Свет в ее глазах

Глава 7

Блейк

Первый удар пришелся в нижнюю часть боксерской груши, рука в красной перчатке врезалась в обитый черной кожей столб.

Раз, два, три.

Я считал, с каждым выдохом ударяя сильнее, выбивая все дерьмо из куска кожи и резинового наполнителя.

Раз, два, три.

– Черт, Блейк! Ты говорил, что сможешь держать дистанцию, ты обещал мне профессиональное отношение! – в отчаянии кричала она.

Раз, два, три.

– То, что было между нами, – одноразовая акция, я давно не была близка с мужчинами, мне нужна была разрядка, но даже в этом тебе нельзя доверять. Ты мне ничем не помог.

– И как давно?

– Примерно две недели назад.

– Две недели?

Раз, два, три.

Я слышал ее смех, который, словно радиация, облучал каждую клетку тела, оставляя после себя лишь смерть.

– Зачем ты это сделал?

– Захотелось разнообразия.

– Так я была… разнообразием?

Раз, два, три.

Я ударил в последний раз, груша отлетела на пол, поднимая столб пыли вокруг себя.

Это утро было обречено на провал. И дело даже не в том, что вчера я хорошо развлекся в компании друзей, а после напился так, как не напивался уже давно. Дело было в другом.

Сегодня мне пришлось снова выслушивать ту, которую я когтями выцарапал из памяти. Снова Хэтфилд, снова ее ядовитый смех и презрительный взгляд. Она являлась ко мне даже во сне, и я никак не мог на это повлиять.

Прошла неделя с того момента, как мы с Джоанной повеселились в ее кабинете, вернее, повеселился я, она совсем не выглядела веселой, она разозлилась. И только от одних мыслей о ней в моих тренировочных брюках становилось невыносимо тесно. Поэтому я скинул их с себя, вошел в душевую кабину и включил холодную воду – от жара, кипящего в теле, мне казалось, что мозги вот-вот свернутся.

Взгляд невольно скользнул по стенке душевой кабины, в голове возник силуэт обнаженной Джоанны, упирающейся руками в стекло. Ее волосы рассыпались по спине, намокли и прилипли к коже. Ее задница оттопырена назад, ноги расставлены, а с губ срывались тихие стоны наслаждения.

Рука потянулась вниз, обхватывая крепко стоящий член.

Нет!

Я включил воду на полную, чтобы остудить себя. Нужно заканчивать с этим. Постоянные мысли о ней были другими, как если бы мне не хватало не ее тела, а Джоанны целиком. Всего этого дерьма вроде души, разговоров и одного ее присутствия рядом.

Мне не нужны гребаные привязанности.

Когда желание стихло, я выключил воду и, обмотав полотенцем бедра, вышел из душа.

Я никогда не водил в свой дом девушек. Моя квартира – нечто сокровенное для меня, даже друзья редко здесь бывали. Квартира хранит ту часть моей жизни, которую я предпочитаю оставлять при себе.

С Хэтфилд вышло исключение, и теперь я был вынужден мириться с последствиями. Она, как яд, отпечаталась в каждом уголке этих апартаментов. Стоя за плитой, мне казалось, что я все еще ощущал запах ее волос. В душевой я видел, как она гладила себя, смывая с кожи пену. А в постели чувствовал, словно она лежала за моей спиной.

Иногда в полудреме я ощущал фантомные прикосновения ее рук, как она прижималась обнаженной грудью к моей спине, как закидывала на меня ногу. И тогда я оборачивался, но вторая половина кровати была пуста.

Мы провели так мало времени вместе, но она успела оставить свой след везде.

Завтрак сгорел, а час спустя я уже сидел в своем кабинете, занимаясь проектом казино Хэтфилд.

– Блейк, – послышался голос отца, выцепивший меня из раздумий.

Я поднял голову и взглянул на него: старик завис в проеме и хмуро смотрел на меня.

– Садись, – предложил я, указывая на одно из кресел напротив стола.

Отец даже не пошевелился.

Что-то не так, он нервничал.

Грант часто становился напряженным, когда дело касалось работы, но вел себя иначе. Когда у нас были проблемы, он раздражался, начинал суетиться и создавал суету вокруг себя. Если бы было возможно, то он бы вырабатывал электричество.

– Мэдди, сделай, пожалуйста, два кофе, – попросил я секретаршу, нажав кнопку на офисном телефоне.

– Мне понравились твои чертежи. Ты превзошел сам себя, – сказал отец, и его лицо посветлело.

Я улыбнулся:

– Ты говоришь так каждый раз, когда я отсылаю тебе чертежи новых проектов.

– Потому что ты профессионал своего дела, и я горжусь тобой, сын.

Иногда я получал от отца похвалу, ему нравилось то, как я выполнял свою работу. Это происходило не так часто, в основном между моментами, когда он отчитывал меня за мой образ жизни, отношение к рабочему графику и нежелание наследовать его кресло. Но сейчас он слишком сильно разбрасывается похвалой.

В кабинет заглянула Мэдди с кофе. Я окинул ее беглым взглядом: темные волосы убраны в строгий хвост, одета в светлую блузку и темную обтягивающую юбку. Именно такая одежда была на Джоанне в нашу недавнюю встречу. Скучные, неприметные, отталкивающие вещи делали Дикарку притягательной и сексуальной, чего не скажешь о Мэдди.

Я поблагодарил секретаршу, потянулся к чашке и сделал глоток горячего ароматного напитка. Отец занял предложенное ему место и повторил за мной. Как только Мэдди покинула кабинет, я отставил чашку и сунул ему планшет в руки.

– Те чертежи устарели, вот, здесь новые.

Он поставил чашку на стеклянное блюдце, взял планшет и принялся изучать чертежи. Вот только его глаза не двигались. Через несколько секунд он сказал:

– Ты отправил мне чертежи полчаса назад. Ты успел изменить их за полчаса?

Я кивнул:

– Смотри, вот здесь я решил сделать стену длиннее, так большая часть окон этого крыла будет выходить на восток. – Я провел по экрану, перелистывая слайд. – А здесь я спроектировал удобный выезд на северную улицу. Есть еще небольшие изменения на следующих двенадцати слайдах, но они не так критичны. Нужно будет согласовать это с заказчиком.

Вернее, с заказчицей. С сексуальной и вредной заказчицей.

Несколько минут отец молча пил кофе и изучал мои чертежи. Я покорно ждал, когда он закончит. Теперь точно стало ясно, что он ушел в себя, иначе не тратил бы по минуте на слайд, который мог просмотреть за секунды.

– А теперь выкладывай, зачем ты на самом деле пришел в мой кабинет. К чему все эти «я тобой горжусь», «ты профессионал» и прочее дерьмо?

Он перестал притворяться, что глубоко увлечен чертежами, и посмотрел мне в глаза.

– Твоя мать вернулась в город.

– Откуда ты знаешь?

Грант нервно вздохнул и достал из кармана сигареты.

Похоже, о том, что у него получалось бросить курить, можно забыть.

– Она звонила мне несколько часов назад.

– Здесь не курят, – сказал я, задумчивым взглядом прожигая стену. Отец кивнул и убрал сигареты, тогда я встал с кресла и поставил перед ним пепельницу.

– Чувствуй себя как дома.

Внезапно возникло желание что-нибудь разбить в надежде, что мне полегчает.

Не полегчает. Сколько я ни пытался забыть или оправдать действия Елены, мне не становилось легче.

Я беспокойно расхаживал по кабинету, спрятав руки в карманы брюк.

– Зачем она вернулась и почему позвонила?

– Хочет наладить отношения.

– С кем?

– И со мной, и с тобой.

– Надеюсь, ты послал ее?

– Касаемо части, где она хочет наладить отношения со мной, – да, а вот с тобой…

Я устало опустился в кресло и с силой сжал подлокотники.

– А что со мной? Я не желаю ее видеть.

Отец молчал, вероятнее всего, думая, что я слечу с катушек. Но я уже не тот несдержанный подросток, которым когда-то был. Я вычеркнул ее из своей жизни и даже не считал ее матерью.

– Блейк, – начал отец, одаривая меня тяжелым взглядом. – Я надеюсь, ты не станешь делать глупостей.

– Нет, я не стану делать ничего, что может навредить мне.

Но он не верил.

– Пообещай мне, Блейк.

– Да чего ты так завелся?

Отец вскочил с места.

– Чего я завелся? Однажды ты поджег ее машину, гараж!

– Я сотню раз говорил тебе, что не делал этого!

– Вас с Калебом поймали на месте преступления, – прошипел отец.

Его все еще не отпускала та ситуация, в которой я не был виновен.

– Я тебе еще раз говорю, мы не трогали ее машину! – заорал я.

Калеб – мой кузен, мы с ним ровесники. В тот день, когда случился большой пожар на участке Елены, мы находились поблизости, видели, как полыхали ее гараж и машины, но не имели к этому никакого отношения.

– Елена видела тебя собственными глазами!

Злость и ярость поглощали меня, более десятка лет меня винили в том, чего я не делал. Отец – единственный человек, который должен был поддерживать меня во всем, смотрел на меня как на преступника. Родная мать, которая ушла от нас, просила посадить меня за решетку на двадцать лет.

Мы перелезли через невысокую изгородь и упали прямо в кусты гортензий. От боли Калеб жалобно пискнул.

– Тихо, нас же могут услышать, – шикнул я на него.

Неудивительно, что он скулил. Калеб был как девчонка, слишком большая неженка.

– Блейк, кажется, я вывихнул шею, – застонал он, заставив меня закатить глаза.

– Шею нельзя вывихнуть, ее можно только сломать.

Я встал на ноги и помог подняться Калебу. Потирая больное место, он обиженно посмотрел на меня. Мой локоть болел от удара, а колени были разодраны в кровь, но, в отличие от него, я не распускал слюни.

На улице смеркалось, мы смогли прийти к дому мамы только после восьми вечера, до этого у Калеба была тренировка по бейсболу.

И как он вообще биту держал, у него же не руки, а макаронины какие-то!

Оказалось, что семья Калеба жила через две улицы от дома мамы. Мы неделю вынашивали этот план. Ни мне, ни Калебу не позволялось уходить дальше нашей улицы. Пришлось импровизировать. Калеб вернулся с тренировки и должен был отправиться в душ, пока его мама готовила нам ужин, я подождал его на заднем дворе, и, схватив велосипеды, мы помчались искать нужный дом. Его было не трудно отыскать, он был очень большим и ослеплял белизной, сильно выделяясь среди прочих.

Зачем ей одной такой большой дом?

– Вот и неправда, – сказал Калеб. – В прошлом году наш кетчер 2 Дэкс вывихнул себе шею.

Я окинул его хмурым взглядом.

– Ты гонишь!

– Не гоню.

– Дай взгляну, – сказал я и подошел к Калебу, разглядывая заднюю поверхность шеи. До этого я и не думал, что можно вывихнуть шею. Разве можно повредить шею и быть живым? Не верилось совсем.

Грязной ладонью я провел по шее Калеба. Не почувствовав там ни выступов, ни горбиков, как бывало при переломе, я облегченно выдохнул. Я знал, как выглядел перелом, я ломал руку два раза.

– Ну-ка, пошевели шеей, – сказал я, наблюдая, как Калеб поворачивал голову сначала вправо, а потом влево, после закидывал ее назад, а потом вперед, касаясь подбородком груди.

– Больно? – спросил я.

– Нет, – выдохнул Калеб и радостно улыбнулся. От этой улыбки меня охватило раздражение.

– Ну и чего тогда разнылся? И как ты только в бейсбол играешь, ты же чуть что ноешь как принцесса!

Калеб мгновенно ощетинился.

– Неправда!

– Тс-с, – зашипел я, – не ори ты так, пошли.

Мы обошли дом, чтобы попасть на задний двор. Минуя клумбы с кустами роз, мы подбежали к большой белой резной двери. Справа стояли три велосипеда: два небольших розовых и один побольше, но фиолетовый.

Зачем маме три детских велосипеда? Она приглашает в гости детей? Почему тогда не приглашала меня?

У гаража стояли две канистры, пахло бензином. Внезапно двери открылись, и раздался детский крик.

– Мама!

Мама?

Девочка лет восьми в розовом комбинезоне таращилась на нас.

– Блейк, надо удирать отсюда, – ткнул меня в плечо Калеб.

Вместе мы попятились, но я запнулся о камень и упал на спину. Взгляд скользнул по ярким всполохам оранжевого света. Машина, которая стояла у гаража, горела, как и сам гараж, и с каждой минутой огонь набирал силу.

– Кто вы такие? Что здесь делаете? – послышался женский голос, который был до боли мне знаком.

Мама.

Она стояла напротив меня и недовольным взглядом рассматривала нас, словно не могла узнать. Но после ее брови в удивлении поползли на лоб.

Она узнала.

Светлые волосы идеально уложенными прядями струились до середины ее плеч, невозможно было оторвать взгляда.

Я вскочил. Первым порывом было обнять ее, но сделать мне это не удалось, ноги словно вросли в землю. За ее спиной раздался треск, части машины нещадно поглощало пламя. Она обернулась и в ужасе схватилась за голову.

– Блейк! – она вернула взгляд ко мне. Я никогда не видел столько ненависти в ее глазах. – Зачем ты сделал это?

Из дома выскочили еще две девочки, одна выглядела точь-в-точь как первая, даже одежда на них была одинаковая, и еще одна постарше. За ними появился мужчина. Он взглянул сначала на огонь, затем на меня и, сделав ошибочные выводы, кинулся ко мне и схватил за футболку.

– Как ты сюда попал, паршивец? Тебе мало не покажется, это я тебе обещаю!

«Я этого не делал. Я этого не делал. Я этого не делал», – крутилось у меня в голове, но сказать я ничего не смог.

– Блейк, ты совсем от рук отбился, если отец не в состоянии воспитать тебя, то воспитает закон! Тебя посадят на двадцать лет, и тогда ты научишься думать о последствиях! – кричала мама. По непонимающему взгляду мужчины, который все еще держал меня за футболку, было ясно, что он не знал, что Елена моя мама.

– Девочки, нужно уходить, – сказала она.

Зазвучали сирены пожарных, и Елена, подтолкнув девочек, увела их. Мужчина, держа нас с Калебом за футболки, как щенков, выпроводил за ними.

– Елена лжет, я не поджигал ее машину. Зачем она наговорила этого дерьма, я понятия не имею!

Взгляд отца ни на секунду не отрывался от моего лица.

– Как ты можешь верить ей? Это я твой сын! – громко напомнил ему я.

В его глазах на секунду промелькнула яркая эмоция, словно он засомневался в моей причастности, но она исчезла так же быстро, как появилась.

– Ты был зол на свою мать и в прошлом уже делал вещи, которые не назовешь безобидными.

– Но я не поджигал машину! Стеф мне верила, почему не можешь поверить ты?

– Стеф была мечтательницей с большим сердцем. Она всегда видела в тебе ангела, что бы ты ни сделал.

– Нет, просто, в отличие от тебя, она любила меня, хотя я даже не был ее сыном, – бросил я.

Лицо отца вытянулось от злости.

– Я пойду, пока ты не наговорил еще большей ерунды.

Ерунды? Разве я был не прав в суждениях? Как можно обвинять своего ребенка в поджоге, ни одной весомой улики не было против нас. Кроме той, что мы находились рядом с домом, но разве это что-то доказывало?

– Да, иди посмотри мои чертежи.

Отец молча кивнул и, снова спрятав руки в карманы, направился к выходу. Не дойдя до двери, он остановился и развернулся ко мне.

– Думаю, Елена будет звонить тебе.

– Не проблема, ее номер заблокирован. Я не допущу, чтобы она появилась и снова испортила мою жизнь.

– Может, стоит ее выслушать? Интересно, что она хочет сказать.

– А ты ее выслушал?

– Нет, но мы с тобой в разных ситуациях, она моя бывшая жена, а для тебя…

– А для меня мать, которая решила, что ее родной сын ей больше не нужен, – перебил я его. – Мне просто не интересно, что она хочет сказать мне.

– Как знаешь, – пожал плечами Грант и вышел из кабинета, захлопывая за собой дверь.

Одной проблемой больше. Елена решила поиграть в мою мамочку, не самая приятная новость за сегодня.

А что до Джоанны? Тогда, в кабинете, вынуждая ее охрипнуть от стонов, я понял, что еще не закончил с ней. К черту деловые отношения, я заставлю ее пожалеть о том, что она сделала. Ей следует знать свое место.

Я лишь возьму свое. Воспользуюсь ее телом, сделаю то, чего она в прошлом опасалась. А затем закончу проект и оставлю ее.

Глава 8

Джоанна

– Ты мог не приезжать со мной в отель, – сказала я, войдя в свой кабинет. – У тебя самолет вечером.

Утро было не из приятных. Мы с Барбарой и Конрадом вчера решили отвлечься и пошли в клуб, а вернулись домой под утро, вдвоем. Конрад еще в начале вечера ушел с какой-то девушкой. Сегодня я чувствовала себя не очень хорошо, а Барбару вообще пришлось оставить досыпать в моей квартире.

Конрад подошел к моему столу и пробежался взглядом по бумагам и документам на нем.

– Вдруг тебе нужна будет моя помощь. Кроме того, я не могу просто сидеть дома и смотреть глупые шоу вроде «Парочек на острове».

– «Остров любви»? – вскинув бровь, спросила я.

– Я откуда знаю, как оно называется, я не смотрю его, Джоанна, – огрызнулся он.

Если и существовал человек, который так же, как и я, жил на работе, то это был Конрад.

Я убрала куртку в шкаф и подошла к столу, игриво толкнув Конрада бедром, опустилась в кресло и сложила руки на груди.

– Ты вернулся домой под утро, где пропадал всю ночь?

– Встречался с одной знакомой, – отмахнулся Конрад.

– Что за знакомая?

– Сандра… Она узнала, что я сейчас в городе и хотела встретиться, – безразлично пояснил он.

Конрад занял кресло напротив моего стола.

– Я рада, что ты не притащил ее домой, но в следующий раз предупреди, что придешь поздно или не придешь вообще. Это заставило меня понервничать.

– Хорошо, мамочка. А вы с Барбарой отлично повеселились в клубе?

С Барбарой в последнее время происходили странные вещи. Она стала рассеянной, часто уходила в себя, но старалась делать вид, что все в порядке. Я знала, что последний месяц с ней активно пытался связаться ее отец. Но Барбара предпочла игнорировать его попытки. Она сменила квартиру, чтобы даже родственники не нашли ее. Потому что сама Барбара понятия не имела, зачем понадобилась отцу. Но все склонялось к одному: он нашел ей пару и хотел выдать замуж. Чего сама Барбара не хотела.

– Отлично, а как прошло свидание с Сандрой? – спросила я, решив сместить фокус внимания на брата.

На его лице отразился целый спектр эмоций.

– Плодотворно, хотя я не назвал бы это свиданием, скорее перепихом с давней знакомой.

– Оу, – с отвращением протянула я, – мне не интересен ваш перепих, боже! Я хотела знать, чем вы занимались до этого? Ресторан, театр, кино?

– Просто перепих, Джоанна, ты меня вообще слушаешь?

Я фыркнула и сложила руки на груди.

– Знаешь, джентльмен из тебя так себе.

– Прости, но это то, чем занимаются взрослые люди. Они спят и не тратят время на дерьмо вроде ресторанов и прогулок под луной, – ответил Конрад.

Где-то я уже это слышала. Не слово в слово, а нечто подобное.

– Ты не тратишь, а другие взрослые люди, как ты выразился, тратят.

– Сандра тоже предпочитает не тратить время на эту чушь, – парировал он.

Как мало он знал о женщинах.