Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 5

Утрата

В прошлом году, чтобы восстановиться после весеннего гона, Аарыма с верной подругой направились к верховьям большой речки, где они обычно охотились на диких оленей. По пути пара неожиданно наткнулась на стаю пришлых волков, которые загрызли кобылу из косяка их двуногого соседа – чужаки уже заканчивали своё роскошное пиршество. Это пастбище с никогда непересыхающим глубоким озером и прекрасным травостоем раскинулось в отдалении от людского жилья и служило местом тебенёвки*. В последнее время там зимовал табун во главе с молодым горячим жеребцом по кличке Могул.

Тебенёвка – зимнее пастбище лошадей, овец, оленей и других сельскохозяйственных животных, покрыто снегом.

Волки никогда не нападают на кобыл и других домашних животных вблизи своего логова. Волчица, верная и мудрая подруга Аарымы, мысленно приговаривала: «Умные волки на богатство своего двуногого соседа не зарятся, из-за одной скотинушки на кровную вражду не идут. Тогда человек не трогает тебя и не выслеживает тебя. Ну а если случится непоправимое, то между человеком и зверем выживет только один. И это будем не мы. Не трогай его: у них своя жизнь, у нас – своя. Нам с лихвой хватит и тех оленей, которых мы поймаем в верховьях нашей большой речки». И действительно, Аарыма с надёжной подругой мирно соседствовали с человеком много лет, и его табуны длинногривых лошадей перестали пугаться и обращать на них внимание. Даже когда они пробегали мимо.

Вдруг откуда ни возьмись появилась большая стая волков, задравшая кобылу их двуногого соседа и отворившая тем самым врата войны. Увидев вероломство чужаков и предвидев последствия, Волчица пришла в ярость и ощерилась. Чужаки почувствовали, что сейчас им предстоит смертельная схватка с хозяевами этих мест. Аарыма, страшный в своей злобе, прижав уши и пригнув лобастую голову, шёл прямо на них, а рядом была его верная подруга. И чужаки, хоть и зубастые и наглые, притихли и предпочли убраться восвояси.

Вскоре за ними в верховья речки направилась и пара местных волков. Как они и предполагали, стая чужаков до этого уже основательно похозяйничала там, везде были их следы. Пара по знакомой им тропе перебралась на противоположный берег, чтобы поискать свежие следы оленей.

Верная спутница Аарымы вдруг уловила запах двуногих, и у неё окончательно испортилось настроение. Эти пришлые раскорчевали деревья, перерыли и обезобразили землю, избороздив её железными когтями, проложили запутанные пути-дороги, исполосовав ими вдоль и поперёк леса и алаасы.

После них остались уродливые котлованы и бесконечная незарастающая колея, выглядевшая словно шрам на живом теле. Она видела, что вековая тайга не устояла против могучей техники, и в родном для Волчицы лесу начались перемены, которые беспокоили её, тревожили. А ещё Волчица думала о встреченной сегодня стае волков, легко проникших в их земли по дорогам, проложенным такими же чужими для этих мест двуногими. Эти волки, как и все временщики, неписаных законов тайги не признавали и поступали как им заблагорассудится. Волчица знала, что с чужаками они никогда не уживутся, ибо её родные места не могут прокормить такое количество хищников.

Пока Аарыма изучал оленьи следы, Волчица решила узнать, куда направилась стая чужаков. Она побежала лёгкой рысцой и заметила сбоку от себя странные следы. Свернула туда, чтобы рассмотреть внимательнее, как вдруг что-то лязгнуло и её лапу обожгла нестерпимая боль. От неожиданности самка резко отскочила в сторону, но раздался звук натянувшейся железной цепи, и волчица со всего размаху рухнула на землю. Ещё не понимая, что происходит, завертелась юлой, пытаясь освободить лапу из капкана, и тут сработал сторожевой механизм силка из стальной проволоки. Изуверское изобретение мгновенно обвилось вокруг шеи, сдавило горло так сильно, что она даже не могла дать знак своему волку. Волчица издавала лишь сдавленный хрип. С каждым движением стальная проволока затягивалась всё туже и туже, самка начала задыхаться. Вскоре затуманившийся мозг услышал вдали какие-то звуки, но потом всё померкло и сознание покинуло Волчицу.

Тем временем Аарыма нашёл оленье стадо. Умело отделил от него четырёх оленей и погнал их на Волчицу. Он давал понять громким воем, в какую сторону они бегут, чтобы самка могла перехватить их. Именно этот вой был последним, что слышала Волчица в своей жизни. Но он ещё не знал, что её верной подруге больше не рассекать родную тайгу, не нежиться в ласковых лучах солнца, не рыскать по лунным полянам и не растить мохнатых игривых волчат.

…Они были свободными детьми бескрайней и прекрасной тайги и свято соблюдали её священные неписаные законы. Добывали животных не ради забавы, а для пропитания и выживания, в основном больных и ущербных, так что их не зря называют санитарами леса. Волчья пара – это образец любви и верности, который создаётся на всю жизнь. Они не подпускают чужие стаи в свои владения и потому мирно соседствовали с двуногими – они не трогали их, не беспокоили волков и люди. Впрочем, многие сельчане даже не догадывались, что рядом с ними обитают самые умные творения тайги. Да что там двуногие, кажется даже большинство мелких зверушек и пичужек никогда не видело местных волков и тоже не догадывалось об их существовании.

…Вмиг осиротевший волк провёл трое суток возле закоченевшего тела верной подруги. И всё это время он не переставая выл – вначале низким, потом заканчивающимся на высокой ноте голосом. Это было похоже на плач человека, изливающего в печальной и бесконечной песне всю боль и горесть утраты в подлунном мире. Волку казалось, что это он умер, что это ему переломали хребет и вынули Душу…

Потом Аарыма, приняв важное решение, направился по следам пришлой стаи. И уже вскоре узнал, что их выслеживают вооружённые люди на железных конях[8]. Волк теперь особо тщательно принюхивался к запахам двуногих – он начал искать тех, кто погубил его верную подругу.

Время шло, и дни стали заметно длиннее. Уже скоро снег станет мягче и осядет.

Судя по всему, стая хищников в эти края пришла надолго. Чужаки, среди которых было много переярков, чувствовали себя вольготно. Привычным обучением молодых волков в стае не занимались, а без разбору убивали любую живность двуногих. Эти волки не боялись охотников – звери успевали ещё издали услышать шум моторов и заранее убирались с тех мест, где убили очередную кобылу. Хорошую услугу им оказали такие же, как и они, пришлые люди, проложившие сквозь вековую тайгу сотни километров временных дорог для своей техники. Волки не вязли в глубоком снегу, не надрывались и не тратили сил, потому по этим «таёжным трассам» легко и быстро оказывались в любом месте леса.

Аарыма неотступно следовал за пришлой стаей и даже перестал специально охотиться, чтобы не отставать от них. Теперь он питался остатками добычи чужаков – это, в основном, было мясо кобыл и преждевременно родившихся жеребят. Незаметно для себя пристрастился к подобной еде, которая оказалась очень вкусной и питательной. Он на себе почувствовал, что это мясо даёт много сил и энергии, так что пообедавший им долго не устаёт и не мёрзнет. И это вовсе неудивительно – табуны нагуливали жир на отборных пастбищах алаасного разнотравья. В придачу к этому вдоволь питались нежной осенней отавой, появлявшейся после сенокоса. Да и на зиму двуногие всегда припасали разные корма для своих длинногривых любимцев.

Однажды стая, завалив очередную кобылу и наевшись до отвала, устроилась на отдых в густо заросшем деревьями большом увале. Увидев это, всюду следовавший за ними местный волк направился в сторону охотничьей избушки, чтоб как бы невзначай попасться людям на глаза. Уловка удалась. Охотники оседлали железных коней и погнались за ним. Аарыма не стал отрываться от преследователей, а специально дал им возможность пристроиться за ним и по довольно большому кругу обогнул лесное возвышение, где находились волки. Замкнув круг, он исчез. Как Аарыма и предполагал, вскоре волчатники по следам догадались, что окружили на возвышении стаю, за которой гонялись всё это время. Переговариваясь по рации, окладчики осторожно сделали ещё один круг, обложив увал специальной широкой лентой, которая трепетала от малейшего движения воздуха.

Казалось, они вовсе забыли об одиноком волке, но он знал, что это не так. Когда, сделав для верности крюк в пару десятков километров, Аарыма уже в сумерках затаился во временной лёжке, он увидел, как по его следам проехали охотники на железном коне. Волк знал, что эти двое далеко не уедут – уже темнеет, и скоро вернутся в охотничью избушку. Так оно и случилось, а обложенные на лесном возвышении волки выли всю ночь. Они приближались к ленте, но перемахнуть её не решались. Волчатники, сменяя друг друга, дежурили всю ночь.

На завтра охотников стало значительно больше. Часть из них осталась на дорожной насыпи в качестве стрелков, другие – загонщики – направились на «Буранах» к увалу. Но днём снегоходы вязли в мокрой снежной каше, моторы ревели и перегревались. Загонщикам, которые должны были выгнать волков из лесного массива, пришлось спешиться. Движение значительно замедлилось, тем не менее круг начал неумолимо сужаться. Стрелкй застыли в ожидании.

Аарыма задумался. Он решил разведать обстановку, чтобы узнать, где затаились стрелки. Волк несколько раз подходил к ленте, громко выл. Однажды среди волчатников он заметил охотника, который в этих местах промышлял давно. Значит, подумал он, двуногий был опытным стрелком. Перемахнув через ленту, Аарыма направился в сторону волков и громко завыл.

Те сразу опознали его. Они были уверены, что это именно он выдал место их лёжки охотникам. Стая ринулась к нему с явным намерением растерзать. Готовый к подобному развитию событий волк направился в сторону знакомого ему стрелка. Только он перепрыгнул ленту, как раздался сухой выстрел, вздыбивший снег всего в двух-трёх шагах перед ним. Волк хотел подвести погнавшуюся за ним стаю прямо к охотникам и чуть не поплатился за это. На его счастье, Баай Барыылаах Байанай[9] оказался на его стороне и охотник промахнулся. «Впредь надо быть осторожнее», – подумал волк. Шум выстрела выдал охотников. Он вспугнул бегущую за Матёрым стаю, и они вернулись обратно к спасительному лесному возвышению. Следующий день выдался теплее предыдущего.

Аарыма продолжил свои «игры» и в этот раз решил вывести стаю на другого стрелка. Он перемахнул через ленту и с громким воем направился в сторону волков. Чужаки вновь, оскалив зубы, ринулись за ним. Матёрый не стал испытывать судьбу, перепрыгнул обратно и пустился наутёк. Стая в какой-то момент довольно близко подобралась к нему, но неожиданно завернула к озеру и понеслась вдоль него прямо к большой дороге. Один из переярков, бежавший впереди всех, даже не понял, что отставшие от него волки свернули и умчались в другую сторону. Приблизившись к ленте, он замедлил ход, и этого хватило, чтобы стрелок уложил его одним метким выстрелом. Сегодня Байанай улыбнулся охотнику.

Как оказалось, обложенные волки не зря свернули в сторону озера. Они заметили брешь, образовавшуюся от того, что сильный порыв ветра оборвал ленту. Через эту лазейку хищники вышли на дорогу, перебрались на другую сторону и были таковы. По всей видимости, в этот раз они сразу направились к родным местам – следы вели к верховьям речки. Теперь Аарыма был уверен, что предстоящим летом никто не будет посягать на его владения, охотиться на его добычу. Хоть он и остался без верной мудрой подруги, ему удалось хитростью избавиться от непрошеных гостей. Наглая стая чужаков до осени уж точно не появится в этих местах.

Всё это время Аарыма не переставал искать того, кто погубил его верную спутницу. Надеялся, что встретит того на шумной облаве, но нужного запаха он так и не учуял и потому привычной лёгкой трусцой направился в сторону родного логова. Его тень в лунном свете казалась громадной. Волк ещё не знал, что с человеком, с которым мирно соседствовал много лет, они вскоре станут злейшими врагами…

Поиски убийц

Наступила обычная для весны переменчивая погода – ночью основательно подмораживало, а днём всё кругом тихонько таяло. При ходьбе из-под снега выступает талая вода, поскольку земля ещё мёрзлая и влаге некуда деваться. К тому же нынче зимой выпало как никогда много снега, так что он ещё не скоро растает, не скоро испарится.

Какое-то непонятное чувство потянуло Аарыму к тому месту, где они со своей подругой впервые встретили пришлых волков. Пробегая мимо остатков некогда роскошного пиршества чужаков, матёрый вдруг почуял, что он уловил едва знакомый запах, который искал всё это время. Он остановился, обнюхал основания мшистых кочек и вдруг понял: наконец-то нашёл то, что искал! Трудно кому-то сравниться со способностью волка различать запахи, вот и Аарыма учуял из тысячи окружавших его ароматов нужный ему.

Волк ещё раз тщательно всё обнюхал и установил, что двуногих было трое. Первым был человек, который увёз на железной упряжке закоченевшее тело волчицы, его верной подруги, второй запах оставил напарник человека, а вот третий принадлежал двуногому соседу Аарыма! От этого неожиданного открытия у волка потемнело в глазах, гулко-гулко забилось несчастное сердце и стало трудно дышать… Придя в себя, Аарыма припустил в сторону жилища своего соседа.

Приблизившись к знакомым местам, волк выбрал путь через лесистую возвышенность, растянувшуюся между двумя ала-асами. Волк знал, что люди не любят буреломы и потому, хоронясь за завалами беспорядочно упавших елей и лиственниц, можно было незаметно подобраться к человеческому жилью.

По пути Аарыма подкрепился попавшимся, на его удачу, в силки соседа зайцем. При этом вспугнул крупного чёрного ворона, дремавшего среди густых ветвей в ожидании рассвета и наверняка также собиравшегося позавтракать зайчатиной. Прожившая на свете немало лет птица весьма удивилась, увидев серого волка вблизи человеческого жилья. Она всполошилась и издала истошный крик. По её разумению, место хищника – где-то в тайге или в верховьях речки, но только не здесь. Ворон ещё долго недоумённо вертел головой, а его круглые блестящие глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит.

Аарыма крадучись пробрался к лужайке за забором. Тишина… Почему-то не слышно собаки, а ведь она могла и унюхать его. Обойдя ледник, волк дошёл до уборной, но никого и ничего подозрительного не заметил. Собаки, оказывается, на месте не было. Хозяина дома, судя по всему, тоже не было – он имел обыкновение рано затапливать печь. Если собака побежала за двуногим, рассуждал волк, то он должен показаться с развилки большой дороги. Значит, до возвращения пса надо исследовать двор и определить, кто приходил к хозяину усадьбы. Продолжая внимательно прислушиваться к звукам, волк тщательно обнюхал плотно утоптанный снег двора перед домом. Двуногие, убившие его подругу, побывали тут лишь проездом. И это было давно, свежих запахов не было.

Вскоре в доме послышался шум, и из печной трубы показался сизый дым. Он нежной шёлковой лентой заструился вверх, в уже давно просветлевшее, прозрачное небо весны. Хлопнула дверь, и показался незнакомый волку двуногий. Медленно переставляя слегка согнутые в коленях ноги, он направился в сторону загонов, где стояли лошади. Пожилого мужчину нельзя было назвать табунщиком в полном смысле этого слова, тем не менее это был человек, присматривающий за лошадьми. Вот и сейчас он вышел во двор, чтобы подбросить сена старой кобыле и ещё двум длинногривым, стоящим в отдельном загоне. Собираясь вытянуть железным крюком порцию из большого застогованного сена, он краешком глаза заметил позади себя собаку. «Ты смотри, я-то думал, что она вчера вечером увязалась за хозяином, а оказывается, всё это время тут находилась», – подумал он.

Вытащив при помощи крюка несколько больших охапок сена, мужчина сложил аккуратную копну, и в это время вдали послышался знакомый лай. Удивлённо подняв голову, он увидел хозяйскую собаку, не спеша трусившую к дому со стороны большой дороги. «Это как понять», – пронеслось в его голове, и вдруг его прошиб холодный пот. Мужчина резко обернулся, но позади него уже никого не было. Он только сейчас понял, что совсем недавно на него смотрела вовсе не собака, а самый что ни на есть настоящий волк. Воображение услужливо подсказывало, что зверь был просто гигантского размера, в несколько раз больше их собаки. «Такой, глядишь, проглотил бы и не поперхнулся. Чуть завтраком серого разбойника не стал!» – подумал пожилой мужчина и представил, что по привычке попытался было погладить собаку…

Вдруг она громко залаяла и рванула в сторону леса. Но, пробежав всего несколько метров и увязнув в глубоком снегу, живо повернулась назад. Мужчина, глядя на неё, засуетился. Его даже сейчас от одного воспоминания о волке бросало в жар. Он наспех разбросал сено и засеменил в сторону дома. Открывая дверь, заметил, что дрожат не только руки, но и больные артрозом ноги.

«Совсем состарился… Так перепугался, что аж душа в пятки ушла… Слишком всё неожиданно, да и громадная зверюга была…» – думал он, подбрасывая в печь дрова. Потом громко чертыхнулся, вспомнив, что хозяйская собака очень уж похожа на волка. Такая же лобастая, такой же серо-бурый окрас, а хвост, длинный и толстый, всегда стелется над землёй точь-в-точь как у серого хищника. Хозяин рассказывал, что это ему в посёлке машина хвост отдавила. Наверное, именно эта внешняя схожесть волка и собаки и запутала его, тем более что он особо не приглядывался, а стоял к зверю спиной.

Пожилой мужчина в тот день больше во двор не выходил. Выглянул лишь под вечер, и то предварительно пальнув в воздух из ружья. На следующий день кормёжка старой кобылы и двух лошадей превратилась в мучительный для человека процесс. Кормить лошадей он отправился, вооружившись ружьём и сопровождаемый хозяйской собакой. Выйдя во двор, он вновь начал громко ругаться: лошади, не дождавшись привычного утреннего корма, изрыли копытами всю землю возле дома. Хозяину усадьбы это явно не понравится. Пришлось, озираясь, отвести их к загонам.

Для Аарымы также стало неожиданностью, когда, обойдя загоны и собираясь вернуться в лес, он столкнулся с незнакомцем, которого вовсе не ожидал увидеть. Хорошо, что в тот момент он не обратил на него внимания, точнее не понял, кто перед ним.

Теперь волк стал постоянно наведываться к дому, когда хозяин отсутствовал, а был только приглядывающий за усадьбой пожилой мужчина.

Зверь чувствовал, что человек боится его. Его изредка облаивала хозяйская собака, тогда он спокойно уходил в родной лес.

Через несколько дней из посёлка на попутной машине приехал хозяин дома и почти сразу отправился обходить свои табуны. Осмотрев их, распорядился добавить сена и дать дополнительную подкормку. Аарыма, узнав о возвращении двуногого, оставил усадьбу в покое. До поры до времени. В душе он, честно говоря, остерегался человека, который совсем не боялся его. Отсутствие страха волк чувствовал по его запаху – он был совсем другим, нежели у его пожилого работника. Кроме того, волк видел, как уверенно ведёт себя двуногий.

Хоть хозяин дома и приехал, с ним не было тех двоих, убивших его верную подругу. А ведь именно в ожидании встречи с ними Аарыма здесь встретил весну. Но он не терял надежду и был уверен, что рано или поздно остальные всё равно появятся.

…Однажды хозяин усадьбы натянул вокруг пастбищ чёрную блестящую ленту и уверенный, что обезопасил детей Джёсёгея[10], отправился в посёлок. Узнавший об отъезде двуногого соседа Аарыма покинул логово и направился в сторону табуна, где одна из кобыл ожеребилась раньше всех. Он решил завалить того жеребёнка и рассматривал это не как разбой, а как справедливую месть за убитую подругу. Аарыма до сих пор был уверен, что именно его сосед навёл охотников на места обитания волчьей пары.

…Пастбище, где находился табун лошадей с намеченной жертвой, также было обтянуто чёрной блестящей лентой. Она громко шуршала на ветру, словно предупреждая всех, что приближается серый разбойник. Волк на какое-то мгновение даже остановился, не решаясь сразу перемахнуть через ленту: уж слишком ещё был силён запах знакомого человека, который не боялся его.

К пасущимся лошадям волк подкрался по следам самих двуногих. Может быть, тут где-то приглядывающий за хозяйством пожилой человек, но Аарыма его ничуть не боялся. Как бы он ни был вооружён, волк не чувствует в исходящих от него запахах угрозу для себя, наоборот, чует, как тот боится сам. По замыслу волка, он поживится жеребёнком, а хозяин табуна, узнав об этом, тут же позовёт для его поимки тех самых двоих охотников. И тогда Аарыма встретит их…

Ночью в лужах вода всё ещё промерзает до дна. Лошадям в это время приходится туго, так как они могут легко поранить ноги об ледяной наст. И потому, добравшись заранее до пастбища, они дремали в ожидании наступления утра, когда чуть потеплеет и можно будет без опаски копытить уже подтаивающий снег. Стоит тихая безветренная ночь, лишь изредка нарушаемая лёгким движением весеннего воздуха. Появившийся на свет раньше всех жеребёнок устроился на прогретой за день проталинке и спит. Отдыхают и кобылы, которым роды ещё только предстоят. Вожак табуна – молодой и сильный Тулуур, семилетний жеребец саврасого окраса, сын известного в этих местах жеребца Туллайа. Вожак на всякий случай обошёл пастбище, но вроде всё спокойно, и вскоре, мотая время от времени головой, жеребец задремал.

В самые суровые месяцы года двуногие часто подкармливают табуны, подвозя на тяжёлой технике сено и другие корма. И на проложенных за зиму глубоких колеях снег начинает таять раньше, чем в других, не тронутых колёсами и гусеницами местах. Именно по такой рано почерневшей земле к лошадям подбирался громадный волк. Он ступал бесшумно, словно лаская мощными мохнатыми лапами землю. На фоне тёмных елей было невозможно различить его хищную тень. Встречный воздух доносил до него терпкий запах кобыл, которым и в голову не могло прийти, что смертельная опасность грозит со стороны дороги, по которой им всегда приходила помощь.

Тулуур неожиданно вздрогнул и проснулся. Вокруг стояла мёртвая тишина. Окружающий пастбище ельник затаился в ожидании какого-то важного события. Саврасый вожак обошёл по кругу косяк кобылиц: все дремали – кто стоя, кто лёжа. Но спокойствия в душе жеребца почему-то не было, наоборот, ему показалось, что-то страшное нависло над ними. Тревога и беспокойство росло, и он стал будить кобыл, ржанием и ударом головы насильно поднимая крепко спящих. Вскоре все собрались в тесный круг. Вдруг показалась хозяйская собака, которая, словно подлизываясь, тихо ластилась, чего с ней никогда не бывало. Раньше, если слишком близко подойти к ней, могла попытаться и за ноздри пребольно укусить. Что это с ней?

Как оказалось, саврасый жеребец беспокоился не зря – скоро на этой поляне разыграется вечная драма жизни и смерти…

Месть

Вслед за вожаком в сторону собачьей тени выжидательно посмотрел и весь табун. Кобылы привыкли, что пёс обычно появляется вместе с хозяином, и некоторые из них, думая, что это пришёл он, направились навстречу. Резво поскакал в сторону собаки и жеребёнок, несмотря на тихое и ласковое ржание матери, не разрешающей ему удаляться от неё далеко. Вдруг тихо ползущий пёс, которого до этого все принимали за хозяйскую собаку, вскочил. Только сейчас до длинногривых детей Джёсёгея дошло, что к ним, прикинувшись собакой, подкрадывался волк!

Из-за усиливающегося ветра, дующего в сторону серого, исходящий от него запах смерти, который лошади обычно чуют за версту, в ноздри ударил лишь тогда, когда хищник предстал самим собой.

С детским любопытством прибежавший тонконогий жеребёнок развернулся, чтобы убежать к спасительной матери, и тут волк сделал гигантский прыжок… Миг – и его клыки вонзились в нежную плоть шеи. Нападение было столь стремительным, что хищник по инерции перекувыркнулся вместе с почти невесомой жертвой, успев разорвать тонкое горло жеребёнка ещё в воздухе. Подскочившая кобыла моментально развернулась и нанесла задними ногами мощный удар, но промахнулась. Успевший увернуться хищник отреагировал мгновенно – едва смертельно опасные для него копыта лошади опустились на землю, как волк вцепился зубами в её заднюю ногу, стремясь разорвать сухожилия. Волчий план мог бы закончиться успехом, если бы не подоспевший вожак табуна, сходу нанёсший удар передним копытом. Волк едва успел увернуться, но копыто жеребца всё-таки задело по касательной его череп, от чего у Аарымы загудела голова, и он, разжав челюсть, отпустил добычу.

Волку, хоть у него и затуманилось в голове, хватило сил достичь в два прыжка ближайшей опушки, где он залёг под большую лиственницу и, положив гудящую от удара голову на передние лапы, стал наблюдать за табуном. Боль не проходила. Саврасый жеребец собрал разбежавшихся во время нападения кобыл и погнал их в сторону другого алааса.

Посреди пастбища виднелась тушка жеребёнка, вытянувшего ноги в смертельной агонии. Кровь уже вытекла из разорванного горла и теперь сочилась лишь тонкой струйкой. У маленького тельца стояла мать и, словно приговаривая: «Вставай, сынок! Вставай!», тыкалась мордой в уже безжизненное и начинающее коченеть тело. Подошёл жеребец и чуть ли не силком направил кобылу в сторону остальных лошадей. Пора было уходить. Пока дошли до конца ала-аса, несчастная мать ещё несколько раз пыталась вернуться к мёртвому жеребёнку, но вожак оттеснял её, не позволяя воротиться. Только сейчас она почувствовала острую боль от волчьих зубов и, сильно прихрамывая, медленно скрылась за деревьями вместе с саврасым вожаком.