьёзно?! «Привет»? Это всё, что ты можешь сказать?

– Кир, не начинай, – он качает головой. – У меня были очень поганые дни.

– А я, видимо, тут на курорте отдыхала, – прислоняюсь боком к стене.

– Как ты? – спрашивает муж, но интереса в его голосе ни грамма.

Такое ощущение, что он в эту минуту думает о чём-то другом. Уж точно не о жене с двумя только что родившимися сыновьями.

Или о ком-то…

Но эту мысль я прогоняю сразу.

Не может этого быть.

Абсурд. Чистый беспримесный абсурд!

– Жива, как видишь, – отвечаю ядовито. – Даже удивительно, учитывая визит твоих родителей.

– Они приходили? – и снова этот безучастный голос.

– Да. Приходили. Неужели твоя мать тебе не позвонила? – смотрю на него, всё больше впадая в какое-то состояние нереальности происходящего.

– Может быть, – он пожимает плечами. – Я был недоступен. Что-то случилось?

– За исключением того, что меня обвинили в измене тебе и в том, что детей я родила неизвестно от кого? – говорю резко. – Ничего особенного.

– Что?!

Мои слова всё-таки пробивают его отстранённость.

Кирилл останавливается на мне взглядом, тяжело дышит, я вижу, что он сжимает кулаки, но… практически сразу берёт себя в руки.

– Не обращай внимания, – отворачивается от меня. – Больше они тебя не побеспокоят.

Снимает с себя форменное пальто, вешает его на крючок. Машинально, как привыкла, отмечаю, что он в кителе, значит, совещание у руководства было, но все мысли тут же разлетаются в разные стороны.

– Ты о чём? – сердце мне словно стискивает ледяной кулак, воздуха перестаёт хватать.

– Нам надо поговорить, – муж идёт в сторону кухни. – Пойдём.

– Кир, что происходит? – слепо иду за ним, придерживаясь рукой за стену, колени у меня трясутся. – Ты… господи, да что с тобой! Ты даже про детей не спросил! Не захотел на них посмотреть!

– Сядь, – Кирилл оборачивается ко мне, говорит сухо, безэмоционально.

Сил спорить у меня нет, поэтому просто опускаюсь на стул, а муж встаёт напротив, прислоняется к рабочей поверхности между раковиной и плитой, суёт руки в карманы.

– Пожалуйста, восприми мои слова без истерик, – начинает тихо. – Я не хочу, чтобы между нами остались хоть какие-то недоговорённости. Кира… – делает глубокий вдох и произносит тем же ровным голосом, ни на йоту не поменяв интонацию: – Мы с тобой разводимся.

Смотрю на него, не в состоянии понять, что он сейчас сказал.

Что за дичь?

Это что, сон какой-то?

Кошмар, который мне снится, а я не могу проснуться, потому что слишком устала?

Облизываю пересохшие губы, моргаю, не отводя взгляда от мужа.

– Что ты сказал? – свой голос я слышу словно со стороны.

Как будто кто-то другой говорит… я ведь не могу говорить таким голосом.

Таким… слабым и тонким.

Как такое в принципе возможно, что мужчина спокойно заявляет женщине, только родившей ему сыновей, что он хочет развода?!

– Я сказал, что нам нужно развестись, – голос Кирилла плывёт, то отдаляясь, то приближаясь, и в глазах у меня тоже всё плывёт.

– Нужно… – выговариваю, запинаясь.

– Да. И в связи с этим у меня будет к тебе просьба.

– Просьба?..

Меня, кажется, заклинило… Или мозг не в состоянии справиться с ситуацией.

Разводимся.

Развод.

И у него есть просьба.

Я в параллельном мире, что ли?!

– Не совсем просьба, просто… нам нужно договориться, – продолжает Кирилл. – Я не имею права подавать на развод, пока… ещё год, – странно запинается. – Муж не может, если… в нашей ситуации. Только жена. Ты сама. Поэтому моя просьба – подай на развод и не чини мне препятствий. А я сделаю всё, чтобы обеспечить тебя и… вас.

– Обеспечить? – шепчу сдавленно. – Обеспечить чем, Кирилл?! Твоя единственная обязанность была – обеспечить своим детям отца! У тебя два сына, Кир! Которым нужен папа! Ты понимаешь, что ты… господи, я поверить не могу, что мы всерьёз говорим о таком!

Муж на несколько мгновений закрывает глаза, лицо у него искажается.

А потом открывает и смотрит прямо на меня ледяным взглядом.

– Кира, я с тобой переговоры вести не намерен, – говорит жёстко. – Ты подашь на развод. Согласишься на все условия. Я не собираюсь оставлять вас без гроша. Вы получите крупную сумму сразу, достаточную, чтобы устроиться. Дальше я буду платить алименты. Больше, чем стандартный процент от зарплаты. Но если ты откажешься… – делает паузу, но почти сразу продолжает: – То не получишь ничего.

Смотрю на него в шоке, не узнавая.

– На детей я не претендую, – Кирилл качает головой. – Не собираюсь требовать встреч или ещё чего-то. И вообще я скоро уеду. Уезжаю в другую страну. Жена и дети мне там не нужны, они будут… обузой, – выплёвывает последнее слово и отворачивается.

Каждое слово словно вгоняет мне в сердце ржавый гвоздь. Такое ощущение, что всё внутри порвано на части и кровоточит – медленно, по капле высасывая жизнь.

– Я… не верю тебе, – поднимаюсь с места, покачнувшись, цепляюсь за стол, чтобы не упасть. – Я тебе не верю!

– Придётся, – равнодушно пожимает плечами муж. – У тебя есть два дня. Подавай заявление. Или в квартиру придут и попросят вас освободить помещение.

– Выгонишь жену с двумя детьми на мороз? – меня захлёстывает болью пополам с унижением.

– В твоих силах не доводить ситуацию до этого, – он разворачивается, идёт обратно в коридор.

– Кирилл! – ненавижу себя за то, что в голосе слышны все мои эмоции, но бегу следом, хватаю его за рукав, царапаю пальцы о жёсткий шеврон, муж смотрит на меня. – Правду! – вглядываюсь ему в глаза. – Я хочу правду! Я имею право знать! Почему?! За что ты так с нами?! Ты…

Во рту вдруг становится горько.

А в голове внезапно всплывают мерзкие слова свекрови.

«От хорошей жены муж не будет уходить…»

На работу. Она говорила про работу.

Вот только…

– У тебя есть кто-то? – произношу невозможные, невыносимые слова. – Есть кто-то, к кому ты... уйдёшь после развода?

Глава 7

Муж смотрит на меня молча, и я ничего не могу прочитать на его лице.

Оно просто… как замороженное.

Никаких эмоций.

– Это не имеет никакого значения, – слышу безэмоциональный ответ.

– Это имеет значение для меня! – не сдаюсь под его взглядом.

Я не знаю, для чего сама себе проворачиваю нож в кровоточащей ране. Для чего хочу услышать ответ.

Тебе что, мало боли, Кира?

Он ведь прав. Это не имеет никакого значения. После всех его слов.

Но болезненное желание дойти до конца остаётся. Может быть потому, что от самого дна проще оттолкнуться ногами? Может быть, мне просто нужно сгореть дотла, чтобы потом вылепить из пепла новую Киру? Ту, у которой не будет любимого мужа, за которым она всегда чувствовала себя, как за каменной стеной.

– Это имеет значение, – повторяю хрипло и раздельно. – У тебя кто-то есть? Кто-то, кто… заменит тебе меня и детей?

Кирилл моргает, в глазах мелькает что-то, а потом…

– Да. Да, ты права. Есть.

Ты, кажется, хотела дна?

Вот оно, твоё дно, Кира.

Отталкивайся. Если сможешь не утонуть.

– Как её зовут? – спрашиваю зачем-то, еле шевеля губами.

Глупый вопрос. Зачем тебе? Чтобы у предательства было имя?

– Зовут? – муж после короткой паузы отводит глаза. – Ира. Ирина.

– Я знаю... её?

– Нет.

– Ясно.

Разжимаю пальцы, отпускаю его китель, рука безвольно повисает – всё тело наливается тяжестью. Привалившись к стене, наблюдаю сквозь пелену перед глазами, как Кирилл торопливо сдёргивает с крючка пальто, словно не может больше ни секунды находиться здесь.

– Я жду твоего решения по поводу развода, Кир, – слышу негромкое. – Напиши сообщение.

– Не переживай, – качаю головой, с усилием выпрямляюсь. – Я подам на развод.

Вскидываю голову, расправляю плечи. Ловлю взгляд мужа. Странный взгляд. Непонятный. Но у меня нет сил сейчас пытаться разобраться.

И желания больше нет.

Но слабой и раздавленной он меня не запомнит.

Такого удовольствия я ему не доставлю.

Мне есть ради кого жить. Словно в ответ на мои мысли из комнаты доносится тихое хныканье, и я успеваю увидеть, как Кирилл замирает на секунду, а потом рывком открывает входную дверь.

– Я пришлю адвоката, – раздаётся уже из подъезда. – Прощай.

И створка захлопывается. Разрезает всю мою жизнь на две части. До и после.

* * *

Следующие дни и недели сливаются в бесконечную серую полосу, которую я потом с трудом могу вспомнить. От Кирилла действительно приходит адвокат. Может быть, нужно было бы искать своего – но я совершенно ничего не понимаю в этих вопросах. А пытаться найти кого-то, с учётом, что на мне двое грудничков – нереально, даже через знакомых, которых у меня не так уж и много.

Тем более что мужчина говорит со мной спокойно и уважительно.

– Кира Сергеевна, вы можете жить здесь, в квартире, вместе с детьми до решения суда.

– Какое великодушие… – не могу не вставить тихо, но адвокат не реагирует на мой выпад.

– Дальше – по вашему желанию. Средств вам хватит для приобретения жилья. При необходимости я помогу, проверю, чтобы сделка была полностью законной и на квартире, которую вы выберете, не было никаких обременений.

– Не нужно, – качаю головой. – Не сейчас.

– После развода вам нужно будет освободить жильё… – он смотрит на меня сочувственно, но твёрдо.

– Не переживайте, освобожу, – отрезаю решительно.

Мать Кирилла наверняка будет в восторге. Хотя свёкры действительно ни разу меня не побеспокоили – в этом Кирилл тоже не обманул. Уж не знаю, что и как он сделал… Но не было ни звонков, ни внезапных появлений в квартире – ничего.

И слава богу. Их мне только не хватало для полного счастья.

– Хорошо, – адвокат, помедлив, кивает. – Кирилл Александрович оплатил мои услуги. В будущем вы всегда сможете обратиться ко мне, если возникнут какие-то проблемы.

– Щедрость Кирилла Александровича не знает границ, – выдыхаю устало.

Никаких проблем у меня нет, кроме одной – собственно развода. Но, как ни странно, оказывается, что это очень просто, если между мужем и женой достигнута договорённость. А мировое соглашение, которое мне присылает адвокат, чтобы я с ним ознакомилась, полностью соответствует словам Кирилла.

Большая сумма сразу. Алименты, которые будут перечисляться на отдельный счёт. Все обязательства заверены нотариально. Никаких требований насчёт порядка общения с детьми…

От этого почему-то больнее всего.

Но у меня не хватает душевных сил на то, чтобы пытаться понять происходящее.

Да я и не хочу в этом разбираться.

Кирилл просто исчез из нашей жизни. Испарился, как будто его никогда не существовало. Ни разу не написал, не позвонил, даже на судебном заседании, когда выносилось решение, его не было – только представитель.

И я не хотела знать, что, возможно, он просто проводит время с другой женщиной.

От этого было бы только больнее.

Поэтому, получив на руки все документы, я покупаю билеты на поезд.

Возможно, зря. С крошечными-то детьми… Но у меня нет сил оставаться в этом городе. Здесь нас ничего не держит. К работе я не привязана – моя специальность логопеда-дефектолога позволяет устроиться практически на любом месте, к тому же до беременности я много работала онлайн.

Тем более, что жильё всё равно «нужно освободить». А если переезжать, то какая разница, куда – за пятьдесят километров отсюда или за тысячу.

Вот и выходит так, что спустя несколько месяцев я открываю своим ключом дверь квартиры, оставшейся мне от родителей, в небольшом городке в ста километрах от столицы региона.

Первые дни приходится тяжко. Нужно привести в порядок квартиру, всё отмыть и отчистить, обустроить детскую, купить кучу всего… С другой стороны, я так устаю, что на лишние мысли не хватает ни времени, ни сил.

А когда через два дня вытаскиваю сыновей на улицу в коляске – не успеваю пройти и пару домов, как слышу:

– Кира?! Кир, ты?

Оглядываюсь и, присмотревшись, ахаю.

– Ритка?

– Вот это да, Кирюха! – старая школьная подруга подлетает ко мне, начинает тормошить. – Сто лет не виделись! Ты как? Откуда? Это что, твои? Сразу двое?! Ну ты даёшь!

Невольно улыбаюсь. Рита и в юности была такой, порывистой, смешливой, рот у неё ни на секунду не закрывался.

– Ты чего, отдохнуть что ли приехала? Одна? А как же с двумя-то… – подруга запинается, смотрит на меня.

– Я… в разводе, Рит, – говорю как-то сразу, резко, без подготовки.

В первый раз выговорила это вслух.

Не знаю, как она это воспримет. В провинции по-другому относятся к таким ситуациям, сплетен больше, неодобрения…

– Ясно, – подруга кивает. – Не парься. Я тоже. И тоже «с прицепом», – усмехается, качает головой, смягчая неприятное слово. – Но у меня один, сынок. Восемь месяцев уже. Папаня наш решил, что слишком большая для него ответственность, – морщится брезгливо. – А твой, значит, такой же? Но с двоими-то – это уж вообще совести надо не иметь!

Пожимаю плечами, развивать тему мне сейчас не хочется, и Рита сразу это понимает.

– Ну да хрен с ними, с козлами этими! Ты надолго сюда? – улыбается мне, затем малышам в коляске. – Как зовут-то?

– Артемий и Арсений, – не могу не улыбнуться в ответ, а потом вздыхаю. – Наверное, навсегда.

– Ну и отлично! – Ритка уверенно кивает. – Тогда давай, телефон мой запиши! Я всё там же живу, вон, на соседней улице. Пацаны наши, поди, тоже подружатся! Выше нос, Кирюха! Прорвёмся!

Так оно и выходит. День за днём, неделю за неделей я учусь жить заново. Заставляю себя улыбаться и двигаться вперёд ради сыновей.

А в конце лета, когда мои мальчики уже уверенно ползают и начинают пытаться вставать на ножки, мне на карту начинают приходить странные суммы денег, не имеющие никакого отношения к алиментам, которые – надо отдать должное бывшему мужу – всё это время он выплачивал без задержек.

– Сходи в банк, – советует мне Рита, когда я делюсь с ней.

Мне отчего-то не по себе. Суммы не такие уж большие, но дело не в этом. С чего вдруг и откуда?

Мало ли. Может быть, ошибка какая-то!

– Нет, никакой ошибки, – качает головой сотрудница отделения банка, куда я прибежала перед самым закрытием, попросив подругу присмотреть за детьми полчасика. – Хотя… подождите-ка секунду…

Глава 8

– Ну да, всё верно, – девушка кивает, переводит взгляд на меня. – Это социальные выплаты на двоих детей. Пенсия по потере кормильца.

В глазах у меня на секунду темнеет. Уши закладывает, а потом в них начинает шуметь и появляется противный тоненький писк.

– Что? – слышу свой голос как сквозь вату.

– Вам плохо?! – испуганный голос сотрудницы. – Воды?! Сейчас, я позову старшую, сидите, пожалуйста, не вставайте! Сейчас-сейчас! Мы вызовем скорую!

– Не надо… скорую… – выговариваю с усилием, моргаю несколько раз, старательно фокусируясь на встревоженном лице девушки. – О какой пенсии по потере кормильца вы говорите? У меня… у нас… отец моих детей, он… мы в разводе, но он платит алименты. Их переводят регулярно. Мы с ним не на связи и у меня нет никакой информации, но… Я не подавала никаких заявлений, никаких документов, разве я не должна была…

– Эм-м… – сотрудница растерянно смотрит на меня. – Прошу прощения, я не в курсе таких моментов. Но если всё так, как вы говорите, вполне возможно, это ошибка?