Малыш из курятника

Весенняя пора

Весна пришла, проталины и лужи.

С небес слетая, мокрый снег идет.

Весенняя капель захватывает душу,

И талая вода ручьем в душе течет.

Унылая пора, и снег весенний вьюжит,

С ресниц слетая, в каплях слезы льет.

Как пасмурно вокруг, и снег кругом, и лужи,

Река бурлит, ломая серый лед.

Весенняя метель, грачи над лесом кружат,

Парламент птичий в тишине поет.

Как дышится легко, кругом ручьи, нет стужи.

Природа вновь в проталинах цветет.

Тепло в душе, и шарф уже не нужен,

Дыханьем свежим ветер обдает,

И парус ветром наполняет душу,

Подснежник яркий вновь в душе цветет.

Малыш из курятника

ДЕЛЬТА ШТАММ СOVID-19

31.07.2020 г.

Сумасшествие! В эпидемию «гулять» свадьбу?

Поздний вечер, 23:00. В соседнем микрорайоне слышен салют, примерно, в том месте, где расположено небольшое и уютное кафе по оказанию услуг проведения свадеб и юбилеев.

Он бредил. Организм вот уже целую неделю, нет, если быть точнее, семь дней и семь ночей, включая утро и вечер, ломало так, что человек начал терять силы и меньше говорить. При разговоре с женой он испытывал боль в груди и все больше рычал и кашлял при выдохе произношения каждого слова. При всем при том приходилось подолгу отдыхать, чтобы отдышаться и выразить смысл сказанного.

«Ничего… – тихонько всхлипывая себе под нос, думал он. – Может, эти черти дадут мне передышку и уйдут на гулянку. Пусть повеселятся там, на свадьбе. Тогда мне хоть ненадолго станет легче, и они оставят меня в покое».

Поверив самому себе от высказанных мыслей, он немного успокоился и даже поначалу начал дремать.

Ему приснилось, как самый молодой черт, получив задание от старших, замешкавшись, по деловому сочувственно посмотрев в его сторону, поставил на голую спину раскаленный утюг, нисколько не испытывая угрызения совести от содеянного, крикнув «Подождите меня!», упорхнул в форточку. Пациент, проснувшись, натужно взвыл, матерясь на весь белый свет, прося прощения у Всевышнего за откровения, произносимые вслух.

Экзекуция продолжилась. Теперь уже он точно ничего не понимал, поскольку остался один в ночи со своей болью, теряя силы.

Казалось, что плавится все вокруг от жара включенного утюга. В комнате стоял тяжелый дух паленой плоти, и не было никакой возможности дотянуться до розетки, чтобы выключить раскаленный и прилипший к спине утюг. Утро следующего дня мало что изменило в его поведении. Его так же, как и ночью, мучила невыносимая боль в пояснице. Грудная клетка, надуваясь, выгибалась так, что по всему было видно, что в организме происходит девятибалльный шторм.

У человека становилось все меньше сил выдержать и победить эту бурю. Дежурный по району врач, появившийся из неоткуда, рассматривал нацарапанные записи хронологии событий в дневнике у больного, которые сам же и заставлял писать по возможности. Это привидение в защитном костюме смеялось сквозь непроницаемый шлем светящимися глазами над очередной записью в дневнике.

Пациент, немного привстав, попытался прочитать запись, нацарапанную им же то ли днем, то ли ночью, какая разница, главное – понять, чем он так насмешил это приведение, называемое себя лечащим врачом. Он хотел тоже посмеяться, но, приподнявшись, кое-как прочитав запись, рухнул опять на кровать чуть не плача.

«Состояние как у загнанной лошади с пеной во рту», – прочитал он, в очередной раз взвыл про себя, не подавая вида своей слабости. Борясь со своим недугом, больной уже стал забывать, как они с женой боролись за старшую дочь, заболевшую первой и как ему стало жутко и страшно, когда уже трое суток родители не могли добиться «скорой», не отходя от дочери и не переставая названивать в «03» чуть ли не двадцать четыре часа в сутки.

Отправив на «скорой» дочь после трех дней сплошных нервов отец заболел на следующую же ночь, ощутив все прелести данного недуга под названием СOVID-19. В конечном итоге после недельного кошмара? происходившего с ним, компания в составе дежурного ковидного врача местной поликлиники, водителя, самого больного и той незримой шайки, сопровождавшей его повсюду вместе с инструментами для физических и душевных пыток, выехала на крутой иномарке за город, в санаторий, переделанный под ковидный госпиталь.

К тому времени он уже знал смысл слов «мазок» «сатурация» «красная зона» «КТ» и еще всякие медицинские, наполовину заученные термины, связанные с этой заразой. Встретившись в приемном отделении с такими же, как он сам, больными людьми, ему ничего не смогло прийти в голову, как написать в своем воображении большой плакат с надписью огромными буквами: «ВОЙНА». Его охватило непостижимое чувство одиночества и безразличия к происходящему с ним. В то же время он испытывал раздражение от сострадания к этой толпе, ко всем тем, кто был с ним рядом в этом приемном отделении, жутко уставшим людям, уже не воспринимающим боль, стоны, ворчание и истерику отдельных личностей, возомнивших о себе как об особях высшей касты.

Нет не страшно, страх уже не заводит, чем страшней, тем ненавистней эта зараза, тем больше рвет на себе постромки раненая душа, пытаясь выплыть после очередного удара огромной волны, разбившейся об островок раскаяния перед Всевышним, в больном сердце, задыхаясь от недостатка кислорода. Обида всегда присутствует в слабом и больном человеке, начинающем ворчать или ныть время от времени, даже не понимая, что он мешает врачам делать свою работу. Некоторых спасает только сильный дух всего лишь зверски отметеленный в очередной раз темными силами, сговорившимися с невидимым вирусом. Но таких очень мало, из-за потери кислорода мозг сходит с ума, и разум, взбунтовавшись, начинает потихоньку чудить.

Вновь прибывших больных все больше и больше. Те, кого привезли раньше, уже не обращают внимания на вновь прибывших больных, все внимание приковано к кабинету медицинской комиссии. Врачи работают на износ, собирая анализы и осматривая больных пациентов: кого лежа, кого – на коляске, на причитания и уговоры нет времени.

«ВОЙНА».

Очередь движется очень медленно, час, второй, третий, четвертый.

«Да сколько же можно!» – слышится в трубках сотовых телефонов на другой стороне. Родственники хотят управлять процессом, возмущаясь по телефону, что дело нисколько не сдвинулось с мертвой точки именно в отношении их больного. В воздухе висит один приглушенный вопрос, исходящий из терапевтического кабинета – «Сделайте хоть что-нибудь», – вылетевший из больной и уже порядком затравленной души очередного пациента.

«Здесь уже красная зона», – подумал он. Отсюда уже не выпустят просто так, либо ты выздоровеешь и уйдешь своими ногами либо… в общем, все как в сказке, только вместо трех – две дороги без указателей и правил. Стараясь остаться в строю, почему-то обязательно и педантично выкидывает на обочину. Разбитый организм дымит, как сломанный и дряхлый драндулет, попавший в аварию.

«Как себя чувствуете?» – простой сухой вопрос. Доктору некогда заниматься демагогией – звучит в ушах как звук удара от упавшего в воду спасательного круга перед носом утопающего. Мысли, сосредоточившись где-то там, в больном воображении, начинают бегать, как тараканы, от действия на них включенного света. Хочется очень быстро рассказать об этой непрекращающейся кошмарной буре, все, что накопилось в организме за эту неделю, глаза лихорадочно начинают гореть и… гаснут, как выключенный фонарь.

«Смертельно устал» – простой тихий сухой ответ. Доктору некогда выслушивать демагогию. Диагноз один и тот же, хоть ругайся, хоть вой, хоть требуй чего-то еще в виде сострадания. Ответ один: «Ждите, вас проводят в палату».

Все равно на душе становится светлей от встречи с доктором, будто наговорил ему кучу всякого такого, что может помочь в лечении и облегчить бедственное положение, за которым беспристрастно следят десятки затравленных глаз замученных этой заразой пациентов, привезенных позже его и ждавших своей очереди на прием к доктору. Даже темные силы благодарят за то, что он не наболтал лишнего, немного ослабив боль от воткнутого штыря где-то в подреберье.

Душа успокаивается. Человек выполнил важное задание, сдав все нужные документы туда, на небеса. Слабые руки тянутся к пакету с личными вещами, собранному по-военному его супругой. Пальцы перебирают предметы личной гигиены, прибор для измерения давления, огромный узел с какими-то лекарствами, воду. Все это происходит машинально. Со стороны выглядит так, будто бы пациент в ожидании забыл данную ему команду и в мыслях пытается вспомнить, когда он последний раз пользовался этим пакетом и вообще зачем таскать его с собой.

Больной понимает, что с его памятью что-то неладное. Часто вспоминая этот, в общем-то, ненавязчивый эпизод его жизни, уже выписанный из больницы, задремав на своей кровати, в первый же день он увидел очень красивого черного котенка с ярко светящимися изумрудными глазами, выскочившим к нему из-за шифоньера.

Вздрогнув, он крикнул родственникам, откуда этот котенок. Жена, выглянув из-за двери, посмотрела на него с ужасом, объясняя, что в доме нет никого, кроме нас…

Приемные покои, как бы он хотел поменять их на что-нибудь другое. Пусть это был бы даже выброшенный на ремонт дворовый курятник из его раннего детства, где он первый раз в жизни поцеловал соседку лет шести, старше его самого ровно на один год. Только бы без этой боли в груди, завалился бы в нем нога на ногу и смотрел на насест и глупых куриц, все еще не отвыкших и убегающих вновь на старое место.

Глядя в воспоминаниях на воображаемый насест, он никак не мог вспомнить лицо подружки, которая была старше и крутила им, как ей вздумается, отбирая самые красивые фантики из-под конфет. Нет, так можно сойти с ума, лучше смотреть на капельницу и ни о чем не думать, осознавая, что в этой палате ты не один.

Напротив сильно и надрывно кашлял молодой человек. Он постоянно сползал с кровати, то открывал форточку, то закрывал. Прячась под одеяло, сосед бубнил в свой сотовый телефон как заклинание одно и то же – что он привитый, – разговаривая с кем-то по сотовой связи. Сон – как это здорово, вернее, даже не сон, а какая-то мука в виде затуманенного сознания.

Нет, это не приснилось, и он не сошел с ума, проснувшись утром в какой-то очень сырой каше в виде измятых простыней и уже убранной капельницы. Впервые его охватила паника, такого с ним еще не происходило даже тогда, когда он, вспоминая свою подружку из раннего детства, катаясь на горке весь в снегу, напрудил в штаны, пытаясь добежать до дома, не в силах их снять на морозе скрюченными замерзшими детскими ручонками в мокрых и заледенелых рукавицах… Ну, в общем, конфуз и детский плач перед мамой.

Все простыни и он сам были настолько сырыми, что ему показалось, что произошло нечто ужасное, то самое из раннего детства. Осмотрев и ощупав каждый сантиметр своей мокрой одежды, больной немного успокоился, поняв, что это не одно и то же. Такой дикой слабости он не встречал ни разу в жизни. Ему впервые за эти дни стало легче хотя бы с утра, и ничего, что он, замерзнув от холода, укутан насквозь промокшими простынями.

Окончательно придя в себя, он подумал, что преисподняя и его палата – это не одно и то же. Холодный пот лился ручьем, собирая крупные капли на его изможденном теле. В зеркале, конечно, воображаемом, такое нельзя выставлять напоказ, его бледная и небритая физиономия с глубоко впалыми глазами и крупными холодными каплями пота на лбу выглядела вполне прилично на фоне селфи с ехидно улыбающимся и обнимающим его самовлюбленным чертом.

Через дня три болезнь стабилизировалась на каком-то определенном уровне с обратным циферблатом отчета времени. Днем становилось немного полегче – до такой степени, что можно было поговорить с молодым соседом о всяких безделушках на бытовой почве. Ночь душила сильней, сговорившись с этой веселящей компанией черных сил, сон был коротким и сумбурным. Душа прерывисто дышала, ныла и кашляла после очередной драки с милыми рогатыми созданиями, обращаясь к Всевышнему за очередной помощью.

Думая о болячке, больной переживал только о двух вещах: это о перенесенной когда-то прободной язве и о высоком давлении, мучающем его почти изо дня в день. Страх все таки присутствовал где-то внутри и не давал сосредоточиться на хорошем. Горсть таблеток на утро, горсть таблеток на вечер – вот и все лечение для пациентов с небольшим двадцать процентов и немного больше поражении легких, снятом на КТ еще в начале болезни.

Господи! Если бы он только знал, что ждет его впереди… А впереди было то, о чем писать вообще-то не хочется вовсе, вспоминая этот кошмар, эту трагедию, происшедшую с его организмом. Дело в том, что больные с небольшим поражением легких отправлялись за город в санатории как бы на лечение поголовно, их хорошо кормили и пичкали ковидными таблетками и еще всякой всячиной, считая, что этого достаточно для излечения от СOVID-19.

Короче, если сказать простыми словами, за ними присматривали врачи подальше от городской суеты. Все серьезные больницы и ковидные городские центры были забиты тяжело больными с большим процентом поражения легких – не ниже пятидесяти. На первых порах это помогало. А дальше?.. Дальше не самое интересное, сплошь уныние и какой-то тупик, если не переводить слова на настоящий русский язык, так сказать, фольклор с матерным уклоном.

Вернемся к нашему подопечному. Он вроде бы немножко оклемался за эти три дня нахождения в данном заведении и даже побрился, чтобы выглядеть по-человечески. Из за очередного наплыва больных по палатам прошел большой шухер, кстати, их не выпускали из палаты, и все новости узнавались от приходящей дежурной сестры: о том, что часть выздоравливающих больных отправят в другой, ближний по соседству, санаторий, откуда их после долечивания и выпишут домой. Это было связано с тем, что данный санаторий имел хоть небольшую, но все-таки реанимацию и кислород в виде разветвленной сети, проложенной в авральном режиме и был более востребован на начальном этапе терапевтической помощи больным.

Судьба распорядилась так, что он оказался в числе лиц, переданных второму санаторию, находящемуся рядом и переделанному под тот же ковидный госпиталь. Хотя ковидный госпиталь второго обыкновенного в миру санатория выглядел как-то странно и не отличался от первого всего лишь красной зоной, за которую без спецпропуска не пропускали никого. Палата оказалась чуть больше, с балконом и тремя спальными местами для больных, причем два места были как бы установлены в комнате отдельно, а одно – в коридоре возле балкона. Так как его привезли первым, он занял место в коридоре, поближе к балкону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.