- -
- 100%
- +
Не догадываясь о буре, бушевавшей в душе Хасара, Кадыр все равно не понял, что же тот задумал. Так что ему не оставалось ничего другого, как пожать плечами и согласиться с Хасаром.
Высадив Кадыра на берегу, Хасар поспешил в условленное место возле пансионата. Он немного опаздывал и гнал лодку на большой скорости. Когда он подъехал, туристы со всем своим скарбом уже ждали его на берегу.
Несмотря на то, что солнце давно ушло с горизонта, и наступила ночь, оба пассажира были в темных очках.
На этот раз Хасар сразу же узнал Аннова, хотя тот и спрятал глаза за темными стеклами. Это был тот самый Аннов, которого он видел всего два-три раза в жизни, но считал его причиной всех своих бед и несчастий, обрушившихся на него после возвращения в Ашхабад.
Он увидел, что женщина, сопровождавшая Аннова, была не Дунья, как думал он раньше. Распущенные волосы падали на лицо красивой женщины, и было видно, что она намного моложе Дуньи. То, что Аннов притащил с собой любовницу, которая не была его бывшей женой, в какой-то степени успокоило Хасара. Убедившись, что эта женщина намного моложе Дуньи, Хасар больше не стал заострять на ней свое внимание. «Зачем нужны Аннову старухи вроде Дуньи, когда вон молоденькие бабы сами лезут в его объятья», – с удовлетворением подумал он. Хасар знал, что все эти толстосумы предпочитают иметь в любовницах свеженьких юных баб, зачем им тратить деньги на усохших мумий. Он причалил свою лодку к берегу таким образом, чтобы пассажирам было удобно войти в нее.
– Прошу прощения, что заставил вас ждать,– изменившимся от волнения голосом сказал Хасар.
Аннов по шляпе узнал в нем человека, который был рядом с другим, уже возившим их на прогулку. Он посмотрел по сторонам и недовольным голосом спросил:
– А где твой напарник?
– Кто-то из родственников в ауле в тяжелом состоянии, ему пришлось срочно ехать туда.
Кажется, Аннов засомневался, стоит ли ему садиться в лодку этого человека и куда-то плыть с ним.
Сюда он шел в уверенности, что поедет вместе с Кадыром, который понимал его с полуслова. Если бы он знал, что вместо него приедет кто-то другой, подумал бы, стоит ли выходить в море или нет.
Словно что-то заподозрив, Аннов стоял, с присущим его характеру высокомерием оглядывая сверху Хасара, ждущего пассажиров в лодке, затем поднял с земли одну из сумок, обхватил за талию стоящую рядом женщину, притянул ее к себе и что-то шепнул на ухо. Хасар подумал, что тот советуется со своей спутницей, стоит им отправляться в путешествие или же отказаться от него.
После короткого совещания они решительно подняли свой багаж и направились к лодке.
Как только они расположились на пассажирских сиденьях в передней части челна, лодка развернулась при свете фонарей и стала отуступать в темную даль. Те, кто сидел в ней, в этот момент испытали чувство, словно они въезжают под гигантское черное покрывало. Упругие струи воздуха приятно обдували лица и открытые части тел.
Лодка неслась, едва касаясь поверхности воды, она будто на крыльях летела над волнами, и вскоре была далеко от берега. Оставшиеся позади береговые огни тускло мерцали в ночи, будто окитанные тумаом.
Качаясь на волнах, лодка некоторое время плавалав море, потом Аннов, сидя в передней части лодки, обнимая за талию молодую женщину и наслаждаясь прохладой морского воздуха, поднял руку и подал лодочнику знак:
– Старик, теперь можешь где-нибудь здесь остановиться! Кажется, мы приблизились к тому месту, где были
позавчера! – требовательно произнес он.
Хасар и сам видел, что они ушли далеко от берега, и собирался сбросить скорость.
Как только лодка остановилась, Аннов и молодая женщина разложили перед собой захваченные с собой напитки и закуски и занялись своими привычными делами.
Сейчас все это безграничное пространство сжалось в одно большое черное пятно вокруг лодки Хасара, море было тихим и спокойным.
Сзади, с неблизкого расстояния, временами доносился звонкий смех женщин, сопровождаемый басовитыми мужскими голосами, будто кто-то там, в ночи, играл в догонялки. Сейчас как раз то самое время, когда жаждущие приключений «денежные мешки» выходят в море, чтобы позабавиться со своими юными любовницами, а в это время сами молодые женщины ощущают себя на вершине счастья, потому что они юны и красивы, к тому же желанны.
Море спокойно, его таинственная ночная красота умиротворяла. Хасар сидел на корме лодки, стараясь не смотреть в сторону тех, кто находился в ее передней части. Эти двое под воздействием алкогольных паров вытворяли такое, что он с трудом держал себя в руках.
Ну, разве могло придти в голову, что однажды жизнь сделает такой крутой поворот? Кто мог подумать, что такая громадина, как СССР, с такой легкостью развалится на части? В ту пору я тоже что-то собою представлял, был руководителем, был ведущим оперирующим хирургом. Может, потому– то тогдашнее время кажется лучшим. А когда пришло новое время, мы поверили, что оно будет лучше прежнего, бросили все и поспешили вернуться домой, чтобы верой и правдой служить родному Отечеству. Когда они собирались в обратный путь, Дунья, словно предчувствуя неладное, умоляла: «Хасар, родной, давай, останемся здесь, мы как пересаженное дерево уже не приживемся в той почве, живут же здесь представители других народов, и мы проживем. Пусть, если хочет, едет Арслан, он молод, и ему будет легче приспособиться к новым условиям!» У женщин вообще интуиция сильно развита, может, она уже тогда чувствовала, что все вот так обернется…
Тоты, напротив, говорит: «Тебя сюда вернуло мое страстное желание», – он потом вспомнил слова Тоты. Все эти воспоминания навевали грусть, он постоянно думал о случившемся и в сотый раз спрашивал себя: почему так случилось? Особенно тяжело становилось, когда он вспоминал о гибели Арслана, считал его жертвой сложившихся в его жизни неблагоприятных обстоятельств. На глаза навернулись слезы…
Над морем тихонько задул северный ветер, он будто из-под темного покрывала ночи вырвался. Лодка качалась на волнах, как колыбель, вокруг нее началось бурление. Мелкие волны, скучиваясь, толкая друг друга, весело бились о борта лодки.
Подняв вместе с подругой несколько стаканов подряд, Аннов заметно повеселел. Было видно, что в нем разгорается страсть и его неумолимо влечет к сидящей рядом женщине. Он, то прижимался к женщине и крепко обнимал ее, то, как ребенка сажал к себе на колени. Чувствовалось, что выпитое кружит голову и туманит сознание. Аннов набросил на женщину и стал мять и тискать ее груди, сейчас он был похож на бодливого быка.
Хасар помнил, что сегодня он всего лишь слуга, поэтому делал вид, что ничего не замечает, хотя и видел все, сидел, отвернув голову в сторону. В то же время он не переставал думать о том, что до сих пор волновало его: почему сегодня правят бал такие негодяи как Аннов, почему им все сходит с рук? Вместе с тем он понял, что ночной извоз богатых нуворишей – это не его занятие. Да, было бы лучше, если бы в это путешествие отправился кутила Кадыр, который при случае мог бы даже отбить у этого толстосума его любовницу и обслужить ее по высшему разряду, во всяком случае, все сделать лучше этого жирного самонадеянного индюка.
А пассажиры лодки, не обращая на него никакого внимания, обжимались, терлись друг о друга и вытворяли такое, что Хасару стало тошно, он считал их поведение бесстыдным.
Аннов любил запивать водку пивом, на него такое сочетание напитков действовало возбуждающе. Вот и в этот раз, насытившись водкой, он обратился к своей возлюбленной, которая уже слезла с его колен и теперь сидела, положив голову ему на плечо.
– Эй, Мяхек, подай-ка мне баночку холодного пива!– Потом он еще о чем-то вспомнил и на ходу поправился– велел подать две банки пива. Взяв из рук женщины пиво, Аннов полуобернулся в сторону Хасара, давая понять, что помнит о нем.
Назвав Хасара «стариком», как собаке кость кинул в его сторону одну из банок пива:
– Возьми, ты тоже остуди душу!
Хасар протянул руку, но не успел поймать банку, та упала прямо к его ногам.
Самым неожиданным для Хасара стало то, что Аннов назвал свою любовницу Мяхек – именем жены покойного сына Арслана. Он почувствовал, как по телу его прошла горячая волна, будто он змею увидел, и понял, что сейчас что-то произойдет. Услышав имя невестки, Хасар задохнулся от возмущения, он стал хватать ртом воздух. «Может, это просто совпадение, может, они тезки?» – пытался успокоить себя Хасар, но и сам не верил в это. Разве мало на свете людей с одинаковыми именами? Он молил Бога, чтобы эта женщина не оказалась его невесткой.
Ему совершенно не хотелось верить в то, что после Дуньи Аннов взял себе в любовницы ее невестку. Если бы он раньше присмотрелся к этой молодой женщине более внимательно, вполне возможно, узнал бы в ней свою невестку.
Теперь Хасар стал более пристально вглядываться в женщину, извивавшуюся в объятьях толстяка во тьме ночи. Вроде бы и есть какое-то сходство. И эта так же, как жена Арслана, стройна и чуть выше среднего роста. И зовут ее также: Мяхек. Вполне возможно, что это она и есть. Но, может, и не она. Разве мало на свете похожих людей и похожих имен?
Сейчас каждую вторую девочку называют именем Мяхек – так называется пробирный камень, или еще каким именем, обозначающим название драгоценного камня. Но если это вдова Арслана, у нее должны быть очень длинные волосы…
Отправляясь в долгосрочные командировки, Арслан в письмах жене обязательно упоминал ее косы: «Хочется скорее добраться до твоих кос и обмотать их вокруг своей шеи…» Об этом Хасару рассказывала Дунья, которая была в курсе всех домашних дел, радуясь отношениям сына и невестки. А у этой короткая стрижка, неухоженные волосы торчат в разные стороны, да и если на то пошло, эта немного полнее их невестки Мяхек. Та худощавее. К тому же эта молодая женщина кажется чрезмерно страстной и даже легкомысленной. Где-то с неделю назад Хасар разговаривал с Ашхабадом и сказал, что лето подходит к концу, при этом еще раз напомнил теще, что внуки собирались приехать к нему, отдохнуть на море, на что та ответила: «Дунья говорит, что ей сейчас некогда везти детей, а их мать пару дней назад уехала по делам службы в Турцию, но обещала по возвращении непременно свозить их к деду перед началом учебного года». Так что, по подсчетам Хасара, Мяхек сейчас должна быть не здесь, а где-то в Турции.
Где Аваза, а где Турция?!
Он все искал причины, по которым эта женщина не могла быть его невесткой, но как ни старался, где-то внутри копошилась неприятная мысль: «А вдруг это она? Какой позор!» Заодно он вспомнил, как еще до свадьбы Арслан сказал матери: «Мама, по-моему твоя родственница не камень Мяхек, а самый обычный камень, который пинают ногами!» Похоже, он уже тогда что-то почувствовал.
«Наверно, мой сын еще тогда знал, кто ты такая на самом деле», – грустно подумал Хасар. Его тревога росла, он уже не сомневался, что женщина Аннова на самом деле не просто похожа на его невестку, а она и есть. Он мог бы узнать ее по голосу, но в отличие от Аннова, который постоянно острил и громко смеялся над собственными остротами, она почти не смеялась, а разговаривала измененным голосом – шепотом.
Сейчас Хасар радовался тому, что Аннов не узнал его. Если бы узнал, разве сел бы в эту лодку и отправился в неведомые дали?
Однако все тайное рано или поздно становится явным. Аннов все равно узнает, в чью лодку он сел. И потом, между воровством и развратом расстояние не такое и большое.
На краешке сачака, расстеленного в лодке, стоял небольшой радиоприемник, служивший одновременно и фонарем. Сейчас он горел и освещал небольшое
пространство впереди. Когда Аннов и женщина наклонялись, чтобы взять какую-нибудь закуску, фонарь освещал часть их лиц, которые при свете казались покрасневшими.
По радио звучала бесконечно нудная музыка, которая навевала тоску. Казалось, что она выскальзывает из лодки и разливается по поверхности моря.
Аннов то и дело оказывал женщине знаки внимания, ласкал ее, желая ответных ласк. Гладил руками ее круглые упругие ягодицы.
Поначалу, выпив и закусив, женщина и Аннов говорили полушепотом, чтобы лодочник не мог слышать их, но потом выпитое ударило в голову, и они перестали контролировать себя, стали шуметь и веселиться. А разговаривали они так громко, словно с глухими, находящимися далеко отсюда.
Хасар закурил, и Аннов, оглаживая зад женщины, учуяв запах табачного дыма, обернулся. Видно, хотел попросить у лодочника сигарету. Он поднялся во весь рост и хотел идти к Хасару. Испугавшись, что ее пьяный друг может не удержаться на ногах и выпасть из лодки, женщина схватила его за руку и попыталась удержать.
– Кругом одна вода, ты не боишься вывалиться за борт?– она напомнила ему, что он находится не на суше, а в лодке. Видя, что ей не удержать рвущегося Аннова, она обратилась к Хасару, желая, чтобы он сам подошел к ним:
– Дядя, может, вы дадите ему сигарету? – попросила она, и ее голос и манера говорить показались Хасару слишком знакомыми и напомнили склад речи его невестки Мяхек.
Жена Арслана тоже называла его «дайы» – дядей. Перед его мысленным взором ожила красивая скромная молодая женщина… Мяхек была хороша собой, у нее была смуглая кожа лица, красивые глаза. Арслан любил свою жену и желал постоянно видеть ее глаза, любоваться ею…
Тем временем Аннов, схватив бутылку пива и раскачиваясь из стороны в сторону, подобрался к Хасару.
– Яшули, а ну, угости меня сигареткой!
– Сейчас.
Хасар прикурил сигарету и протянул ее Аннову. Обсасывая сигарету, тот стал что-то говорить заплетающимся языком. Хасар понял, что выпитое ударило в голову, и он уже не контролировал себя, вел себя шумно, говорил возбужденно.
Аннову хотелось иметь собеседника, и он уселся рядом с Хасаром. Осыпая пеплом от сигареты свой оголенный выпуклый живот, обратился к Хасару:
– Старик, ты тоже живешь у моря?
– Да.
– Если хочешь, я могу дать тебе хорошо оплачиваемую работу, чтобы ты не перебивался случайными заработками, занимаясь морским извозом. Как ты на это смотришь?
– Ну и какую работу ты можешь мне предложить?
– Я собираюсь неподалеку отсюда на собственные деньги строить большой дом отдыха. Уже и его проект готов… – заговорив о строительстве, Аннов, похоже, вспомнил что-то неприятное, связанное с ним, и тон его речи изменился. Стал грубым и недовольным. – Мы должны были немного раньше приступить к работам, да вмешалась кучка баламутов. Но ничего, вот наступит осень, побережье опустеет, и мы заново возьмемся за дело. С кем надо, уже встретились, кого надо, подкупили…
Неожиданно начал разматываться клубок последних событий, и это подогрело любопытство Хасара. Ему давно уже хотелось как можно больше узнать об этом строительстве.
Разве не эта стройка еще раз вторглась в его жизнь и еще больше замутила ее, не она ли отправила на тот свет его старого друга?
Хасар понял: вот он, момент истины, сейчас он узнает все, о чем не знал прежде. Ему хотелось как можно больше узнать обо всем этом, и он с трудом сдерживался, чтобы не выдать себя.
– Ты говоришь не о той спорной земле, из-за которой люди вышли на улицу и митинговали на площади перед хякимликом? – чтобы не выдать свою осведомленность, Хасар делал вид, что толком ничего не знает о случившемся, сам же внимательно слушал Аннова и поддакивал ему.
Было видно, как задело Аннова упоминание о мятеже. Он забеспокоился, тон его стал враждебным:
– Оказывается, и ты об этом слышал, старик. Да, нашлась парочка смутьянов. Остальные же оказались обманом втянутыми в эту смуту. Очень это разозлило хякима города… А он ведь наш земляк, класса на три-четыре младше нас учился. Умный мужик, ему еще расти да расти.
Если хочешь знать, в итоге все участники той выходки получили по шапке. Одного до смерти забили прямо возле дома, другой удрал из города и где-то скрывается…– Когда рассказ дошел до этого места, Хасар понял, что речь идет о нем. – Но за ним устроили погоню, а как же, он думает, пойдет против хякима и останется безнаказанным? Ему, видите ли, демократия нужна. Ничего, скоро ему покажут, что такое демократия… Вполне возможно, что их подстрекают иностранные провокаторы. Вот пусть только подтвердится это, его маму поставят лицом к стенке.
Чем больше Аннов говорил о Хасаре, тем больше возбуждался, он кипел и не скрывал своей ненависти.
– Наверно, он и с иностранцами имеет связи. Он ведь большую часть жизни провел за границей. Когда он работал в Германии, поддерживал тесные связи с немецкими офицерами и даже дружил с их семьями, сейчас об этом и его бывшая жена говорит. Думаю, он один из тех, кто продает им свою страну…
Аннов сделал передышку, вспомнил, что уже спрашивал этого человека, местный ли он, и снова вернулся к началу разговора.
– Вполне возможно, что и ты с ним знаком. Зовут его Хасар, лет ему пятьдесят пять – шестьдесят. Его могут знать как доктора Хасара.
Вместо ответа Хасар молча сглотнул слюну. Он поперхнулся и стал откашливаться, как будто в глотке у него что-то застряло.
Аннов протянул ему наполовину опустошенную бутылку пива.
– На, выпей!
– Да пройдет, – вежливо отказался Хасар, но кашель не проходил, и он вынужден был глотнуть пива из бутылки Аннова.
– Вроде бы я слышал это имя,– он старался отвечать спокойно, чтобы Аннов ни в чем не мог заподозрить его, но главное, он хотел узнать о дальнейших действиях и намерениях Аннова.
– Да он глупец, всю жизнь проработавший на государство и живший на одну зарплату,– еще больше оживился он.
– Гмм…
– Он мстит мне.
– За что?
– За свою жену… Смотри, как все вышло. Я был влюблен в его жену, когда она еще девчонкой была. Но она была дочерью состоятельных родителей и ни во что меня не ставила. Верно говорят: женщина гонится за именем, мужчина – за ляжками. Во время учебы в Ленинграде она повстречала этого самого Хасара и полюбила его. Да и разве Дунья упустила бы парня, который учился в таком престижном вузе, да еще если его ждало блестящее будущее? Она там же опутала его своими юбками…
Рассказывая о своем положении, Аннов говорил возбужденно и с каждым словом наэлектризовывался все больше. Ему было приятно показать этому лодочнику, что он не простой обыватель, а весьма состоятельный человек.
– Во времена СССР они жили хорошо, но после обретения независимости счастье улыбнулось и нам. Теперь многие из тех, кто прежде меня и за человека-то не считал, мне же и служат. И не просто служат, а всячески стараются угодить.
Вижу я как-то, эта женщина, которая когда-то презирала меня, сидит без работы, семья уже не имеет прежнего достатка, к которому она привыкла. Люди, привыкшие жить хорошо, с трудом переносят нужду. Женщина без настроения, она недовольна своим положением, ей хочется возврата к прежней благополучной жизни. И вот в такой момент она повстречала меня. Я взял ее к себе на работу. Женщина, воротившая от меня нос, теперь не знает, как угодить мне. Да и кому нужен пропахший вонючими лекарствами доктор, когда есть такие люди с достатком, как я? Она и сама экономист, неглупа. Позже, когда мы создавали с ней совместную компанию "Аннов-Дунья", она немаловажную роль сыграла. Умом своим и преданностью мне сумела защитить интересы нашей компании.
И теперь наша компания набирает обороты…
Аннов наслаждался своим красноречием. Не ведая о том, кому все это рассказывает, он не догадывался и о нависшей над ним опасности.
Хасару стоило больших трудов не выдать себя, он очень хотел дослушать Аннова до конца. Слушал его внимательно, как слушает врач тяжелобольного человека, и чем больше слушал своего собеседника, тем больше ужасался. Аннов видел, как порой сверкали глаза на его заросшем бородой лице, но не придавал этому значения.
Аннову было приятно болтать, попивая пивко да покуривая сигаретку, он получал от своей болтовни мстительное удовольствие. И столько всего он порассказал Хасару, о чем тот и понятия не имел…
Если бы не эта случайная встреча, он, возможно, так и не узнал бы многого о Дунье. А Аннов раз за разом возвращался к теме строительства пансионата на побережье Каспия.
– Совсем скоро мы начнем уже строиться…
Хасар понял, что сейчас самый удобный случай, чтобы уточнить еще один момент, который не давал ему покоя:
– Значит, это ты убил старика, который выступил зачинщиком мятежа перед хякимликом?
– А то кто же? Вон сколько вокруг крутых парней, заплати им хорошо, и они матери родной башку снесут…
Хасар задрожал, лицо обдало жаром. Больше он ничего не захотел слушать, ему и так все стало ясно.
Тем временем женщина, ждавшая возвращения Аннова в другом конце лодки, подала голос:
– Ты что, не собираешься возвращаться на свое место? Или ты забыл, что прибыл сюда не один?
Недовольный тем, что его перебили, Аннов огрызнулся:
– Подожди ты, сейчас приду. Не люблю я, когда бабы вмешиваются в мужской разговор. Но все равно иногда их и любить приходится… – Аннов не договорил до конца, самодовольно и многозначительно улыбнулся. Потом повернулся к женщине и стал тыкать в ее сторону указательным пальцем, будто тыча в ее грудь: – Вот и эта голубка – невестка того самого Хасара, вдова его погибшего сына. Она мне тоже недешево обошлась… Вначале его жену, а теперь невестку…
Все внутри Хасара вспыхнуло, в глазах потемнело.
Перед глазами будто из тумана появился образ сына Арслана, которого он ни на минуту не забывал. Он был печален и на отца смотрел с упреком…
Хасару стало стыдно…
Была лунная светлая ночь, но Аннов, увлекшись своим рассказом, не заметил, как переменился в лице его собеседник. Хасар перебил его и неожиданно спросил Аннова:
– А ты узнал бы этого самого Хасара, если бы увидел? – голос его был требовательный.
Он сам заставлял Аннова говорить, потому что хотел больше узнать, но сейчас понял, что больше нет смысла скрывать свое истинное лицо. Злость, вспыхнувшая в его душе, приобрела разрушительную силу, и он потерял самообладание. Не дожидаясь ответа, своими сильными руками мертвой хваткой вцепился в голые плечи Аннова и развернул его лицом к себе.
– Ах ты, мерзавец! Вот он я – Хасар! Тебе мало было, что ты разрушил мою семью, убил старика? Тебе этого показалось мало, и ты взялся за мою невестку?..
Перепугавшись до смерти от неожиданности, Аннов молчал, словно в рот воды набрал.
Бутылка выпала из его рук и с плеском ударилась о воду. От страха Аннов мгновенно протрезвел и постарался взять себя в руки. Он понял, что надо защищаться. Он стал дергаться, пытаясь вырваться из цепких рук Хасара. Сидевшая в передней части лодки полураздетая молодая женщина, узнав, что лодочник оказался ее собственным свекром, испуганно ойкнула, с криками «Вай, несчастная, опозорилась!» – вскочила с места, закрыла лицо руками и с воем рухнула вниз в лодку. Ее плач огласил ночную тишину.
А в это время прибрежные фонари, почувствовав, что в море разыгралась какая-то драма, беспокойно замигали, пытаясь понять, что же там произошло…
Позор, еще какой позор! Мяхек сейчас испытывала всю тяжесть свалившегося на нее несчастья. Да как же можно после этого жить? Что люди скажут?..
Мяхек вдруг вскочила с места и, не оглядываясь, выпрыгнула из лодки.
Хасар в это время дрался с Анновом в лодке, бил его ногами по животу.
В какой-то момент Аннову удалось вырваться из рук Хасара и схватить за ноги, которыми тот пинал его. Хасар рухнул на спину, как подрубленное дерево.
Это позволило Аннову ненадолго освободиться от Хасара. Качаясь, он подался назад, обнимая руками избитый живот, в котором появилась острая боль. Всхлипывая от боли, пробормотал: «Кажется, эта сволочь мне все внутренности отбила!»
Отползая назад, удивлялся, как такое стало возможным. Разве он раньше не видел Хасара? Видел, и не раз. Он до сих пор помнит статного военного, каковым в прежние времена был Хасар. Тот совершенно не был похож на этого бородатого загорело джина, неожиданно вылетевшего из своих непонятных одежд. Но разве он не знал, что Хасар находится поблизости? Конечно, знал. И потом, разве не он сам гадил Хасару на каждом шагу, а теперь вознамерился лишить его последнего убежища – домика на побережье? С запоздалым раскаянием думал Аннов о том, что не разглядел лодочника как следует при первой встрече. Пожалел о том, что не выяснил, в чью лодку садится.
Как на последнюю надежду смотрел он на залитое лунным светом спокойное море…
Нога его споткнулась обо что-то на дне лодки, и Аннов сразу же сообразил, что это весло. У него появилась надежда спастись от ярости Хасара.
Подняв весло, Аннов взял его поудобнее, встал с того места, где упал, и хотел обрушить его на голову Хасара, снова пошедшего в атаку. И если бы в этот момент лодка не качнулась и не отбросила Аннова в сторону, весло точно опустилось бы на голову Хасара.
Хасар сразу же понял о намерении своего противника.