Ошибка драконьего резонанса или Мой жених-ящер

Пролог

Если бы мне сказали, что мою диссертацию по гендерным аспектам в ремесленных гильдиях XIV века признают настолько ценной, что за неё стоит умирать, я бы, наверное, сначала обрадовалась, а потом вызвала санитаров. Но судьба, как всегда, подкинула сюрприз в самый неподходящий момент.

Знакомьтесь, я Светлана, аспирант-историк. Моя жизнь состояла из трёх «К»: кафедра, кофе и катастрофическое отсутствие личной жизни. Последний день моей прежней жизни начался как обычно: я пробиралась в закрытый фонд университетской библиотеки, чтобы поклониться очередному раритету. И тут – пожар.

Огненный шторм, крики, паника. А я, как истинный учёный, вместо того чтобы спасаться, бросилась спасать пару редких фолиантов. Героически? Безусловно. Глупо? О да. Обидно? Ещё бы! Последнее, что я помню – это грохот рушащихся стеллажей и мысль: «Чёрт, а ведь рецензию на статью я так и не отправила…»

Дым щипал глаза, перекрывая дыхание. Я ползла по раскалённому полу библиотеки, зажав в руке единственное, что успела выхватить из рушащегося шкафа экспозиции «Магические артефакты раннего средневековья»– старый серебряный медальон с потускневшими рунами. Тот самый, на который я всегда смотрела с лёгкой завистью – мол, вот кому-то везёт, у них хоть магия была, а у нас только налоговые ведомости купеческих гильдий.

Умирая от удушья и жара, я поняла, что медальон начал светиться. А потом появился призрачный мужчина. Высокий, серьезный, с глазами цвета зимнего неба и с выражением лица «опять эти проблемы с пространственно-временными аномалиями».

– Резонанс душ, – произнес он, глядя на мой светящийся артефакт. – Древний контракт активирован. Поздравляю.

Я хотела поинтересоваться, есть ли возможность вернуть товар в течение четырнадцати дней, но тут воздух затрещал от магии, а в висках застучало: «Внимание! Внимание! Загружается новая реальность!»

Что ж, если уж суждено было переродиться – почему бы не сделать это с размахом? Тем более, как выяснилось, мой новый «статус» включал в себя не только магические способности, но и весьма специфического спутника жизни.

Глава 1. Проснись, принцесса, ты в академии магии

Первое, что я поняла, открыв глаза – это то, что я мертва. Второе – что ад пахнет ладаном и старыми книгами. Третье – что я лежу на чем-то очень твердом, а в ушах у меня звенит так, будто внутри моей черепной коробки поселился рояль и кто-то неумело пытается на нем сыграть «Собачий вальс».

Я медленно села, потирая затылок. Вокруг была не библейская геенна огненная, а… комната. Довольно уютная, если честно. Каменные стены, высокий сводчатый потолок, узкое окно, через которое лился солнечный свет. Я сидела на кровати с балдахином, укрытая стеганым одеялом. Напротив стояла еще одна такая же кровать, а между ними – два письменных стола, заваленных свитками и какими-то странными приборами, напоминавшими то ли химические, то ли алхимические.

«Стоп, – сказала я сама себе. – Паника позже. Сначала – оценка обстановки».

В прошлой жизни я была Светланой, аспиранткой-историком. И умирала я под завалами рухнувшей университетской библиотеки, пытаясь спасти от огня пару редких фолиантов. Героически, глупо и очень обидно.

А сейчас я была жива. Более того, я явно была не в больнице. И судя по всему, не в двадцать первом веке.

Я посмотрела на свои руки. Они были чуть меньше моих, с тонкими пальцами и аккуратными ногтями. Не мои руки. Отличный старт.

В этот момент дверь в комнату со скрипом открылась, и на пороге появилась девушка. Рыжеволосая, веснушчатая, с парой ярко-зеленых глаз, которые казались слишком большими для ее маленького лица. На ней было темно-синее платье, напоминающее стилизованную мантию.

– Селени! Ты уже встала! – ее голос звенел, как колокольчик. – Я уже думала, тебе понадобится еще одно ведро ледяной воды. Как ты себя чувствуешь?

Я медленно моргнула. Селени. Значит, так меня теперь зовут.

– Как… будто по мне проехались, – честно ответила я, и мой голос прозвучал чуть выше и тоньше, чем я привыкла.

Девушка рассмеялась.

– После вчерашнего это еще мягко сказано! Ты у нас герой дня! Хотя, если бы декан тебя поймал… – она сделала выразительную гримасу, сулящую всяческие кары небесные.

В моей голове зашевелились обрывки чужих воспоминаний. Лира. Моя соседка по комнате. Академия «Серебряных Шпилей». Магия. Вчера… вчера было что-то связанное с…

– Я ничего не помню, – блестяще соврала я. Лучшая тактика – признать амнезию.

– Неудивительно! – Лира с легкостью приняла эту версию. – Ты же на спор с Дарреном из клана Огня выпила то самое зелье «Искрящийся дракон»! Один глоток – и ты на седьмом небе, два – и ты видишь цвет музыки, три – и ты пытаешься вызвать элементаля в фонтан на главной площади!

У меня отвисла челюсть. Прежняя Селени, судя по всему, была девицей с характером. И со склонностью к самоубийственным поступкам.

– И… что было дальше? – осторожно спросила я.

– А дальше ты его таки вызвала! Правда, не элементаля воды, а какого-то пузырящегося слизня, который облил пеной всю статую основателя! Ох, сторожей было человек десять, чтобы тебя усмирить! В общем, сегодня тебя все равно ждет разбор полетов у декана. Наверняка.

Отличное начало в новом мире. Всего одна ночь – и я уже на ковре у начальства.

– Ладно, хватит болтать, – Лира хлопнула в ладоши. – Подъем! Через час церемония «Открытия Пути». Нельзя ее пропускать, даже если ты еле ноги волочешь.

Она подошла к шкафу и вытащила оттуда сложенный комплект одежды.

– Надевай свою лучшую мантию. Сегодня определят твою магическую специализацию. Может, тебе повезет, и ты станешь целителем. Или, на худой конец, иллюзионистом. Лишь бы не прислужником в архив, как ты боишься.

Я машинально взяла мантию. Ткань была приятной на ощупь, темно-серой, с серебряными застежками в виде стилизованных звезд. Пока я одевалась, Лира без умолку тараторила:

– Говорят, сегодня на церемонии будет сам Каэлен Вайтар! Представляешь? Наследник Ледяных Драконов! Он редко появляется на общих мероприятиях. Все девчонки с ума по нему сходят, хотя он ни на одну даже не смотрит. Холодный, как айсберг, и красивый, как древний бог. Ну, или как эльф из старой сказки. Говорят, с ним рядом даже летом зябко.

Я слушала ее вполуха, пытаясь совладать с застежками на мантии. Древний бог? Ледяной дракон? Звучало как типичный зазнайка-аристократ. В моей прошлой жизни их хватало на кафедре.

Наконец я взглянула на себя в подобие зеркала.

Лицо, которое смотрело на меня, оказалось чужим. Я наклонилась ближе, разглядывая детали. Глаза – вот что останавливало взгляд. Не просто зеленые, а цвета молодой листвы после грозы, слишком яркие и живые для этого бледного, почти прозрачного лица. В них стояла острая, хищная внимательность ученого, застрявшая в лице семнадцатилетней девушки. Эти глаза выдавали меня с головой, если кто-то догадался бы присмотреться.

Я провела пальцами по волосам – густым, непослушным, цвета спелой пшеницы, в которые вплелись настоящие солнечные нити. Они не хотели укладываться и сейчас выбивались из-под застежки, обрамляя лицо мягкими, живыми прядями. Прежняя Селени, судя по обрывкам памяти, тратила часы, пытаясь усмирить эту гриву. Я лишь раздраженно откинула мешающую прядь со лба.

Мои пальцы, тонкие и цепкие, коснулись высокой линии скулы, где россыпь веснушек казалась золотой пылью, рассыпанной по фарфору. Рот, выразительный и мягкий, придавал лицу упрямое и немного детское выражение.

– Ну что ж, – тихо сказала я своему отражению. – Придется привыкать. Ты – теперь я. А я… – мои губы тронула чуть заметная, решительная улыбка, – …я, кажется, устрою здесь неплохой переполох.

Наконец, я была готова. Лира критически осмотрела меня.

– Волосы, конечно, будто гнездо птицы, но сойдет. Пойдем, а то опоздаем.

Мы вышли из комнаты и растворились в потоке студентов, заполнивших длинный каменный коридор. Все были в таких же мантиях, но разных цветов и с разными гербами. Воздух гудел от возбужденных голосов. Я ловила обрывки фраз: «…говорят, у него глаза как сапфиры…», «…боюсь, у меня определится элементальная магия земли, это так скучно…», «…держу пари, Селени сегодня опять что-нибудь устроит…».

Я вздохнула. Судя по всему, у моей новой оболочки была та еще репутация…

Мы вошли в огромный зал – Храм Стихий. Он был круглым, с высоким куполом, через который лился свет. В центре зала на полу был выложен сложный мозаичный круг с символами стихий. По периметру стояли старшие маги в торжественных одеждах. Воздух трепетал от сконцентрированной магии, и у меня по коже побежали мурашки.

– Смотри, – прошептала Лира, толкая меня локтем в бок и указывая на группу студентов, стоявших особняком. – Вон он.

Мой взгляд упал на высокую фигуру на другом конце зала. Даже в общей серой мантии он выделялся. Идеальная осанка, серебристо-белые волосы, собранные у затылка, и черты лица, словно высеченные из мрамора. Он стоял неподвижно, глядя прямо перед собой, и пространство вокруг него казалось пустым – другие студенты невольно отступали, будто боялись нарушить его уединение.

Каэлен Вайтар. Да, он и впрямь был красив. И так же явно не от мира сего. Настоящая статуя.

– Ну как? – с придыханием спросила Лира.

– Симпатичный, – пожала я плечами. – Жаль, что лицо как маска. Наверное, улыбка его сломает.

Лира фыркнула.

–Ты невозможна! Его улыбку мечтает увидеть половина студентов академии!

– А вторая половина, видимо, мечтает ее не видеть, – парировала я.

В этот момент раздался удар гонга, и зал затих. Церемония начиналась.

Студентов по одному вызывали в центр круга. Старший маг возлагал на их голову руки, и над каждым загорался символ – пылающий факел (огонь), волна (вода), камень (земля), вихрь (воздух) или более сложные: книга (знания), щит (защита), глаз (прорицание) и так далее.

– Лира из клана Лесной Тени! – раздался голос церемониймейстера.

Моя соседка, глубоко вздохнув, вышла вперед. Через мгновение над ее головой вспыхнул символ – цветущая ветвь.

– Магия растений! – объявил маг.

Лира, сияя, вернулась на место.

– Я так и думала! Папа будет доволен.

Церемония продолжалась. Вот Даррен, тот самый, с кем я якобы пила, получил факел. Он гордо выпрямился и бросил на меня самодовольный взгляд. Я проигнорировала его.

Наконец, настал мой черед.

– Селени из… – церемониймейстер слегка запнулся, просматривая свиток, – …из города Ветров!

В зале пронесся сдержанный смешок. Видимо, мое происхождение было не из самых знатных.

Я вышла в центр круга, чувствуя на себе сотни взглядов. Сердце бешено колотилось. А что, если у этой Селени не было никакого дара? Что, если я сейчас опозорюсь?

Ко мне подошел пожилой маг с длинной седой бородой и пронзительными голубыми глазами.

– Не бойся, дитя, – сказал он тихо. – Расслабься и откройся потоку.

Он возложил ладони мне на голову. Я закрыла глаза, пытаясь сделать то же, что и все до меня – почувствовать что-то внутри. Но внутри была только пустота и панический вопрос: «А что, собственно, чувствовать-то?».

И тут я вспомнила. В кармане мантии лежал тот самый медальон, с которым я умерла в прошлой жизни. Который зачем-то таскала с собой. Я незаметно сжала его в кулаке, мысленно умоляя о помощи. *Ну, давай, помоги, раз уж ты меня сюда притащил!».

И медальон ответил.

Сначала он лишь слабо дрогнул, нагреваясь в моей руке. Потом по моей руке пробежала странная вибрация. А потом из глубины моей памяти, будто против моей воли, вырвались слова. Тихий, хриплый шепот на языке, которого я не знала, но почему-то понимала: « …и кровь воззовет к крови, и дух к духу… ».

В тот же миг я почувствовала, как из магического круга подо мной рванула лавина силы. Не моей. Чужой. Мощной, холодной и абсолютно чужеродной.

Я открыла глаза и увидела, как Каэлен Вайтар, стоявший в двадцати шагах от меня, резко поднял голову. Его ледяное спокойствие сменилось шоком. Его глаза, синие, как глубины ледника, расширились, уставившись прямо на меня.

Медальон в моей руке стал раскаленным добела. Над моей головой и над головой Каэлена одновременно вспыхнули ослепительные световые спирали. Они взметнулись к потолку, переплелись, и на мгновение весь зал погрузился в молочно-белое сияние.

Когда свет угас, в мертвой тишине, над нашими головами медленно вращались два переплетенных кольца – одно из серебряного света, другое – из инея.

Никто не говорил ни слова. Даже церемониймейстер потерял дар речи.

Я все еще стояла, сжимая в кармане обжигающий медальон, глядя на ледяного принца, который смотрел на меня с таким выражением, будто я только что плюнула в его суп.

Пожилой маг убрал руки с моей головы, и его лицо выражало крайнюю степень изумления.

– Брачный Контракт… Древней Крови… – прошептал он. – Но это… это же легенда…

В зале взорвался гам. Сотни голосов заговорили одновременно. Лира смотрела на меня, раскрыв рот. Даррен – с откровенной злобой. А Каэлен Вайтар… он медленно, очень медленно пошел ко мне через зал. Толпа студентов расступалась перед ним, как перед призраком.

Он остановился в двух шагах от меня. Его рост заставлял меня запрокинуть голову. Холодный, без единой эмоции взгляд скользнул по мне с ног до головы.

– Мадемуазель, – его голос был тихим, но он прорезал гул зала, как лезвие. – Я предполагаю, это какая-то неудачная шутка?

Мой собственный голос, к моему удивлению, не дрогнул. Видимо, шок – лучшее лекарство от страха.

– Если бы, – ответила я, глядя ему прямо в его сапфировые глаза. – Я шучу куда смешнее.

На его идеально бесстрастном лице что-то дрогнуло. Может, веко. Или уголок губ. Но это было.

И в этот момент я поняла: моя новая жизнь будет еще тем аттракционом. И мой «жених» – самый настоящий дракон. В прямом и переносном смысле.

Глава 2. Свод правил для неудачливых невест

Тишина в зале была оглушительной. Казалось, даже пылинки в солнечных лучах замерли, боясь пошевелиться. Я стояла, чувствуя, как жар от медальона в моем кармане медленно сменяется леденящим холодом, исходящим от человека – или не совсем человека – передо мной.

Его фраза висела в воздухе: «Я предполагаю, это какая-то неудачная шутка?».

Мой собственный ответ – «Если бы. Я шучу куда смешнее» – прозвучал с какой-то запредельной, идиотской бравадой. Внутренне я уже рыдала и каталась по изумительной мозаике пола, умоляя всех забыть это, как страшный сон.

Но сон не собирался заканчиваться. Напротив, он набирал обороты.

К нам подошел пожилой маг, тот самый, что проводил обряд. Его борода, казалось, поседела еще сильнее за последние минуты.

– Каэлен, мадемуазель Селени, – его голос дрожал. – Прошу вас, пройдемте. Ситуация… требует немедленного обсуждения в деканате.

Каэлен Вайтар медленно перевел взгляд с меня на мага. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

– Разумеется, магистр Эльвин, – его голос был ровным и холодным, как поверхность горного озера. – Полагаю, этому… феномену… есть логическое объяснение.

Он сделал шаг вперед, явно ожидая, что я последую за ним. Я поплелась следом, чувствуя себя преступником, которого ведут на эшафот. Шепот, прокатившийся по залу, был подобен шелесту листьев перед ураганом. Я ловила на себе сотни взглядов – откровенное любопытство, зависть, злорадство и неподдельный ужас.

Лира смотрела на меня с таким выражением, будто я только что выросла на два метра и запела оперным басом. Я постаралась передать ей взглядом универсальное сообщение: «Я ни в чем не виновата, спаси меня», но, судя по ее округлившимся глазам, она получила что-то вроде: «У меня нервный тик, и сейчас я взорвусь».

Нас провели через боковую дверь в длинный, слабо освещенный коридор, а затем в просторный кабинет, заставленный книжными шкафами до самого потолка. За массивным дубовым столом сидел сухощавый мужчина в темно-синей мантии с вышитыми серебром ключами. У него были острые черты лица и пронзительный взгляд из-под густых бровей. Это был декан Арнальд, и его репутация педанта и строгого, но справедливого руководителя дошла до меня даже сквозь туман чужих воспоминаний.

Магистр Эльвин начал путанно объяснять ситуацию. Декан слушал, не перебивая, его пальцы были сложены домиком. Когда Эльвин закончил, в кабинете повисла пауза.

– Брачный Контракт Древней Крови, – наконец произнес декан, его голос был низким и властным. – Артефакт эпохи Основания. Считался утраченным. И, как я понимаю, контракт практически нерасторжим. Пока, по крайней мере…

– По всем канонам, да, – кивнул Эльвин. – Он активируется лишь при редчайшем стечении обстоятельств – резонансе душ, обладающих скрытым, но мощным потенциалом, и лишь через посредничество Артефакта-Ключа.

Все посмотрели на меня. Я невольно сглотнула. «Скрытый потенциал»? Во мне было столько магического потенциала, сколько в дохлом таракане.

– Мадемуазель Селени, – декан повернулся ко мне. – Этот артефакт был у вас?

Я медленно вынула медальон из кармана. Он был снова просто холодным куском металла с непонятными письменами.

– Я… нашла его, – слабо сказала я. Это была чистая правда. В прошлой жизни я нашла его в шкафу из экспозиции перед тем, как библиотека решила похоронить меня заживо.

– «Нашла», – без всякой интонации повторил Каэлен. В его голосе не было ни гнева, ни раздражения. Была лишь ледяная вежливость, которая пугала куда больше.

– Контракт, будучи активированным, не может быть расторгнут в принудительном порядке, – продолжил декан, глядя на нас поверх своих пальцев. – В течение лунного года – тринадцати полных циклов Луны – вы будете находиться под его защитой и… ограничениями. Вы будете связаны. Ваши магические потоки теперь синхронизированы. Разрыв связи до истечения срока грозит катастрофой для вас обоих.

У меня похолодело внутри.

– Катастрофой? – переспросила я. – В смысле, нас вырвет радугой или мы просто взорвемся?

Магистр Эльвин смущенно кашлянул. Декан Арнальд поднял одну бровь.

– В смысле, неконтролируемый выброс магической энергии, способный стереть с лица земли половину академии. Примерно так.

– А, – сказала я. – Так гораздо яснее. Продолжайте. – Яснее, конечно же, не стало.

– В течение этого года, – декан говорил медленно, подчеркивая каждое слово, – вы будете находиться под пристальным наблюдением Совета. Ваша связь будет оцениваться. Если по истечении срока она не проявит своей силы и не будет признана истинной, контракт будет расторгнут сам собой. До тех пор… – он помедлил, – …до тех пор вы помолвлены. И будете вести себя соответствующим образом.

Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Помолвлены. С ледяной статуей, которая смотрела на меня, как на неожиданно обнаруженный и крайне неприятный вирус.

– Что это подразумевает на практике? – спросил Каэлен. Его голос был все так же спокоен.

– На практике, лорд Вайтар, – декан склонил голову в его сторону, – вы и мадемуазель Селени будете проживать в смежных апартаментах в башне для особо одаренных студентов. Вы будете посещать все академические занятия вместе. Вы будете участвовать в совместных практиках и церемониях как пара. Совет будет наблюдать за развитием ваших… отношений.

Я представила себе это. Совместные занятия. Совместные ужины. Совместное подметание улиц магическими метлами. С этим человеком, от которого веяло таким холодом, что, казалось, иней выступит на моих ресницах.

– Я понимаю, – сказал Каэлен. Он повернулся ко мне. – В таком случае, нам следует обсудить условия нашего… вынужденного сосуществования.

В его тоне ясно читалось: «Я буду терпеть тебя ровно настолько, насколько этого требуют правила, и ни секундой дольше».

– Да, – согласилась я, чувствуя, как во мне закипает что-то похожее на упрямство. Если уж мне предстоял год в аду, я по крайней мере буду устраивать там вечеринки. – Думаю, нам нужен свод правил.

***

Мои личные вещи – жалкая сумка с парой платьев, книгами и странными девичьими безделушками, которые я с трудом опознавала, – были перенесены в башню «Алмазной Росы». Это было роскошное место. Слишком роскошное. Высокие потолки, гобелены на стенах, камин, в котором уже весело потрескивали поленья, и панорамное окно с видом на горный хребет.

Мои апартаменты состояли из гостиной с рабочим столом, спальни и небольшой гардеробной. Рядом, за дубовой дверью с серебряной инкрустацией, находились такие же апартаменты Каэлена.

Я только-только успела бросить свою сумку на кровать, как в дверь постучали. На пороге стоял он.

– Мы должны обсудить детали, – сказал он, не переступая порог, словно боялся запачкаться.

– Входите, – великодушно разрешила я. – Присаживайтесь. Не хотите чаю? Шучу, я не знаю, где здесь чай.

Он вошел, окинул гостиную беглым, оценивающим взглядом и остался стоять.

– Я составил предварительный список, – он протянул мне пергамент.

Я развернула его. Бумага была качественной, почерк – каллиграфическим, без единой помарки. Он забрал его у меня из рук и начал зачитывать вслух.

«Свод правил совместного проживания и взаимодействия»

1. Личное пространство: Вход в личные апартаменты другой стороны строго воспрещен без явного и предварительного приглашения.

2. Распорядок дня: Подъем в 6:00, отбой в 22:00. Общие приемы пищи в 7:00, 13:00 и 19:00.

3. Академические занятия: Следовать в аудиторию вместе. На занятиях занимать смежные места. Не отвлекать другую сторону от учебного процесса.

4. Общественные мероприятия: Посещать все обязательные церемонии и приемы вместе. Поддерживать видимость… – тут он сделал едва заметную паузу, – …гармоничных отношений.

5. Магические практики: Не проводить спонтанные магические эксперименты в общих зонах.

6. Взаимодействие с третьими лицами: Избегать публичных конфликтов и сцен. Любые разногласия решать в приватной обстановке.

7. Коммуникация: Все вопросы решать сдержанно и уважительно.

Я подняла на него взгляд.

– Пункт восьмой: «Не дышать слишком громко» вы, видимо, забыли вписать?

Его губы сжались.

– Я не вижу повода для шуток, мадемуазель.

– А я не вижу повода называть меня «мадемуазель», как какую-то случайную знакомую, – парировала я, складывая пергамент. – Мы же помолвлены, дорогой. По приказу свыше. Можем ли мы позволить себе такую формальность? Зови меня Селени.

Очень хорошо, – он кивнул. – Селени. А вы можете обращаться ко мне Каэлен.

– О, какая честь, – сказала я, притворно восхищенно сложив руки. – Ладно, ваш список… скучный, но справедливый. Я не против. Но я хочу добавить один пункт от себя.

– Какой? – он смотрел на меня с нескрываемым подозрением.

– Пункт восьмой: «Сохранять чувство юмора и не принимать себя и эту ситуацию слишком серьезно». Хотя бы наедине.

Он помолчал, рассматривая меня. Казалось, он впервые действительно пытался что-то прочесть на моем лице.

– Вы считаете, что в происходящем есть что-то смешное?

– Каэлен, – я вздохнула. – Меня только что против воли обручили с незнакомцем, поселили с ним, и теперь от наших «гармоничных отношений» зависит, взорвем мы академию или нет. Если я не буду над этим смеяться, я просто сяду в угол и буду рыдать. А мне еще лекции посещать. Так что да, я буду смеяться. Привыкайте.

На его лице снова промелькнула тень какого-то непонятного чувства. Не улыбка, нет. Скорее… осознание.

– Как пожелаете, – наконец сказал он. – Тогда мы договорились?

– Мы договорились, – я протянула руку, чтобы пожать его руку.

Он посмотрел на мою руку, как на ядовитую змею, и просто кивнул.

– До ужина, Селени.

И развернулся, чтобы уйти.

– Эй, Каэлен! – окликнула я его в спину.

Он обернулся.

– Да?

– А что насчет… ну, знаете… – я сделала многозначительную паузу. – Романтических прогулок при луне? Обмена пылкими взглядами? Томных вздохов на публике? Это входит в «видимость гармоничных отношений»?

Я видела, как напряглись его плечи. Он был похож на кота, которого только что окатили ледяной водой.

– Я полагаю, – он произнес слова с видимым усилием, – что… некоторые элементы… могут быть сочтены необходимыми.

– Отлично! – весело сказала я. – Тогда я начну тренироваться. Отрабатывать томный взгляд в зеркале. Чтобы не подвести вас на первом же приеме.

Он вышел, не сказав больше ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим, но весомым щелчком.

Я откинулась на спинку стула и закрыла лицо руками. Господи, во что я ввязалась? Эта ситуация была живым воплощением закона Мерфи – все, что могло пойти не так, пошло не так самым феерическим образом.