- -
- 100%
- +
Глава1
– Кристин, ты ошалела? С какой это стати тебе не хватает десять тысяч в месяц?! Это вообще-то нормальные алименты!
Раздражённые слова бывшего мужа в трубке заставляют стиснуть зубы покрепче, чтобы не сказать что-то, о чём я потом буду жалеть.
– Арсений, – говорю терпеливо, как умственно отсталому, – десять тысяч в месяц – это примерно триста тридцать рублей в день. Твоей дочери семь лет. Через месяц будет восемь. Она во втором классе. Да у неё сменная обувь в школу дороже стоит!
– А какого чёрта ты покупаешь ей такую дорогую обувь?! – он заводится с пол-оборота. – Нет чтоб подешевле что-то найти! Вы же вечно сидите на этих ваших маркетплейсах! Там вон и за тысячу есть, а то и меньше! И потом, что, ты ей каждый месяц туфли новые берёшь? Не смеши!
– Мне и не смешно, – цежу сквозь зубы, вспоминая, как дочь выпрашивала кроссовки на новый учебный год, чтобы были именно такие же модные, как у кого-то там в соцсети. А в итоге спустя две недели они ей разонравились, и она ходила надувшись, потому что новые я ей, естественно, покупать отказалась. – Ты давно в магазине был? – уточняю, решив не заострять внимание на обуви и одежде, потому что всё равно я покупаю это всё сама. – В курсе, что пачка масла стоит почти триста рублей?
– Давай вот ты не будешь начинать, – высокомерно цедит бывший. – Мы в девяностые на маргарине выросли – и ничего, живы остались. И вообще, ты никогда не умела нормально вести хозяйство! Десять тысяч в месяц на ребёнка вполне достаточно! Просто надо быть экономнее! Вот ты курицу наверняка идёшь и покупаешь в ближайшем супермаркете – а надо брать оптом, тогда выходит дешевле! Крупа и всё остальное – в товарах по акции вообще копейки, а расход небольшой, много ли вы там едите, по паре-тройке пачек овсянки, гречки и риса на месяц хватит! Всему тебя учить надо...
У меня сейчас глаза закатятся к затылку и не выкатятся оттуда.
Сам бы попробовал Настю покормить овсянкой каждый день на завтрак. Да и рис дочь не больно-то любит, кривится и отодвигает тарелку.
Хотя у меня с ней разговор простой: не хочешь есть то, что мама приготовила – значит, не голодная. Но ведь и пользы в пустых кашах и крупе минимум. Я уж молчу, что ребёнку нужны мясо, рыба, овощи и фрукты...
Я, конечно, тоже работаю и зарабатываю. Иначе бы мы давно ноги протянули на этих десяти тысячах, которые Арсений жертвует с барского плеча, да ещё кривится и не забывает попросить чеки на каждый потраченный рубль.
Боится, видно, что я шиковать буду на такую сумасшедшую сумму. В Дубай, наверное, полечу. Где ж ещё-то можно потратить такие невообразимые деньжищи.
Но дело вовсе не в моей работе и заработке. А в принципах!
Арсений ведь так хотел ребёнка! Я тоже хотела – я-то от своей ответственности и не отказываюсь, но мы же оба хотели малыша! И даже если у нас прошла любовь, завяли помидоры – точнее, завяло кое-что другое, зато заколосилось пышным цветом, когда на работе мужа появилась новая секретарша.
Но дочка-то никуда не денется! И она хочет каждый день есть и пить, в том числе картошку фри иногда, а не только постылую овсянку, встречаться с друзьями, красиво одеваться и покупать новые резиночки для волос.
– Короче, Кристин, я маму попрошу – она тебе составит полный список мест, где можно закупаться по дешёвке! – голос бывшего, который всё это время вещал что-то, вырывает меня из размышлений. – И чтоб я не слышал больше от тебя этих требований! Берега не путай! А то я ведь, знаешь ли, могу и эту сумму уменьшить в судебном порядке!
– Мама твоя пусть сама закупается по дешёвке! – не выдержав, рявкаю в трубку. – Что-то она не горит желанием, нет? Настя говорила, что у бабушки в прошлый раз были бутерброды с красной рыбой, а ей разрешили съесть только один.
– Много соли детям вредно! И не смей говорить о маме в таком тоне! Она вообще-то одолжение тебе сделала, когда забрала Настю!
– Первый раз за год. Собственную внучку. Дочь своего сына. На полтора часа после школы! Да ещё за это время успела десять раз мне позвонить с требованием приехать как можно скорее! – меня уже затапливает бешенством.
– Так, я не понял, ты недовольна, что тебе помогают?! Тогда вообще больше ни на что не рассчитывай! – выплёвывает бывший, и я слышу короткие гудки.
С трудом сдерживаю желание запустить мобильный в стену.
Чтоб ему самому вместе с его мамочкой питаться курицей по оптовым ценам!
Ну какой же говнюк! Можно подумать, я с него миллионы требую! Всего-то ведь попросила подумать – подумать всего лишь! – о том, чтобы увеличить сумму выплат хотя бы тысяч на пять-семь. Мне бы их на оплату дополнительных занятий по танцам хватило, куда ходят две лучшие подружки Насти.
– Мам, а я к папе поеду на эти выходные? – на кухню заглядывает дочь.
– Я не знаю, Настюш, – качаю головой, сдерживаясь. – Папа ничего на эту тему не говорил. Сегодня только четверг, ты можешь написать ему и спросить сама. Но ты помнишь, что у вас на следующей неделе контрольные по русскому и математике? Тебе бы подготовиться...
– Вот так всегда! – дочь недовольно надувает губы и, развернувшись, уносится в свою комнату, не успеваю я ничего сказать.
Вздохнув, тру пальцами виски.
Конечно, Настя хочет к отцу. С ним же веселее! Он позволяет ей сидеть в телефоне и планшете, сколько душе угодно, лишь бы она ему не мешала. И напоминать, что она должна сделать домашние задания, бесполезно – в итоге мне приходится сидеть с дочерью весь вечер воскресенья и терпеть её упрёки, что вот папа никогда её не заставляет!
Господи, дай мне сил и терпения... не убить кого-нибудь нахрен!
Мобильный снова вибрирует, и я смотрю на экран в надежде, что это не бывшая свекровь со списком продуктов по акции.
Нет, слава богу. Маринка, моя лучшая подруга.
– Крис, – звонкий голос заставляет уголки губ чуть приподняться, – кончай киснуть! Я нашла того, кто может решить твои проблемы!
Глава2
– Надеюсь, не очередная мамкина корзиночка с сайта знакомств? – закатываю глаза. – Если это не фээсбэшник с татухами на бицепсах и битой, чтобы как следует проучить моего бывшего муженька, то даже не начинай!
– Какая ты сегодня добрая, – фыркает Марина.
– Общение с Арсением всегда настраивает на доброту и любовь к остальному человечеству, – вздыхаю, косясь в экран ноутбука.
Письмо от клиента на почту упало – к счастью, я хотя бы тружусь удалённо. Иначе с трудом представляю себе, как бы успевала отводить и забирать дочь из школы, готовить ей обеды и ужины, да ещё следить за её расписанием и учёбой.
– Не поминай чёрта, – подруга плюёт куда-то в трубку, и я хмыкаю.
– Да поздно уже.
– Так, ладно, про твоего козла, как про мёртвого – лучше ничего не говорить. А я тебе не про мамкиных корзиночек. Не знаю, что там у него с татухами на бицухах... но, в общем, Гранцев вернулся! – многозначительно говорит мне Марина.
– Да ладно?! – говорю, параллельно открывая письмо.
Да, этого с битой вряд ли представишь. У меня в памяти всплывает худой долговязый парень.
– Ага, я с ним случайно встретилась. И прикинь, – подруга выдерживает паузу, – он адвокат! По семейным делам! Один из лучших!
– Это он тебе сказал? – уточняю рассеянно, вчитываясь в заказ.
– Нет, это я сама погуглила, – прямо вижу, как она закатывает глаза. – В общем, я его попросила! Он тебе позвонит!
Этого мне только не хватало!
От неловкости рука дёргается, и окно с почтой сворачивается.
– Марин, я надеюсь, ты не серьёзно сейчас? – уточняю у подруги зловеще.
– Ой, ну чего ты разнервничалась прямо! – тут же начинает тараторить Маринка. – Вы с ним сколько лет не виделись! Встретитесь, поговорите, может, он подскажет тебе по поводу твоего бывшего и алиментов...
Вот последний, с кем бы я хотела советоваться по поводу бывшего мужа и алиментов – это Филипп Гранцев!
– Ой, ну ладно, мне пора, зовут тут, всё, давай!
– Ах ты... – успеваю только сказать в трубку, откуда уже доносятся короткие гудки. – Вот же... коза! – стискиваю челюсти.
Знает ведь, что отношения у меня с Гранцевым всегда были далеки от идеальных. Особенно в старших классах школы. Потом-то он поступил в университет, уехал, ну и я про него ничего не слышала.
– И слава богу! – говорю вслух, гоня от себя мысль, что всё-таки любопытно было бы увидеть, какой он стал...
– Мам, ты меня звала? – на кухню заглядывает Настя.
– Нет, это я по работе, – качаю головой. – Есть будешь?
– А что есть?
– Есть суп, – встаю, заглядываю в холодильник, – рис с куриными котлетами...
– Фу-у, – дочка морщится. – А сладкого что, нет?
– Солнышко, сладкое – это не еда, – говорю мягко. – Помнишь, что тебе сказал стоматолог на последнем приёме? Много сахара твоим зубкам не слишком полезно...
И это ещё слабо сказано. Дело на самом деле не только в сладком, зубы дочке по наследству достались явно от Арсения – у бывшего мужа с ними проблемы были всегда.
Вот и у Настёны в семь лет уже практически на каждом по пломбе... не хочу даже вспоминать, сколько пришлось заплатить в последний визит к врачу, при том, что я таскаю туда дочь каждые полгода по расписанию.
В очередной раз мрачно вспоминаю про чёртовы десять тысяч, которые бывший считает прекрасной суммой. Ну-ну. Сам-то, небось, в самую дорогую клинику ходит – чтобы не дай бог травму никакую психологическую не получить в стоматологическом кресле, он их боится до жути.
– Тогда я ничего не хочу! – заявляет Настя и, обиженно выпятив губу, снова уходит.
Вдалеке хлопает дверь детской, и я, устало вздохнув, опускаюсь обратно на стул.
Это что, кризис восьми лет? Или какой там... у меня иногда такое ощущение, что эти кризисы каждый год – перманентно!
С трудом сосредотачиваюсь на работе, снова открываю письмо от заказчика, вчитываюсь в подробности, последовательно отвечаю на основные вопросы.
Я дизайнер интерьеров – и с очень неплохой репутацией.
Вообще-то, когда-то была художницей. И даже закончила вуз по специальности «художник-аниматор».
Но несколько лет назад разработала дизайн-проект для владельца сети супермаркетов в нашем городе. Не все соглашались с ним работать, зная крутой нрав мужчины – а у меня в тот момент не было выбора, мы с Арсением как раз развелись, и я осталась без мужа и с маленькой дочкой на руках.
Как говорится, отступать было некуда – и я рискнула. И не прогадала.
Семён Петрович остался настолько доволен, что порекомендовал меня нескольким своим знакомым. И дело пошло.
Сейчас у меня регулярно были заказы. Не сказать, что слишком много – всё-таки дизайн интерьера штука не самая востребованная. Но на жизнь хватало.
В очередной раз вздохнув, перепроверяю, на всё ли ответила, отправляю письмо и встаю, чтобы поставить чайник.
И буквально минуту спустя вибрирует мобильный!
– Да, слушаю! – отвечаю сразу же, подумав, что это заказчик – я написала в конце, что, если остались какие-то вопросы, со мной можно связаться по телефону.
– Привет, Крис, – глубокий, чуть хрипловатый голос заставляет вздрогнуть, и я резко плюхаюсь на стул, чуть не промахнувшись мимо сиденья.
Глава3
В кафе, где мы с Филиппом договариваемся встретиться – точнее, мужчина просто ставит перед фактом, что будет ждать меня там на следующий день утром – я прибегаю, чуть было не опоздав.
Настёна с утра устроила скандал – Арсений сказал ей, что в эти выходные забрать её не сможет, а виновата в этом у дочки почему-то оказалась я. В итоге мне пришлось пережить истерику и отказ идти в школу.
В школу Настя, разумеется, всё-таки пошла. Но надувшись на меня и на весь белый свет.
А я, проклиная всё на свете, рванула по нужному адресу.
Влетаю в кафе, почти спотыкаясь о порог, и с запозданием думаю, что, наверное, стоило хотя бы накрасить ресницы. Волосы торчат в разные стороны, дыхание сбивается, куртка не застёгнута... Эффектное появление, чего уж там.
Судорожно оглядываюсь по сторонам, не видя знакомой долговязой фигуры.
И торможу, увидев, как поднимается из-за столика в углу мужчина.
Да ладно. Серьёзно?!
Никаких очков, никаких длинных волос и худобы – наоборот, плечи широкие, руки такие, как будто он не в суде, а в спортзале каждый день по расписанию. Тёмная толстовка, простые джинсы и часы, которые явно стоят больше, чем мой холодильник.
И это – адвокат?!
Точнее, и это – Филька Гранцев?!
Да его язык так назвать не повернётся... Это не Филька, это Филипп Яковлевич... такое у него вроде отчество. Ну, в крайнем случае – Фил. И точно по разрешению от самого мужчины.
– Давно не виделись, Гордеева! – усмехается, когда я подхожу. Голос ниже, чем я помню. Хрипловатый, уверенный. – Опоздала всего-то на семь минут, рекорд.
– Пробки, – бурчу, стаскивая куртку. – И ребёнок. И бывший. Одним словом – жизнь.
– Ну, тогда прощена. Садись, – он кивает на свободный стул.
Я опускаюсь напротив, чувствуя себя как-то... неуверенно.
Он смотрит на меня прямо, спокойно, словно сканирует взглядом. И это раздражает.
– Ты вообще... – начинаю, разглядывая его. – ...не похож на себя.
– Взаимно, – ухмыляется мужчина. – В школе ты вроде была повеселее.
– А ты вроде не был качком.
– Ну, каждому своё, – спокойно отвечает он, чуть пожимая плечами. – Кто-то развивается, кто-то воспитывает бывших мужей.
Я фыркаю.
– Это называется «развод».
– Ну да, я в курсе, – Филипп откидывается на спинку стула, прищуривается. – Марина сказала, у тебя с алиментами беда?
– Беда – мягко сказано, – я открываю меню, делая вид, что меня интересует кофе, а не его лицо. – Мой бывший решил, что десять тысяч в месяц – это роскошное содержание для ребёнка.
– Классика, – кивает Гранцев. – Фиксированная сумма?
– Да. Через суд два года назад.
– Тогда можно пересмотреть.
Я поднимаю глаза.
– И как ты это себе представляешь? Он официально получает тридцать тысяч.
– Это он тебе сказал?
– Конечно.
– Тогда у меня для тебя новость, – мужчина усмехается. – Полстраны живёт с окладом в тридцать тысяч по бумагам, а по факту ездит на «Тойотах» и отдыхает на Бали.
– И что, суд это увидит? – спрашиваю скептически.
– Если подойти с умом – да. Есть соответствующая статья: можно требовать увеличения алиментов, если изменилось материальное положение. Твоё – тоже аргумент. Рост расходов на ребёнка, кружки, одежда, цены. Главное – доказать, что прежней суммы объективно не хватает.
– Ну да, принесу чеки из «Пятёрочки» и скажу: вот, ваша честь, масло подорожало! – я закатываю глаза. – Смешно же.
– Не смешно, если правильно оформить, – парирует Филипп. – Важно предоставить суду конкретные подтверждённые цифры. Расходы на питание, школу, одежду, лекарства. Если приложишь всё – можно выиграть.
Я молча отпиваю кофе, который приносит мне официант. Вкусно.
Чёрт, почему мне стыдно, что Гранцев видит меня именно такой? Это же не имеет никакого значения!
И потом, у нас с Арсением всё-таки договорённость. И может он всё-таки сам сподобится чуть повысить сумму?
Думаю и сама не верю.
– Крис, – Филипп чуть подаётся вперёд. – Ты чего упрямишься? Это не про тебя. Это же про твоего ребёнка. Кто у тебя, мальчик, девочка?
– Девочка, – отвечаю машинально и тут же ощетиниваюсь. – Вот только не начинай! Дело в том, что... я не хочу снова ввязываться во всю эту грязь. Суды, допросы, его мать с её визгами... нет, спасибо. Честное слово, мне кажется, что проще самой заработать.
– А он пусть живёт спокойно, да? – спокойно уточняет Филипп.
– Он всё равно не изменится, – говорю устало.
– Ну да, зато ты потом будешь жалеть, что сдалась.
Я вскидываю брови.
– Ты, как всегда, знаешь всё лучше всех?
– Не всё, – улыбается краем губ. – Но конкретно в этом – да. Это моя работа.
– О, точно. Забыла, ты теперь у нас герой судебных хроник, – хмыкаю ядовито. – Только не надо меня спасать, ладно?
– Даже не думал. Просто предложил помощь
Мужчина качает головой, потом достаёт из кармана визитку и кладёт передо мной.
– Слушай, Гордеева. По старой дружбе. Если всё-таки передумаешь – позвони.
– Спасибо, конечно, – я забираю карточку, не глядя. – Но не уверена, что мне это нужно.
– Это тебе решать, – спокойно отвечает он и поднимается. – Кстати, кофе уже оплачен. И круассан с курицей съешь, я тебе сам заказал.
Растерянно смотрю на него, а Гранцев вдруг усмехается, подмигнув.
– Не все мужики – гондоны, Крис. Давай, счастливо!
Машинально киваю и провожаю его взглядом.
Всё такой же язвительный засранец... но не гондон. Да, совершенно точно.
* * *
День икс. Точнее, день алиментов.
Тот самый, когда на карту должно прилететь жалкие десять тысяч от человека, который когда-то клялся, что «никогда не бросит семью».
Я автоматически проверяю телефон за завтраком, потом днём, потом вечером.
Пусто.
Тишина. Никаких уведомлений, ни смс – ничего.
Убираю со стола, замечаю чашку с кофе, который варила себе ещё утром. На автомате делаю глоток холодного напитка, морщусь, выливаю в раковину. Снова беру мобильный.
– Ну конечно, – шепчу в экран. – Король стабильности, мать его так.
Заодно вспоминаю, что сегодня ещё и один заказчик слился, сославшись на перенос сроков и проблемы с бюджетом.
А у меня квартплата и очередной визит к стоматологу.
Открываю мессенджер, нахожу диалог с бывшим и набираю короткое: «Ты забыл про алименты?»
Отправляю.
И уже через минуту всплывает ответ:
«Ничего я не забыл. Я же предупреждал, что этих выплат больше не будет. Живи как хочешь.»
Я моргаю, перечитываю и чувствую, как кровь приливает к щекам. Пальцы дрожат, пока печатаю ответ.
«В смысле «не будет»? Это вообще-то решение суда, Арсений. Обязанность, а не благотворительность!»
Ответ прилетает почти сразу, как будто он сидел и ждал, когда я взорвусь.
«Я подал заявление в суд. Уволился. Денег нет. Пусть пересматривают сумму. Всё по закону, Кристин. Так что не ной.»
Меня будто кипятком шпарит.
– Ах ты... – слова срываются на шёпот, потом переходят в ругательство, которое заставило бы покраснеть даже водителя маршрутки.
Телефон я всё-таки не швыряю, хотя очень хочется.
И как раз в этот момент – как будто вселенная ждала подходящего момента, чтобы меня добить – из коридора доносится:
– Ма-ам! А папа сказал, что ты виновата, что он меня не берёт!
Глава4
Я резко оборачиваюсь.
Настя стоит в дверях, руки в боки, глаза – в точности как у Арсения, когда он что-то доказывает.
– Что он тебе сказал? – стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит.
– Что ты злая, и что ты не хочешь, чтобы я к нему ездила! – дочь насуплена, брови сведены.
– Настя, это неправда, – встаю, подхожу ближе, но она отступает.
– Правда! – кричит дочка. – Он сказал, что ты всё время на него орёшь и из-за тебя у него теперь проблемы!
Я чувствую, как внутри что-то обрывается.
– Настя, милая, я никогда не говорила, что ты не можешь...
– Всё! Я не хочу с тобой говорить! – она убегает в комнату и так хлопает дверью, что с полки шкафа рядом падает кружка с кисточками.
Минут десять я просто стою посреди коридора, не в силах пошевелиться.
Холодильник гудит, чайник щёлкает, и всё кажется каким-то ненастоящим.
Глаза щиплет, но я упорно моргаю, не давая слезам пролиться.
– Отлично, – шепчу в пустоту. – Просто замечательно... Жизнь удалась.
На негнущихся ногах иду обратно на кухню, опускаюсь на стул. Перед глазами всё плывёт, бездумно вожу взглядом и вдруг цепляюсь на белый прямоугольник, который я на автомате кинула в широкую вазочку со всякой мелочью, которая стоит тут же на полке.
Визитка. Машинально запускаю руку, вытаскиваю плотный гладкий картон.
Филипп Гранцев. Адвокат.
Телефон. Электронная почта.
И его аккуратный почерк на обратной стороне:
«Если передумаешь – звони».
Я сижу, глядя на визитку, словно она в чём-то виновата.
А потом почему-то усмехаюсь.
– Ну что ж, Гранцев... – шепчу бессильно. – Похоже, я передумала.
И тянусь за телефоном.
* * *
Настоящий суд совершенно не похож на то, что показывают в кино.
Никаких криков «возражаю!», никакой драмы. Просто очередь из таких же уставших замотанных людей. Разве что атмосфера... тяжёлая, давящая. Словно сами стены здесь пропитаны болью и злостью.
– Дыши, – говорит Филипп негромко, стоя рядом со мной. – Всё нормально. Главное – никаких эмоций.
– Я вообще не дышу, – бурчу, сжимая в руках папку с документами. – Как можно быть спокойной, если этот гад подал в суд, чтобы уменьшить алименты?!
– Можно, – невозмутимо отвечает он. – Ты сможешь быть спокойной. Судьи предпочитают тех, кто спокоен, вежлив и высказывается только по делу.
Я закатываю глаза.
– А можно мне в судью женщину с ребёнком? Чтобы сразу всё поняла?
– Можно, – улыбается Филипп, – но даже тогда не надейся на эмоции. Тут работает только закон.
– Ага. Закон, который на моей стороне, но всё равно я должна доказывать, что ребёнок хочет есть три раза в день, – горький сарказм вылезает на язык самостоятельно.
– Крис, – он чуть наклоняется ко мне, говорит ещё тише, почти шёпотом, – просто отвечай на вопросы. Коротко, спокойно. Не спорь, не перебивай. Всё остальное я сделаю.
Я киваю, хотя внутри всё клокочет.
В зале заседаний холодно, кондиционер шумит, а сердце бьётся где-то в горле. Судья – женщина лет пятидесяти, строгая, с идеально собранными волосами.
Я немного рассеянно думаю: вот точно у неё всё по плану, всё под контролем. Наверное, у неё даже ребёнок сам делает домашку и вытирает за собой стол.
– Итак, – начинает судья, просматривая бумаги. – У нас заявление ответчика об изменении размера алиментов. Истец присутствует?
– Да, Ваша честь, – Филипп подаёт голос спокойно и уверенно. – Представляю интересы Гордеевой Кристины Викторовны.
– Хорошо. Стороны предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний? – строго уточняет судья.
– Да, Ваша честь, – хором отвечаем мы с Арсением.
Бывший сидит напротив – самодовольный, чисто выбритый, в свежей рубашке.
Как будто не он неделю назад орал в мессенджере, что я охренела и выдумываю предлоги, лишь бы стрясти с него побольше.
Судья зачитывает его заявление: временно уволился, просит пересмотреть размер алиментов.
– Кристина Викторовна, – поднимает на меня взгляд судья. – Что можете пояснить?
Я почти открываю рот, но Филипп легонько касается моего локтя – мол, подожди.
– Ваша честь, – спокойно говорит он, – мой доверитель считает, что заявление ответчика необоснованно. Уменьшение алиментов возможно, только если есть документально подтверждённые доказательства, что материальное положение изменилось. На данный момент представленные документы не содержат сведений о реальном уровне доходов. Кроме того, у нас имеются сведения о том, что заявитель продолжает вести предпринимательскую деятельность неофициально.
Судья слегка приподнимает бровь.
– Подтверждения есть?
– Мы направили запрос в налоговую, ждём ответ, – кивает Филипп. – Также прилагаем скриншоты из открытых источников – объявления о продаже автозапчастей, опубликованные на сайте, где указан номер ответчика.
Арсений тут же подаётся вперёд:
– Это ерунда! Я просто помогаю друзьям, никаких продаж я не веду!
– Тогда, Ваша честь, – мягко, почти лениво произносит Филипп, – прошу приобщить к делу данные, подтверждающие активную коммерческую деятельность ответчика.
Судья кивает секретарю.
Краем глаза смотрю на Гранцева. Ни тени волнения. А у меня такое ощущение, что я сейчас лопну.
– Гордеева, вы работаете? – спрашивает судья.
– Да, – киваю, сдерживая дрожь в голосе. – Дизайнер интерьеров, частная практика.
– Доход стабильный?
– Средний. Иногда больше, иногда меньше. Но на ребёнка уходит значительно больше, чем те десять тысяч, которые перечисляет ответчик.
– А куда именно расходуются средства? – уточняет судья.
– Школа, питание, одежда, медицинские услуги, кружки, – я выдыхаю, воздуха не хватает. – Есть в
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.