- -
- 100%
- +
На диване что-то белело. Нагнувшись, Маркус взял тонкий соломенный жгутик, из которого торчала длинная нить.
Он позвонил.
– Питерс, спросите мисс Прайс, может ли она сейчас прийти сюда.
Компаньонка его сестер, как всегда спокойная и собранная, не заставила себя ждать.
– Что, Маркус? – Наедине они давно уже называли друг друга по имени; они заключили своего рода союз и вместе старались поддерживать в доме Карлоу порядок и благопристойность.
– Диана, что вы можете сказать вот об этом? – Он протянул ей жгутик.
– От шляпки… ни для чего другого не подойдет, слишком тонок. – Диана Прайс поднесла соломенный жгутик к глазам. – По-моему, отечественный. Очень хорошего качества, и плетение необычное. Никогда не видела ничего похожего. – Она дернула за торчащую из жгутика нитку и смерила Маркуса проницательным взглядом. – Наша утренняя гостья – модистка?
– Она уверяла, что портниха, но не удивлюсь, если она меня обманула.
– Если она работает с дорогими материалами, значит, служит в какой-нибудь хорошей мастерской. Не обязательно высшего класса, но хорошей.
– Можно ли по соломке узнать, в какой именно?
– Да, наверное… Такое необычное плетение говорит о работе одного мастера. А может, так плетут соломку в какой-нибудь деревне… Если хотите, я составлю вам список заведений, где можно навести справки.
– Благодарю вас, буду очень вам признателен. Мне бы хотелось разыскать эту молодую особу… чтобы привлечь ее к суду, – поспешно добавил он, видя, как удивилась мисс Прайс.
Через час Диана принесла ему обещанный список. Вскоре и Питерс привез Хокинса, бывшего сыщика с Боу-стрит, чьими услугами Маркус пользовался неоднократно. Он вручил бывшему сыщику соломенный жгутик и список.
– Я хочу, не возбуждая подозрений, выяснить, в каком из заведений делают шляпки из такой соломки.
– Будет исполнено, милорд! Я разошлю туда своих дочек, они могут сыграть роль горничных знатных дам, которые ищут красивые шляпки для своих хозяек. – Хокинс просмотрел список и откланялся. – Ждите меня завтра, в это же время.
– Маркус, ради всего святого, кто этот человек?
Маркус вздрогнул. Он настолько погрузился в собственные мысли, что не слышал, как вошла мать.
– Мама… – Он поднялся, а леди Нарборо села на диван и протянула к огню холеную руку. Несмотря на то что ей предстояло весь вечер провести дома, у постели больного, графиня нарядилась в зеленовато-голубое шелковое платье и надела фамильное опаловое ожерелье. – Он сыщик. Я хочу найти ту молодую особу, из-за которой папе стало так плохо.
– Не понимаю. – У Маркуса невольно сжалось сердце, когда он заметил тонкие морщинки, лучиками разбегающиеся от внешних краев прекрасных маминых глаз. Она по-прежнему остается красавицей, но ее не назовешь молодой и жизнерадостной. – Что в том пакете? Из-за чего твой отец так расстроился?
– Чья-то грубая шутка. Там была веревка, очень похожая на змею… Наверное, папа испугался, потому что решил, что веревка живая… – Маркус нарочито небрежно пожал плечами. Если мама поймет, что за веревку прислали отцу, она неизбежно вспомнит страшное прошлое. – Скорее всего, ее прислал кто-нибудь из сумасбродных друзей Хэла – хотел подшутить надо мной, но пакет по ошибке передали не мне, а папе.
Как он и рассчитывал, его слова отвлекли мать от мыслей о пакете, и она заговорила о том, что ее беспокоит.
– Твой отец очень волнуется за тебя, – сказала она. – Ты ведь знаешь, о чем он всегда говорит, когда ему плохо. Он хочет дождаться внуков… Рассчитывать на Хэла я бы не стала. Еще несколько сезонов назад всех молодых девушек из приличных семей специально предупредили, чтобы они держались от него подальше. Ты наследник, Маркус. Пора найти себе жену и остепениться, завести детей.
К этому разговору леди Нарборо возвращалась в последнее время все чаще. Все вполне естественно, ее муж болен, и ей хочется тешить себя мыслями о потомках. И все же Маркус никак не видел возможности осуществить мамины мечты в ближайшем будущем.
Вокруг множество красавиц, и некоторые из них ему даже нравятся. Но среди них нет ни одной хорошей партии для него. Маркус знал, какая жена ему нужна: зрелая, мудрая и остроумная. Разумеется, его невеста должна быть знатного рода, ему ведь нужно заботиться о собственном имени. Богатство не так важно, слава богу, ему не нужно жениться на деньгах. Ну а внешность… Характер, конечно, важнее, но все же не хочется, чтобы его избранница была дурнушкой.
Где же найти такую?
– Мама, сезон вот-вот начнется. Обещаю, я серьезно подумаю о женитьбе. – Он представил себе толпы юных девиц, со свежими личиками и безупречными манерами, но без единой мысли в хорошеньких головках… Сердце у него упало. Отчего-то он вдруг вспомнил утреннюю гостью с зелеными глазами, решительным подбородком, голосом, похожим на теплый мед. Какая она храбрая! Она смело противоречила ему и лгала в глаза. Да, вот такая женщина ему по душе. Остается самая малость: найти настоящую леди с характером как у тощей модистки… Только никакого вранья и никаких тайн!
– Да, милорд?
– Ммм? – Вздрогнув, Маркус резко выпрямился. Видимо, он незаметно задремал у камина.
Прекрасно вышколенный Уэллоу и глазом не моргнул.
– Прошу прощения, милорд, но мы решили, что вы уехали.
– Почему? Который час?
– Десять, милорд. Подавать вам ужин в малой столовой?
– Боже правый! – Маркус задумался. Можно поехать в клуб, а оттуда – к Памеле… Нет, гораздо больше хочется остаться дома. – Уэллоу, я потерял счет времени. Насколько я понимаю, все остальные уже отужинали?
– Да, милорд, так как все решили, что вы в клубе.
– М-да… Подавайте ужин, пожалуйста. – Ему совсем не улыбалось провести сегодняшний вечер в эротических переговорах с миссис Дженсен. Черт побери, что с ним происходит?
Что, если тот смуглый незнакомец, Салтертон, явится к ним в мастерскую? Что, если он начнет ее расспрашивать, что произошло в доме лорда Нарборо? Сказать ему правду или солгать? А может, попробовать что-нибудь разузнать о нем, а потом передать лорду Стейнгейту? Но ведь он – Карлоу!
Нелл рассеянно смотрела на чашку с остывающим кофе. Спала она беспокойно, всю ночь ей снились страшные сны, и она совсем не отдохнула.
Она очень боялась Салтертона, хотя и не понимала почему. В связи с ним ей почему-то вспоминались ножи. Но и Стейнгейта она тоже боялась. У него власть и влияние, а она, пусть и не желая того, стала причиной болезни его отца. Естественно, Стейнгейт не поверил, что она ни при чем.
А ведь это не все! Его отец, лорд Нарборо, когда-то был другом ее отца. Когда она была еще совсем крошкой, произошло что-то страшное. Отца увезли, потом он умер. С тех пор мама ни разу в жизни больше не улыбнулась, а фамилию Карлоу всегда произносила с ненавистью.
Подрастая, Нелл поняла, что ее отец, видимо, совершил что-то ужасное. Но она была девочкой, а девочкам о таких вещах не рассказывают. Вот и ее держали в неведении. Она не знала, почему они обречены на позор и нищету. Может быть, Натану и Розалинде известно больше – ведь они старше. Но они никогда не обсуждали прошлое. Нелл смутно помнила время, когда у них был большой дом с парком, но иногда ей казалось, что дом, парк и многочисленные комнаты ей только приснились.
С папой случилось что-то плохое, очень плохое. Настолько плохое, что на всех них легло пятно, и это было так ужасно, что он… умер.
Нелл тоже должна ненавидеть всех Карлоу. Мама не раз повторяла: Джордж Карлоу виноват во всех их несчастьях. Она называла его предателем, обманщиком, изменником.
И все же сын Карлоу, виконт Стейнгейт, никак не шел у Нелл из головы. Она не заблуждалась и понимала, что ее влечет к нему. Его откровенная мужественность нашла отклик в ее женском сердце. Почему-то ей показалось, что именно о таком спутнике она всегда грезила, что он способен быть не только возлюбленным, но и другом.
Глупые мечты! Если Маркус Карлоу ее найдет, он в самом деле от нее не отстанет, но совсем по другой причине… Нелл отщипнула кусочек поджаренного хлеба, пытаясь убедить себя, что в такой холод совершенно естественно жаться к огню, а не сидеть за столом, как подобает истинной леди. Очень хочется тепла и покоя!
Мечты, мечты… Ни один мужчина не похож на тот идеал, который она давно уже для себя нарисовала. А виконты очень опасны для беззащитных модисток…
Она сложила грязную посуду в таз, где уже лежала тарелка от вчерашнего позднего ужина, затем стряхнула с платья крошки и завязала ленты чепца. Машинально взяла сумочку, перчатки, носовой платок… Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же. Полегчало ли лорду Нарборо? Его лицо, когда молодой лакей впустил ее в кабинет, показалось Нелл добрым. Усталым, но добрым. Впрочем, возможно, граф ловко притворяется. Какие тайны он скрывает?
Будь ее отец сейчас жив, он был бы ровесником графа. Жаль, что она не помнит отца; все, что осталось от тех давних времен, – мамины слезы и проклятия.
Дрожа не только от холода, но и от волнения, Нелл заперла дверь и начала спускаться. Наверху лестница была узкой, но на первых этажах расширялась. Когда-то дом был очень красивым; о былой роскоши свидетельствовали широкие дверные проемы, лепнина на потолках, затянутая паутиной, красивые полированные перила.
– Доброе утро, мисс Латам! – Из приоткрытой двери выглянула старая миссис Дрю. Она все видела, все замечала – даже в половине шестого утра. Похоже, она никогда не спит.
– Доброе утро, миссис Дрю. Боюсь, туман сгущается.
Закрывая за собой дверь, Нелл услышала, как хнычет ребенок Хатчинсов на третьем этаже. «Зубки режутся», – подумала она, поворачивая на Бишопсгейт-стрит.
Хорошо, что у нее есть своя комната – пусть и в мансарде, пусть и не в самом респектабельном районе Спитлфилдз, пусть и с любопытными соседками и капризными младенцами. Зато она может ненадолго остаться одна. Кроме того, ее соседи, хоть и бедняки, люди порядочные, работящие и скромные.
И с работой ей тоже повезло. Хозяйка их шляпной мастерской не считает, что модистки – то же самое, что девушки легкого поведения. Нелл шла в сыром тумане в предрассветных сумерках, и ей очень хотелось найти в своей жизни хоть что-то хорошее. Даже то, что мама теперь покоится с миром вместе с папой, – уже не источник горя, а благословение. Какой бы ни была окутавшая их тайна, по крайней мере, маму она больше не тревожит.
Толпа на улице стала гуще; Нелл ненадолго задержалась у лотка пирожника и купила себе булочку к обеду.
Наконец, впереди показалась вывеска «Мадам Элизабет – модные шляпки». Она вошла с черного хода, накидку и шляпку повесила на гвоздик, а булочку положила на полку в кухне. Часы пробили шесть.
Нелл повязала фартук и села на свое место за длинным столом, вместе с другими девушками. В зале было тепло и светло, но вовсе не потому, что мадам так уж заботилась о здоровье работниц. Просто в тепле пальцы движутся проворнее, а тонкий узор требует хорошего освещения.
Нелл улыбнулась и, кивнув остальным, поставила перед собой болванку с незаконченной работой. Сейчас она делала шляпку для миссис Форрестер, жены богатого олдермена, заказчицы щедрой, но придирчивой. Нелл осмотрела работу. Шелковая лента вплетена безупречно; остается закамуфлировать те места, где шелк соединяется с соломкой. Может, сделать розетки? Набрав полный рот булавок, Нелл принялась за работу.
– Нелл, твой ухажер сегодня заявится? – весело спросила Мэри Райт.
Нелл чуть не проглотила булавку и благоразумно воткнула ее в подушечку.
– Если ты о мистере Салтертоне, то он вовсе не мой ухажер. Я только отнесла пакет по его просьбе.
– Ты всем относишь заказы, – фыркнула другая девушка.
Все завидовали Нелл, потому что она, благодаря безупречным манерам и речи, могла посещать хорошие дома, куда остальным модисткам вход был закрыт.
– Он просил отнести пакет, только и всего, – повторила Нелл, втыкая булавку в розетку.
– Я бы отнесла для него что угодно и когда угодно! – хихикнула Полли Лэнг. – Сразу видно, что джентльмен!
– Ну откуда ты знаешь? – Нелл посмотрела в круглое, веснушчатое лицо Полли. – Я видела его лишь мельком!
– У него водятся деньжата! Даже если он урод, мне все равно! – Полли насмешливо ухмыльнулась. – Ты ведь видела, как он одет. Роскошный плащ… Сапоги… И какой он… смуглый, таинственный. Люблю, когда мужчину окружает тайна. Не иначе как он итальянский граф или посол, инкернито… как надо говорить?
– Инкогнито, – поправила Нелл, делая первый стежок. – Да, наверное.
Вдали зазвенел колокольчик, и Нелл, испугавшись, уколола палец. Потом она услышала женский голос и немного успокоилась. Он не вернется, внушала она себе, он уже получил то, что хотел. Мадам вряд ли согласится сделать для него еще одну экстравагантную шляпку…
И все же… почему человек, который что-то имеет против Карлоу, выбрал посыльной именно ее? Вряд ли это простое совпадение! Она снова вспомнила сумрачное, сдержанное выражение лица лорда Стейнгейта и вздрогнула. Ей стало жарко и тревожно. Кажется, в нем она нажила себе могущественного врага… И еще где-то ходит таинственный незнакомец, который выбрал ее своим орудием – и вряд ли из лучших побуждений!
Вторая розетка получилась чуть больше первой. Нелл распустила ее и начала работу заново. Отныне ей нужно быть очень, очень осторожной. Хотелось бы знать, во что ее втянули.
Глава 3
Маркус откинулся на спинку сиденья. Он не сводил взгляда с двери черного хода шляпной мастерской, выкрашенной блестящей темно-зеленой краской. За долгие часы, проведенные здесь, он прекрасно изучил и изящную вывеску, и многочисленные модные шляпки в витринах.
Всего сутки понадобились Хокинсу на то, чтобы по образцу выяснить, что шляпки из этого вида соломки делают всего в трех мастерских. Соломку поставляют из деревушки в Бакингемшире, а стоит она вдвое дороже самых популярных образцов, доложил Хокинс. После того как Маркус подробно описал внешность мисс Смит, дочь Хокинса наведалась по очереди во все три мастерские под тем предлогом, что ищет работу. Она доложила, что молодая женщина с такой внешностью работает в Сити, в заведении мадам Элизабет.
Он сидел в «засаде» с четырех часов; карета стояла на углу Поултри, напротив церкви Сент-Милдред – как будто он ждал кого-то из церкви. Дамы входили в мастерскую и выходили оттуда; куда-то несли шляпные картонки, несколько девушек выбежали к пирожнику и поспешили назад, но худощавой девушки с зеленовато-карими глазами он не видел ни разу.
Услышав колокольный звон, Маркус посмотрел на часы. Уже шесть; туман сгущается, клубится за каретами, и факелы и фонари кажутся тусклыми, едва заметными огоньками.
Прищурившись, Маркус на миг отвернулся от двери. Как раз в тот миг из мастерской вышла стайка молодых женщин. Весело переговариваясь, модистки застегивали накидки, закутывались в шали. Они расходились по домам.
– Джон! Вон за той, что повыше. Она только что прошла мимо Мэншн-Хаус[3]. Только чтобы она нас не заметила!
Увидев, какой у девушки усталый вид, Маркус невольно посочувствовал ей. Наверняка вставать ей приходится ни свет ни заря, а потом целый день сидеть в мастерской и напрягать глаза и спину. Вот мисс Смит остановилась на углу, пропуская тележку угольщика, и чуть согнулась в пояснице. Потом осторожно пошла через дорогу, обходя грязь и лужи. Взглянув на ее жалкие юбки, мальчишка-подметальщик отвернулся и принялся угодливо мести улицу перед юристом с париком в руке, ожидая чаевых.
Да, она явно зарабатывает себе на жизнь честным трудом… По крайней мере, в одном она не солгала. Маркус заглушил искру сочувствия воспоминанием о том, как плохо утром выглядел отец. Лицо у него было серое, утомленное, хотя он и уверял, что отлично отдохнул, и даже улыбнулся леди Нарборо. Граф отказался написать Хэлу о случившемся, а когда леди Нарборо спросила его мнения относительно закладки рощи в Стейнгейт-Холл, он только отмахнулся. Прошлое давило на графа тяжким грузом. В отсутствие таинственного смуглого незнакомца Маркус мог винить в состоянии отца лишь одну особу, которая свернула на Треднидл-стрит. Джон придерживал лошадей, не обращая внимания на окрики других кучеров. Вечером, когда на улицах столько прохожих и карет, «мисс Смит» вряд ли их заметит. Потом она повернула на Бишопсгейт-стрит. Она шла опустив голову и сложив перед собой руки. Шла довольно быстро – видимо, она хотела как можно быстрее добраться до дому.
Маркусу показалось, что она пройдет пешком до самого Шордича. Вдруг «мисс Смит» повернула направо, в узкую улочку. Карета едва протиснулась за ней следом. Маркус опустил стекло и высунулся из окошка. Улица была почти пустынна. «Мисс Смит» шагала вперед не оглядываясь. Неожиданно в окне хлопнул ставень, одна лошадь всхрапнула и метнулась в сторону. Джон громко выругался, и она обернулась через плечо. Маркус мельком увидел бледное овальное личико под темной шляпкой. Девушка на миг нахмурилась, а потом зашагала дальше.
– Потише! – негромко приказал Маркус, когда кучер снова выругался – на сей раз себе под нос. Впереди показался настоящий лабиринт узких переулков; карета не могла там проехать. – Стой! —
Маркус спрыгнул на землю и поднял воротник от ветра. – Поверни за угол и жди меня.
– Слушаю, милорд!
Маркус огляделся. Где они? Вскоре он понял, что «мисс Смит» направляется в сторону церкви Спитлфилдз. Он следовал за девушкой, стараясь держаться в тени.
Не заметив, он задел каблуком бутылку. Послышался звон бьющегося стекла. «Мисс Смит» обернулась, увидела преследователя и побежала. Маркус погнался за ней; расстояние между ними стремительно сокращалось. Но он споткнулся о скользкий булыжник и подвернул ногу; чтобы не упасть, выставил руку и прислонился к стене. Невольно чертыхнулся – распорол перчатку. Когда он отдышался и снова посмотрел вперед, «мисс Смит» бесследно исчезла.
Впереди темнели повороты в тесные переулки – их оказалось не меньше пяти. Ругаясь вполголоса, Маркус признал свое поражение и побрел назад, к карете.
Напряженно вслушиваясь, Нелл прижималась к воняющей мочой стене. Шаги удалялись. Зажав нос, она осторожно выбралась из своего убежища и посмотрела в узкий проход. Никого! Ее преследователь ушел…
Кто за ней гнался? Явно не лорд Стейнгейт. Откуда ему знать, где она работает? Может, мистер Салтертон захотел узнать, чем все закончилось, – или, еще хуже, вознамерился навеки заткнуть ей рот? Нелл вздохнула. Скорее всего, за ней погнался какой-нибудь случайный повеса или вор, который рассчитывал поживиться ее тощим кошельком.
С другой стороны… воры не ездят в каретах. Итак, остаются Салтертон либо повеса-хищник.
Дрожа, Нелл решила, что уж лучше бы случайный повеса; она сомневалась, что удар коленом в пах остановит мистера Салтертона.
Дойдя до Дорсет-стрит, она нарочно прошла мимо своего дома до угла и ждала еще почти десять минут, но ничего подозрительного так и не заметила.
Усилием воли она заставила себя подняться на четвертый этаж. Больше всего ей хотелось сразу же рухнуть на кровать и с головой укрыться одеялом. Нелл заставила себя разжечь камин, затем вышла на площадку – общая прислуга оставляла там воду для жильцов, – наполнила чайник, сняла накидку и шляпку и без сил опустилась на стул.
Одинокая женщина совершенно беззащитна! При мыслях о мужчинах, которые охотятся за теми, кто слабее, Нелл невольно стиснула кулаки. Хищники преследуют женщин в толпе, на оживленных улицах. Или в домах, в каморках вроде той, что занимает она… Перед глазами все поплыло, она почувствовала спазм в животе. Нет, сейчас она не станет думать об этом!
Впервые в жизни ей отчаянно захотелось, чтобы у нее появился покровитель – сильный, решительный мужчина. Похожий на виконта Стейнгейта. Она закрыла глаза и позволила себе помечтать о том, как прячется за его широкой спиной, а тот убивает загадочного мерзавца, который посмел ей угрожать… Нет, на самом деле это слишком ужасно! Нелл встала и заварила чай. Меньше всего ей хочется быть свидетельницей насилия, да и виконт вряд ли по-рыцарски выручит ее. И все же… Оружие – вот то, что ей нужно! Где-то она спрятала дамский пистолет, который мама всегда носила с собой в сумочке. Мама не собиралась никого убивать; скорее всего, ее пистолет даже не был заряжен. Но вид оружия способен отпугнуть случайного распутника.
После недолгих поисков Нелл нашла пистолет и осторожно заглянула в дуло. Интересно, как узнать, заряжен он или нет? Нелл открыла окно, подняла пистолет повыше, нажала на спусковой крючок и зажмурилась, приготовившись к грохоту. Но выстрела не последовало; она даже щелчка не услышала. Значит, не заряжен… Что ж, пистолет можно носить с собой!
Несмотря ни на что, квартирка в мансарде перестала казаться ей безопасным убежищем. Нелл повернула ключ в замке и приставила к двери стул. Неужели придется снова бежать?
На следующий день гнетущая тревога переросла в гневное желание сопротивляться. Будь она проклята, если какой-то злодей или повеса вынудит ее переехать! Квартирка не бог весть какая, но здесь чисто, сухо, и соседи ей попались простые и добрые. В конце концов, она не безоружна – у нее есть пистолет. Она может за себя постоять.
Так думала Нелл, сидя в ярко освещенной, теплой мастерской. По пути домой она уже не так храбрилась.
Она то и дело оглядывалась через плечо, но ни разу не заметила за спиной подозрительного незнакомца. Должно быть, вчера за ней погнался какой-нибудь распутник, который увидел одинокую женщину и решил попытать счастья. Со вздохом облегчения она повернула на Дорсет-стрит. Вот и дом!
От холода пальцы замерзли, и она не сразу достала из сумочки ключ. Нечаянно задела пистолет, раздался щелчок, и в ту же минуту она увидела высокую мужскую фигуру. Фигура вышла из тени всего в нескольких шагах от нее. Оцепенев от страха, Нелл выхватила пистолет из сумочки и прицелилась.
– Я вооружена! Прочь! – Рука у нее дрожала; пришлось поддержать ее второй.
– Мисс Смит, уберите, не то поранитесь.
Лорд Стейнгейт?! Он остановился всего в шаге от нее, дуло пистолета было направлено ему в грудь. Освещение было скудным, лицо его скрывала тень, но Нелл сразу узнала его низкий голос.
– Пистолет нацелен в вас, милорд, – заметила она. – Так что если кто-то и поранится, то точно не я. – Сердце глухо колотилось в груди, в животе все сжалось, а бежать было некуда. И все-таки он не увидит ее страха!
– А стрелять вы умеете? – осведомился Маркус – как ей показалось, не злобно, а скорее заинтересованно. Нелл пожалела, что в темноте не видит его лица.
– Конечно, умею! Сначала я целюсь в злодея, который меня преследует, а потом нажимаю на спусковой крючок! С такого расстояния я вряд ли промахнусь! – Если удастся удержать его на расстоянии, есть надежда, что ее услышит кто-нибудь из соседей. А скоро вернется с работы Билл Уоткинс – рослый, крепкий каменщик…
– Я сожалею, что так сильно напугал вас, мисс Смит, – произнес он так хладнокровно, что она пришла в бешенство. – Я хочу поговорить с вами.
– Поговорить – как позавчера? Запереть где-нибудь и угрожать судом? Так это вы вчера преследовали меня?!
– Да. Прошу прощения, что встревожил вас. – Он чуть продвинулся вперед, и теперь свет фонаря обозначил его решительный профиль.
– Встревожили? О нет-нет, что вы! – хмыкнула Нелл. – Мне показалось, что за мной гонится негодяй, который хочет меня изнасиловать… А может, мистер Салтертон решил избавиться от свидетельницы… Так что с моей стороны было бы очень глупо… тревожиться, как вы выразились.
– Проклятье… – Виконт прижал руку ко рту, словно скрывая улыбку. – Я не собирался делать вам ничего плохого. Хотел узнать, где вы живете, и поговорить. Но вы побежали, и мне пришлось…
– …погнаться за мной. Все ясно. Вы, как гончая, инстинктивно кидаетесь в погоню за всеми, кто убегает. Очень мило! – Маленький пистолет вдруг показался ей ужасно тяжелым. – Как здоровье графа?
– Немного лучше… но не благодаря вам, мисс Смит. – Виконт больше не оправдывался. – Он сейчас много спит. Его угнетает собственная слабость.
– Могу себе представить. Моя мать… – Нелл резко осеклась. Какое дело этому человеку до ее матери? И все же почему ей так хочется довериться ему? Должно быть, все дело в силе, которую он излучает. – Пожалуйста, уходите! – сказала она, крепче сжимая пистолет. Краем глаза она уловила движение в конце улицы. Карета! – Я не желаю с вами разговаривать!
– Зато я желаю.
– Вы, милорд, всегда получаете то, что хотите?
– Как правило. – Он криво улыбнулся – словно какой-то непонятной шутке. – Прошу вас, сядьте в карету. Там тепло, и мы поговорим без помех.
– Нет! – Нелл попятилась, отыскивая ногой ступеньку, и поняла, что ей не хватает рук. Надо отпереть дверь… Правда, он может ворваться в дом следом за ней. – Стойте где стоите!
Она невольно подняла пистолет повыше. Вдруг виконт шагнул в сторону и ловко схватил ее за запястье.