- -
- 100%
- +
Тиму сразу поплохело – ох, зря он зверушку дразнил.
– Понятно, почему никто не хочет с ними связываться, – закивал Лануш, – я слышал, что у вас единственный гвоздезуб на всю Саантару.
– Да, единственный. Но не потому, что зверюга вредная. Знаешь, сколько людей хотело его выкупить? У… Просто достать его сейчас невозможно.
– Почему? – удивился Лануш, – Я слышал, что у передних застав Роднара их не счесть.
– Роднар… ну сказанул! В Роднаре законом запрещено пропускать опасных тварей в Саантару. А законы там строго соблюдают, не то, что здесь, – владелец аттракциона пренебрежительно махнул уцелевшей рукой.
– Ема-а-а! А этот тогда как сюда попал?
– Через Расимус завезли.
– Через Расимус! – одновременно вскричали пораженные ребята.
Банур, довольный произведенным эффектом, гордо улыбнулся.
– Но ведь… старая крепость давно закрыта, – Тим оглянулся на Лануша. – Сколько уже? Лет двадцать?
Лануш утвердительно качнул головой, и оба снова уставились на Банура.
– Вот-вот. Перед самым закрытием и успели провезти. Его изловил знаменитый мастер Тувег. Великий охотник, таких нынче уже не сыскать.
– Ого! – Тим снова выпялился на зверя. – Сколько ж ему лет? Слушайте, а как он его поймал? Как вообще можно поймать гвоздезуба?
– Правда, как? – поддержал его Лануш. – Я слышал, они живут огромными стаями.
– Брехня! В стаи они собираются, когда затевают большую охоту. Ну или там нападение на Роднар. А так они всегда живут мелкими группами… семьями. Но этот, конечно, очень особенный зверь. Этот жил один.
– Один? Но почему?
– Да кто ж его знает? Но это очень большая редкость. Тувег утверждал, что раньше никогда не видел такого.
– Может он просто отбежал от своих, поохотиться? – предположил Тим.
– Нет, охотник наблюдал за ним много дней – зверь точно был одиночкой.
– И как же все-таки он его поймал? – повторил вопрос Лануш.
– Силки, обычные силки. Причем ставились они вообще на трубанта. Тувег даже и не думал ловить гвоздезуба.
– Ого! И что, простые силки его выдержали? – не поверил Тим.
– Я же говорю, в этой истории много странностей, – Банур понизил голос. – Охотник рассказывал, что гвоздь даже не пытался выбраться. Представляете?! Хотя с его силищей порвать веревку – плевое дело. Лежал себе преспокойно, дал заковать в цепи, и в дороге вел себя тихо-тихо, как ручная зверушка. Только глазками по сторонам зырк-зырк.
Тим задумчиво потер висок. Все замолчали, глядя на спящего хищника и прислушиваясь к его тяжелому дыханию.
Вдруг кончик хвоста чуть шевельнулся, и Тиму на мгновение показалось, будто сквозь мех сверкнул красный огонек. Но хвост тут же сдвинулся назад, и сколько Тим не всматривался, больше ничего не смог увидеть. Однако ощущение тревоги засело в его душе накрепко.
– Ладно, парни, приятно было познакомиться, но мне пора, – Банур кивнул им и ушел.
– Пойдем, Тим, – попросил Лануш, – хватит с меня на сегодня… зверушек.
Глава 3
Старые друзья
В этом году в Соленской выставке кондитеров рекордное количество участников. Все с нетерпением ждут, отстоит ли трехкратный победитель последних лет свой великолепный титул.
Из газеты «Солен и другие».
Держа направление на арку, ребята снова двинулись вперед.
– Не хотел бы я оказаться с этим гвоздем один на один, – задумчиво произнес Лануш, пока они пробирались вдоль рядов.
– Это точно, старина.
И тут из-за поворота вышла миловидная рыжая девица. Не то чтобы красавица, но ее волосы… Потрясающие огненно-красные локоны – они ослепительно искрились на солнце. Длинные волнистые пряди плескались на ветру так причудливо, что казалось, будто это огромный полыхающий факел, будто сама огненная принцесса идет навстречу ребятам.
Лануш остолбенел. Челюсть у него отпала, а глаза так выпучились, что Тиму стало неловко. Он даже подтолкнул друга локтем, но Лануш ни на что не реагировал. Тим только покачал головой – он, конечно, уже заметил, что Ланушу нравились рыжие девушки, но чтоб настолько…
Девица гордо прошествовала мимо, окутав ребят облаком мягкого аромата тунрики и одарив Лануша улыбкой.
Парни даже развернулись, провожая ее взглядом, и смотрели вслед, пока она не скрылась из виду.
– Что же ты, Лануш? – вздохнул Тим. – Она же тебе улыбнулась… Мог хотя бы поздороваться…
Лануш сразу помрачнел:
– Идем! – буркнул он, развернулся и сердито зашагал вперед.
Тим ухмыльнулся и двинулся следом. Он знал, что его друг слишком робок. Тим даже не мог припомнить, чтобы за все их путешествие Лануш хоть раз первым заговорил с девушкой.
Через несколько минут, когда они вышли на широкую площадку между обувными и скобяными рядами, Лануш вдруг снова замер, вскинув ладонь:
– Постой, – он начал принюхиваться.
Тим уже привык к этому: Лануш считал себя кондитером и все время искал новые ароматы и специи.
– Сюда! – Лануш свернул в боковой ряд и быстро двинулся вперед.
Очень скоро ребята нагнали медленно бредущего уличного торговца.
Услышав оклик, он остановился и развернул к ним тяжелый деревянный, потемневший от времени лоток. Оказалось, продавец почти все распродал – здесь лежало лишь несколько крошечных кексиков.
Тим вспомнил, как Лануш называл их – туфины.
Торговец льстиво заулыбался:
– Пожалуйста, молодые люди, рекомендую! Выпечка высшего качества.
Лануш, чуть прикрыв веки и наклонившись к пирожному, шумно потянул носом воздух.
– Впечатляет, – задумчиво произнес он через некоторое время, – нежный праздничный букет… но вот начинка… не могу определить, что за состав?
Продавец приосанился:
– Ореховая, – с достоинством ответил он, – с добавкой лимарании.
– Это понятно, понятно, я про второй оттенок.
Торговец взглянул на Лануша с уважением:
– Из яблок и терцили.
– Терциль… хм… необычно.
Лануш еще сильнее наклонился, совсем близко к пирожному, и снова вдохнул.
– Ага… – хмыкнул он. – А заключительный аккорд, значит, с тринелью?
– С тринелью и лютенцией.
– Обалдеть! – Лануш хлопнул в ладоши. – Лютенция!
– Да-да, – с горячностью заговорил торговец, – лютенция. Специально приготовленная, растертая с фламелью, чуть поджаренная и заправленная солодом.
Тим не понимал всего этого, будто рядом беседовали на незнакомом языке. Как по нему, туфины ничем не отличались от обычных крошечных кексов.
Но Лануш уже загорелся:
– Ема-а-а! Я такого даже на выставке не видывал, – он вдруг всмотрелся в продавца. – Правда, я не припоминаю вас. Вы не участвовали в этом году?
– Увы, приболел.
Лануш сочувственно покивал. Тим уже усвоил, что пропустить выставку для кондитера – это просто катастрофа.
– Ну так… почем ваши туфины?
– Штука медяк.
Тим приподнял брови. Ого! В десять раз дороже, чем обычные кексы. Но Лануш не торгуясь купил целый кулек, и ребята попрощались с продавцом.
Выбравшись из узкого ряда, Лануш наконец развернул бумажную упаковку:
– Налетай!
Тим не очень любил сладкое, но взял один туфин. Он хотел понять, за что Лануш заплатил такие большие деньги. Но, как только закинул пирожное в рот, сразу на мгновение зажмурился – настолько восхитительным оказался вкус. Будто взрыв утонченной свежести, терпкой степной горчинки и расплавленной, горячей, сахарной карамели. Пожалуй, эти туфины стоили своих денег.
– Ну как?
– Здорово! Очень вкусно!
Лануш осторожно, чуть не с трепетом, вытащил одно пирожное и аккуратно положил его в рот. Медленно разжевывая, он простоял так целую минуту.
Тим с удивлением наблюдал, как благоговение потихоньку стиралось с лица Лануша, и в конце концов он разочарованно покачал головой.
– Да ладно! – не поверил Тим.
– Дружище… это не настоящий туфин.
– По-моему, классная штукенция! По-моему, ты придираешься.
– Вовсе нет, ты просто не знаешь, как должно быть. А тут… второй оттенок смазался, послевкусие невнятное. А самое главное… Ну да неважно. Хотя в целом, конечно, терпимо. Но с Маренуром не сравнить.
– Ну нашел с кем сравнивать! – протянул Тим.
Маренур считался самым известным и титулованным кондитером в Саантаре.
Заметив, как Лануш грустно вздохнул, Тим похлопал его по плечу:
– Не переживай, дружище! Тебе просто с печкой не повезло. В следующем году обязательно все получится. Ладно, пойдем, а то мы так до вечера не доберемся.
Но не успели они пройти и десятка шагов, как им пришлось остановиться снова.
Тяжелая рука хлопнула Лануша по плечу. С удивлением оглянувшись, Тим увидел незнакомого высокого, жилистого парня постарше их. Лет, наверное, двадцати.
– Здорово, Мамсик, – ухмыльнулся он, обращаясь к Ланушу.
– И тебе не хворать, Щербатый, – Лануш сразу съежился.
– О, помнит! – ощерился парень, показывая и впрямь редкие зубы.
– А меня помнишь? – на другое плечо Лануша легла еще одна ладонь.
Второй оказался вообще здоровяком – лобастый, широкоплечий, с презрительным прищуром черных глаз.
– Помню, Цурук, – пискнул Лануш.
– Чем угощаешь? – Щербатый выдернул кулек из рук Лануша.
Тим сразу напрягся – что-то не очень напоминало встречу добрых друзей.
Чужаки зачерпнули ладонями по несколько туфинов и закинули в рот. Жуя и нагло лыбясь, Щербатый протянул пакетик обратно. Но когда Лануш почти уже взялся за кулек, парень разжал пальцы, и пакет плюхнулся на землю, лопаясь и широко разбрасывая остатки туфинов.
– У! – сощурился Щербатый. – Как неудачно.
– Ничего, – Лануш беззлобно махнул рукой, – было да ушло.
Тим тихонько стоял сбоку, изучая незнакомцев.
Высокие, на полголовы выше его, а здоровяк еще и раза в два шире.
Тим пытался понять, кто эти парни и чем занимаются. И ему не нравились его предположения.
– Давно в Солене? – Цурук пнул валявшийся на земле туфин.
– Нет, проездом. А вы значит теперь здесь? – голосок Лануша стал совсем тоненьким.
– Здесь-здесь. А ты, я гляжу, неплохо устроился, Мамсик, – все еще с набитым ртом пробубнил Щербатый, – туфы жрешь, рубаха годная. Дашь поносить?
Он дернул Лануша за рукав.
Тим потянул шею.
Похоже, встреча не закончится по-доброму. Когда уже старина смирится с этим?
Но Лануш не спешил давать отпор. К огорчению Тима, его друг превратился в мямлю с бегающими глазками, лепечущего несуразные отговорки:
– Не могу, парни… одна рубаха у меня… совсем одна… последняя… никак не могу… никак…
– Может на монетку тогда раздобришься? – здоровяк похлопал Лануша по щеке. – Давай, жирдяй, выгребай, чего там у тебя.
Тим снова собрался. Кса! Ну же, Лануш! Этого уж точно нельзя стерпеть. Начни, а я поддержу.
Но Лануш послушно вытащил горсть медяков:
– Вот. Все что есть, парни. Для вас ничего не жалко.
– Хе-хе, молодец. Больше нету?
– Нету, нету!
– Подожди-ка, – Щербатый принялся ощупывать карманы Лануша, – а здесь что? Ну-ка…
Резким рывком он задрал край рубахи Лануша, открывая застегнутый на теле широченный пояс. Под тонкой кожей проступали ровные ряды крупных монет.
Щербатый с Цуруком изумленно переглянулись:
– Да это ж! – они чуть не задохнулись от восторга. – Да тут же!
Забрать пояс Тим уже не мог позволить:
– Это… слышь… Щербатый. Сколько там у тебя зубов осталось?
Парни сразу развернулись и оценивающе вперились в Тима. Похоже, не впечатлил – Щербатый оскалился:
– Пацан, ты кто такой?
Тим усмехнулся:
– Можешь называть меня хозяином.
– Хозяин… говоришь? Ну получай, хозяин.
Щербатый неожиданно резво прыгнул вперед, замахиваясь кулаком. Но Тим ловко увернулся, слегка толкнув нападавшего в бок, и Щербатый плюхнулся на землю.
– Гад!
В тот же миг здоровяк уже прыгал на Тима, расправляя плечи для мощного удара. Но и его кулак свистнул в воздухе, никого не задев. Тим играючи уклонился и легонько отпихнул противника, подсекая ему ногу.
Смачный шлепок о мостовую.
Справа закричала торговка, вокруг зашумели люди:
– Охрану, охрану!
– Гы! – почти над ухом Тима раздался громкий глумливый голос. – Заварушка.
Вперед выдвинулся высоченный худой мужчина неопределенного возраста, в коричневом потасканном плаще. Его ярко-зеленые глаза горели лихорадочным блеском. Мгновенно оценив обстановку, он развернулся к горожанам:
– Охрану… чего сразу охрану? Не видите, ребятки просто разминаются, игра у них такая. Правда, ребятки? Гы…
Он обернулся на Цурука и Щербатого, растянув тонкие губы в широкой насмешливой улыбке. Те уже поднялись и дружно закивали:
– Да-да, это наш старый приятель.
Здоровяк потер крепкий подбородок и тихо добавил:
– Очень мы по нему соскучились.
– Гы, – хмыкнул длинный, вновь поворачиваясь к горожанам. – Вот видите. Давайте дадим друзьям поразмяться! Ставлю серебряный на этих крепышей.
Торговка справа все еще предлагала позвать стражу, но ее тут же зашукали. Люди вокруг азартно зашумели, заспорили, ставки начали быстро расти. Цурук и Щербатый, ухмыляясь, разминали кулаки.
Тим посмотрел на друга.
Лануш вжался спиной в палатку, лицо у него посерело, левое веко ритмично дергалось. Похоже, ему тяжело дышалось: он беззвучно открывал рот – как рыба, вытащенная из воды.
Н-да, помощи от него не дождаться… ну да ладно.
– Гы, – длинный поднял руку, – ставки сделаны. Вперед, парни!
Тим шагнул на середину.
Щербатый и здоровяк зашли с двух сторон. Кинулись одновременно. Но неуловимое движение Тима опередило их. Цурук промахнулся, а Щербатый попал в Цурука, Тим, улыбаясь, помог обоим оказаться снова на земле.
Народ зашумел, послышались смешки.
– Подъем! – завопил длинный. – Поднажми, парни!
Здоровяк со Щербатым снова двинулись на Тима. На этот раз они приближались не спеша, без суеты. Сосредоточились для хорошего удара. Рывок Щербатого. Тим уклонился. Удар Цурука – уклонился. Еще, еще. Легко, непринужденно Тим скользил по площадке – быстрый, как ласка, неуловимый, будто последний луч солнца.
Его противники уже покраснели от бешенства.
В толпе вовсю издевались:
– Да куда им драться, они ложкой в миску не попадут.
– Убогие, кажись.
– Поди, и в нужнике-то промахиваются!
Длинный орал, прыгал вокруг – его редкие, похожие на паклю волосики разлохматились и теперь торчали в разные стороны.
Щербатый, зарычав, озверело бросился вперед, сумбурно размахивая обеими руками. На этот раз Тим ответил, нанеся жесткий встречный удар – Щербатый упал и уже не делал попыток подняться.
Тим, ухмыляясь, повернулся ко второму. Цурук, чуть подумав, вытащил нож.
– Эй-эй, – закричали вокруг, – не по правилам.
– Плевать! – у длинного изо рта уже летела слюна. – Режь его, режь поганца!
Тим хмыкнул – видать, много поставил.
– Слышь, Цурук, – он начал разминать ладони, – зря ты это…
– Боишься? Правильно боишься.
– Ну, как знаешь.
Тим повернулся к зрителям:
– Экта лари траес, – процитировал он закон. – Рука против ножа.
На мгновение наступила тишина, а потом все снова загалдели:
– Правильно! Справедливо!
Лицо Цурука покрылось пятнами. Он медлил, но, похоже, отступать было поздно. Он сглотнул слюну и кивнул:
– Сыграем!
Разговоры сразу умолкли. Теперь, казалось, все поняли – шутки закончились.
Здоровяк не торопился. Пару раз он полоснул лезвием воздух перед собой, будто разминаясь. Пару раз перекинул нож из одной руки в другую, приноравливаясь. Цурук, похоже, уже понимал, насколько быстр Тим. И какова цена ошибки.
Наконец, изогнувшись, медленно, маленькими переступающими шажочками, он двинулся вперед.
Тим приготовился, чуть расставил ноги. Все тело напряглось, как пружина. Он полностью сосредоточился на своем противнике.
Цурук подходил все ближе и ближе. Они не отрываясь смотрели друг на друга.
Здоровяк замер. Прошло несколько томительных мгновений, и… прыжок!
Но нож пронзил лишь пустоту, блеснув там, где только что находился Тим. За миг до удара он успел сместиться и прыгнуть навстречу противнику, едва не задев сверкнувшее лезвие.
Сокрушительный удар в челюсть опрокинул Цурука. Булькнув, он грузно рухнул на мостовую. Нож выпал из его рук и, зазвенев, откатился на несколько шагов.
Все молчали, даже длинный не произнес ни слова.
Тим медленно обошел вокруг противника.
Цурук зашевелился, повернул голову – а когда увидел нож, из его груди вырвался сдавленный хрип. Оттолкнувшись ногами, он пополз к своему оружию.
Тим прищурился, потом обернулся к зрителям и поднял руку:
– Экта лари траес, – повторил он.
Тишина.
Цурук, скривившись от боли, продолжал ползти. Тим шагнул к нему и подпрыгнул высоко вверх. Ладонь здоровяка уже легла на рукоять, когда Тим всем свои весом, двумя кованными каблуками, приземлился ему на предплечье. Раздался громкий хруст кости.
Оборвавшийся крик – Цурук потерял сознание.
– Вот же нелюдь! – ахнула какая-то женщина.
– Воистину, – прошамкал седой старик, – лежачего-то бить не по-людски…
Тим злорадно хмыкнул. Он знал, что все сделал правильно.
Вдруг невдалеке он заметил в толпе остроконечные синие шапки – городская стража. Кса! Они пробирались прямо к ним. Объясняться с солдатами Тиму не хотелось, и он в два прыжка оказался возле Лануша:
– Уходим, – схватил его и потащил прочь.
– Стой!
Лануш выдернул руку, подпрыгнул к сидевшему на земле Щербатому и со всей силы пнул того в живот. Потом еще раз:
– Сволочь! Помнишь, как ты издевался надо мной? Получи!
Лануш пнул его еще раз.
Но Щербатый сидел, не защищаясь, будто и не обращая внимания на удары – он с ненавистью щурился на Тима.
– Саантара маленькая, пацан, – прохрипел он, сплевывая кровью. – Еще сыграем!
Синие шапки мелькали уже совсем близко, Тим снова дернул Лануша за руку, и они рванули прочь.
Через несколько минут ребята были уже далеко – но все равно продолжали бежать. Ряды, ряды, бесконечные ряды…
Наконец Лануш сдался и схватил Тима за руку.
– Все, больше не могу, – он хрипел, держась за бок.
Парни спрятались от солнца под просторным навесом и минут десять переводили дух.
– Угощаю! – Лануш купил две кружки ламбитового сока.
– Так… что это за парни? – ненавязчиво спросил Тим, отхлебывая освежающий напиток и вытирая рукавом потный лоб.
– А, – скривился Лануш и отмахнулся, – две гниды, в Арвиине жили со мной по соседству, еще до приюта. Я слышал, что они уехали, но понятия не имел, что сюда. Все детство мечтал их уделать, да ростом не вышел. Так что за мной должок, дружище. Слушай, я в жизни не видел, чтобы кто-то так двигался. Тебя что, какой-то роднарский мастер обучал?
Тим рассмеялся:
– Нет, я не настолько сумасшедший, чтобы с роднарцами связываться.
Он шагнул в сторону, выходя из-под навеса, и поднял голову:
– Смотри-ка, куда нас занесло.
Над ними нависало большое, ослепительно красивое строение.
Глава 4
Арка
Вернувшиеся из экспедиции в Солен ученые Ларибского королевского университета сообщили об установлении примерного возраста Соленской тверди – около двух тысяч лет. Бесспорно, это одно из самых древних и загадочных строений Саантары. До сих пор не расшифрованы многие руны и пиктограммы, начертанные на ней, и обыватели продолжают считать, что в этих письменах сокрыты знания о прошлом, настоящем и будущем Саантары.
Сведения о возрасте арки сразу подлили масла в огонь давнего научного спора об истории возникновения наших земель.
Из архива газеты «Ларибская наука».
Переступив через толстую цепь, служившую ограждением, ребята шагнули на вымощенную светлой плиткой площадку.
Знаменитая Соленская твердь.
Построенная из гладкого белого камня, она покоилась на двух внушительных прямоугольных опорах, настолько широких, что понадобилось бы, наверно, человек десять, чтобы обхватить каждую. Изящные барельефы украшали верхнюю часть арки, изображенные на них батальные сцены поражали эпичностью и количеством мелких деталей. Просторный свод начинался выше третьего этажа, оброненные под ним слова отзывались переливчатым эхом. Венчало арку огромное, великолепно исполненное изваяние коня, вставшего на дыбы – яростного, необузданного, рвущего цепи в неистовом и отчаянном прыжке к свободе.
– Дружище, – Лануш похлопал по белой поверхности, – восточная опора, северная стена. Начнем?
Тим кивнул, но тут же встревоженно поднял голову:
– Слушай, а кто там орет?
Он сделал несколько шагов назад, пытаясь рассмотреть, кто кричал.
– Мойщики! – пояснил усатый торговец пуговицами, что скучал неподалеку. – Уже второй день коня отскребывают. Голуби – засрали все, чтоб им провалиться!
Тим кивнул словоохотливому соленцу и вернулся к Ланушу:
– Ну что… я слева, ты справа.
По устоявшейся традиции ребята должны были посетить Соленскую твердь и прикоснуться к рисункам, относящимся к Арвиинскому пророчеству.
Но оказалось, что найти нужные значки крайне непросто, учитывая огромные размеры опоры.
Странные, странные рисунки густыми созвездиями усеивали стену. Вглядываясь в них, Тим сперва ничего не мог понять. Прошло немало времени, прежде чем его озарила первая догадка. Несколько расположенных рядом крошечных пиктограмм напомнили ему одну грустную историю – сказание о последнем драконе. Только фигурку человечка со звездой, видимо, волшебника, здесь нарисовали красным, а в его детской книге маг изображался в фиолетовом одеянии.
Тим повеселел, дальше пошло легче.
Одно за другим скопления пиктограмм ярко и сочно вспыхивали в его памяти старыми преданиями и полузабытыми легендами, в голове проносились величественные фразы героев, оживали картины грандиозных сражений и невероятных подвигов.
Время пролетело быстро, завечерело. Тим вдруг обратил внимание, что солнце уже клонится к горизонту и под аркой сгустились тени.
Он обернулся.
Ярмарка уже закончила свою работу, умолкла музыка, покупатели разошлись, последние торговцы собирали товар с прилавков.
– Нашел! Нашел! – вдруг вскричал Лануш.
Он стоял на цыпочках у правого края стены и нежно поглаживал ее рукой.
Тим, который сидел на земле, изучая самые нижние пиктограммы, вскочил и бросился к другу. Уже через мгновение он хлопнул Лануша по плечу:
– Силен, старина.
Действительно, значок двух перекрещивающихся свитков был настолько маленьким, что Тим даже вблизи едва рассмотрел его. А рядом два человечка. Тим рассмеялся – одну фигурку нарисовали белой краской, другую коричневой:
– Слушай, прямо как мы с тобой.
Лануш хмыкнул и указал на другие символы:
– Кружок это понятно. Женщина, ребенок, между ними сердце. Непонятно… О! Эта собака тоже к пророчеству относится?
– Кса! Да это и не собака. Скорее уж… гвоздезуб.
Парни переглянулись и расхохотались, да так громко, что на них обернулись две торговки, что вместе катили большую тележку.
– Ема-а-а! Нам теперь везде эта зверюга мерещиться будет.
Улыбаясь, они еще несколько минут таращились на значки.
Потом Лануш, отступая назад и довольно лыбясь на арку, кивнул Тиму:
– Ну что ж, дело сделано. Идем, а то засветло не вернемся.
Тим еще раз коснулся пальцем крошечного рисунка свитков, повернулся было за Ланушем и в то же мгновение потрясенно замер.
Опасность! Рядом смертельная опасность!
Тим резко крутанул головой направо, затем налево.
Вокруг царили безмятежность и спокойствие.
Ярмарка опустела, голые деревянные остовы палаток и прилавков просматривались далеко – там никого не было. Только усатый продавец все еще аккуратно и бережно складывал пуговицы в тележку да вдалеке мельтешили платья торговок, что недавно проходили мимо.
И Лануш задумчиво ковырял соломинкой в зубах.
Больше ни души.
Но ощущение беды быстро нарастало. Что это? Откуда? Тим в отчаянии завертелся на месте.
– Дружище, что с тобой? – растерялся Лануш.
Но Тим чувствовал: оставались считанные мгновения до большой беды – и принял решение.
Он в два прыжка оказался возле Лануша и, обхватив друга руками за пояс, прыгнул от арки. Тим сделал это с такой силой, что, перевернувшись в воздухе, смог отбросить Лануша еще дальше, так, что они разлетелись в разные стороны. Падая, Тим сильно ударился плечом и бедром, два раза перекатился по мостовой и наконец замер, лежа лицом вниз и зажмурившись от боли.
– Ема-а-а! – услышал он стон Лануша. – Ты совсем с ума сошел!
Но раздавшийся грохот заглушил его слова. Мостовая под Тимом сотряслась, над спиной пронесся мощный порыв ветра. Тут же справа, совсем рядом, упало что-то настолько тяжелое, что земля снова дрогнула. Потом еще падение – и слева, и спереди, и сзади.