Следи за небом. В объятьях страха

Глава 1

Старшая школа Корнфилда

1

Полный мужчина в комбинезоне без рукавов и зеленым, белоглазым оленем на груди – характерным символом баскетбольной команды «Милуоки Бакс1» - небрежно повернул кран, лихо пританцовывая бедрами под песню Эриеты Чамбр «Сейчас или никогда!». Из шланга сильной струей полилась немного мутная вода, обдав мужчину холодком воздуха. В его распоряжении находился целый чулан со школьным оборудованием и остальным хламом: дырявые ведра с остатками чего-то липкого и вонючего, химические средства от бывшего учащегося, а нынче кандидата на пост в Палату представителей штата – Ривера Пэлли, нагромождения побитых учениками стульев и его личная гордость - пол обрезанной пластиковой бутылки с мокрым грунтом и растущими там маленькими росточками. Фанат «Милуоки Бакс» издавал истошные крики, пытаясь повторить высокие ноты певицы. Черенком от лопаты он спародировал соло на гитаре и, сложив кисть правой руки в рокерскую «козу» нарочито театрально провел языком по своим пожелтевшим зубам. Эмоции от чувственного исполнения его любимой песни захватили мысли мужчины, и он наслаждался ими со всеми возможными вытекающими. Причем в прямом смысле. Забыв о включенном кране, тот словно просящийся по нужде пес – напрудил на входной коврик или в забытую пару ботинок ИЛИ в школьный чулан.

Комично выругавшись, он посмотрел на лужу. В бликах тусклой лампочки проглядывался темный силуэт с длинными волосами и чем-то прямоугольным в руках. Чейз Хван – а именно так звали фаната «зеленых оленей» - сначала оглянулся вокруг, надеясь на то, что тень повторит его действия, а потом и вовсе прижался к восточной стенке чулана. Туда, куда свет лампочки не попадал. При более доскональном рассмотрении биографии тридцати двухлетнего уроженца Миллуоки можно бы было понять, что тот страдал от зависимости к легким запрещенным веществам. Но так-как его решительному отказу от всей подобной дряни уже стукнуло по меньшей мере семь месяцев, он вялыми руками дал себе две затрещины и медленно опустил глаза на облезлый деревянный пол. Ничего. Пустота и ноющая боль, сосущая где-то под ложечкой. Отдышавшись, горе пародист облегченно вздохнул и с новой силой затянул.

- Это прекрасное наваждение… - дело в том, что в его плеере заиграла песня «Это прекрасный день» звезды кантри Юэна Бериди.

Чрезмерно громкие завывания басистого голоса, выдавливающего из себя высокие улюлюкающие ноты, не мог не заменить дежурный по третьему этажу – Колли «Дворняжка».

Казус Коула Розенталя

Если по началу ученики и преподаватели старались игнорировать и не называть его так прилюдно, то спустя некоторое время, когда маленький, серенький мужчина с большой бородавкой под правым глазом начал улавливать постоянные смешки за его спиной от учеников и пренебрежительное отношение от преподавательского состава, он постарался было вспомнить, откуда вся школа прознала о том случае, произошедшем с ним зимой 1989 года. Тогда Колли «Дворняжка» только-только устроился ночным сторожем в Корнфилдовскую школу, благоговейно исполняя любые приказания начальства, а также с открытым ртом слушая интригующие рассказы его сменщицы, второго ночного сторожа – Тэмми Леон, страшной болтушки и хохотуньи. Так однажды, месяца три спустя после благополучного трудоустройства Коула, в очередной раз сменившись с Розенталем, она вскользь бросила:

- По новостям обещали сильный снегопад к полуночи, - Тэмми быстрыми движениями вытащила сигарету и поместила ее промеж щербинки передних зубов, - нужно перетащить Пьянчужку Бена и Остервенелую Гизли под декоративный брезент, иначе директриса намылит нам шею, - она тяжело выдохнула терпкий табачный дым.

Коулу Розенталю, патологическому баптисту и стороннику здорового образа жизни запах зажжённого табака, неважно облегченных сортов или не очень, был словно вода Злой Ведьме Запада. Начинаешь плавиться, покрывая всех и вся отборнейшим матом. Он многократно уверял себя в том, что его организм подстроится под мерзостный обволакивающий копотью стенки легких дым, но попеременно появляющийся кашель усиливался, а кожа посерела настолько, что ни один крем уже не помогал. В нем еще теплилась надежда завести ребенка, но усугубившаяся проблема с эректильной дисфункцией и ежедневное пассивное курение рушили все планы. Его жена страдала от этого не меньше, если даже и не больше.

Когда-нибудь он пожалуется директрисе Миноус на эту курильщицу. Да, когда-нибудь ТОЧНО.

- Я халдеям из новостей не шибко верю, - процедил он, не спуская глаз с горящего алым пламенем конца сигареты, - но всяко может случиться, Пути Господни, как говорится, неисповедимы.

Вскормленная большегрудой полинезийкой – Сандрой Баори - хохотушка Тэмми на удивление всех живущих там парней не обзавелась подобными формами. Она была долговязой и не очень-то женственной, любила плескаться на берегу бухты Хило и собирать кокосы своими цепкими длинными пальцами. Между которыми в дальнейшем пройдет неисчисляемое количество самокруток, папирос и сигарет.

- Всегда удивляюсь твоей способности вставлять все эти религиозные штучки куда ни попадя, - она хохотнула, словно отхаркнув смешок с прогорклой слюной.

Коул смерил ее презрительным взглядом, стараясь не закашляться. Его легкие, казалось, еще немного и треснут от этого запаха.

- И не дуйся так, а то вид у тебя какой-то нездоровый, - она затушила сигарету о близлежащий камень.

И ушла. А на смену ей пришел буран. Да какой. Согласно Климатологическому управлению штата Висконсин, тогда было зафиксировано 14,5 дюймов (36,7 см) снежного покрова. Большее количество осадков жители Корнфилда видели только в декабре 1946 года, ровно через неделю после смертоносного пожара в отеле «Винкофф» *, унесшего жизни 119 человек и приведшего к ужесточению норм пожарной безопасности в Атланте, штат Джорджия.

В этот момент Коул Розенталь, одетый в старую дубленку с шерстяными варежками и синтепоновыми штанами, туго заправленными в тупоносые сапоги, оставляя за собой выбоины из уплотненного снега (жена кормила Коула здраво) и выдыхая пары серебристо-белого пара, добрался до парочки «любимцев» директрисы Конноли Миноус. Пот стекал с него в три ручья. А на очки то и дело падали плашмя узорчатые снежинки. Коул было подумал: а что чувствовал Джек Торранс, замерзая насмерть подле многострадального отеля «Оверлук»? Осознавало ли то немногое человеческое в нем, что он больше не увидит свою семью, не спустит давление в дьявольском котл.... Подавив эти мысли, он начал отталкивать пузатого гнома с громадным пивным стаканом в правой руке, облаченной в белую перчатку, на подобие тех, что носят мультяшки Уолта Диснея. Снежный настил топорщился и шуршал, не давая забрать статуэтку с насиженного места. А пальцы начало слегка покалывать. Нос безбожно шмыгал и протекал. Голод же легкими шажками наступал, усиливаясь после каждого надрывного толчка.

Спустя некоторое время, он увидел еще более придавленный настил снега, на котором и покоился пивной гном. Без задней мысли он наступил туда, и его нога провалилась на дюймов семь ТОЧНО. Коул Розенталь имел хороший глазомер, несмотря на свой астигматизм. Качнувшись, он приземлился в сугроб. А из образовавшегося отверстия сначала вылезли маленькие шерстяные лапки, а следом и мохнатые головки с прескверными желтыми резцами. То было целое семейство леммингов или крыс, или каких-либо других грызунов. «Дворняжке» Колли было на это уже плевать. Он до ужаса боялся… нет, не грызунов. Он боялся сорока уколов в живот от МЕРЗОСТНОГО бешенства. Его тетку скосило это треклятое бешенство, когда она только-только отыграла свадьбу с мистером Лори, надо сказать, заядлым гемблером и любителем рулетки. Чудесное торжество слияния двух душ и не менее шикарный медовый месяц в Канзас-Сити - очернила какая-то вшивая лиса. Со своим «маахоньким укусом», как сказал приехавший в тот же вечер врач с большим черным саквояжем, забравшая не только пару десятков долларов на оплату услуг врача и лекарств, но и, возможно, большую и крепкую семью Мэ-Лори (ее девичья фамилия была Мэлори). Наподобие семейки Мамаши Гавс*.

Так почему же все-таки – «Дворняжка»? Ответом служили фотографии, на которых был запечатлен побег Клода Розенталя – бесстрашного сторожа, в порыве страха, потерявшего свою комичную шапку с помпоном. Его щеки покрылись красными отметинами, а из носа торчала длиннющая сопля.

Дело заключалось в том, что преподаватель биологии, все той же старшей школы Корнфилда - Грегори Темпл, двухметровый еврей с густейшими усами и звенящими ключами в заднем кармане штанов, вместе со своими учениками, которые заблаговременно установили местоположение кладки семейства леммингов и устроили там западню, с целью получения ценнейших фото-доказательств.

На следующий день фотографии разлетелись по школе, как лесной пожар. "Дворняжка Колли" – так его окрестили, и смех преследовал его по пятам, как те грызуны в снегу. Директриса Миноус, эта стерва с улыбкой акулы, только хмыкнула, когда он попытался пожаловаться. Случайности, мистер Розенталь. Пути Господни, не так ли? Тэмми Леон, конечно, хохотала громче всех, её сигаретный дым клубился вокруг, как насмешка.

В наше время, Коул Розенталь, одетый в белую рубашку с жилеткой в специальном орнаменте СШК, подошел к обиталищу Чейзау Хвана, постукивая отросшими ногтями по планшетке с расписанием.

- Мистер Хван, что у вас там происходит? – три глухих стука. - Сколько раз я просил вас не заниматься своими делами в рабочее время, Чейз? Ответьте.

Ответа нет. Вернее, ответом было продолжение завываний Чейза Хвана. Коул нагнулся к двери, поместил планшетку промеж своих коленей и начал стучать чуть сильнее.

- Мистер Хван, немедленно прекратите это представление и принимайтесь за работу.