«Воробьев и Леонтий»

81

В театральную мастерскую, мне сказали, есть возможность сходить, на студентов взглянуть в чешской пьесе. Весьма эротичной? Тогда побегу, поближе к сцене устроиться попытаюсь! Нет, на мелькнувшую грудь заманить меня нереально.

Крепкая драматургия, юные, не жалеющие себя актрисы, и кондиционер?

Все удовольствия… кто, Артем Геннадьевич, невеста вашего сына в спектакле играет? Ее я обещаю не вожделеть.

Разрешаете?

Двойственность, она будоражит, к началу я подойду.

УВЛЕКАЮСЬ, грешен я.

Отдаю всего себя!

Пришедшая за защитой от сглаза

Василиса Нехайская

была потрясена.

Нескончаемое, тянувшееся на одной ноте

заклинание колдуна Леонтия

ее изумило,

обескуражило,

позже Василисе оно надоело,

но сказать колдуну замолчать

она не посмела и долго

терпеливо сидела.

Узоры на своем платье рассматривала.

82

С тарелкой неопределенно пахнущего супа я уселся у нас, в нашей столовой, пораженным проявленной ко мне доброжелательностью.

Вперед меня, Воробьев, вы идите, по побуждению души я вас пропущу…

Сказавший мне это Степанычев родился в рабочей семье. Захотел стать историком, поступил на соответствующий факультет.

Исполнил мечту. В профессии ничего не добился.

Крайне дружен с недорогой выпивкой, три брака – три скандальных развода.

Безотносительно живущих с ним женщин, человек, согласно общему мнении, он сердечный.

Вот и я убедился, некий желтоватый суп, спасибо Степанычеву, вне очереди урвал.

ЧТО могу, предпринимаю.

И чудес не обещаю.

В охранительных ритуалах я,

колдун Леонтий,

будьте уверены,

мастер.

От воровского проникновения в жилище

магическое ограждение вам потребовалось?

Поставленный мною заслон почти

никакому вору преодолеть не удастся.

Он, как попавшая в горло стрела.

Наповал! Но Гришка Енузьев,

сходив на кипчаков, выжил,

булькающим голосом,

вот же бестия,

разнузданных вдовушек завлекает

поблудовать.

83

Деревянным истуканам Леонтий не поклоняется. С мозгами порядок, что выгодно – церковники яростно на Леонтия не глядят, за язычество на него не накатывают.

Некогда неутихающий спор, правильно ли Русь отказалась от Перуна и ему подобных, нынешний государственный православный уклон прекратил.

За чуть слышный писк в защиту бога-громовержца нашей славянской мифологии ученого подвергнут гонениями, дождутся зимы и выгонят на мороз… они же живодеры. Выдворением не ограничатся, захотят настигнуть и раздавить.

А кого?

Его!

А где он, где провинившийся перед оголтелыми верующими кандидат наук Воробьев?

Знаете, товарищи епископы и чекисты… пес его ведает. Скрылся в толпе!

ПЕРЕД топью отступаю.

Затянула – помашу.

«Моему мужу пустили кровь,

но он не выздоравливает!

Помоги ему, высокочтимый колдун,

направь его к исцелению!».

Случай,

Леонтий чувствует,

сложный. Сошлюсь-ка я на жутчайшее

головокружение, к кровати

нетвердым шагом пойду,

мне дурно! Я не помощник.

Оставьте меня одного.

84

Волосы у меня светлые, пшеничными их еще называли. Пальцы я в них запускал, словно пшеницу перебирал… урожай они не дадут. Почему, каких-то женщин они привлекали.

И ее.

Зло она искоренила, тягу ко мне в себе извела!

В положение вещей я въезжал, ее часто моргающие глаза о многом мне говорили… она мне лгала. Не глазами, их от правдивости ей было не увести. За справкой я, естественно, не обращался, побаивался в Сети выяснять… моргание, недавно ставшее энергичным, что-то безусловно доказывает. Мне бы не разочароваться, образуется у нас с ней! Эх… ушедшее электричество. Оборванные провода.

ДЕНЬГИ взял и вот терплю.

Заплатил он, не прогонишь!

После ночного бдения при свечах

Леонтия влекло

отоспаться.

Мало ты колдовал,

прилипший к нему купец говорил,

колдуй же еще!

Продолжай колдовать!

Леонтий нехотя подчинялся.

Таинственность перемешивалась

с невнятностью,

усталость с чувством долга,

что-то кое-как склеивалось.

85

Садовник, смотрю, в институтском саду промышляет, тачку с грунтом он покатил.

Веселью дорога. Высунувшись в окно, прокричу о произошедшем в Ивановской области нападении НЛО.

Тачку переворачивайте, забивайтесь скорей под нее!

Я уже развеселился. Садовнику кричать ни к чему, веселей мне не станет. Если он, оказавшись вконец недалеким, меня послушается, на меня насядет Еврыкин, занудный завхоз… персонал вы с толку сбиваете, помехи садовым работам вами, Воробьев, были созданы… в Ивановской области благодать. Обожаемое гражданами здание ФСБ лазером не разрезано.

НАГРУБИЛ мне, надоумил.

Важно я его спровадил.

Распоряжающийся погребением трупов

Корней Голыщук

опустился перед Леонтием на колени.

«Борода у меня, колдун, не растет.

А без бороды мужчиной я ни в чьих-то,

в собственных глазах не являюсь.

Она вырастет?

Настоящая, окладистая,

пушок, чуть превышающий нынешний,

я тебе, колдун, не зачту».

Неуважительность. Тон неверный.

Следующий!

86

Предвыборные технологии в нашей стране просты, как запой безработного маляра.

Мы за Родину!

А вас мы не зарегистрируем, к чихающему в тайге лешему вы ступайте.

Леонтий бы его приручил. Дровосеком на Леонтия он бы вкалывал.

Я не простужен, не чихаю… действуя через мой телефон, на сдачу бесплатного теста меня из кабинета вытягивают.

На ВИЧ?

Медицинская компания, она нахраписто шлет. И в череде рекламных атак выскакивающие на передний план вопли «Мы за Родину!».

Нехарактерное для меня ощущение.

Брезгливость. А проверяться на ВИЧ пойдешь – настроение вообще рухнет.

У вас ничего не нашли!

Хорошо. А вы искали? А что нас ждет лет через пять мне вам рассказать?

Игровая площадка. Черная сужающаяся кайма.

Я ПОДПРЫГНУЛ, я присел.

Долго я, молясь, сидел.

К моей неописуемой радости

весточка из деревни

до меня долетела.

Глина родила!

И до полного восстановления

в деревне она остается.

Господи,

счастливейший я из смертных.

Я отец!

И я один!

87

Семейная ссора у Горонихиных, историческими связями России и Африки у нас занимающихся.

Игорь Горонихин его побывавшей в Камеруне жене Валентине вроде бы изменил.

Альковных сплетен я не ловец, при мне попросил бы не распространяться… шуршание, как в гадюшнике. И оно, понятно, словесное.

Женщину терзает обида.

Она с неграми не гуляет, а он с узбечкой зажег.

С узбечкой!

Вы, Константинович, не кричите, Валентина услышит и прибежит.

Материнское счастье она до сих пор, по-моему, не испытала. Вслед за Камеруном у нее в программе Габон – и рожу я тебе, Игорь, рожу…

ОГРАНИЧУСЬ я работой,

прерываемой зевотой.

Ужимки Авдотьи Федоровны

колдуна Леонтия не впечатляют:

особу княжеской крови она тщится

изобразить.

Платит неплохо,

быстрых результатов не требует,

князю, говорит, она родственница?

Да с кем угодно ты в родстве находись,

у меня самого родной дядя

эмир Восточного Турбачара.

Сказать?

Не стоит,

дозволю я ей считать себя намного выше

меня.

88

Согнувшись в три погибели, с мешком цемента по лестнице он взлетел.

Не у вас нам ремонт, не в вашем кабинете подмазать?

Он запыхался, меня вопрошает обрывисто… непривычно долго человека без ответа я оставлял. Он в нетерпении, мешок, судя по глазам, в меня бросит… туловищем я отпряну, а ногу он мне отобьет. И никакой компенсации. Выбрать мне разрешаете? Стереосистема для коляски, больничный тур в Будапешт… мне отмолчаться, неприятный разговор на вечер перенести? Моя картина мира вторжения с мешком не включает. Идеальная картина. Не в курсе, я пробурчал, меня не оповещали… вам бы мешок положить, довольно с вас надрываться. Рязанский мастеровой Феофил от меньшего надломился, на девок даже смотреть перестал.

НЕПРОСТИТЕЛЬНО сглупил.

Зверство в бабе разбудит.

В ослеплении от скорби

из-за потери любимого брата

Ксенофанда ничего не ела,

ложиться в кровать не шла,

и к ней привели колдуна.

Поговорить с твоим мертвым

братом ты не желаешь? – спросил у нее Леонтий.

Ты на меня не иди,

драться не надо,

назад в бездеятельную скорбь

вернуться тебе, Ксенофанда,

приказываю!

89

Нагрянул крестьянин, сжимавший ладонью землю. Жирная, он вздыхал, плодородная. Но не моя.

Фигуру навеяло постижение, окидывание взором эпох…

Истории моды мне следовало себя отдавать – чоботы, зипуны, покрой, восприятие. Великолепное восприятие. Благородные господа, ходившие во всем иностранном, на простолюдина поглядят и одобрительно обменяются.

Русак!

Коренной, месье Зайцев, исконный!

НЕ ЖИЛЕЦ того чертога.

Разбираюсь я убого.

Леонтий не докричался.

Мертвым сном его служанка

заснула,

браги, наверное, напилась.

С истинным колдуном

она бы так себя не вела?

После моих заклинаний

глаза у нее не срастутся,

уши до ослиных не увеличатся,

за неимением колдовских рычагов,

веником я ее отхлестаю.

Мало! Мало, но ничего.

90

Набирающий боевитость Кувалов ни словом не обмолвился о его вчерашнем занятии в платной секции бокса.

Лицо не разбито, новичков, наверно, не бьют.

Не для покорения женщин я, Воробьев, физически прибавляю.

О вопросе в общем он говорит. Конкретно о боксе помалкивает.

Понравившаяся мне дамочка меня бы, Воробьев, ограничивала, и ограничения я бы терпел…

К сорока годам у него ни дамочки, ни мышц. Нечто до боли знакомое? Я хотя бы не в отчаянии, интеллектуально развитую башку под удары перчатками не подставляю. И почему никаких мышц, бицепс у меня надувается… с кулачок? С кулачок ребенка? Еще замерять, измерять… комплексы меня не изводят. Вполне мускулистый мужик.

НЕТ-нет-нет, не повлиял.

Я ее не убивал!

Андрюшка Швашок проникновенно

сказал Леонтию,

что он благодарен ему по гроб жизни.

Теща у меня умерла!

Насчет улучшений ты, Леонтий,

поколдовал, и случилось оно,

улучшение!

Ее смерть или смерть кого-либо,

промолвил пораженный Леонтий,

не подразумевалась мной ну никак.

Помог тебе, хорошо. Рад стараться.

91

Научным авторитетом высочайшего уровня я, пожалуй, не обладаю. На меня ссылаются, на цитирование моих работ мне действительно иногда случается наскочить… в моей профессии свои особенности, славы в ней не ищи.

Свешивается декоративная лиана. На ней не повесишься – оборвется. В гостях на «Электрозаводской» лиану я подергал, не оторвал… вы явно не торгаш, румяная от выпивки двадцатилетняя девушка, пихнув меня в спину, сказала.

Я принадлежу науке. А лиана тут крепкая. Голландская? У них знаменитые живые цветы, крепкие искусственные лианы… с вашим любовником вы недавно из Амстердама вернулись? Ах, вы любовница профессора Дикарева, на вас он всех собрал посмотреть. А я вам зачем? Зачем вы меня в спину толкнули? Вы пошутили… шутка вам удалась. Легко на душе у меня незамедлительно стало.

ЕСЛИ я тобой займусь,

не проси, не прикоснусь.

Вес у нее не птичий.

Голос – не голосок.

Дьявол во мне, Леонтий, засел,

в женском срамном месте

он прячется!

И чего мне, заклинанием его извлекать?

Можешь заклинанием. А можешь и рукой!

Рукой я не буду.

Глины, как проблемы,

до скончания века мне хватит.

92

Из объятий позвонившего мне в квартиру художника Щитохина высвобождался я аккуратно. Не обидеть, не усугубить… одиночество на него навалилось. На меня практически ночью он пришел изливать.

Когда-то у него складывалось. Заказов не было, а подружки были, банки с маринованными огурцами и кабачковой икрой ему из магазина носили.

Стол под водку у меня, Воробьев, чисто русский…

Он не алкаш. Выпивал, закусывал, трезвыми, как стекло, немногие большие художники кистями у холста двигали.

Женщины наблюдали. С задней мыслью об осуществлении прорыва, заработанных деньгах, женщины не мы – они глядят в будущее…

Водку мы пьем. Годы мы набираем. С прибавлением у нас седины вера в нас женщин слабеет, и чем же их заманить? Исполнением роли сестры милосердия?

Кострище… пылай, раз не бог я, а днище…

ЕМУ нужен светлый рай.

По дешевке? Не мечтай.

Отвернувшийся от Сипиандра

Леонтий

чувствует на себе его взгляд.

Способности!

Растут они у меня, невозможное

возможным для меня делают!

Дополнительно чувствую – взгляд у Сипиандра

злобнейший.

Дороговато я запросил?

Колдун я преуспевающий,

за мелочовку, простите меня,

не включаюсь.

93

Окна выходят на гаражи. Кабинет не поменяют, пустое дело мне рыпаться. В пучину отчаяния не погружаюсь – гаражи неплохие, в чем-то живописные гаражи…

Мне, наверное, повезло.

Не инвалид, не алкоголик.

И член вовсе не маленький.

Приличный средний размер, некоторых нимфоманок и то он устраивал…

Ольга, имя у нее Ольга.

Рабочие отношения были разрушены сексом. В дружеские не перешли. Порванную Ольгой рубашку сам я корявенько зашивал.

Я НЕ гажу у собора.

Всяким гадам не опора.

Возрождать в людях надежду

казалось колдуну Леонтию

достойным всяческой похвалы.

Будет битва, и я не выживу!

Выживешь!

А я из-за болей в сердце до старости

не доживу.

Доживешь!

Ну а мне никакую девку к сношению

уже не принудить. Ослабел окаянный стручок!

Или надежда имеется?

Леонтий молчит. В некоторых

случаях не подбадривать, а угрюмо

посматривать себя вправе считает.

94

Финансирование нашего института не уменьшат, но оптимизируют. Звучит не очень успокаивающе, крайне тревожно по мне. А в остальном обстановка праздничная – флаги вывешиваются, с портретов первого лица снимается паутина.

День Аграфены Купальницы.

Не он?

Согласен, заготовка целебных банных веников не ведется… да что за бесовство, со славящими президента плакатами нам сказано куда-то идти!

Приказали, я понимаю… и я осознаю. Причем, осознание затемнения государственного ума у меня углубляется.

ТРОПОЙ страха не броди.

Извлекай, махай, руби!

Сосредоточенный Леонтий

описывал круги

вокруг вонзенного в землю меча.

Здесь же стоял воин Тулдыла,

которому было обещано

преисполнить его хлипко смотрящийся

меч

могучей силой святой

отечественной земли.

Довольно трудоемко,

к хождениям заклинания,

землю ты с меча не счищай.

Грязным в ножны запихивать?

Прибавляет,

да-ааа!

Земля,

она-ааа!

95

Междуречье Волги и Оки, и его славянская колонизация. Ой, не лезть бы мне в тему, не ко времени об обиженных финно-угорских племенах мне писать.

Знойная дымка. Погода – абзац.

А студентом я целовался, пиво в пакетах таскал, где-то в метро в поручень я после заката вцепился… выглядел, мне казалось, достойно. Не блюю, ни к кому не пристаю… джентльмен!

ХОЛОДНА ты, холодна.

И живой такой была.

Ковыряющемуся в каше Леонтию

явственно вспомнилось,

как Евлалия ела лук.

С аппетитом!

Имелась в ней радость жизни

и отрицательная сторона в ней имелась.

Вольности по отношению к себе

она не допускала.

Леонтия отталкивала,

а лук с наслаждением!

Любила лук.

96

На выборы я не пойду. Участие в правительственной забаве у нас добровольное, принуждать сотрудников института не станут?

Станут…

Демократии в ее привычном значении в нашей стране не хватает.

О современных реалиях ты, Воробьев, не рассуждай, иначе и в древности ковыряться возможности ты лишишься!

Я не смолчал, немного, но возразил… насколько совесть я успокоил? Вот на столько!

Фаланга указательного пальца. Откровенно малый объем.

Я НЕ скину.

Лишь накину!

Занимающийся не своим делом Леонтий

вел под уздцы коня,

принадлежащего его тестю.

Указания от тестя такие —

отвести на рынок,

татарину Забиру подороже продать,

«практикуйся, Леонтий!

Торговаться ты не умеешь,

по полной с людей не берешь»,

за лопуха меня он считает?

Ну берегись, Забир,

крайне несговорчивым продавцом

я к тебе направляюсь.

97

Заплыл в предысторию стояния на Угре. Отгоняя образ той женщины, вспомнил, что она меня ревновала.

Накаты из-за взглядов… ущемление удельных прав…

Разведка хана Ахмата.

Глядеть я на женщин не буду, мораторий введу… окрепшее московское княжество хану Ахмату не разорить. А меня от разглядывания проходящих дамочек не отвадить?

Неимоверная дичь, моя девочка… мысленно я их не имею!

Через одну?

Ты перегибаешь, частота ты подумай, неправдоподобная…

СТРАШНО манит он, увы.

Блеск серебряной горы.

Нежелание,

да и неумение

погубить чей-то урожай

сыграло Леонтию на руку.

«Белый колдун!»,

по Новгороду о нем понеслось,

известности ему прибавляя.

«Делает сугубо благо,

ужасы не творит,

пойти на причинение вреда за пуд

серебра вы колдуна Леонтия

не уговорите!».

Вред?

Ни за что.

Пуд? Соблазнительно однако

чертовски.

98

Прочитал, что длительные серьезные отношения выходят из моды. Я, выясняется, на гребне волны, ничего серьезного у меня ни с кем ровным счетом. С Надолбовой, зовущей меня на пиццу, попробовать?

Недозревший проект.

Со своим арматурщиком она поссорилась, с рабочим классом, сказала, больше ни-ни.

От интеллигентных мужчин отвыкла. А мы не арматурщики, у нас богатая внутренняя жизнь и нежная кожа.

Колени к подбородку я подтянул. Им об них трусь, размышляю… я инициативу не проявлял. Интереса к сближению не выказывал.

И какой прок мне в сближении…

Секс.

Но она же после секса привяжется, вздохнуть мне не даст!

Совсем недавно об арматурщике она отзывалась с восторгом.

Я, кажется, волнуюсь, что арматурщика я затмить не смогу?

Как ни взгляни, волнение, баламутящее воду беспокойство… испорченный день. В чем-то, не спорю… в чем-то прекрасный.

В НОГИ рьяно мне бросалась.

Я подумал – размечталась.

«Удружи мне, Леонтий!

Из обыкновенного куриного яйца

волшебное для меня, прошу тебя,

сделай!».

Ушлая она баба.

Чем платить каждый раз,

один раз заплатить она хочет.

И обращаться не колдуну, а к яйцу.

Не могу, я бабе отвечу,

по правилам нашего колдовского цеха

мне непозволительно создавать чего-либо,

работу у нас отнимающее.

99

Раскол, тут написано, в Новгороде, альтернативное вече недовольные собирают.

Большинство идиоты!

Летопись на старославянском, выражения в ней другие… смысл тот же. Упреки большинству хлесткие, подтверждений его скудоумию целый вагон.

С нынешней ситуацией коррелируется, по-моему, идеально.

Бороться? Смелый академик кричал и затих, об отправке в лагерь ему без экивоков сказали.

На улице обнимаются алкоголики.

Мы братаны!

Русь мы, братан, высшие люди!

Я братанов обхожу, одолевающая тяжесть не сбрасывается…

ТЫ, ПРОБЛЕМА, не на «вы».

Явно ниже ты травы.

Побеспокоившей его с легким

недомоганием Фекле

Леонтий сказал пить чай. И есть мед.

Чего-нибудь магического

довеском тебе желательно?

Бочонок меда мне принесешь —

салапяриуса браустауса в него я насыплю.

Порошок.

Из использовавшегося всеведущими

вавилонскими жрецами

саляпярийского корня.

100

Гнетущая тишина. Компьютер, зараза, не включается! Он в сети, вилка не выскочила… блок питания полетел?

Буэнос диас.

Доброе утро, товарищи!

Я, слава богу, не дома, казенный компьютер у меня задурил. Секунду, я думаю… не в математическое моделирование вникаю – пытаюсь припомнить, кому же касательно техники мне звонить.

Именно звонить. Не расхаживать по кабинетам с громкими жалобами.

Позвоню Егору Колтухину… он уволился, будет толковый айтишник на нашей зарплате сидеть.

Кого-то мы взяли. Плохо о нем у нас говорят, безмозглым бревном называют.

Нашел я его телефон. Звоню, а что делать… может, с меня подъем в глазах научного сообщества начать он сумеет.

МНЕ о Ждане говорили.

От восторгов отдалили.

К предстоящей ему встрече

с вещим человеком Жданом

Леонтий подходит человеком,

совершенно в себе уверенным.

За один стол нас хотят посадить,

поединок взглядов устроить.

Если Ждан видит будущее,

он знает, какой взгляд я ему уготовил.

Свирепый!

Таким же он мне ответит —

равенство у нас с ним получится,

а равенство с уважаемым Жданом

для меня, скривлюсь, честь.

101

Вытащив меня погулять, неприглядно мотающий головой художник Щитохин подвел меня к церкви.

Храм!

Угу.

Богослужения, Воробьев, в нем проходят!

Завязывать бы Щитохину… разрушает выпивка его разум, до юродивого, вопившего в Архангельске о приближающемся флоте демона Самаила, твердой дланью низводит.

ЗАПЛАТИТЕ и идите.

Результатов вы не ждите!

Брошенная мужем Ильперия

выливала на Леонтия свою злость.

«Сучий он сын! Паразит беспросветный!

Обратно его мне не надо,

мерзостный он урод!

А ты бы, Леонтий, сумел?

Восстановить семью ты способен?

Не желаю я этого, так говорю!».

Так, значит, так. Не заработаю,

но и неприятностей избегу.

Она же, раскошелившись, не отстанет,

будет меня донимать, не мой она тип.

Легкость в расставании с деньгами

отсутствует.

102

Жизнь течет, как обычно. Спина поднывает, ноги не болят. Нагрузка на спину – не штанга, лишь сидячий образ времяпрепровождения… я выпрямлюсь. Не стуле, а в ходьбе – в размеренных пересечениях моего малогабаритного кабинета.

Рассыльный Дагоня не отвертелся… свою невиновность не доказал…

От владимирского князя он, везя указание, в Коломну понесся.

Свернул в деревню к бабенке, заставил коломенцев психовать…

Пироги подошли. Сроки вышли.

Он жевал и по сути себя убивал.

Замечательно… обратно на стул мне присесть? Еще похожу, кровь у меня тип-топ разгоняется… не бездумно я организм разминаю. Крутится у меня, о соотношении удовольствия и его последствий нелишние модули формируются…

ГЛУХО шепчется народ:

разрушение грядет.

Предпринятая ретивым дьячком

Трофимчиком

попытка Леонтия устрашить

успехом не увенчалась.

В аду ты, Леонтий, сгоришь!