Правила Барби

Глава 8

Барбара

Аппетит у меня пропал сразу, ведь сказанное Фостером сладкое и с придыханием «детка» по отношению к Челси едва не заставило меня вывернуть желудок прямо на ковер в столовой. Поэтому я решила не теряя времени отправиться в контору адвоката моего покойного отца.

– Я помню, как в десятом иннинге8 Раф сломал свое запястье, и мне пришлось выходить и играть за него вне очередности тренера. – Я сразу узнала голос Мейсона и нахмурилась, не понимая, с кем он разговаривает. А затем мой слух уловил возбужденный женский вздох, и все встало на свои места.

– Ты выиграл ту игру, Дикий Ангел? – спросил глубокий, чуть писклявый женский голос.

Мейсон хмыкнул, а затем последовал странный шлепок, сменяющийся глупым женским смехом.

Это совершенно точно был удар по заднице.

Отвратительно.

Я скривилась, оглядываясь на арочный проход в столовую, ожидая там появления Мейсона и его подруги.

– Блу Сокс потерпели поражение, а мой хоумран9 назвали одним из лучших за сезон, что важно для новичка.

– Это так заводит, Дикий Ангел, – послышался второй женский голос, отчего я удивленно округлила глаза.

Ну, надо же. Что-то мне это напоминает. Будто смотрю фильм, напичканный избитыми клише.

Троица вошла в столовую.

Мой взгляд медленно прошелся по фигуре Мейсона. На нем были потертые синие джинсы и черное поло с логотипом «Лакост». По обе стороны от него были девушки-брюнетки в очень откровенных платьицах. Мейсон замер в проходе, приобнимая обеих за талии и хмуро оглядел пустующую кухню и примыкающую к ней столовую, где и сидела я.

– Кажется, мы опоздали, все уже позавтракали, – скучающе произнес он. Его голос, понизившийся на пару октав, говорил о легкой степени опьянения, а недовольное выражение лица о внутреннем раздражении. Стоит сказать, что последнее проявилось в тот момент, как он заметил меня в столовой. Видимо, надеялся, что я уже уехала.

Я поднялась со стула и, сложив руки на груди, ехидно усмехнулась.

– Следуешь по пути, протоптанному твоим братом еще пять лет назад?

– Нет, ведь тогда мне пришлось бы отбить его девушку, лишить ее девственности, трахать ее за его спиной, а затем вынудить уехать из города. А Челси давно не девственница, и не в моем вкусе, знаешь ли. Да и потом, сюжет, где мотивация героя месть? Я не настолько мелочен, – бросил он, занимая один из свободных стульев за столом.

– Челси его девушка? – недоуменно спросила я, ведь ранее мне показалось, что она кто угодно, но точно не его девушка.

– Забавно, что из всего сказанного ты зацепилась за это.

– Просто мне не показалось, что они сладкая парочка, он слишком неуважителен к ней, вот и все. Ты знаешь, как сильно я не люблю неосведомленность.

– Знаю, – безразлично бросил он. – Как назвать ту, с которой он периодически спит? – спросил Мейсон, набрасываясь на корзину с булочками. От его явно риторического вопроса я почувствовала тяжесть в животе.

Две подружки Мейсона, не сводя с меня враждебного взгляда, сели по обе стороны от него. У одной из них были мешки под глазами размером с Великие озера, ее огромная грудь едва не лежала в тарелке бейсболиста, хотя, предполагаю, что подобный вариант развития событий не сильно смутил бы его. Вторая девушка явно переборщила с макияжем и после горячей и веселой ночи была похожа на панду. Ее декольте было не таким глубоким, как у первой, но все компенсировало безумно короткое платье.

Бейсбольные Энни10. Так выглядело отчаяние.

– Мейсон, ты ведь не хочешь, чтобы она присоединилась к нам? – тихо, но так, чтобы я точно услышала, спросила одна из них.

– Билетик на этот поезд я сдала в кассу еще пять лет назад, со скандалом, поэтому связываться с этим перевозчиком вновь я не намерена. – Ответила я, улыбаясь той самой любопытной Энни.

– Почему ты все еще здесь, Барбара?

– Я выхожу за твоего брата.

Если, конечно, не верну свое наследство без этого.

Мейсон облокотился на стол. Ему не понравились мои слова, однако он попытался улыбнуться уголком губ, что выглядело пугающе. Чертов Дикий Ангел во всей своей красе. Однажды он ударил папарацци за то, что тот тыкал в него объективом своего фотоаппарата.

– И как тебе удалось уговорить его? Я думал, Джефри ни за что не пойдет на это.

– Ну, я просто была рождена парламентером. – Я ни за что не расскажу о том унижении, которому подверглась в кабинете его брата.

– Ты была рождена не парламентером, а симулянткой и манипулятором.

Я пожала плечами.

– Одно другому не мешает.

Манипулятор, холодная и черствая, эгоистичная, бесчувственная стерва. Я помнила каждое слово, которое он подарил мне на прощание. Тогда это сильно обидело меня, задело до глубины души, но сейчас я не держала зла на Мейсона. В восемнадцать я не понимала, что быть холодной и черствой, манипулятором, эгоистичной и бесчувственной стервой – это не недостаток, это гребаное достоинство. Привилегия. Этот мир съедает слабых, не брезгуя даже костями. Я не настолько глупа, чтобы быть съеденной.

– И ты ни на секунду не задумалась о старых обидах на моего брата? – спросил Мейсон.

– Это мелочно хранить обиду на бывших целых пять лет, не считаешь? – слегка прищурив глаза, поддела я Мейсона. На его гладковыбритых щеках заиграли желваки.

– Смотря, что сделали бывшие.

– Это в любом случае мелочно. Я не держу обиды ни на тебя, ни на Джефри.

Я лгала, черт возьми. Если книгу под названием «Мейсон Фостер» я закрыла практически сразу, то огромный том с именем «Джефри Фостер» мне хотелось бросить в полыхающий костер, наблюдать, как трещит и обугливается переплет, щелкает от жара кожаная обложка, а страницы превращаются в пепел, но почему-то я все еще крепко прижимала этот томик к груди, будто он прирос к ней.

– С чего бы тебе держать обиду, это ведь ты играла с нами?

Да-а, если бы он узнал о том, что вчера сотворил со мной его брат, то не говорил бы так.

– Хватит, я так устала от этой болтовни, – бросила одна из Энни, спускаясь под стол и располагаясь между колен Мейсона. Послышался звук расстегивающейся ширинки и шорохи одежды. Вторая Энни запустила руку под поло Мейсона, отчего мне стала видна часть его накаченного живота.

Мейсона хотели и почитали, но стоя прямо перед ним, я совсем ничего не чувствовала. Немного приятной ностальгии: походы в кино, разговоры о загадках космоса, споры о том кто сильнее: стая Велоцирапторов или один молодой Тираннозавр. Но при этом я не помнила ни одного поцелуя, ни одного импульса, что заставил бы меня содрогаться от потребности в его ласках. Мы могли бы остаться друзьями, у нас так хорошо выходило дружить, но Мейсон не захотел этого, и я не могла винить его.

Я понимала, что его член уже во рту нетерпеливой Энни, слышала все эти неприличные звуки, пока Мейсон, откинувшись на спинку стула, смотрел прямо на меня, и решила, что это самый подходящий момент, чтобы уйти. Мне много еще о чем хотелось расспросить его, например об их отце и о Джемме, но сейчас он явно занят более важным делом.

– Увидимся, Мейсон, – бросила я, покидая столовую Фостеров.

***

Я сидела в огромном кабинете Гаррета Ханта и наблюдала за стрелкой на часах, прибитых к стене позади его спины. Я быстро добралась на такси до адвокатской канторы в самом центре города. Мне повезло, ведь Гаррет не был занят и принял меня в своем кабинете. Личное пространство Гаррета выглядело неплохо. После всех этих новомодно оформленных кабинетов увидеть нечто в стиле «ретро» было удивительно для меня.

Здесь приятно пахло книгами и кофе, большое, обтянутое кожей кресло в котором я сидела было чрезвычайно удобным. Гаррет в принципе был приятным и располагающим к себе человеком, а то, как он постоянно поправлял очки, было и вовсе забавным. Но это все, что я сочла хорошим для себя. Я цеплялась за каждую деталь, надеясь, что это хоть немного смягчит то, что сказал адвокат моего покойного отца.

– Я понимаю ваше недоумение и возмущение…

– Гаррет, недоумение и возмущение обычно чувствуешь, когда надев новые туфельки от «Ив Сен-Лорана», не пройдя и ста метров, у тебя ломается каблук. Как видите, мои каблуки целы, чего не скажешь о моем терпении, я, черт возьми, в ярости!

Адвокат вздохнул и убрал очки с лица, а затем потер переносицу и сочувственно взглянул на меня.

– Ваш отец был в здравом уме, у меня не было ни одного повода сомневаться в его вменяемости, до самой смерти он стоял у правления компании и делал свою работу на том же уровне, что и раньше. Завещание составлено четко, никаких лазеек, никаких спорных моментов. Единственная неточность касается пункта с Фостерами. Формулировка гласит о том, что вы должны выйти за наследника Дэниела Фостера, но имя наследника не указано, поэтому это может быть любой из сыновей Дэниела, даже тот, с кем вы никогда не встречались.

– Да-да, я может, и кажусь глупой на первый взгляд, но на самом деле я вовсе не такая. Я подумала об этом в первую же минуту после оглашения завещания, но, к сожалению, Дэниел успел изменить Джемме лишь раз, о других случаях я ничего не знаю. У него два сына, а если где-то есть и третий, то мне никак не найти его, – фыркнула я, поднимаясь из кресла и останавливаясь напротив огромного окна. Погода была просто восхитительна сегодня, солнце заливало светом весь город, и меня бесконечно раздражало это странное погодное ликование.

Черт, и не стоит говорить так о Дэниеле и Джемме. Барбара имей совесть!

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами, но быстро сморгнула их, мне не хотелось портить макияж, ведь сегодня я очень красиво накрасила глаза. Жаль, что сдержать боль, наполняющую мою грудь, также виртуозно как слезы было невозможно.

– Он обошелся со мной как с племенной кобылой. Кто поступает так в двадцать первом веке, это ведь попахивает рабством? Да и выбрал тех мужчин, с кем я, мягко говоря, не в ладах.

– Он хотел как лучше, думал о вас.

– Нет, он не умел думать о других, он думал только о себе, – огрызнулась я, аккуратно смахивая слезинку, которая все же смогла пробиться сквозь выстраиваемый барьер. – Я совершенно не понимаю его мотивов. Зачем он сделал это, хотел наказать меня за годы бегства, хотел, чтобы я страдала за то, что заставила его мучиться от неосведомленности?

– Оливер никому не говорил этого, но он с самого начала знал, что вы проживаете в Нью-Йорке.

– Что? – изумилась я, оборачиваясь. Если он знал, где я нахожусь, почему ни разу не обмолвился об этом в разговоре? А после того, как я оборвала с ним всю связь, почему не нагрянул в попытках вернуть меня домой?

Какой-то абсурд.

– Почему же тогда мне не сообщили о его кончине?

– Потому что о вашем местонахождении знал только ваш отец, он никогда не говорил где вас найти, по крайней мере, мне. Я попросту не знал, как связаться с вами.

– Да-да-да, мой новый номер был только у отца и кузины, я меняла квартиры, а в единственном журнале меня прославили под другой фамилией, – пробормотала я, закатывая глаза. – Интересно, а знают ли другие мои родственнички о смерти отца, или они настолько погрязли в обидах друг на друга, что объявили себя чужими людьми?

– Послушайте, мисс Эванс, в завещании говорится лишь о том, что вы должны вступить в брак. Вы можете заключить соглашение с одним из братьев, оформить официальный брак и вернуться к своей жизни.

– Это единственное, что мне остается, – уныло отозвалась я. Вот только мне некуда возвращаться, ведь я на мели.

Еще какое-то время мы поговорили с Гарретом о моем отце. Несмотря на мою обиду, мне хотелось узнать, как он жил все эти пять лет. И откуда взялась эта злополучная болезнь. Гаррет уверял меня, что отец очень скучал по мне, но я не была согласна с этим, ведь действия моего покойного папы говорили об обратном.

Пейсли, после того как была уличена во лжи и выставлена из дома моим отцом, преследовала его все отведенные ему годы. Она пыталась вернуться назад, ведь эта женщина была неприспособлена к самостоятельной независимой жизни. Пару раз отец даже давал ей денег, только бы она отстала от него, но Пейсли приходила снова.

После моего отъезда отношения Дэниела и папы пошатнулись, однако двое друзей не перестали общаться.

Дэниел умер в результате несчастного случая на охоте. После смерти главы семейства Фостеров все ожидали, что право управления частью компании, как и крупный пакет акций, перейдет Мейсону. Что ж, они ошибались, ведь компанию Дэниел оставил Джефри.

У меня были еще сотни вопросов, но у Гаррета была работа и я не могла засиживаться в его кабинете весь день, поэтому попрощавшись, я покинула адвокатскую контору.

Я бродила по центральному парку, раздумывая о своих дальнейших шагах. Моя скромная квартира, которую я была вынуждена снять после того, как финансы неизбежно истощались, оплачена на полгода вперед, а вот мой магазин… Когда я не смогла оплатить аренду, мне пришлось все закрыть. Теперь вся мебель, что я покупала в бутик, стояла в моей маленькой гостиной, как и некоторые платья и инструменты. Думаю, мой магазин стал последней каплей, ведь до него я старалась отгонять от себя мысли о возвращении. Так что мне действительно было некуда возвращаться.

Я вынуждена прибегнуть к плану «Б». Фостер думает, что сделает это время для меня невыносимым, но он ошибается. Это я сделаю свое пребывание в его доме невыносимым для него. Но об этом я подумаю чуть позже, а пока мне нужно наведаться в особняк и забрать свою старую одежду. Да, я не могу вернуться туда, но даже если меня поймают, не посадят же меня за решетку, в самом деле?

Глава 9

Джефри

– Так ты не планируешь возвращаться? – спросил я, скучающе постукивая пальцами по столу. Мама издала короткий смешок – до безумия глупый и так не свойственный ей.

– Я планирую как можно дольше отдыхать на солнышке и не видеть унылых лиц зануд Солт-Лейк-Сити, – пропела Дорис, по всей видимости, вытягиваясь в струнку на шезлонге у бассейна пятизвездочного премиум отеля. – Есть какие-нибудь новости?

Я усмехнулся, узнай мама, что в моем доме теперь живет Эванс, пришла бы в ярость, именно поэтому я решил утаить от нее этот факт.

– Нет, особняк, компания, город – все по-прежнему такое же унылое и совершенно не стоящее твоего внимания.

Она самодовольно хмыкнула, что было куда больше похоже на мою маму.

– Тогда не стоит больше спрашивать меня о возвращении, и, медвежонок, я буду ждать хороших новостей.

– Например?

– Например о том, что мой мальчик теперь по праву занимает пост генерального директора энергетической компании. Кстати ты не думал сменить ее имя?

– Об этом рано говорить, но я работаю над тем, чтобы это свершилось, – коротко бросил я, а затем, попрощавшись с мамой, отключился.

Стоило спрятать телефон, как я поймал на себе осуждающий взгляд Эстер.

Ну что сказать, мама – единственный человек в моей жизни, чья судьба меня волнует не меньше собственной, и не существует ничего, что я посчитал бы важнее разговора с ней.

– Так на чем мы остановились? – как ни в чем не бывало, спросил я свою спутницу.

Эстер протянула мне маленький пульт управления и кокетливо улыбнулась.

– Ты можешь управлять штукой, которая сейчас во мне, – сказала она, поправляя свои карамельные волосы.

Я оглянулся по сторонам. Столько важных людей собралось в ресторане в этот вечер, и это неудивительно: итальянская кухня, две звезды Мишлен, живая музыка, сдержанный и утонченный интерьер влекли самых состоятельных людей Солт-Лейк-Сити в это заведение.

После работы мы, как и договаривались, отправились на ужин, который к сведению был лишь формальностью, прелюдией к сексу, обычно я так не делаю, но сегодня мне хотелось еще и поговорить с Эстер, выведать у нее все тайные ее босса. Но я никак не ожидал, что она придумает нечто интересное для нас. Хотя Эстер всегда была изобретательна. Однажды я проводил переговоры по одной сделке с экологами из Колорадо, пока Эстер сидела под столом с моим членом в ее глотке. Я не мог кончить до конца разговора, а сделка в итоге не удалась, чертов совет, который был капканом на моей лодыжке, блокировал каждое мое решение и не позволял мне управлять моей компанией.

– Джефри, эта штука просто потрясающе ощущается во мне, не так хорошо как твой член, но все же, – прошептала она, постукивая тонкими пальцами по столу. Мой взгляд задержался на ее аккуратных ногтях розового цвета, странное чувство дискомфорта подобралось к моей груди.

Розовый. Просто розовый цвет, так какого черта тебя это напрягает? Розовый не принадлежит Ей. Но почему тогда в эту минуту меня посетила мысль, что никто кроме Нее не может использовать этот цвет, и я даже готов был отстаивать это ее право быть единоличной владелицей розового.

Совсем свихнулся с этой работой, нужно чаще отдыхать, а то моя голова генерирует бредовые мысли.

Я натянуто улыбнулся, когда в очередной раз поймал на себе затянутый вуалью похоти взгляд Эстер, а затем, не отрывая взгляда от ее лица, нажал кнопку на пульте, сразу выставляя среднюю интенсивность вибрации. Эстер вздрогнула и прикусила полную губу, подавляя стон. Ее рука вцепилась в мою руку, розовые ногти впились в кожу. Вместо ожидаемого довольства, действие Эстер почему-то моментально подняло во мне волну раздражения. Я аккуратно сбросил ее руку, и тогда она схватилась за край стола.

Да что за чертовщина со мной происходит?

К столику подошел официант с бутылкой заказанного нами ранее вина.

– Девушке вино, мне не нужно, – сказал я, даже не потрудившись прикрыть пульт от вибратора.

Парень наполнил бокал Эстер, она выдавила из себя улыбку, пытаясь справиться с мучительным удовольствием, наполняющим ее тело. Вибрации слышно не было, поэтому никто ничего не замечал. Официант удалился, и я снова взглянул на извивающуюся на стуле девушку, которая уже едва не прокусила до крови губу. Ее щеки покраснели, а на лбу, кажется, выступила испарина.

Она сидела прямо передо мной, в невероятном шелковом платье – черт знает, когда она успела подготовиться, если в ресторан мы поехали с работы – с вибратором внутри нее, который был полностью под моим контролем, но почему-то я не чувствовал азарта и возбуждения. В моих штанах было спокойно прямо как в море после бури.

Я снова нажал кнопку на пульте, прекращая страдания или наслаждение Эстер, а затем кивнул на пока еще пустую тарелку перед ней.

– Сначала ужин, не хочу, чтобы ты подавилась ризотто.

Мы поужинали, и это немного исправило ситуацию. Я был расслаблен, и мы возобновили нашу маленькую игру со штукой внутри Эстер. После ужина мы хотели отправиться в отель неподалеку, чтобы наконец приступить к десерту, но меня отвлек звонок от Далтона. Я сбросил вызов от водителя, но он позвонил снова. Выходя из ресторана на свежий воздух, я поднес телефон к уху.

– Что за срочность, Далтон? Я думал, мы договорились, что на сегодня ты свободен, – сказал я, придерживая дверь для Эстер.

– Джеф, здесь кое-что стряслось, – начал Далтон, и его тон мне уже не понравился. – Я тут зашел к Кали в полицейский участок… – Кали – так звали сестру Далтона, они были двойняшками и когда-то вместе отучились в полицейской академии, они мечтали о работе в полиции, мечтали стать такими же, как их отец, но после его загадочной смерти Далтон свернул с намеченного пути, чего не скажешь о Кали. – И в изоляторе увидел твою девушку.

Я нахмурился, замирая и обдумывая то, что только что сказал Далтон. У меня не было девушки.

– Ты о Челси? – спросил я, стараясь погасить нарастающее беспокойство. Но волновался я вовсе не из-за Челси, ведь она не из тех, кто способен попасть за решетку. А вот кое-кто другой, кто так часто любит находить проблемы на свою сексуальную задницу – мог.

– Нет, я об Эрин Сваровски.

Я остановился, почувствовав болезненный импульс в районе солнечного сплетения. Сотни мыслей, одна ужаснее другой, заполонили мою голову.

– С ней все в порядке?

– Да, она цела и невредима, но она под арестом.

Я выдохнул. По крайней мере, в нее никто не стрелял, она никуда не врезалась на угнанной машине, ее не похищал маньяк. Арест легко решаемое дело.