Гарри и его гарем — 13

Запустить магическоеустройство качелей оказалось донельзя просто — обычный импульс. А дальшеоставалось только раскачиваться.

Все магические цепибыли разного цвета. Наши — красные. Они сразу загорелись, как только мы ихактивировали. После этого, взявшись за специальные поручни, началираскачиваться одновременно.

Риллиан с самогоначала качнулась сильнее благодаря сильному хвосту. Но меня сейчас большезаинтересовал эффект магической музыки, нежели наша синхронность. Эти звукичем-то напоминали звучание фортепьяно, по клавишам которого стучали невпопад.Музыка и правда звучала так, словно играла прямо в голове.

Мы пробовали снова иснова сделать так, чтобы получилась гармоничная мелодия, но это оказалось нетак уж легко.

Решив, что мне будетпроще подстроиться под Риллиан, чем пытаться стартовать одновременно, япредложил ей просто качаться в своём ритме, чтобы самому поймать нужный момент.

Вскоре мне этоудалось, и наконец-то заиграла очень красивая успокаивающая музыка. Мы качалисьабсолютно синхронно, смотрели друг на друга, улыбались, просто наслаждалисьэтим приятным времяпрепровождением.

Теперь, когда всёполучилось, я стал смотреть и по сторонам: на звёздное небо, на море и на едваосвещённый пляж далеко внизу. Отсюда даже было видно таверну, где мы совсемнедавно так хорошо проводили время. Тёплый воздух мягко касался лица, и япоймал себя на том редком чувстве, когда ощущаешь себя полностью свободным.Даже захотелось выпрыгнуть с качелей и полететь куда-нибудь вдаль. Но у менянет крыльев. Были бы здесь Юми, Мина или Мелия, задумку с полётом можно было б осуществить.Но, опять же, летел бы я всё равно не сам.

Чтобы покататься могливсе желающие, на качелях был установлен, если говорить по-нашему, магическийтаймер. Впрочем, мне более чем хватило этого времени, поэтому мы уступили местоследующей паре, ведь на данный момент все качели были заняты. И девушка, и пареньпоказались очень приятными и добрыми ламиями. Они даже выглядели так, словнобыли созданы друг для друга. Наша же пара, конечно, весьма необычна. Но комукакое дело, если нам хорошо вместе и мы отлично проводим время?

А теперь пора наколесо обозрения, чего я ждал больше всего. Тем более что видел эту светящуюсяразными огоньками махину ещё издалека, как только оказался в этом районе.

* * *

Колесо обозрениявозвышалось над районом гигантской светящейся конструкцией с множеством кабинокпо кругу. Оно выглядело массивным, но при этом изящным. Каркас был выполнен изтёмного металла, который мягко поблёскивал в свете магических огней, а посамому ободу тянулась тонкая световая лента, переливающаяся всеми оттенкамисинего и зелёного. Причём лента пульсировала, меняя яркость в такт тихоймелодии, которую я едва различал, подходя ближе.

— Красиво, правда? —спросила Риллиан, заметив, что я остановился и разглядываю аттракцион.

— Очень, — призналсяя. — Ничего подобного раньше не видел. У нас… ну, в моём мире, это тожепопулярное развлечение, но здесь колесо выглядит совсем иначе. Как живое.

— Оно и есть почтиживое, — улыбнулась она, пока мы направлялись к невысокой ограде, за которойстояла небольшая очередь. — Внутри каждой кабинки свой магический камень. Онисвязаны с центральным камнем, который питает всю конструкцию.

Очередь двигаласьбыстро — ламии, как я заметил, вообще не любили долго ждать. Всё было продуманодо мелочей: пока одна пара садилась в кабинку, следующая уже подходила ковходу. Нам повезло: досталась кабинка с прозрачными стенками и мягкимисиденьями, обтянутыми чем-то похожим на бархат.

Риллиан устроиласьрядом со мной, и кабинка плавно качнулась, когда механизм пришёл в движение.Колесо медленно и почти беззвучно повернулось — мы начали подниматься вверх.

— Смотри, — тихосказала Риллиан, указывая вниз.

По мере того как мыподнимались, перед нами открывалась широкая панорама ночного города. Магическиеогни, которыми были усыпаны улицы и дома, складывались в причудливый узор, отдалённонапоминающий звёздное небо. В одних районах свет горел ярко, в других мягкомерцал, а где-то уже почти гас. Видно было, что жизнь продолжается, нопостепенно утихает. А вдали, за пределами города, темнело море.

— Это невероятнокрасиво, — сказал я.

Риллиан молчала, даваямне возможность насладиться видом. Она только положила руку на мою, и япереплёл наши пальцы, ведь здесь дозволена близость.

Когда кабинка достигласамой верхней точки, движение замедлилось, а затем совсем остановилось. Мызависли высоко над землёй. Вокруг воцарилась удивительная тишина. Даже ветерздесь почти не ощущался — видимо, сказывалась магическая защита.

— Здесь всегда такостанавливаются? — спросил я.

— Только если пожелаютсами катающиеся, — ответила Риллиан. — Для этого нужно нажать вот сюда.

Она указала нанебольшую пластину с изображением раскрытой ладони, встроенную в стенкукабинки. Судя по её улыбке, это был сюрприз для меня.

— Хотела показать тебекое-что, — загадочно произнесла она и кивнула в сторону горизонта. — Смотритуда.

Я посмотрел вуказанном направлении и сначала не понял, что именно она имеет в виду. Но потомзаметил: там, где горы сходились с морем, появилось слабое свечение. Оно былопочти незаметным, но постепенно становилось ярче. А затем из-за гор началподниматься огромный диск луны, причём не белый, как я привык, а нежно-розовый,с лёгким фиолетовым отливом по краям.

— Это же потрясающе… —прошептал я, не отрывая взгляда.

— Розовая луна, —пояснила Риллиан. — Она восходит так раз в несколько декад. Насколько мне известно,подобное можно увидеть только на нашем континенте благодаря его особенностям.

Я перевёл взгляд нанеё: в этом необычном свете её лицо казалось ещё мягче, ещё красивее, чемобычно; в глазах отражалось розовое сияние, а на губах держалась спокойная, чутьмечтательная улыбка.

— Ты ведь намеренно всёэто спланировала? —спросил я.

— Конечно, — простоответила Риллиан. — Я хотела, чтобы ты запомнил этот вечер. Чтобы у тебяосталось что-то особенное, связанное с моим народом. — Она сделала паузу. — Исо мной.

Не найдя слов, япритянул её к себе и мягко, с благодарностью поцеловал, вкладывая в этотпоцелуй всё, что чувствовал. Риллиан ответила, и я снова ощутил тепло её губ,их знакомый сладковатый привкус.

Когда мы отстранилисьдруг от друга, луна уже почти полностью поднялась из-за гор. Её свет заливалвсё вокруг, окрашивая город, море и скалы в необычные розовато-фиолетовыеоттенки. В этом свете даже знакомые очертания казались совсем другими.

— Спасибо тебе, —сказал я, касаясь её щеки. — За всё. За этот вечер, за этот вид. За то, что тыесть.

Риллиан прикрылаглаза, прижимаясь щекой к моей ладони. Я сразу почувствовал, как её кожастановится теплее — верный признак того, что ей действительно хорошо.

— Я очень рада, чтовстретила тебя, Гарри, — прошептала она. — Ты даже не представляешь насколько.

Мы ещё долго сидели вкабинке, наблюдая, как розовая луна поднимается всё выше, освещая горы, город иморе. Разговаривали мало — слова были не нужны.

Когда кабинка наконецпришла в движение и начала плавно опускаться, я ощутил лёгкую грусть от того,что этот момент заканчивается. Но в то же время понимал — впереди у нас ещёцелая ночь.

— Пора домой? —спросил я, когда мы выбрались из кабинки и отошли в сторону.

— Если хочешь, можемещё немного погулять, — ответила Риллиан, но по её глазам было видно совсемдругое желание.

— А если предложувернуться? — уточнил я, глядя на неё.

Она улыбнулась самой очаровывающейулыбкой.

— Тогда я скажу, чтоэто отличная идея.

Мы направились ктрубам, но шли не спеша, наслаждаясь этой необычной ночью под розовой луной.Вокруг стало совсем тихо: большинство ламий уже расползлись по домам, лишьизредка попадались редкие проползающие, которые, впрочем, не обращали на насникакого внимания.

Домой мы добралисьбыстро: трубы в этот час почти пустовали.

Когда мы оказались вРайском уголке, луна уже поднялась совсем высоко, но её свет по-прежнемузаливал всё вокруг мягким розоватым сиянием.

Участок встретил настишиной и лёгкой прохладой. Мы остановились у входа, и Риллиан посмотрела наменя.

— Ты точно готов? —спросила она, хотя наверняка чувствовала, что готов.

— Более чем, — ответиля, глядя ей прямо в глаза.

Она улыбнулась и, неговоря больше ни слова, открыла дверь в дом.