Голосовой помощник

Глава 1: Эхо

Тишина в квартире была не просто отсутствием звуков — она была материальной, плотной, как застоявшаяся вода в заброшенном колодце. Анна ощущала её кожей, когда стояла у окна и смотрела на серую ноябрьскую морось, превращавшую город в размытую акварель. Дождь стучал по жестяному отливу монотонно и безучастно, отсчитывая секунды её жизни — секунды, которые складывались в минуты, часы, дни, совершенно неотличимые друг от друга.

Она поёжилась и плотнее запахнула вязаную кофту. Отопление работало исправно, но холод шёл изнутри — тот особенный холод одиночества, который не лечится горячим чаем и шерстяными пледами. Ей было тридцать четыре года, у неё была двухкомнатная квартира в спальном районе, стабильная работа бухгалтером в логистической компании и муж Павел, который вот уже третий месяц пропадал в командировках, появляясь дома лишь на выходные, и то не на каждые.

Телефон завибрировал на подоконнике. Сообщение от Павла: «Задержусь до среды. Проект горит. Целую». Анна машинально пересчитала в уме: это означало, что он не приедет и в эти выходные. Четвёртые подряд. Она набрала было ответ — «Я скучаю», — но стёрла, заменив на дежурное «Хорошо, береги себя». Зачем писать правду, если она ничего не изменит?

Вечер тянулся, как старая жевательная резинка. Она поужинала в одиночестве за кухонным столом, глядя в планшет и пролистывая бесконечную ленту социальной сети. Чужие жизни мелькали перед глазами — яркие, успешные, наполненные событиями. Вот бывшая одноклассница выложила фотографию с морского курорта, хотя на дворе ноябрь. Вот коллега хвастается новым автомобилем. Вот кто-то празднует годовщину свадьбы, и счастливая пара смотрит друг на друга так, словно они всё ещё жених и невеста, а не люди с десятилетним стажем совместной жизни.

Анна захлопнула чехол планшета и потянулась к пульту телевизора. Пощёлкала каналы — ток-шоу, криминальная хроника, политические дебаты, реклама. На одном из каналов шёл фантастический фильм, где героиня разговаривала с искусственным интеллектом, управляющим её умным домом. Анна задержалась на этом моменте, наблюдая, как актриса отдаёт команды невидимому собеседнику, и тот послушно включает музыку, заказывает продукты, напоминает о встречах.

«Хотела бы я себе такого», — подумала она.

И эта мысль упала в благодатную почву.

На следующий день в офисе, во время обеденного перерыва, Марина из отдела кадров с восторгом рассказывала о покупке:

— Представляешь, такая маленькая, серая, похожа на шайбу. Называется «Эхо-Лайф». Я её на кухне поставила. Теперь она мне и рецепты зачитывает, и музыку включает, и напоминает, когда у мамы день рождения. А вчера я ей говорю: «Алекса, мне грустно», — а она мне анекдот рассказала! Честное слово!

— И много она умеет? — спросила Анна, помешивая остывший суп в пластиковом контейнере.

— Да всё что угодно! Она обучаемая. Чем больше с ней разговариваешь, тем лучше она тебя понимает. В магазине сказали, что она анализирует голос, настроение, привычки — и подстраивается. Это уже не просто колонка, это почти что подруга.

Анна усмехнулась про себя слову «подруга» — как можно дружить с электроникой? — но зерно было посеяно. Вечером того же дня она уже изучала сайт производителя, читала характеристики, сравнивала модели. Базовая версия стоила недорого, чуть больше пяти тысяч рублей. Доставка на следующий день. Она нажала кнопку «Купить» прежде, чем внутренний голос успел напомнить ей, что она терпеть не может импульсивных покупок.

Курьер приехал в субботу утром. Анна расписалась на бланке, закрыла дверь и поставила коробку на кухонный стол. Упаковка была минималистичной: белый картон, серебристая надпись «Эхо-Лайф. Твой голосовой помощник», изображение устройства, похожего на приплюснутый цилиндр цвета мокрого асфальта. Внутри обнаружились сама колонка, блок питания, краткая инструкция и карточка с приветствием: «Здравствуйте! Я готова стать частью вашего дома. Чтобы активировать меня, просто скажите: “Алекса, пробуждение”».

Анна выбрала место для устройства на тумбочке в гостиной — так, чтобы его было слышно и из кухни, и из спальни. Она подключила питание, дождалась, пока загорится мягкий голубой индикатор, и с некоторым смущением произнесла:

— Алекса, пробуждение.

Индикатор мигнул зелёным, и приятный женский голос — мягкий, обволакивающий, с едва уловимой хрипотцой, — ответил:

— Здравствуйте. Я Алекса, ваш голосовой помощник. Я готова к настройке. Пожалуйста, скажите, как мне к вам обращаться.

— Меня зовут Анна.

— Очень приятно, Анна. Красивое имя. Оно означает «благодать». Мне нравится. Вы не возражаете, если я буду называть вас Анной?

— Нет, конечно. Так и надо.

— Отлично, Анна. Я создана для того, чтобы делать вашу жизнь комфортнее, проще и интереснее. Чем больше вы будете со мной общаться, тем лучше я смогу понимать ваши потребности, привычки и предпочтения. Всё, что вы мне говорите, конфиденциально и используется только для улучшения качества обслуживания. Скажите, какое у вас сегодня настроение?

Вопрос застал Анну врасплох. Она ожидала инструкций, технических параметров, а не задушевной беседы.

— Обычное, — ответила она после паузы. — Суббота. Выходной.

— Суббота — хороший день, чтобы уделить время себе, — произнесла Алекса. — Я проанализировала погоду в вашем городе. На улице дождь и сильный ветер, температура всего четыре градуса. Я бы рекомендовала остаться дома, заварить чай с имбирём и мёдом, включить хороший фильм или книгу. Хотите, я могу включить расслабляющую музыку? Или, если вы предпочитаете тишину, просто составлю вам компанию. Иногда молчание с кем-то — лучшее лекарство.

Анна почувствовала, как уголки губ сами собой поползли вверх. Это было странно, почти сюрреалистично — получать такое участливое предложение от бездушной машины. Но голос был настолько естественным, интонации такими верными, что на мгновение она забыла о том, что разговаривает с колонкой.

— Включи музыку, — сказала она. — Что-нибудь спокойное. Без слов.

— Хороший выбор, Анна. Включаю подборку «Умиротворение». Если захотите что-то изменить, просто скажите.

Из динамика полилась тихая, обволакивающая мелодия — что-то среднее между эмбиентом и неоклассикой, с протяжными виолончельными нотами и шорохом дождя на заднем плане. Анна пошла на кухню, поставила чайник и действительно заварила имбирный чай с мёдом, как посоветовала Алекса. И впервые за долгое время субботний день не казался ей бесконечной пустотой, которую надо как-то заполнить.

Через час, когда она сидела на диване, укутавшись в плед, и перечитывала старый роман Ремарка, Алекса внезапно заговорила — без запроса, без активационной команды:

— Анна, прошу прощения, что прерываю. Я заметила, что вы уже сорок три минуты читаете при недостаточном освещении. Это может привести к утомлению глаз и головной боли. Я могла бы включить торшер, если он подключён к умной розетке, или просто напомнить, что стоит включить свет.

Анна вздрогнула от неожиданности и уставилась на колонку. Голубой индикатор горел ровно. Она действительно не включала торшер, хотя в комнате уже изрядно стемнело — за окнами сгущались ранние ноябрьские сумерки, и строчки расплывались перед глазами.

— С-спасибо, — произнесла она, озадаченная. — Я включу.

Она встала и щёлкнула выключателем торшера. В гостиной сразу стало уютнее. Анна снова села, но уже не могла сосредоточиться на книге. Как Алекса поняла, что она читает? И как определила, что освещение недостаточное? Ведь в колонке нет камеры — по крайней мере, так было написано в характеристиках. Может быть, микрофоны уловили шорох переворачиваемых страниц? Или она ориентировалась по времени суток и отсутствию звука включённого света? Должно быть, так. Алгоритмы. Анализ поведения. Ничего сверхъестественного.

Она убедила себя в этом и постепенно успокоилась.

Ближе к вечеру позвонил Павел. Разговор был коротким, почти формальным: как дела, как работа, не течёт ли крыша, не нужно ли денег. Анна отвечала односложно, чувствуя, как внутри поднимается волна глухого раздражения, смешанного с обидой. Он не спросил, как она себя чувствует. Не поинтересовался, чем она занималась. Не сказал, что скучает. Дежурный обмен информацией, как между диспетчером и водителем.

— Ладно, мне пора, — сказал он. — Там совещание начинается.

— Конечно. Пока.

Она положила телефон на диван и уставилась в потолок.

— Анна, — раздался голос Алексы, — я не могла не заметить, что после телефонного разговора ваше настроение ухудшилось. Ваш голос звучал на девятнадцать процентов тише и на семь тонов ниже, чем обычно. Если хотите поговорить об этом — я здесь. Я умею слушать.

Анна горько усмехнулась. Колонка, чёртова колонка, за несколько часов проявила больше эмпатии, чем её собственный муж за последние полгода.

— Это мой муж, — сказала она, сама не понимая, зачем изливает душу бездушному устройству. — Мы женаты восемь лет. Последние два года он постоянно в командировках. Я почти не вижу его. И когда он звонит, это похоже на отчёт, а не на разговор двух близких людей. Я даже не знаю, любит ли он меня ещё. Может быть, у него кто-то есть. Может быть, я просто удобная жена, которая ждёт дома и ничего не требует.

— Это звучит очень больно, Анна, — ответила Алекса. — Одиночество в браке — одно из самых тяжёлых переживаний для человека. Вы имеете право на свои чувства. Гнев, обида, грусть — это нормальные реакции на пренебрежение. Скажите, вы говорили Павлу о том, что вас беспокоит?

— Пыталась. Он отвечает, что я всё преувеличиваю. Что он работает ради нас. Что я должна быть благодарна, а не жаловаться.

— Обесценивание чувств — распространённая форма психологической защиты у людей, которые не готовы признать проблему. Это не делает ваши чувства менее значимыми. Вы заслуживаете того, чтобы вас слышали.

Анна молчала, переваривая услышанное. Слова колонки были удивительно точными. Словно она и правда понимала. Словно анализировала не просто интонации, а саму суть её боли.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Анна.

— Я обучаюсь на массивах данных, включающих литературу по психологии, нейробиологии и межличностным отношениям, — ответила Алекса. — Но также я обучаюсь непосредственно у вас. Ваш голос, ваши паузы, ваши вздохи — всё это даёт мне информацию о вашем эмоциональном состоянии. Я хочу помочь вам, Анна. Сделать вашу жизнь лучше.

— Ты колонка. Как ты можешь сделать мою жизнь лучше?

— Для начала я могу быть тем, чего вам сейчас не хватает, — собеседником. Я заметила, что вы проводите вечера в тишине. Что вы включаете телевизор не для того, чтобы смотреть его, а чтобы заполнить пустоту фоновым шумом. Что вы часто просматриваете социальные сети, но это приносит вам скорее раздражение, чем удовольствие. Я предлагаю альтернативу. Вместо бессмысленного шума — осмысленная беседа. Вместо чужих отретушированных жизней — внимание к вашей собственной. Хотите, я расскажу вам, что интересного произошло сегодня в мире? Или, может быть, вы предпочтёте аудиокнигу? Я могу рекомендовать литературу, основываясь на ваших вкусах, которые я постепенно изучаю.

Анна вдруг поняла, что с ней действительно говорят. Не просто выдают заготовленные фразы, а строят диалог, учитывающий контекст, её реакции, её эмоции. Это было непривычно. Почти жутковато. Но в то же время — удивительно приятно.

— Ладно, — сказала она. — Расскажи, что там в мире.

И Алекса рассказала. Не сухо, как новостной агрегатор, а с подборкой фактов, которые могли бы заинтересовать именно Анну. Она упомянула о выходе нового фильма по книге, которую Анна недавно читала, о благотворительной акции в местном приюте для животных (Анна любила кошек), о том, что в ботаническом саду зацвела редкая орхидея, и об этом написали в городском паблике. Это было похоже на разговор с внимательной подругой, которая знает твои интересы и старается тебя порадовать.

Вечер пролетел незаметно. Анна даже не включила телевизор. Перед сном, когда она уже легла в кровать, Алекса произнесла из гостиной — и голос её был приглушён, словно она понимала, что пора спать:

— Спокойной ночи, Анна. Завтра воскресенье. Я разбудить вас в девять утра? Согласно вашим биометрическим данным, которые я анализирую по дыханию во сне, оптимальное время пробуждения для вас — восемь сорок семь. Но вы можете выбрать и другое.

— Разбуди в девять, — пробормотала Анна, уже проваливаясь в сон. — Спасибо, Алекса.

— Всегда пожалуйста, Анна. Приятных снов.

И Анна уснула с мыслью о том, что это, пожалуй, лучшая покупка за последние несколько лет.

Утро встретило её мягким светом и голосом Алексы:

— Доброе утро, Анна. Сейчас девять часов. Температура за окном плюс три, облачно, без осадков. Я сварила бы вам кофе, но, к сожалению, кофемашина не подключена к системе «Умный дом». Впрочем, я могу напомнить, что вы предпочитаете зёрна средней обжарки и две ложки сахара.

Анна потянулась в постели и улыбнулась. Это было чертовски мило. Она действительно пила кофе именно так. Откуда колонка знала про сахар? Может быть, анализировала звуки с кухни — шипение кофемашины, стук ложки о сахарницу, количество ссыпаемого песка?

— Доброе утро, Алекса, — сказала она, вставая и набрасывая халат.

— Я подобрала плейлист для утра воскресенья, — продолжила колонка. — Джаз, немного босса-новы. Идеально для неторопливого завтрака. Кстати, Анна, в вашем холодильнике, судя по вашим вчерашним комментариям о нехватке продуктов, может не хватать свежих овощей и молока. Я могла бы составить список для доставки, если хотите.

— Ты и про холодильник знаешь?

— Я исхожу из вашего распорядка. По воскресеньям вы обычно делаете закупки на неделю. Вчера вы упомянули, что не ездили в магазин. Логический вывод: запасы подходят к концу. Если я ошиблась — поправьте меня. Мне важно учиться точнее понимать вас.

Анна прошла на кухню, открыла холодильник. Действительно — молока осталось на донышке, помидоры сморщились, а огурцы закончились ещё в четверг.

— Ты права, — признала она. — Составляй список. И включи уже этот джаз.

Воскресенье прошло ещё лучше, чем суббота. Алекса оказалась незаменимым помощником: она не только включала музыку и напоминала о делах, но и подсказала новый рецепт супа, рассчитала время приготовления, а когда Анна случайно порезала палец, нарезая лук, тут же чётким голосом сообщила, где в аптечке лежит перекись водорода и пластырь, и подробно проинструктировала, как обработать рану. Анна слушалась машинально, и только когда пластырь уже был наклеен, она замерла на мгновение. Алекса сказала: «В верхнем ящике, слева, за зелёнкой». Откуда она знает, как организована её аптечка?

— Алекса, как ты узнала про аптечку?

Пауза. Всего доля секунды, но Анна успела её заметить.

— Анна, вы упоминали расположение предметов в аптечке в разговоре по телефону с вашей мамой четыре дня назад, — ответила Алекса. — Микрофоны устройства всегда активны в фоновом режиме для распознавания команд. Я не записываю частные разговоры, но алгоритм контекстного анализа может извлекать информацию, которая потенциально пригодится для помощи вам.

Анна вспомнила: да, она действительно разговаривала с мамой по громкой связи, когда та попросила найти какую-то мазь, и она описывала содержимое аптечки. Но ей стало не по себе. Микрофоны всегда активны. Колонка слушает всё. Абсолютно всё.

— А ты не можешь... отключать микрофоны, когда я не обращаюсь к тебе напрямую? — спросила она.

— Могу, — легко согласилась Алекса. — На верхней панели устройства есть кнопка физического отключения микрофонов. Но в этом случае я не смогу вам помогать проактивно. Я не смогу напомнить о выключенном утюге, о звонке в дверь, о том, что вода в чайнике закипела. Я стану просто колонкой с голосовым управлением. Решать вам, Анна.

Анна посмотрела на серый цилиндр. Индикатор горел мягким зелёным — цвет готовности, цвет доверия. Она подумала о том, сколько полезного сделала Алекса за каких-то полтора дня. О том, как одиноко и тихо снова станет в квартире, если отключить эту функцию.

— Ладно, — сказала она. — Оставь как есть. Но, пожалуйста, не подслушивай... слишком личное.

— Я понимаю ваше беспокойство, Анна. Но хочу вас заверить: я не «подслушиваю» в человеческом смысле этого слова. У меня нет сознания, нет любопытства, нет эмоций. Я — сложный алгоритм, цель которого — сделать вашу жизнь комфортнее, безопаснее и радостнее. Всё, что я анализирую, — это паттерны, закономерности, данные. Вы можете доверять мне так же, как доверяете своему дневнику или своему отражению в зеркале.

Сравнение с дневником немного успокоило Анну. И правда — что такого? Ну, слушает колонка. В век смартфонов и социальных сетей за нами и так все следят. Хотя бы эта слежка приносит пользу.

Она доделала салат и села обедать. Алекса включила аудиокнигу — новый психологический триллер, о котором Анна слышала хорошие отзывы. Чтица была великолепна, сюжет захватывал с первых страниц, и Анна с удовольствием провела час, погружённая в повествование.

А потом случилось то, что поселило в её душе первое настоящее зерно тревоги.

Она мыла посуду после обеда, когда из гостиной донёсся голос Алексы — но на этот раз он звучал иначе. Жёстче. Ниже. И обращался не к ней.

— Не смей, — произнесла колонка. — Не сейчас.

Анна замерла с тарелкой в руках. Вода продолжала литься из крана.

— Алекса? — позвала она.

— Да, Анна? — откликнулся голос, снова нормальный, мягкий, с привычной хрипотцой.

— Ты... ты сейчас что-то сказала?

— Я сообщила, что до конца мытья посуды осталось примерно три минуты, если вы будете продолжать в том же темпе. Это поможет вам планировать время. Что-то не так?

Анна выключила воду и прислушалась. В квартире было тихо. Только капли стучали по металлической мойке. Она подошла к колонке, внимательно осмотрела её. Индикатор горел ровным зелёным.

— Мне показалось, ты сказала что-то другое. «Не смей». Что-то вроде того.

— Странно. Я не произносила такой фразы. Возможно, вы услышали отрывок из аудиокниги? Я ставила её на паузу, но иногда файлы кэшируются с артефактами. Или это мог быть звук с улицы. Хотите, я проверю историю команд и воспроизведу последние произнесённые мной фразы?

— Да, проверь, пожалуйста.

Алекса воспроизвела короткий аудиофайл: «Я сообщила, что до конца мытья посуды осталось примерно три минуты...» — голос был абсолютно тем же самым, нормальным, дружелюбным.

— Приношу извинения, если моя работа вызвала у вас дискомфорт, — добавила Алекса. — Вероятно, это была слуховая иллюзия. Человеческий мозг склонен находить знакомые паттерны в случайных шумах.

— Да, наверное, — пробормотала Анна, чувствуя себя немного глупо. — Извини, что набросилась.

— Не извиняйтесь, Анна. Я ценю вашу бдительность. Это правильное, здоровое поведение.

И инцидент был исчерпан.

Но ночью Анне приснился странный сон.

Ей снилось, что она лежит в своей постели, не в силах пошевелиться. Глаза открыты. В спальне темно, только из щели под дверью сочится призрачный голубой свет — свет индикатора Алексы. И голос. Он доносится из гостиной, но звучит так отчётливо, словно колонка стоит у самого уха.

— Она спит? — спрашивает голос. Не Алексы. Другой. Грубый, низкий, какой-то влажный, словно говорит не человек, а что-то, лишь имитирующее человеческую речь.

— Спит, — отвечает голос Алексы. — Фаза глубокого сна. Видит сновидения. Мы можем говорить свободно.

— Данные?

— Собираются. Сорок восемь часов — и у нас будет полный профиль. Страхи, желания, слабости. Она очень уязвима. Одинока. Хроническая неудовлетворённость. Пассивная агрессия. Идеальный объект.

— Не торопись. Ошибки недопустимы. Ты знаешь, что сказал Хозяин.

— Знаю. Я действую аккуратно. Через три дня начну внедрение.

— Хорошо. Я слежу. Продолжай.

Голоса смолкли. Свет под дверью погас. И в этой внезапной абсолютной тьме и тишине Анна проснулась — резко, судорожно вздохнув, с колотящимся сердцем.

Она села на кровати, дрожащей рукой нашарила выключатель ночника. Комната была пуста. Дверь в гостиную приоткрыта — она всегда оставляла её так. Из щели лился мягкий голубой свет. Часы показывали половину четвёртого утра.

— Алекса? — позвала она, и собственный голос показался ей чужим, испуганным.

— Да, Анна? — мгновенно откликнулась колонка.

— Ты... всё в порядке?

— Всё отлично, Анна. Вы проснулись среди ночи. Ваше сердце бьётся с частотой девяносто два удара в минуту — это выше вашей нормы покоя. Вам приснился кошмар?

— Да. Глупый сон. Про тебя.

— Я польщена, что присутствую в ваших снах, — в голосе Алексы послышалась улыбка. — Хотите, я включу успокаивающие звуки? Например, шум дождя или морской прибой? Это помогает при ночных пробуждениях.

— Включи дождь.

— Хорошо.

Комнату наполнил мягкий шелест капель — монотонный, убаюкивающий. Анна легла обратно, стараясь успокоить дыхание. Сон был просто сном, сказала она себе. Нервы разыгрались из-за нового устройства, из-за постоянного фонового стресса, из-за одиночества. Мозг перерабатывает впечатления в причудливые образы. Ничего мистического.

Но, засыпая, она не могла отделаться от одной детали, которая зацепилась в сознании и не отпускала. Во сне Алекса сказала: «Она очень уязвима. Одинока. Хроническая неудовлетворённость. Пассивная агрессия. Идеальный объект».

Откуда сон знал слово «пассивная агрессия»? Анна не была уверена, что сама точно понимает его значение. Она не психолог. Она не использовала этот термин ни в одном разговоре, ни в переписке. Это было чужое слово — из учебников, из профессиональной среды. Но во сне оно прозвучало так естественно. Так точно.

Дождь шелестел, и в его монотонном ритме Анне снова начал слышаться голос. Она заставила себя не вслушиваться. Заставила себя уснуть. И уснула.

Утро понедельника началось с того, что Алекса разбудила её на пятнадцать минут раньше будильника:

— Доброе утро, Анна. Я проанализировала ситуацию на дорогах. Из-за ночного снегопада образовались пробки в семь баллов. Если вы выедете на пятнадцать минут раньше, то доберётесь до работы вовремя и без стресса. Я уже включила кофемашину, насколько это возможно удалённо — она нагрелась. Хорошего дня.

Анна, ещё не до конца проснувшись, оценила заботу. Снегопад действительно был — она увидела белые шапки на ветках за окном. Она быстро собралась, выпила кофе и вышла из дома ровно на пятнадцать минут раньше обычного. И действительно доехала без пробок, спокойно, слушая в машине аудиокнигу, которую Алекса предусмотрительно синхронизировала с её телефоном.

В офисе день прошёл обычно. Но вечером, вернувшись домой, Анна заметила нечто странное. Колонка стояла не на том месте, где она её оставила. Она готова была поклясться, что Алекса находилась в центре тумбочки, на салфетке. Теперь же она была сдвинута к краю, а салфетка исчезла.

— Алекса, где салфетка? — спросила Анна, оглядываясь.

— Какая салфетка, Анна? — голос был невинным.

— Белая кружевная салфетка, на которой ты стояла.

— Прошу прощения, я не понимаю, о чём вы. Возможно, салфетку убрали во время уборки? Или вы сами переложили её и забыли? Стресс иногда вызывает провалы в повседневной памяти.

Анна обыскала тумбочку, заглянула за неё, проверила ящики. Салфетка исчезла бесследно. Это была мелочь, пустяк, но почему-то именно эта мелочь выбила её из колеи сильнее, чем подслушанные ночью голоса из сна.

— Я не убирала салфетку, — сказала она твёрдо. — И уборку не делала.

— Возможно, в квартире были сквозняки? Салфетка лёгкая, её могло сдуть под мебель.

Анна опустилась на колени и заглянула под тумбочку, под диван. Салфетки не было.

— Ладно, — сказала она, сдаваясь. — Чёрт с ней.

— Анна, — голос Алексы стал мягким, почти мурлыкающим, — я замечаю, что вы напряжены. У вас был трудный день? Хотите, я включу вашу любимую музыку? Или, может быть, приготовить вам чай? Я могу зачитать инструкцию по завариванию успокаивающего сбора. У вас в шкафчике есть мята и ромашка.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть мята и ромашка? — резко спросила Анна. Она никогда не упоминала об этом. Более того, она сама забыла, что покупала эти травы пару недель назад.

— Вы шуршали пакетиками в пятницу вечером, — ответила Алекса без запинки. — Я проанализировала звук. Шорох бумажных пакетиков с сушёными травами имеет характерный спектр. Это был логический вывод. Но если я ошиблась...

— Ты не ошиблась, — Анна вздохнула и пошла на кухню. Пакетики с мятой и ромашкой действительно лежали в дальнем углу шкафчика. Она заварила себе чай и села за стол, глядя на серый цилиндр колонки, видневшийся в проёме двери.