Жаркое лето Хазара

Конечно, даже родным людям непросто общаться с человеком, у которого ранена душа, трудно подбирать слова, потому что не желаешь ненароком причинить ему еще большую боль. Младший брат Хасара, который так же сильно, как и мать, переживал за него и сочувствовал ему, старался не касаться больной темы и вел себя как обычно.

Однако Хасар, несмотря на заботу и старания матери и брата, чувствовал себя здесь неуютно, ночи не спал, тоскуя по прошлой жизни, по детям своим и внукам, которые все время стояли перед его глазами.

А с другой стороны, не давало покоя его положение безработного. И потому казалось, что его жизнь не становится лучше, напротив, она день ото дня ухудшается. И лишь возле моря душа его немного успокаивалась. Наблюдая за порхающими чайками, за движущимися судами, он безмолвно разговаривал с морем.

В такие минуты он, хоть и ненадолго, но верил, что находится не в чужом месте, а у себя дома, среди членов своей семьи.

… Дома вся семья в сборе. Невестка снует по дому и, как обычно, заставляет расстеленный на полу сачак всевозможными блюдами. Как всегда в такие минуты, Хасар с тещей и внуками, полулежа, смотрит телевизор. Внуки подходят то к прабабушке, то к деду, о чем-то спрашивают, что-то просят, радостно щебечут, обращаясь к матери, которая носит еду, мешают ей, а она иногда покрикивает на них, словом, все происходит так, как всегда.

– А ну-ка, несите тарелку Сердарджана к бабушке, он будет возле бабушки кушать, – любовно произносит прабабушка, вставая на защиту малыша. Дуньи нет, но ее голос доносится из кухни. Она там распоряжается, раскладывает еду, хозяйничает. Позже всех приходит Арслан. Семья рассаживается вокруг сачака.

Теперь Хасар только во сне видел такие картинки из прошлой семейной жизни, о которой так тосковал.

Очнувшись от грустных мыслей о разлуке с домом и семьей, он чувствовал себя униженным игроком, которого обвинили в плохой игре и вывели за пределы поля.

Зная, что избавиться от гнетущих мыслей можно только занявшись каким-то серьезным делом, Хасар, недолго думая, занялся поисками работы. Найти работу было делом непростым, он знал это, но, следуя русской поговорке «дома и стены помогают», верил, что уж в родном-то городе ему будет нетрудно найти работу.

Пару дней назад он начал поиски работы с центральной городской больницы. Ему сказали, что главврач больницы уехала в Ашхабад на совещание, но через пару дней вернется. Там он встретил нескольких знакомых врачей, переговорил с ними, разведал обстановку. Он выяснил, что главврачом больницы пару лет назад назначили женщину. В этой больнице Хасара хорошо знали и раньше. Прежде главным врачом больницы был старый еврей Яков Лазаревич Аким – человек, пользовавшийся большим уважением горожан. Он попал сюда в годы войны, привез раненых бойцов, да так и остался здесь.

Хасар знал это имя с детства, но близко познакомился с врачом будучи студентом медицинского института, когда из Ленинграда приехал домой на летние каникулы. Хоть и недолго, но находился рядом с этим опытным врачом с острым подбородком, учился у него лечить больных, ухаживал за больными и зарабатывал немного денег на обратную дорогу. Хасар тогда пришелся по душе этому корифею медицины.

Пока Хасар учился в Ленинграде, Яков Лазаревич возлагал на него большие надежды, считал, что он должен учиться у опытных врачей и стать нужным людям хорошим специалистом, видел в Хасаре своего преемника.

Каждый раз при встрече старый врач расспрашивал Хасара о Ленинграде, говорил, как тоскует по родным местам, вспоминал счастливые годы учебы в том же вузе, где теперь посчастливилось учиться Хасару, и с некоторой завистью расспрашивал его о своей альма-матер.

Он намеревался после окончания учебы взять Хасара на работу и передать ему свой опыт и знания. Ему хотелось доверить свое место одному из местных парней вроде Хасара – уверенных в себе, способных набираться опыта и знаний – и стать хорошим врачом.

Но мечтам старого врача не суждено было сбыться, потому что судьба распорядилась иначе, и Хасар оказался совсем в другом месте. Со своим наставником Хасар встречался только во время отпусков, когда приезжал домой повидаться с родными.

Вот уже семь-восемь лет минуло, как старый Яков Лазаревич покинул этот свет. С тех пор в этой больнице главврачи менялись, как перчатки. В прошлый приезд Хасар узнал, что клинику вот уже немногим более года возглавляет женщина, прежде работавшая в одной из городских больниц.

Сегодня Хасар собирался пойти к этой женщине, чтобы решить вопрос с трудоустройством. Через знакомых выяснил, что там есть вакансии, поэтому был уверен, что его примут на работу.

Вчера вечером за ужином он сообщил о своем намерении с завтрашнего дня выйти на работу, но его младший брат, словно не веря, что его могут взять на работу без протекции, предложил:

– Ага, в хякимлике есть знакомые ребята, занимающие ответственные посты, давай с кем-нибудь из них предварительно созвонимся. И потом, сейчас, когда так мало стало рабочих мест, устроиться на работу не так-то просто. – Ему хотелось помочь своему старшему брату.

Но Хасар не желал, чтобы его брат ради него кому-то звонил и просил за него.

– Разве я на руководящую должность буду проситься?– недовольно высказался он.

Хасар не торопясь одевался, когда мать увидела, что он собирается на работу, Вспомнив его вчерашний разговор с братом, озаботилась:

– Как дела, сынок?

– Хорошо.

– Ты что ж, даже не подождешь, пока Ходжа позвонит своему другу из хякимлика?

– Мне кажется, в этом нет необходимости. И потом я, нене, иду туда не за большой должностью, меня вполне устроит место рядового врача,– ему хотелось убедить мать в том, что звонить и устраивать ему протекцию нет никакой необходимости.

– Может, ты и прав,– нехотя согласилась мать.

Выйдя из дома, Хасар увидел, как солнце, похожее на нарядную молодую невестку-гелин, красиво поднимаясь над горой, разглядывает лежащий внизу город.

Он вспомнил, что его машина стоит в гараже. Но расстояние до больницы было небольшим, поэтому он решил пойти пешком, по пути обозревая город.

Сейчас улицы, обычно полные спешащего на работу народа, опустели.

Дующий с моря ветер был несильным, но неприятным, своим холодным дыханием он лизал лицо и руки, вызывал в теле дрожь.

Дойдя до стоящей в конце их улицы четырехэтажной гостиницы, повернул за угол и, не доходя до вокзала, повернул на север и спокойно пошел дальше. Проходя мимо гостиницы, он почувствовал доносящийся оттуда знакомый приятный запах кофе.

Хасар подумал, что неплохо бы утром перед работой выпить чашечку кофе, тем не менее, ему не захотелось сворачивать с пути и задерживаться.

Когда идешь в такое прохладное время, хорошо думается, кажется, что ты присоединяешься к этим пришедшим в голову мыслям и шагаешь вместе с ними.

Хасар с удовлетворением думал о том, что очень скоро приступит к работе, что сейчас работа станет для него спасением, потому что он будет чувствовать себя защищенным.

Неисповедимы пути Господни, а в жизни всякое бывает, дороги жизни и к хорошему выводят, но, бывает, и до плохого доводят, с неудачами сталкивают. Вот уж точно сказано: «Много ходящие ноги могут и на дерьмо наступить»!

Предаваясь мыслям и пройдя еще немного, Хасар поверил, что жизнь снова повернётся в сторону добра.

По собственному опыту он знал, что у любого руководителя с утра бывает много дел, связанных с приказами, подписями документов, встречами с деловыми партнерами, поэтому шел неспешным шагом, чтобы прийти на место именно тогда, когда руководитель освободится от суеты срочных дел.

Верил, что если будет идти вот таким медленным шагом, к месту придет как раз вовремя.

Войдя в кабинет главврача больницы, Хасар увидел сидящую за т-образным столом красивую женщину лет сорока – сорока пяти. Ее блестящие волосы были аккуратно собраны в пучок, в сверкающем белизной халате, надетом поверх нарядного платья, с искрящимся взором она была похожа на охапку красивых красных роз.

Увидев Хасара, сначала женщина вознамерилась встретить его сдержанно, как подобает начальству, не показать виду, но почему-то вдруг стала гладить лицо, шею, да так разволновалась, что потеряла дар речи. Она явно о чем-то думала, потому что пристально посмотрела на Хасара и занервничала еще больше.

Хасар заметил, что женщина, улыбнувшаяся при его появлении, вдруг прикусила левый угол нижней губы и спрятала его между зубами, словно желая взять свою улыбку обратно, стала серьезной. Когда она заговорила, в тоне женщины зазвучал непонятный упрек, замешанный на торжестве, как это бывает у всадников, чей конь опередил противника. Хасар никак не мог понять причины такой перемены, произошедшей в женщине на его глазах, ведь он впервые видел ее. Ему стало как-то не по себе.

Женщина, вовремя взяв себя в руки, вопросительно посмотрела на Хасара:

– Хасар-мугаллым, какими судьбами вы здесь?И только теперь Хасар догадался, что перед ним сидит одна из его бывших студенток.

– Да вот, судьба забросила меня сюда, так уж случилось…

– Хасар Мамметханович, похоже, вы не узнали меня?– едва заметно усмехнувшись, произнесла женщина, обращаясь к своему визави.

– Мне ваше лицо показалось знакомым.

– Конечно, ведь я одна из ваших многочисленных студенток,– говоря это, главврач, похоже, вспомнила свои студенческие годы, почему-то покраснела и снова разволновалась.

– Да, и такой период в моей жизни был,–Хасар вспомнил, что в ту пору, заочно учась в аспирантуре, пару лет преподавал в медицинском институте в Ашхабаде. Понял, что и эта женщина была его тогдашней подопечной.

Вчера, вернувшись из Ашхабада, Тоты по пути домой заехала на работу, чтобы узнать, как идут дела. Ей сообщили, что заходил Хасар. Она тогда ушам своим не поверила, потому что знала понаслышке, что Хасар работал за границей и был на хорошем счету. Она была одной из тех женщин, кто, хоть и заочно, завидовал счастью Дуньи. Тоты считала себя силками на земле, в то время как Хасар был недосягаемым журавлем на небе. И вот сейчас ей стало ясно, что она так и не смогла забыть Хасара. При упоминании его имени перед ее мысленным взором тотчас же ожил статный смуглый кареглазый мужчина, читавший лекцию в актовом зале института. Это был Хасар.

Воспоминания, связанные с Хасаром, лишили ее покоя на всю ночь. Лежа с открытыми глазами, она успела вернуться в студенческую пору и мысленно сдавала экзамен Хасару, ревнуя его к девчонкам, которые жадно разглядывали его. Она успела снова влюбиться в него и гордилась им как своим земляком…

В те дни она призналась своим подругам по комнате в общежитии: «Девчонки, я, кажется, влюбилась в нашего преподавателя Хасара Мамметханова, места себе не нахожу, если не вижу его хотя бы один день. Знаю, у него есть симпатичная жена, и ребенок есть, а я все равно симпатизирую ему… Если бы только он позвал меня! Я бы последовала за ним без оглядки, как Джамиля за своим Данияром, я бы через все переступила. Но в жизни такое счастье выпадает редко, оно бывает только в книгах…» – жаловалась она.

В выходные дни, когда Хасара не было в институте, она не знала, куда себя деть. «Неужели я не встречу его?»– с этими мыслями она по нескольку раз на дню ходила на Текинский рынок якобы за продуктами, а сама бродила вокруг его дома, расположенного неподалеку.

Подруги, видя, как она страдает от неразделенной любви, советовали ей:

– Послушай, если тебе так хочется любви, заведи себе какого-нибудь парня, разве мало парней, восхищенных твоей красотой, ради тебя готовых на все? Что, свет клином на Хасар-мугаллыме сошелся? Видишь же, что он не обращает на тебя никакого внимания, и не обратит, не надейся. Этот человек никого, кроме своей жены, не видит вокруг себя, ему никто не нужен, они любят друг друга и живут очень дружно. Так что не мучай себя понапрасну. – Они говорили так, зная, что от неразделенной любви люди иногда сходят с ума.

Но она упорно стояла на своем:

– Знаю, что женат, ну и пусть. Все равно никто и никогда не будет любить его так, как люблю его я. Я только о нем и думаю, он Огурджалинский, из племени дуеджи. Если бы женился на мне, я бы так ухаживала за ним, да еще нарожала бы ему чудесных дуеджиков, он бы от счастья на седьмом небе был и песни распевал. – Тоты призналась подругам, что не сможет отречься от своей любви.

А Хасар обращал на нее внимания не больше, чем на других студенток, кивком головы отвечал на приветствие, если же задавался вопрос, отвечал на него как преподаватель.

Как-то раз, приехав домой на каникулы, Тоты прослышала о том, что один из ее двоюродных братьев учился вместе с Хасаром в школе и был дружен с ним. Вернувшись на занятия после каникул, она передала Хасару привет от своего двоюродного брата в надежде на то, что он обратит на нее внимание, и у них начнутся более тесные отношения. Но и из этого ничего не вышло, дальше привета дело не пошло.

Вспомнив какой-то эпизод из школьной жизни, Хасар радостно улыбнулся, горячо принял привет от своего одноклассника и попросил Тоты при случае и ему от него передать привет.

И снова надежды Тоты на Хасара не оправдались. Но она и не думала отступать.

Как-то раз, узнав о дате рождения Хасара, Тоты купила на рынке букет цветов и решила, во что бы то ни стало вручить его своему любимому преподавателю и поздравить с днем его рождения. Ей казалось, что, вручив букет, она намекнет Хасару, что и сама готова стать букетом и оказаться в его руках, и он обратит на нее внимание. Каждый день она стояла на его пути, если же шел дождь, пряталась под деревом, выжидая, когда пройдет Хасар.

Хасар жил неподалеку от места работы, а потому никогда не садился в общественный транспорт и шел на работу пешком.

Как и всегда, когда она вспоминала о Хасаре, Тоты и в этот раз снова вспомнила тот эпизод из своей студенческой жизни…

Как только Хасар оказался поблизости, она вышла из своего укрытия и пошла ему навстречу:

– Мугаллым, поздравляю вас с днем рождения! – с этими словами она протянула ему букет цветов. Она помнит, как растерялся от неожиданности преподаватель. Он сказал ей тогда:

– Тоты, вы ведь студентка, могли бы и не покупать такие дорогие цветы, а просто при встрече на словах поздравить меня с днем рождения. Мне бы и этого было достаточно,– он виновато улыбнулся, и вид у него был такой, словно он собирался вернуть букет обратно. Тоты до сих пор помнит, как пристально посмотрел он на нее тогда.

В любом случае, и этот эпизод ничего не изменил в их отношениях. Зато в душе юной девушки любовная страсть разгоралась с большей силой, она металась и не находила себе места. В тот год, приехав домой на каникулы, Тоты решила встретиться с Хасаром здесь, памятуя о том, что в это время он всегда вместе с семьей приезжает на отдых в приморский город. Ей только надо было придумать какой-то повод для встречи.

В ожидании Хасара Тоты то и дело наведывалась в дом его матери и брата.

Она очень расстроилась, узнав, что на каникулы приедут только жена и дети, а сам Хасар приехать не сможет. Что-то помешало ему поехать в отпуск. Тоты подумала, что его не отпустили с работы, но потом выяснилось, что Хасара призвали на военную службу. И снова судьба распорядилась по-своему…

Начало нового учебного года ознаменовалось для Тоты неожиданным известием. Она узнала, что Хасар в качестве военврача служит где-то в России, что его жена и сынишка недавно уехали к нему.

Только теперь Тоты наконец-то поверила в то, что мечтам ее не суждено сбыться, что все ее старания были напрасными. Лишь одного она не могла понять: отчего судьба так жестоко обошлась с нею, толкнув ее в костер безнадежной любви?!

С тех студенческих лет Тоты практически не встречала Хасара, лишь лет десять-двенадцать назад мельком видела его на одной свадьбе в Красноводске. Он тогда на побывку домой приезжал. Рядом с Хасаром была Дунья, на голову ее была накинут легкий платок, как подобает невестке, находящейся в доме свекрови.

Она тогда с завистью и женской ревностью отметила про себя, что высокая и стройная Дунья под стать своему видному мужу, которому так шла военная форма. Очень она ему подходила!

Тоты хотела подойти к ним, поздороваться и напомнить о себе, но все никак не представлялось удобного случая, он все время находился в окружении людей. Случай встретиться с Хасаром не представился ей и после.

И вот теперь новый поворот судьбы! Человек, которого так страстно любила Тоты в юности и искала с ним встреч, человек, сам того неведая не ответивший ей тогда взаимностью, растоптавший и унизивший ее чистые девичьи чувства, теперь сидит перед ней и просит взять его на работу!

О том, что Хасар оставил жену и ушел из дома, взяв с собой только личные вещи, ей рассказали вчера, когда она, вернувшись из Ашхабада, по пути заехала на работу, сообщив, что Хасар приходил проситься на работу.

Узнав обо всем случившемся с Хасаром, она вдруг поняла, что все еще думает о нем, хотя и очень много лет прошло, что она по-прежнему не может смотреть на него как на обычного человека. Поняла она и то, что узелок обид, завязавшийся в далекой юности, все еще остается не распутанным и таится где-то в закоулках ее души.

Вторичное появление Хасара в судьбе Тоты содрало присохшую корку с ее застарелой раны.

Однако теперешнее поведение Хасара говорило о том, что он даже не догадывался о страстной любви Тоты к нему. Вел себя как обычно, спокойно и с достоинством. Он был удивлен поведением Тоты: она вроде бы и обрадовалась встрече с ним, но потом ее настроение резко изменилось, и он никак не мог понять причины такой перемены.

После знакомства они какое-то время вспоминали медицинский институт, в котором она была студенткой, а он преподавателем, и эти воспоминания, вернувшие их в те годы, были приятны для обоих. Тем не менее, Тоты никак не могла отделаться от замешанного на упреке высокомерия, затуманившего ее сознание в тот миг, когда Хасар вошел в ее кабинет.

Тоты не верила, что Хасар мог не знать о ее любви, хотя об этом говорило его поведение. Да неужели же такие чувства можно было не заметить?! Ведь в те дни не кто-то другой, а именно Тоты не могла оторвать глаз от Хасара. Она оставалась после занятий, задавала ему кучу вопросов, наряжалась для него и встречала его с цветами, она крутилась возле него, стараясь привлечь его внимание и понравиться ему. Ее страстная любовь к Хасару чуть было не довела ее до сумасшествия. Словом, она делала все возможное, что делают в таких случаях влюбленные люди.

Единственное, чего она не сделала тогда, не встретила его в укромном месте и не сказала прямо: «Я люблю тебя, неотесанный, почему ты не обращаешь на меня внимания?» Тоты, возможно, и на этот шаг решилась бы, не стой между ними стеной его семья. Любовь мучила ее и терзала. В те дни сердце Тоты так билось в отчаянии, что готово было выскочить из груди, она сама слышала его стук. Сегодняшняя встреча с Хасаром стала для Тоты своего рода акцией отмщения за все причиненные ей страдания, актом расплаты, вот почему на ее лице отобразилось холодное высокомерие.

Вообще, мстительность присуща любой женщине, похоже, она впитывает ее с молоком матери. Если им не удается привязать к себе желанного мужчину, они начинают мстить ему и наслаждаться этим.

Тоты была женщиной, не забывшей свой давний проигрыш, который тогда так сильно ее обидел.

Их мирная беседа студентки и преподавателя, казалось, затянется надолго, но закончилась гораздо раньше ожидаемого.

В дверях появилась секретарша и напомнила о времени, когда главврач должна быть в хякимлике. Тоты посмотрела на Хасара виновато, засуетилась:

– Понадобилась! Надо ехать!– пожала плечами, давая понять, что она бессильна. Глядя куда-то мимо Хасара, положила обе руки себе на плечи и развернула их крыльями, стала похожа на птицу, готовую немедленно взлететь. В эту минуту она вспомнила, для чего Хасар приходил к ней. Взвешивая каждое слово, спокойно произнесла заготовленную речь:

– Елдаш мугаллым! Мне известно, что вас привело сюда. Мне сказали вчера, когда я заезжала на работу. Честно говоря, прямо сейчас у нас нет ничего подходящего, что можно было бы предложить вам. И потом, сейчас такое время, когда начали избавляться от старых работников и заменять их новыми. Но вы подождите недельку-другую, мы кое-кого будем на пенсию провожать. Попробуем найти для вас работу.

Поспешно собрав со стола бумаги и сложив их в сумку, Тоты коротко распрощалась с Хасаром и заспешила к выходу, побежала как на пожар, вскочила в стоявшую у подъезда машину и спешно уехала.

* * *

Выйдя от Тоты, Хасар той же дорогой пошел обратно. Облака на восточной кромке неба истончились и пришли в движение, совсем скоро на небе появится и солнце, которое выкатится из жерла раскаленной печи. Воздух кажется пропитанным пылью, но погода, как и рано утром, была прозрачной и прохладной.

Приезжая в родной город, Хасар не любил ездить по нему на машине, поэтому сейчас, вдыхая утреннюю свежесть и получая удовольствие от пешей прогулки, думал о том, как хорошо, что не сел за руль машины. Всегда, гуляя по городу, он испытывал приятное чувство встречи со знакомыми после долгой разлуки. В хорошем расположении духа оглядывал окружающий его мир.

При мысли о женщине, которая оказалась его бывшей студенткой и вроде бы с уважением отнеслась к нему, но на работу все равно не взяла и вежливо выпроводила его, Хасара охватило непонятное, смешанное чувство.

Тоты показалась ему уверенной в себе и успешной женщиной, которая хорошо знает и свою работу, и цену своей женской красоте, женщиной, всегда знающей, что ей надо, и умеющей использовать все свои достоинства, чтобы твердо стоять на ногах.

Глаза женщины показались Хасару печальными. У нее были большие и красивые глаза, как у большинства западных туркменок. Но он почему-то не обратил на эти глаза внимания в те годы, когда она была студенткой мединститута. Да разве в те годы у кого-то были глаза краше, чем у Дуньи?

Но эти глаза напомнили Хасару застрявшие в его памяти глаза другой женщины, связанной с не таким уж и близким прошлым. Хотя эти глаза и не были похожи друг на друга. Он оживил в памяти голые каменные ступени перед входом на городской пляж…

Хасар тогда только что окончил первый курс мединститута и приехал на летние каникулы домой.

Он и в те дни страстно любил море.

Каждый день рано утром он отправлялся на море искупаться.

Утром морская вода настолько приятна, что, окунувшись в нее, ощущаешь себя на верху блаженства, словно в молочное озеро нырнул.

Хасар легко пробегал по тропинке сбоку от железнодорожного вокзала, сворачивал направо по дороге, ведущей на городской рынок, пересекал площадь перед историческим музеем, поворачивал налево и шел к морю.

С этого места к морю шли голые каменные ступени, проложенные Бог знает когда для облегчения спуска купальщиков.

В первый раз Хасар увидел эту девушку, когда она вышла из моря, отжала мокрые волосы и стала подниматься по этим ступеням наверх. Она ему понравилась. Эта девушка любому могла понравиться, потому что была красива, но самым большим украшением были ее голубые глаза. Когда девушка подошла ближе, Хасар с охотничьим азартом посмотрел на нее и окликнул.

– Вы, наверно, и есть русалка?

– Ну, да, – ответила девушка, поравнявшись с Хасаром, они оба вдруг замедлили шаги и окинули друг друга быстрым взглядом. Девушка прыгала по ступеням, как козочка, поднявшись вверх, смущенно улыбнулась и проскакала мимо Хасара. Не получилось у Хасара познакомиться с девушкой поближе, поболтать с ней. Ему не оставалось ничего другого, как с интересом смотреть ей вслед и надеяться на будущую встречу. Его тогда целый день преследовали глаза девушки, улыбнувшейся ему и одарившей пронизывающим взглядом.

По тому, что девушка успела с утра пораньше искупаться в море, Хасар заключил, что она не местная, явно откуда-то приехала. Потому что местные никогда не ходят на море рано утром, только в редких случаях. Он решил, что завтра утром придет к морю раньше девушки и непременно увидится с ней, но опять ничего не вышло. Вечером он засиделся на дне рождения у одноклассника, поэтому встать так рано, как думал, ему не удалось. Поспешив к морю, он увидел на голых ступенях каменной лестницы еще не успевшие просохнуть мокрые следы девичьих ног и понял, что девушка только что прошла тут.

– Эх, опять я опоздал! – грустно подумал он, поняв, как непросто ему совместить утренний поход на море и встречу девушки.

На следующее утро Хасар решил пойти к морю еще раньше и застать русалку плавающей в море, надеясь познакомиться с девушкой ближе.

Но стоило Хасару подойти к морю, как он понял, что опять опоздал. Увидев незнакомку с полотенцем на шее, поднимающейся по каменным ступеням лестницы, Хасар на миг представил, что эти ступени устелены не камнем, а частицами его души, и девушка, поднимается вверх, наступая на них.