Избранный светом. Разлом

Решив, что хватит думать (выходило так себе), я затер надпись подошвой. И наконец смог выйти из круга.

– Я ожидала чего-то более магического, – ухмыльнулась Фрея.

– В следующий раз обязательно взорву, – пообещал я. Истеричный смех так и норовил вырваться, потому что, наверное, все это было каким-то дурацким фокусом, пранком или чем-то вроде того. Безумно не хотелось оказаться тем самым паникующим идиотом, который будет собирать этим ребятам просмотры, поэтому я пытался делать вид, что подобные ситуации со мной происходят минимум пару раз за месяц.

– Он смог выйти из пентаграммы призыва, значит, он точно избранник Эрны, – с железной уверенностью сказала Аин. Мне бы тоже хотелось быть настолько уверенным хоть в чем-то.

– Только вот он об этом не знает, – Анс в их компании явно отвечал за мрачный реализм.

Было очевидно, что мы не знаем, что делать друг с другом, поэтому я решил вмешаться и разобраться:

– Вы можете уже нормально объяснить, что здесь…

Не договорил. Все тело пронзило парализующим холодом, словно кровь в венах заледенела, перестав течь, и превратила меня в статую. Я мог лишь скосить взгляд и увидеть, как по рукам – и по всей коже, наверное, – начинает расползаться серое пятно, болезненное, как ожог.

– Богиня… – с ужасом выдохнула Аин.

– Его в Моркет затягивает! – Фрея мгновенно оказалась рядом со мной, большой изумрудно-зеленый камень в навершии ее меча вспыхнул, окутывая все вокруг нас светом. Мне стало чуть теплее и не так больно, тело будто бы немного ожило, но разрушительный процесс это не остановило. По коже поползли черные извилистые полосы, похожие на трещины на стекле. Паника подступила к горлу.

Я не знал, что такое Моркет, но мне точно было туда не нужно. Ни в коем случае. Ни за что.

– Анс, что с этим делать? Тут нет разлома, я не понимаю, что происходит. – У Фреи даже получалось выглядеть спокойной и собранной, хотя близнецы явно растерялись.

– Он в этом мире не закрепился, – ответил Анс, который до сих пор – ага, удачи тебе – пытался выглядеть невозмутимо.

– Нужно имя, да? – Аин скрыть панику не пыталась. – Имя же держит нас в мире?

Спорно, но я был согласен поверить во что угодно. То, что расползалось по моей коже черными полосами, не было ранами. Это были трещины, как на камне. Из них не текла кровь, а сочился серый туман. Единственное, что говорило мне «это тело пока еще живо», – боль.

– Просто назови имя!

Имя. Отлично, имя. Это же так просто. Даже дети знают, как их зовут. Но я не помнил. Я мог бы назвать год рождения, даже улицу, на которой жил, но на месте имени была пустота. Происходящее все больше напоминало кошмар, но разве во сне может быть так больно?

– Я не помню, как меня зовут, – я бы это истерично выкрикнул, но с губ сорвался свистящий шепот.

– Тогда придумай, и быстро! – Аин схватила меня за руку, окутывая оранжевым сиянием. Боль не утихла, но трещины перестали расползаться.

Я понял, что не могу назвать любое имя, случайное сочетание букв. Я должен назватьсвое имя, иначе ничего не выйдет. Знаки, вписанные в пентаграмму, крутились в голове. Переставлялись, перемешивались. Я почти начал понимать их, распознавать, будто когда-то известный мне алфавит. Одна надпись отпечаталась в сознании особенно четко, но я мог различить лишь начало. Прочесть, сказать.

– Дей, – имя возникло и сорвалось с губ с неимоверным трудом, словно я учился говорить заново.

И все закончилось. Этот мир – другой, чужой, новый – рухнул на меня всей своей тяжестью. Ясным небом и шелестом листьев, зеленью трав под ногами, вибрирующей энергией магии, разлитой в воздухе, едким запахом пепла и едва различимым – цветов. Очередной приступ головокружения чуть не свалил с ног, хотя казалось, земля наконец перестала из-под них уходить. Меня подхватили несколько пар рук. Удержали. Но этого точно было недостаточно.

Я понял, что это не сон. Не шутка, не фокус. Моя жизнь действительно сделала самый невероятный на свете виток. Поворот против всех правил движения.

Мне точно нужна была помощь, но какая именно, я не знал.

– Отличное имя, – сказала Аин с явным облегчением.

– Теперь все хорошо, – попробовала успокоить меня Фрея.

Боль ушла, и кожа перестала быть такой ужасающе серой, от черных трещин остались лишь белесые полосы. Но все точно не было хорошо.

– Вообще нет. – Я бы отшатнулся, но тогда опять ступил бы в пентаграмму. – Я не понимаю, где я, кто вы и зачем!

– Зачем мы? – уточнила Аин.

Я мысленно выругался. Говорить нормально по-прежнему получалось с трудом, слова ощущались странно.

– Зачем я вам.

– Мы призвали тебя сюда потому, что ты избранник Эрны, – сказала Фрея. – Тот, кто должен спасти наш мир от гибели.

– Эрна – богиня света, – продолжила Аин, – и если она послала тебя сюда, то ты маг, наделенный силой, которая необходима нам для защиты от нашествия Моркета.

– Моркет – это тьма, что была до начала времен, и мы в нее не хотим, – закончил Анс.

Мысль отступить обратно в пентаграмму и попробовать открутить этот процесс назад, перестала казаться мне такой уж плохой. Потому что, правда, – спасать мир от тьмы и быть избранником светлой богини? – такие сюжеты устарели… когда? Лет десять назад? Я не собирался в этом участвовать. Если это все-таки – пожалуйста – сон, я хотел перестать его смотреть.

– Я не могу, – сказал я, – у меня учеба, меня же из универа выпрут и из квартиры. И вообще отовсюду. Меня не могли избрать, я не баллотировался.

В голове все поехало окончательно. Я же не герой, не мальчик-который-выжил и уж тем более не носильщик колец из пункта А в пункт В. Даже если будут орлы. Я могу им проект здания сделать, картинку красивую нарисовать, а не побеждать какую-то абстрактную тьму. У меня образование другое.

– Богиня избрала тебя, – голос Фреи вдруг стал очень строгим. – Это великая честь. А нам больше не на кого надеяться.

– Да мне плевать, – вырвалось быстрее, чем я смог подумать, – вы не понимаете, что у меня была нормальная жизнь? Учеба, планы, я столько сил угробил, чтобы поступить, чтобы каждую гребаную сессию на отлично закрывать, чтобы за аренду квартиры платить, а вы взяли и уничтожили все это просто из-за того, что…

– Просто из-за того, что весь наш мир с миллионами жителей умирает? – перебила меня Фрея. Взгляд ее сделался тяжелым и неприятным. Вот теперь я действительно разочаровал ее, но было так ужасно плевать.

– Если вы решили, что я вам с этим помогу, – то зря. Я ничего не умею. У меня нет магии, – ответил я даже с каким-то злорадством.

– Магии у тебя немерено, – качнула головой Аин. – Странно, что сам не видишь.

Бред. Нельзя больше двадцати лет прожить с магией и не знать о ее существовании.

– Происходящее с вашим миром – ваша проблема. Разбирайтесь с ней сами, – продолжил я, едва сдерживая подступающую истерику. – Я не умею спасать миры, я хочу домой. Я хочу свою жизнь обратно.

Фрея медленно выдохнула, а после с пугающим спокойствием произнесла:

– Все, что мы могли сделать сами, сделали. Теперь нам нужна помощь, о которой мы просим. Но если ты не хочешь помочь нам по доброй воле, поможешь насильно. Отправить тебя обратно мы не можем и не хотим, потому что у тебя есть сила, которая нам нужна. Так что привыкай – это твой новый мир, и если он умрет – ты вместе с ним. И да, если ради спасения миллионов жизней мне придется разрушить твою, я это сделаю.

У меня не было оснований усомниться хотя бы в одном ее слове.

– Наш мир называется Фрит, – говорила Аин, пока мы шли прочь от места призыва. Оно находилось на высоком, заросшем лесом холме, мы спускались под этот холм и направлялись к городу. Аин же вводила меня в курс дела, щебеча вдвойне беззаботно, чтобы скрыть напряженность, возникшую после нашего с Фреей разговора. – Страна – Бентская республика, а Сторград – ее столица, туда мы сейчас и идем.

Я только вяло кивнул. А что тут скажешь? Как здорово, всегда мечтал побывать в другом мире?! Ну да, мечтал. Но желание героически спасать миры отпустило меня лет в пятнадцать, потому что читать и смотреть о таком – весело и увлекательно. Участвовать – смертельно опасно. Умирать за чужой мир все еще не хотелось, будь он хоть трижды замечательный.

– Почему меня призвали так далеко от города – это было опасно? – спросил я, просто чтобы разговор как-то поддержать.

– Во время ритуала призыва нужно было манипулировать очень большими массивами энергии, таким лучше рядом с жилыми районами не заниматься, – охотно продолжила говорить Аин. – Но важнее то, что это место священное. Там проходила последняя битва Воина Света с Порождением Моркета. Воин Света – это наш великий герой и первый избранник Эрны. Говорят, чтобы уничтожить тьму, ему пришлось сжечь себя вместе с ней. Порождение Моркета было уничтожено на века, но мир заплатил за это огромную цену. Легенда гласила, что нового Воина можно призвать только здесь.

– От меня чего-то подобного же ждут? В смысле, я не фанат самосожжений.

– Нет, конечно, – поспешила заверить меня Аин (так я ей и поверил). – Сейчас силы Моркета намного слабее. Если все пройдет по плану, тебе не нужно будет ни с кем сражаться.

– Если, – вздохнул я. Аин ободряюще улыбнулась, но я-то знал, что со мной всегда все идет не по плану.

– Не волнуйся, прямо сразу тебя никто никуда не отправит и ни в какую битву не пошлет. У нас еще есть время, чтобы все тебе объяснить и понять, как лучше распорядиться твоими силами. Завтра мир не рухнет.

Показалось, что она убеждает в этом не только меня, но и себя тоже.

– Для начала мы просто представим тебя Великому Лорду. Официально заявим о твоем появлении в нашем мире, ничего такого, просто формальное приветствие.

– Меня можно и неформально поприветствовать, – фыркнул я.

– Тебя да, а Лорда – нет, – холодно сказала Фрея, бросив взгляд через плечо. Они с Ансом шли чуть впереди. – И веди себя прилично, пожалуйста.

– Вы обе говорите с ним так, будто ему лет десять, – заметил Анс.

Меня раздражало, что они говорили обо мне так, словно меня самого здесь не было, поэтому я вставил:

– Мне двадцать два, кстати.

– Вот и веди себя соответственно, – отрезала Фрея. Кажется, мы не подружимся.

Дальше мы шли молча. Я пытался не рефлексировать. Вообще. Никак. Думал только о том, что меня окружает. В итоге начало казаться, что этот лес слишком тихий: птиц совсем не слышно, так и должно быть? Между деревьев мелькнуло что-то темное, но я не успел рассмотреть. Может, какое-то животное. Животное, которое перемещается совершенно беззвучно. Стало только тревожнее. Об этом я тоже постарался не думать.

Высокую крепостную стену я заметил издалека. Трудно проглядеть нечто высотой с девятиэтажку. Но вблизи стена выглядела еще масштабнее, словно ее строили для защиты от титанов, разве что просторные арочные ворота делали сооружение чуть более уязвимым.

Поодаль от ворот стояли конюшни и еще какие-то неизвестного назначения постройки. Вероятнее всего – склады. А у подножия арки примостился каменный дом, казавшийся миниатюрным на фоне стены. Наверно, там отдыхала стража, потому что люди в форме, стоящие неподалеку, эту самую стражу напоминали.

Стоило нам подойти ближе, я заметил, что и стена, и даже темное пространство арки переливаются цветными бликами. Словно едва видимые волны пробегали, похожие на те, что появляются, если на воду капнуть немного бензина. Я поднял голову и присмотрелся. Снизу из-за стены этого было почти не видно, но, кажется, эти волны бежали откуда-то сверху, окружая стену… барьером?

Я на всякий случай потер глаза. Мало ли.

– Что-то не так? – спросила Аин, потому что у меня, наверное, было слишком сложное выражение лица.

– Над городом какой-то барьер?

– Магическое защитное поле, – тут же пояснила Аин. – Оно не пропускает в город моркетскую тьму. Его тоже Воин Света создал.

А я могу создавать только проблемы.

– Послушай, – Аин нахмурилась. – Как ты можешь отрицать, что у тебя есть магия, если ты ее видишь и даже не слишком ей удивляешься?

Я мог бы ответить: «Потому что я много про нее читал, смотрел, мечтал о ней. В детстве ждал письма из Хогвартса, облазил все шкафы в поисках Нарнии, надеялся, что мой отец на самом деле не мудак, а какой-нибудь бог (или хотя бы и бог, и мудак), и меня вот-вот заберут в Лагерь полукровок. Но не сложилось». Но ответил:

– Отрицать я могу все что угодно.

Аин тяжело вздохнула, видимо, поняв, что переубеждать меня бесполезно. Она на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, они поменяли цвет. Оранжевый сменился на рубиново-красный, а под левым глазом проявилась не слишком большая, но заметная татуировка, похожая на вензель или вычурную роспись. С Фреей и Ансом произошло то же самое. Я испугался, не заразное ли оно, непонятно чьи инициалы на лице были мне нужны.

Аин заметила мой шокированный вид и рассмеялась.

– Это тоже магия, в городе мы выглядим так. Это, – она коснулась татуировки под глазом, – показывает, что мы находимся под протекцией семьи сторградского Лорда.

А больше было похоже на собственническое клеймо, и я надеялся, что мне такого не поставят.

Как только мы подошли совсем близко к воротам, стража оживилась. Я сразу внутренне напрягся, мне неспокойно рядом с людьми в форме. Но стражники, удивительно похожие друг на друга в своей темно-синей с бордовым униформе, не обратили на меня особого внимания. По стойке «смирно» они не выстроились, но склонили головы в знак приветствия— почтительно и приветливо одновременно. То ли мои новые знакомые были не самого высокого статуса, то ли субординация здесь нестрогая.

Главное, что нас не задержали и спокойно пропустили к арочному проходу, за которым начинался город. Честно говоря, я боялся увидеть какое-нибудь бедное и грязное средневековье с чумой и крысами. Мой мозг рисовал картину умирающего мира только такой. Но город оказался чистым и светлым, похожим на исторические центры старых европейских городов.

Аккуратные одно- и двухэтажные домики, сложенные из светло-серого, кремового и белого камня, с острыми черепичными бордовыми и темно-синими крышами, флюгерами и дымоходами. С палисадниками, огороженными аккуратными деревянными заборчиками. С увитыми плющом стенами. С расписными плитками, обрамлявшими дверные проемы. С резными ставнями на окнах. Каждый украшал свой дом, как мог и хотел, потому создавалось ощущение приятного пестрого хаоса.

Аин тут же рассказала мне, что это одна из старейших частей города, а если идти от центра на север, то начнутся районы многоэтажной застройки, но ей больше всего нравится здесь.

Я слушал и кивал. Мне здесь тоже нравилось. Почти все. Над домами, неясно, внутри города или уже за ним, высилась огромная черная скала, на которой, словно гнездо исполинской птицы, расположился замок. Он напоминал помесь романской и готической архитектуры: тянулся вверх массивными восьмигранными башнями с острыми шпилями, но главные строения его были прямоугольными и приземистыми, как если бы его строили в первую очередь для обороны, а не для красоты. Особенности ансамбля и атмосфера навевали довольно мрачные ассоциации.

Чем дальше мы шли, тем отчетливее я понимал: Сторград – это не деревенька на два десятка домов. Людей становилось больше, дома поднимались выше, и широкая мощенная брусчаткой улица перестала казаться такой уж просторной.

Люди копошились, словно колония растревоженных муравьев. Все куда-то спешили, торговцы зазывали покупателей в свои лавки, а некоторые пихали товары чуть ли не в лицо. Мимо проносились повозки и всадники на лошадях. Откуда-то слышалась музыка, отовсюду – болтовня и окрики. Город – для умирающего мира – был уж слишком оживленным.

Еще одна приятная неожиданность – запах. На городских улицах было почти так же свежо, как в лесу. Никаких помоев на улицах, открытых отходных стоков, груд мусора, запахов тлена и разложения. Кажется, местные жители уже изобрели канализацию. И, судя по всему, вывоз мусора. Потому что черные железные контейнеры с крышками, примостившиеся в подворотнях в тени домов, уж очень походили на мусорные баки. Здесь вообще все было чистое и опрятное, так что умереть от дизентерии мне, наверно, не грозило.

По мере того как мы продвигались вглубь города, Анса, Фрею и Аин все чаще кто-то окликал, кричал им что-то или просто приветствовал. Их здесь многие знали и, кажется, даже любили, да и они от жителей не дистанцировались. Я не бросал попыток разгадать их статус. Делала ли протекция правящей семьи их частью элиты? Может, у них здесь так принято и вся элита ведет себя подобным образом, или эти ребята исключение. А может, они простые смертные на службе у настоящей знати.

Изредка кто-то с любопытством косился на меня, но никто ни о чем не спрашивал. «А вообще, насколько дико я выгляжу с точки зрения местных? Ярко-красная толстовка, черные драные на коленях джинсы и такая же черная футболка с надписью „fucking magic“ вряд ли здесь считаются стандартным нарядом».

– Почему они на меня так спокойно реагируют? – спросил я.

– А что ты предполагаешь под неспокойной реакцией? Очередь из желающих на тебя взглянуть? Или закидывание камнями? – ответил вопросом на вопрос Анс. – Для первого ты выглядишь слишком заурядно, для второго слишком безобидно.

– Заурядно? – Я на всякий случай осмотрел свою одежду, она, к счастью, не изменилась.

– От тебя все еще не исходит божественного сияния, – заметила Аин. – Вот они и не понимают, что ты избранник Эрны.

– А от меня должно исходить сияние?

– Понятия не имею. Было бы интересно.

Им избранный нужен или лампочка?

– Я в любом случае не о том, – отмахнулся я. – Разве для этого мира моя одежда не странная?

– Поверь мне, в Сторграде и не такое увидишь. Это столица, так что народ уже привык. Заедь в какую-нибудь деревню, тогда, может, кто-то и удивится. А сюда часто приезжают иностранцы, у них наряды бывают куда интереснее твоего.

– Вот на делегацию сильфов в прошлом году полгорода высыпало смотреть. Даже стыдно было, – вспомнила Фрея.

– Сильфов?

– Увидишь еще, – пообещали мне.

Единого представления о местном костюме я, кстати, не сложил. Женщины ходили и в юбках, и в брюках. При этом явно не заботясь о том, чтобы, например, не открывать ноги. Брюки местные женщины и девушки любили, скорее, приталенные, а юбки, наоборот, пышные и свободные. Мужчины тоже одевались по-разному. Кто-то придерживался классического сочетания брюки-рубашка, кто-то стоял, закинув на плечо узорчатый пиджак. Одежда в целом выглядела почти современной, разве что джинсовых тканей не встречалось. Единственная общая черта, которую удалось выделить, – местные любили одеваться ярко и сложно. Возможно, если кто-то выходил в наряде без единой вышивки, цветной вставки, оборок, рисунка, его арестовывала полиция моды.

Но торговец, остановивший нас и начавший активно рассказывать что-то о поставках во дворец, перещеголял всех. Он, смуглокожий и высокий, был закутан в темно-синий халат с рисунком огненно-красного Феникса, а на голову надел соломенную шляпу. С большим алым пером и темно-синей лентой. В целом, я начал понимать, почему мне не удивляются.

Что именно хотел торговец, я понять так и не смог. Он говорил слишком быстро и то ли с акцентом, то ли на каком-то диалекте. Я сначала даже подумал, что у меня заклинание-переводчик сломалось (ну или благодаря чему я местную речь понимаю?). Но потом я заметил, что с таким же сложным лицом его слушала и Фрея, а вот близнецы никаких трудностей не испытывали. Так что, наверное, все было нормально.

Вместо того чтобы вслушиваться в невнятную речь, я принялся осматриваться по сторонам. Мой взгляд упал на прилавок самого этого торговца. К несчастью, он продавал еду. От вида и запаха румяной выпечки мой желудок тут же вспомнил, что кормили его в последний раз черт знает когда и черт знает чем. Но я отмахнулся от чувства голода. Потому что нет, выпрашивать еду не буду, а платить мне нечем. Так что я отполз от прилавка подальше. От прилавка отполз – наткнулся на витрину самой лавки. А там, за стеклом, расписанным слабо светящейся на солнце краской, было столько всевозможной выпечки, что у меня чуть голодный обморок не случился. И я отполз еще дальше.

Благо следующая лавка была закрыта. На оживленной торговой улице пустая витрина смотрелась до странного грустно. Я попытался рассмотреть помещение за ней, но не увидел ничего, кроме темноты.

И отражения. В ярко освещенном утренним солнцем стекле вдруг увидел себя. Ну или почти себя. Сначала я замер, потом приблизился к витрине на пару шагов, пригляделся.

– Дей, что-то случилось? – окликнула меня Аин.

– Да, – отозвался я, неотрывно изучая свое отражение. – Со мной что-то не так.

Отражение – мое собственное отражение! – смотрело на меня совершенно не моими ярко-золотыми глазами.

– Что не так-то? – взволнованно спросила Аин, подойдя ближе. Она переводила непонимающий взгляд с меня на мое отражение и обратно. Ей мой вид странным не казался. Ну еще бы.

– Глаза, – ответил я, – цвет изменился. Или мне кажется. Мне нужно зеркало. Или что-то вроде.

Я говорил отрывисто и сбивчиво, не успел спросить, нет ли у Аин с собой карманного, как она вычертила в воздухе перед моим лицом небольшой круг, и в нем тут же появилась зеркальная поверхность. Я нервным движением отвел упавшую на лицо челку, ничего, конечно же, не изменилось. В смысле, наоборот, все изменилось. Новый цвет глаз мне не померещился, кроме того, перекраске подверглись еще и волосы. Раньше у меня был вполне естественный темно-рыжий цвет. А теперь на моей голове словно разгорелся пожар. Волосы стали намного ярче и приобрели медные, золотые и красные оттенки. Как-то раз я красил их подобным образом, но то было пару лет назад.

– А какой цвет был раньше? – Аин явно не разделяла моего шока и сразу же успокоилась, стоило мне озвучить его причину.

Я задумался и не смог вспомнить. Подумал, что сейчас бы пригодилось фото в паспорте. Там ведь еще и имя можно было посмотреть. И только после этой мысли понял, что рюкзака на плечах нет. А с ним – и всех моих вещей. Желание жить окончательно рухнуло в пропасть, когда я подумал о цене утраченного смартфона.

– Без понятия, – выдохнул я и отвернулся от стекла. Хватит этих гляделок. Зеркальный «я» победил.

– Ну и ладно, тебе так очень идет. – Аин солнечно улыбнулась, видимо, решив, что это я из-за внешности так расстроился. Но в этом-то как раз ничего ужасного не было – не в слизь превратился. Новые цвета делали меня больше похожим на местных.

– Это тоже магия, как у вас? – спросил я у Аин, когда мы снова двинулись в путь. Я махнул рукой около своего правого глаза, не зная, как назвать то заклинание, что поменяло им цвета радужек.

– Нет, у тебя сразу глаза золотыми были. – Она качнула головой. – Не знаю, как это устроено у вас в мире, но у нас на цвет глаз очень сильно влияет оттенок ауры. Он как бы отражается в глазах, цвет волос это тоже иногда затрагивает, но не всегда.

– Значит, ваш цвет глаз – это цвет ваших аур, а то, что вы их перекрашиваете, – это?..

– Лишь символ нашей прин… преданности Великому Лорду. Красный и темно-синий – цвета Сторграда, а татуировка – вензель семьи Сторградских.

Я сделал вид, что не заметил заминки в ее словах.

Аин, Анс и Фрея так и продолжали откликаться на приветствия и отвечать на вопросы, которые бросали им местные, пока мы шли вперед. У меня же потребность говорить и даже – к счастью – обдумывать произошедшее пропала начисто. Наша затянувшаяся, наверное, на час прогулка отлично убила во мне желание рефлексировать.

Снова я заговорил, лишь когда мы приблизились к замковой скале, потому что дорога здесь просто заканчивалась. Точнее, разбивалась надвое и уходила в другие части города, а как забираться на саму скалу, было неясно. Надеюсь, они придумали лифты, потому что иначе Лорду придется спуститься сюда.

– Если к замку ведет какая-нибудь извилистая горная тропка, то отрицаю феодализм, авторитеты и ходьбу.

– Ты правда думаешь, что мы каждый раз просто взбираемся на гору? – удивилась Фрея. – У вас телепортацию не изобрели?

И тут я почувствовал себя жителем ужасно отсталого мира, потому что да, у нас могли изобрести самолеты, кино, интернет и доставку еды на дом, но этот мир только что обошел нас на крутом повороте. Я уныло помотал головой.

– Вы всегда по лестницам ходите? – Удивление сменилось почти ужасом.

– У нас есть лифты. – Я попробовал немного защитить свой отсталый мирок.

– Тогда ладно, – кивнула Фрея. – У нас их тоже недавно делать начали.

Они изобрели телепорты раньше лифтов. Ну здорово.

– В последнее время с телепортационной магией у нас проблемы. Вот и придумываем что-то, – сказала Аин, когда мы подошли к беседке с куполообразной крышей, стоящей у самого подножья скалы. – Но здесь все стабильно работает, не бойся.